Избранная Драконом

Привычный мир планомерно съезжал с катушек уже давно, если не с того самого момента, как я попала в магический мир из заурядной жизни старшеклассницы. У невероятного перемещения, верить в которое помогали органы чувств, а не здравый смысл, были и плюсы, и минусы. Как у всего и каждого на белом свете. Способности к магии, любящие родители и друзья — да, не идеальные, но и я не подарок, — против полной неопределенности и неуверенности в завтрашнем дне. Раньше я, не обладая ни крепкой семьей, ни развитыми социальными связями, хотя бы знала, кем буду в ближайшие несколько десятилетий. Увлечение историей давало выбор из юриспруденции, требующей большой усидчивости и навыков крючкотворства, и археологии, к которой меня тянуло магнитом. Но, пойдя на поводу у любимого родителя — отец после развода отдался бизнесу и преуспел в делах компании, планируя сотрудничество с восточными странами, — приглядела себе факультет синологии в лучшем университете страны. Культура, экономика, язык и прочие составляющие жизни в Китае тоже вполне устраивали и гарантировали поддержку от папы в трудоустройстве и спонсировании трат. Золотыми унитазами у нас не баловались, но и ютиться в коммуналке, получая копейки, мне не прельщало, поэтому с будущим всё было решено. А теперь я листала гороскопы, спрашивая, что меня ждёт, и только расклады на таро не делала за банальным неумением и криворукостью. Я даже маленькую колоду карт, не рассыпав, стасовать не могу. Светила созвездия дракона, под которым я родилась, сулили мне неожиданности, а земная сводка для стрельцов предупреждала о больших трудностях и напряжении в отношениях с друзьями и близкими. Суеверной нужно быть в меру, решила я, отказываясь верить в плохие предзнаменования. Но о специализации в мире магии задумывалась все чаще. — Как думаешь, я смогу стать разрушителем проклятий? Спросила я, нагло усевшись на угол широкого стола в кабинете магфилософии, и закинула ногу на ногу. Авалон едва ли отвлекся от своих бумаг, покосившись на выглянувшую из- под подола юбки коленку, и я прикусила изнутри щёку, чтобы не улыбнуться слишком довольно. В наших отношениях я не могла назвать Валтора молодым человеком, парнем или столь любимым у бабушки словом — кавалер; возлюбленный тоже не годилось, слишком уж простым и пошлым оно было. Возлюбленные — обычно принцы, вроде Ская, сияющие собственным величием и красотой золотых волос, и за всю жизнь таких может набраться огромный букет. Мне нравилось думать о Валторе, как о второй половине: по магии, связавшей тёмный и светлый огонь Дракона, по разуму и сердцу, по жизни. — Ты наследница престола Домино, принцесса, — снисходительно усмехнулся Авалон, в котором я теперь замечала черты истинного облика. Высокие скулы, острую линию челюсти, словно выточенную из камня, и неизменно бархатный голос, поднимавший по моему позвоночнику волну тепла. — Зачем тебе это? Я слабо пожала плечами, не до конца уверенная, как объяснить мою тягу к независимости, не упоминая момент с перерождением. Если в прошлой жизни я допустила возможность быть в полном влиянии отца, то сейчас я не собиралась повторять ошибки и наступать на те же грабли. По словам Валтора, после победы над Даркаром (точнее его заточения в ловушке тамплиеров) проклятие с Домино будет снято, и моя родная планета оживёт. Не преминув прибрать меня к рукам. Когда-то Светом Домино была королева Агата, затем — другие Дракарисы, а теперь этот титул вместе с силой унаследовала я, и, как бы ни хотелось, от него не сбежать. Но я чувствовала необходимость доказать, что я — больше, чем сила Огня Дракона, больше, чем принцесса великого королевства, больше, чем красивая картинка в летописи, где мне припишут