Бессмертный. Грань закона

      Сырость. Тихий перезвон капель, падающих с листьев… нет, не с листьев. С длинных сталактитов на потолке пещеры. Почти ничего не видно, и лишь крохотное отверстие в потолке пещеры пропускает лунный свет. Тихо журчит река, пробившаяся сквозь камень в подземную пещеру. И чья-то тень медленно двигается за камнями, увеличенная неверным светом белоснежной луны. Взмах длинного тонкого хвоста, вот-вот таинственный житель пещеры выйдет из-за камней…       И тут же другой свет ударил в глаза. Солнечный, теплый и живой свет. Росомаха зажмурился и перевернулся на другой бок, и лишь тогда позволил себе открыть глаза. Он был в палатке целителя, огражденной от остальной части лагеря густыми зарослями утесника. Солнце, холодное, как и всегда в сезон Голых Деревьев, но яркое, вышло из-за серых облаков и озарило все светом.       Росомаха потянулся, разминая затекшие лапы. Должно быть, он опять уснул в палатке целителя, заболтавшись с братом…       Но нет. Солнце, словно острые когти, разрывало забытье, окутавшее кота. Битва с Грозовым племенем. Лесные коты атаковали первыми, придя к самому лагерю племени Ветра. Та ожесточенная битва голодных идиотов, забывших о мире в тяжелое время. И Росомаха… он ведь лежал в собственной крови. Чувствовал, как она растекается по земле, пропитывая шерсть. А что сейчас? Ни единого следа на горле, никакой боли. Даже никаких повязок и вонючих мазей.       Мысли метались, словно мыши, вспугнутые неосторожным охотником. А не приснилось ли это ему?       — О, ты наконец проснулся, — раздался голос над ухом воина. Над ним стоял Рыжесвет, молодой поджарый котик с бледно-зелеными глазами, по совместительству целитель племени и брат Росомахи. — Как ты себя чувствуешь?       «В том-то и дело, что просто прекрасно», — подумал Росомаха, стараясь унять холод. Шерсть его поднялась дыбом, но, по счастью, этого не было сильно заметно — она слишком короткая.       — Нормально, — кратко ответил воин, заставляя себя двигаться. Сел, окончательно смяв подстилку, и провел лапой за ушами. — Что вчера произошло?       — Битва произошла, дуралей, — ухмыльнулся Рыжесвет, подходя к небольшой ямке в промерзшей земле. — А ты, кажется, не до конца проснулся и потерял сознание. Хорошо хоть эти неповоротливые Грозовые воины тебя не задавили, а то не знаю, как бы я лечил тебя — у меня и так слишком мало окопника, последние запасы ушли на Пустырника.       Он внимательно посмотрел в глаза Росомахи, словно заподозрил что-то.       — Ты точно в порядке? Ничего не болит? — уточнил целитель. — Голова в порядке?       — Ах, знаешь… наверное, да, я немного стукнулся головой… — быстро извернулся Росомаха, но когда целитель полез в кладовую за какими-то травами, тут же поспешил заверить его: — Но все в порядке, скоро само пройдет! Не волнуйся, все хорошо!       Брат еще несколько секунд пристально смотрел на Росомаху, но затем кивнул.       — Все равно у меня почти кончились травы от головной боли, — вздохнул он. — Скорее бы уже наступил сезон Юных Листьев. Хотя боюсь, он будет не слишком богат травами — снега выпало слишком мало…       — Еще успеет выпасть, не волнуйся, — пообещал воин, двигаясь к выходу. По пути он чуть не наткнулся на дремлющего Темноцапа. Плечо и оба бока кота были перевязаны, ухо было разодрано в двух местах. Больше в палатке никого не было, и это радовало. Вчерашний бой вполне мог оставить племя без нескольких воинов. Словно прочитав мысли брата, целитель добавил:       — Вчера Кроличья Звезда потерял еще одну жизнь. Если так пойдет и дальше, скоро у нас сменится предводитель.       — И будет очень кстати, — злорадно заметил Росомаха. — Этот старый придурок давно потерял былую рассудительность.       И он вышел из палатки, махнув хвостом.       Лагерь племени Ветра был полон кошачьих голосов, как и всегда. Несмотря на мороз и ветер, изредка проникающий в ложбину, почти никто не сидел в палатках, коими служили старые барсучьи и лисьи норы. Колючий утесник рос почти в каждом уголке лагеря, сейчас не такой яркий без своих желтых цветков, но все еще приятный глазу.       Росомаха вдохнул полной грудью. Морозец щекотал ноздри и легкие, с неба изредка падали небольшие снежинки. В лесах сезон Голых Деревьев живописен, на ветках висят сугробы, готовые свалиться на голову путнику, а один шаг от тропы — и ты уже утонул в белоснежном озере. На пустошах все совсем не так. Серое холодное небо и земля — и ничего лишнего. Другим котам это казалось скучным, но лишь настоящий воин Ветра мог понять красоту полей во всей ее лаконичности.       Росомаха, не теряя времени, двинулся к группе воинов, держащихся поближе друг к другу, чтобы сохранить хоть немного тепла. Среди них сидела и Вересковая, крохотная даже для своего племени кошечка. В иное время она бы наверняка задумчиво жевала кролика или болтала с соплеменницами, но ни кролика, ни соплеменниц сейчас не было — многие разошлись по патрулям в жалкой надежде найти хотя бы забитую полевку на опустевших территориях племени.       Воин подсел к подруге, прижавшись боком к ее боку, надеясь хоть немного согреть. Вересковая вздрогнула, но взгляд ее потеплел, когда она повернула голову. Нежность наполняла ее очаровательные большие глаза, заставляя Росомаху невольно урчать, словно влюбленный оруженосец.       — Я уж начала волноваться за тебя, — сказала Вересковая. — Как ты?       — В полном порядке, — Росомаха не хотел врать, но решил, что его таинственным образом исчезнувшая рана лишь обеспокоит Вересковую. Он цел, и это главное. — Просто ударился головой во время битвы.       — Понятно, — тихо ответила кошка. — Может, это и хорошо, что ты не видел нашего вчерашнего позора. На секунду я испугалась, что от Кроличьей Звезды и хвоста не останется…       С легким удивлением Росомаха отметил, что испытывает некую радость от такого исхода. Быть может, хотя бы это даст их бестолковому предводителю понять, что с другими племенами тоже нужно считаться. У них и без того напряженные отношения с соседями, в особенности с Небесным племенем.       — Мы проиграли на собственной территории, — продолжала Вересковая. — Не удивлюсь, если все остальные племена будут смеяться над нами до конца следующей луны!       — И пусть смеются, — ответил Росомаха. — Нам не должно быть дела до мнения этих поедателей лягушек и вонючей рыбы.       «Сытых поедателей лягушек и вонючей рыбы», — поправил его внутренний голос, ехидно сидящий где-то в глубине сознания. Росомаха вздрогнул от неожиданности. Его ли это внутренний голос?       Нет, нет. Он просто устал, от голода голова идет кругом. Лучше ему отправиться на охоту.       — Желтогривка! — позвал он, поворачивая голову к дочери, о чем-то спорящей с Зайцеловом. — Пойдешь со мной погонять кроликов?       Кошка кивнула. Росомаха встал, изогнулся дугой, разминая лапы, и ухмыльнулся, когда заметил, что Желтогривка показывает брату язык, думая, что отец не видит. Кошке пора бы уже искать себе пару, а она все вредничает и играется, словно только из яслей вышла.       — Хорошей вам охоты, — почти без надежды сказала Вересковая. Росомаха потерся лбом о макушку кошки, громко урча.       — Принесу тебе самую большую из полевок, обещаю.       Он подошел к Желтогривке