больше заслуг, чем я смогу заработать за все жизни. — Маленький каприз, — невинно улыбнулась, будто не представляла, как создавала бы цепи заклинаний и впаивала руны в щиты, купола, амулеты. Высшая магия, которая стала бы моим личным достижением, а не наследством предков крови. — Просто думаю, что будет дальше, после Даркара и Алфеи. — Не беспокойся о будущем сейчас, милая, — я задумчиво кивнула и спрыгнула со стола, когда взгляд соскользнул на часы — большой перерыв, который я снова проводила не с однокурсницами, подходил к концу. Поборов волну смущения, я почти целомудренно чмокнула Авалона на прощание, но мужчина углубил поцелуй, пальцами очерчивая линию челюсти и изгиб шеи. Щёки вспыхнули против моей воли. Его поцелуи всегда отличались от моего прошлого опыта с Ривеном или… Я поймала себя на том, что не смогла вспомнить имя бывшего парня из другой реальности. Денис? Что-то стукнуло и я, испугавшись, отскочила на безопасное расстояние, устремляя взгляд к двери и судорожно придумывая правдоподобную отмазку растрепанным волосам и румянцу на лице. Отношения с профессорами школой не поощрялись, а совсем наоборот — жестоко наказывались. Авалон тихо рассмеялся, поднял с пола упавшую книгу, и только тогда я выдохнула невесомый смешок, сопоставив факты. — Начни с кодекса пикси, а с остальным я помогу. Оснований не верить словам Валтора я не видела.

***

Учебный ритм, от которого я успела отвыкнуть, был сравним с марафоном для астматика с лишним весом и ломкими костями. То есть, смерти подобен. К хорошему: отсутствию нудных лекций по этикету и заставляющих выкладываться на полную симуляций у Гризельды, — привыкаешь быстро, и по долгому сну в больничном крыле я уже скучала. Устройство мира придумали жаворонки, а бедным совам, вроде меня и Текны, приходится страдать. Та продолжала тестировать собственные разработки, не заботясь о времени на часах, и по утрам безуспешно маскировала темные круги под глазами. Я одолжила ей прошедший проверку моей бессонницей тональный крем, получив благодарную улыбку в ответ, но на этом моё общение с девочками из блока закончилось. На уроках я сидела в гордом одиночестве, а в столовой подсаживалась к Галатее, игнорируя когда-то привычное место среди Винкс. Страдать по былому общению не входило в мои планы. Мелодийка разбавляла дни болтовней, не отягощенной смыслом, и, хотя я быстро уставала от звонких голосов её подруг, только с ней я говорила о Мелиссе. — Сама посуди, Тея, Андрос не разорвало на части, значит, всё хорошо, — приводила я аргументы, чтобы успокоить принцессу Мелодии и себя заодно. Мелисса, как и весь Андрос, молчала уже, без малого, неделю со дня отбытия. — Думаю, у них снова споры в Совете из-за закрытия планеты, и ей просто не разрешают связаться с нами. — Но они не сняли купол, кто знает, как повёл себя портал… — Купол слетел бы сам, его бы некому было поддерживать, — отбросила версию я, когда, словно продолжая наш разговор, из-за стола преподавателей встала завуч. — Юные леди, попрошу тишины, — похлопала в ладони Гризельда, привлекая всеобщее внимание и окончательно портя мне аппетит. Покосившись на апельсиновый джем и тосты, которые предлагались на завтрак, я сморщила нос и протянула руку к фруктовой вазе. В ладонь послушно опустилось зелёное яблоко, перемещённое телекинезом, на который тратилось не так много сил, как на стихийные заклинания или метаморфозы. Магические «мышцы» я разрабатывала неторопливо, следуя предписаниям Офелии, но от пытки теорией меня это не спасало. Дословный пересказ параграфа не желаете? А Грымзельда желала, чтоб ей спокойно не спалось. — Вы помните, что студентки с Андроса покинули стены школы в связи с особыми обстоятельствами. Завуч возвышалась над студентками, чему, судя по довольно блестящим стеклам очков и гордо расправленным плечам, была рада. Ставлю десять евро на то, что в своё время ей не повезло учиться в элитном колледже, каким являлась Алфея, и теперь, получив в руки власть, она отыгрывалась за унылую молодость на более удачливых девушках. — Сегодня Андрос снял режим чрезвычайного положения и открыл информационное пространство, а в течение выходных все желающие студентки вернутся в Алфею. Будьте готовы к изменениям в расселении, и… — Она позволила себе улыбку, которая сделала её непривычно человечной и живой. — Встречайте своих подруг. На долю секунды я прониклась к ней симпатией и почти признала, что Грымза совсем молода. Характер и консервативно-монашеский стиль в одежде делали её ровесницей бабули Фарагонды, а ей ведь не больше тридцати пяти, если не тридцати. Но улыбка быстро сошла с лица завуча, а иллюзию развеял строгий, полный недовольства тон: — Возвращайтесь к завтраку, юные леди. Струйка сока откушенного яблока потекла по подбородку, и я быстро стёрла её ладонью, как самая настоящая юная леди. Тихо фыркнула — наследница Домино выглядит просто потрясающе. Галатея, смешливо закатив глаза, обняла меня, широко улыбаясь и уже предвкушая встречу с подругами, а я беглым взглядом нашла макушки Винкс. Те тоже выглядели приятно удивленными и возбужденно переговаривались, естественно вспоминая Лейлу. Принцесса Андроса сможет вернуться в школу и потеснить Стеллу, разместившуюся в личной спальне. Внезапно я пересеклась взглядом с Музой — похоже, самой честной из всей компании, — и та неожиданно для меня улыбнулась. Я выдавила ответную улыбку, по ощущениям больше напоминающую лицевой спазм, и нервно передёрнула плечами. Сами собой вспомнились провокационные предположения о моей якобы интимной связи с Авалоном, которыми Муза не упускала возможности поделиться. Раньше они просто раздражали, но теперь — по-настоящему напрягали. Появились дополнительные детали в деле наглой соблазнительницы, то есть, в моём деле. Я сплю с очень взрослым и привлекательным профессором, которого вдобавок — о ужас — ещё и люблю. И даже не за внешность или ради оценок. На кол меня? Как мириться с соседками по блоку, не признавая за собой вины, я не знала. Но построение стратегии начиналось с точки «я ни грамма не виновата». Чувства предлагали вспылить, разум — поговорить спокойно, а я решила действовать по ситуации и импровизировать. На импровизацию и умение беззастенчиво врать с три короба я возлагала огромные надежды и при изъятии кодекса у пикси. Я слабо представляла, на что нужно будет надавить, чтобы хранительница поселения отдала мне его: на тайный план Фарагонды, на безопасность пикси и всего Магикса или на то, что кодекс на самом деле поддельный. Опускаться до шантажа и угроз я не собиралась — не растеряла же еще остатки порядочности и зачатки совести. Хотя мысль воспользоваться узами с Пэм, которая работала в оба конца, тоже была, но я затолкала её на задворки сознания. Я никогда не могла визуализировать магические узы с пикси, в отличие от связи Огня Дракона, похожей на прочную пламенную нить, и они ощущались иначе — как дополнительный орган чувств, наравне со зрением или интуицией. Они же помогали мне и Пэм определять взаимное местоположение и состояние, так что если с феей что-либо случится, то пикси узнает об этом первая. Раньше при каждой влиятельной семье жили пикси, а узы можно было создать искусственным путём, и их магию использовали для слежки за членами семьи, детьми, наследниками. Со временем связь давала больше возможностей: внушение одной мысли или воздействие на сознание до полного контроля над волей и силой, — поэтому образовывать искусственные узы запретили, а пикси получили независимость и свободу. Бездумно скользя взглядом по большому залу Алфеи, я задержалась на преподавательском столе, наткнувшись на Авалона. По позвоночнику змейкой скользнуло тепло, и я чуть вздрогнула, возвращаясь из мыслей в реальный мир. Авалон кивнул, как всегда, до неприличия спокойно, — надо поторапливаться. Сегодня. Репутация феи Огня Дракона должна помочь, не всё же ей приносить проблемы со спасением мира от всевозможных напастей. Вообще, прогулки в лес находились под запретом и были окутаны флёром ужаса, но, судя по тому, как легко туда шастала я и как легко мы с девочками сбегали в Магикс во внеочередной выходной, следили за безопасностью студенток в Алфее из рук вон плохо. О моих поползновениях к озеру знали — Гризельда прямым текстом намекала на мои проблемы с дисциплиной и соблюдением правил, за что можно было бы со свистом вылететь из школы. Кому угодно, но не мне. Я нужна Фарагонде рядом, в зоне ближней досягаемости, пока она не сможет найти мне замену, а, боюсь, до появления у меня детей это невозможно. Сила Создателя передаётся из поколения в поколение, обычно к первенцу, причем как от отца, так и от матери. Поэтому Хранительница в моем случае означает не только владение огнем, но и долг продолжить род наследников Дракона. Большая сила влечёт большую ответственность. Лес вызывал твердые ассоциации со всевозможными неприятностями, несмотря на мою любовь к природе и паркам. Первого в жизни — и после смерти — монстра я повидала именно в лесу, и им, к сожалению, оказался не клещ. Там же я пыталась, не очень успешно, отбиваться от поехавших на всю голову ведьм, попутно подхватив жуткую простуду. В другом лесу я провалилась в беспамятство почти на весь день и одним чудом осталась не найдена дикими животными тех земель. У кромки леса я позволила себе поцеловать в щёку Ривена, и почти там же поставила жирную точку с запятой в наших отношениях. Я была совсем не уверена в успехе переговоров с пикси. Путь к деревне пикси я, даже не страдая топографическим кретинизмом, не запомнила бы ни с первого, ни со второго раза. Они хорошо умели скрывать своё жилище от незваных гостей и путать лесные тропы, поэтому полагаться можно было только на ощущение магии. Мне, связанной узами с Пэм, было проще. Я интуитивно чувствовала, когда надо повернуть, чтобы найти деревню, и утомляла только сама дорога по кочкам и корням многовековых елей. Мотоцикл Ривена находился вне зоны досягаемости, в чем была и моя вина. Даже если признаваться в этом было неприятно, я виновата не в меньшей степени, чем Рив. Но могло ли у нас получиться что-то настоящее? Не будь он принцем Темной Солярии, женихом моей подруги; не встреть я Авалона? Сомневаюсь. Я слишком легко променяла одну симпатию на другую влюблённость, заинтересованная лишь в игре во флирт и крепкой дружбе. — Плинц Скуло Тейнеблис, — негромко передразнила я дворцового «конферансье», закатив глаза. И всё же мне было обидно, что из-за одного жирного недоразумения пришлось сжигать мосты. Могла бы вовремя остановиться, не доводя до точки кипения. Он тоже мог рассказать о Стелле и обо всём, а не поступать как Скай, дубль два. — Бездна с ними. Одним скелетом больше, одним меньше. — Каких скелетов? — поинтересовался тонкий голосок, в котором я после секундных колебаний узнала Пэм. Пикси зависла у меня над головой, задумчиво накручивая прядь волос на пальчик, но, когда я её заметила, незамедлительно бросилась обниматься. «У нас недостаточно крепкая связь, чтобы заставить Пэм достать мне кодекс», — невольно промелькнула мысль, и я ужаснулась ей. Кем я становлюсь? Или же я была такой всегда? — Никаких, — открестилась я более нервно и резко, чем планировала. Нашептывания подлости еще звучали в голове, издеваясь надо мной. Показывая, насколько прогнила моя душа к столь скромному возрасту. Но я уверена, насколько это вообще возможно, что не стала бы использовать свою пикси таким образом, исподволь. Не стала бы утаивать, принуждать, как обходилась со мной Фарагонда и пресвятая команда Света, похоронившая мой дом и семью. — Мне понадобится твоя помощь, Пэм. Я хочу достать кодекс. Возможно, я переоценила свои дипломатические таланты. Пэм, слегка волнуясь, привела меня к деревне и попросила поговорить с Нимфеей, их Хранительницей и маленькой стражницей кодекса по совместительству. — Мадам Фарагонда прислала меня за кодексом, — понизив голос сказала я, решив, что если уж врать, то врать по-крупному. — Она считает, что Даркар активизировался и вскоре может нанести удар, мы не потерпим жертв среди пикси. Давить на ответственность за жизни маленьких жительниц деревни было подленько — я фактически ставила Нимфею перед выбором между пикси и кодексом. На самом же деле выбора не было вовсе, только его иллюзия и видимость добровольно принятого решения. — Блум, вы не знаете… — пикси замолчала, взвешивая каждое слово. — О чем? Одно из правил успешной лжи — не выдавать лишней осведомленности, если не уверен, что должен это знать. Орден Тамплиеров, создавший ловушку для Феникса, не только поместил кодексы в Магиксе, но и укрепил веру Хранителей в их подлинности. Я не могла знать, знает ли Нимфея, что Фарагонда знает и чего не знает. Путаница та ещё, так что лучше не рисковать. — Миссия беречь кодекс передавалась из поколения в поколение, — и сколько же он тут пролежал? Последние тамплиеры погибли тогда же, когда и моя планета. Учитывая тот факт, что их главной миссией была борьба с Фениксом, в проклятье Домино точно покопался грязными ручонками Даркар. Значит с его заточением в ловушке моё королевство оживёт, как и обещал Валтор. — Но ни одна пикси-хранительница не видела сам кодекс и не прикасалась к нему… — Нет-нет, если всё так сложно, то мы найдем другой способ, — я, проявляя достаточную для феи Дракона самоотверженность, помотала головой, чтобы избавиться от сформированного с моей стороны давления на Нимфею. Она должна быть уверена, что принимает решение сама. Тогда моя роль в деле сведётся к невинному посредничеству, о котором, стоит надеяться, быстро забудут. — Не уверена, что поступаю верно. Вы фея Огня Дракона — единственная в мире, кому подвластна сила Создателя. И всё же, я должна защищать кодекс, — проговорила Нимфея и будто бы выжидающе посмотрела на меня, ожидая реакции. Я тупо смотрела на неё. Тупо и молча, хотя бы потому, что ещё не до конца придумала речь, призывающую доверить мне столь необходимый ключ. Перед глазами проносились оживающие картинки: я зажигаю пламенную сферу, угрожая пожечь деревню; я заключаю Нимфею в вакуумную клетку, не давая применить магию пикси; я принуждаю Пэм достать кодекс для меня; я обращаю всю деревню в пепел, находя единственную нетронутую вещь — ключ Реликса. Некая заторможенность, вызванная чуждым намерением претворить видения в жизнь, удовлетворила Нимфею. Она довольно и почти царственно кивнула, прежде чем продолжить: — Но это не значит, что кодекс должен быть в моих руках. Посох Нимфеи засветился, пронизываемый магией, и, когда пикси раскрутила его, превратился в нечто обтекаемой формы, напоминающее мяч для регби. Кодекс был достаточно крупным и тяжелым, а выгравированные на его боках символы не ощущались наощупь, точно въелись в саму структуру ключа. Я крепко сжала его пальцами, проверяя его реальность, материальность — я смогла достать его. — Спасибо за доверие, Нимфея, — почтительно кивнула я, пряча торжествующую улыбку за спавшими на лицо прядями. Но следующие слова я сказала совершенно искренне, силясь отогнать страшные видения в глубь сознания. — Я обещаю использовать кодекс только во благо. И накрою деревню куполом, а вам нужно будет создать ложный след в другой части леса. Мы не знаем, на что способны ищейки Даркара. Изначально я не планировала использовать столь сложную магию, но теперь мне казалось важным загладить вину за несовершенное: за почти уничтоженную деревню, за шантаж и насилие. Записи и наработки семьи Ридин в книгах по артефакторике я читала настолько часто, что уже выучила их наизусть. Скире требовались усилители, чтобы колдовать, и я хотела сделать себе подобные до тех пор, пока не вернусь в полноту сил, но не успела. Думала, они не понадобятся мне так скоро. В установке купола важно было просчитать покрываемую площадь и длину границы, высоту верхнего изгиба и коэффициент формы: полусферы или же конуса. Для меня, как для гуманитария, это было схоже с прохождением всех кругов ада, но я старалась оставить предрассудки в прошлой жизни. На мне не ставили печать «не сможет считать и пользоваться формулами» или «ей поддадутся только языки и даты», а значит я освою и математическую сторону артефакторики. Достаточно быстро выведя нужные точки, я начертила в них печати — пришлось пользоваться требующим большой концентрации огненным лучом за отсутствием проводника — и накрыла высоким куполом, привязывая его не к своему ядру, а к Древу Жизни. Глупо было бы не воспользоваться таким благодатным условием. Но в Алфею я возвращалась скорее мертвая, чем живая от усталости, еле передвигая ногами. Полететь я не смогла бы, даже при желании. Нести кодекс в блок было бы крайне неразумно, так как мои дорогие соседки еще не растеряли любопытства, поэтому я свернула на привычную дорогу к комнате Авалона. Коридоры школы были пусты, как будто я пропустила объявление об отъезде на каникулы, пока была в лесу. Сквозь щель приоткрытой двери выбивалась тонкая полоска закатного солнца, еще не скрывшегося за верхушками деревьев, и я бесшумно скользнула внутрь. — Привет, — шепнула я, обнимая его со спины и пряча лицо в сгибе шеи, чувствуя кожей, как резко вдохнул Авалон и лёгкую щекотку, пробежавшую по носу от этого простого действия. — Всё в порядке? — Я не заметил, как ты вошла, — вернув самообладание и хладнокровное спокойствие, ответил Авалон, расслабляясь в моих руках. Я провела дорожку из невесомых поцелуев, где дотягивалась, получая еле слышную усмешку в награду. — И не почувствовал… Черт, конечно же он заметил. Я сама едва чувствовала свой огонь. — Кодекс у меня, — тихо продолжила я, отстраняясь и перемещая ладони на широкие плечи, разминая напряженные мышцы выверенными движениями. Ванесса показала мне точки, на которые нужно обращать внимание при массаже, чтобы получить желаемое расслабление. Она часто уставала, возясь с цветами весь день в полусогнутом состоянии, а я никогда не отказывала маме, даже будучи вполовину сумасшедшей после смены тела. Авалон снова шумно выдохнул. — Он у нас. Мы можем позволить себе отдохнуть. И маленькое удовольствие. — Маленькое? — его голос сел, звуча еще более соблазнительно, и я не сдержала смешок перешедший в раздраженное фырканье. Мужчины… Валтор ловко, жертвуя громко упавшим креслом, поменял нас местами, прижав меня к столу и наклонившись издевательски близко, почти касаясь губами моих губ, и то же время слишком далеко, заставляя тянуться к нему навстречу. Раздражение утонуло в жадном поцелуе, игривом шепоте: — Посмотрим… — Милая, когда ты успела превратиться в дьяволицу? — Я никогда и не была ангелом, — ответила я на последнем дыхании, прежде чем потерять остатки рассудка от властной, на грани с грубостью ласки. Удовольствие никогда не было причиной, почему я хотела его, как внешняя привлекательность не была причиной, по которой я полюбила Валтора. Но мне нравилось видеть его настоящего, наконец отпустившего ледяные поводья контроля над ближайшим будущим. Нравилась беззащитность, когда я могла чувствовать быстрый бег пульса под пальцами и губами, и сквозящие в каждом движении опыт, уверенность. Я любила дразняще прикусывать кожу над Адамовым яблоком, на груди и почему-то запястьях, будто могла прикоснуться к его сердцебиению. А ему нравилось видеть моё лицо: Валтор, казалось, был бессилен перед той властью, что имело на него моё тело — живой отголосок прошлого и Скиры. Он заправлял непослушную челку за ухо, целуя щёки, скулы и тихо признаваясь, что они ему нравятся; слизывал капельку крови, выступившую на случайно прокушенной губе, лаская ту до заметной припухлости. Под его взглядом я чувствовала себя маленькой — по правде говоря, я большой я ощущала себя только рядом с пикси за счет их крошечного роста, — но с ним я была не просто маленькой, а защищенной, ценной, единственной. Бордовые отметины на шее, груди, животе, оставленные в нетерпении, пока мы стягивали друг с друга одежду, жгут еще несколько дней, как свежее клеймо, но Валтор целует их снова, бережно, снимая любую боль и оставляя лишь шипящее возбуждение. С ним я чувствовала, что способна на большее, на всё, чего только могу пожелать. — Генерал Дарко, — с намёком протянула я, чуть склонив голову и сощурившись. Я быстро смогла сопоставить все крупицы — хлебные крошки, разбросанные для меня будто специально, — из книг и разговоров с Авалоном, чтобы быть уверенной, с кем нежусь в постели. Валтор заинтересованно приподнялся на локтях, и я, полулежа на нём, оперлась руками о кровать по бокам от него, нависая над мужчиной. — Да, моя принцесса? — завораживающе хрипло поинтересовался Валтор, отводя мои волосы назад и расслабленно поглаживая спину вдоль позвоночника до поясницы, останавливаясь у ямочек Венеры. — Почему вы предали корону и подняли мятеж? — А ты пыталась отвлечь меня, чтобы скрыть магическое истощение. Это не развлечения, Блум. Тебе может не хватить сил, чтобы защитить себя. — Не занудствуй. Я спрячусь или сбегу, у меня отлично получается, — буркнула я, вспоминая отчаянные попытки свалить подальше от ведьм и их злости. Моё спасение — заслуга и милость Дракона, не моя. — Трусливо сбежать и Дракарис — противоположности. — Уходишь от ответа, — Валтор цокнул языком, признавая мою правоту, и я довольно встряхнула головой. — Так что заставило лучшего генерала армии Домино и советника короля перейти на другую сторону? Валтор тяжело вздохнул, явно оттягивая предстоящий разговор, и я невольно посерьёзнела, сбрасывая леность и игривый настрой. Мы сели: я, прижавшись спиной к его крепкой груди, и он, плотно запахнувший на мне свою рубашку и упершийся подбородком в макушку. Тепло, родственное моей силе, обычно успокаивало, но теперь оно лишь усилило тревогу. — Это долгая история, Блум, и ты не захочешь услышать её всю, — я тут же оставила себе засечку на память, чтобы разузнать о прошлом Вальтера Дарко позже, пока он не захочет поделиться сам. — Мне нужен был повод умереть, как и много раз до этого, чтобы принять новую личность и появиться в истории другим человеком. Обычным, который станет чьим-то другом, начальником, любовником. Кому-то столь древнему, как я, вряд ли доверяли монархи, жрецы Дракона, воины. Никто не переживает столетия и тысячелетия, даже сильнейшие маги. Он поцеловал меня в макушку, надолго задержав губы и глубоко вдохнув травяной аромат волос, отчего по шее пробежали едва ощутимые мурашки, и я поёжилась. — Никто, кроме нас, милая. Вместе, ты и я.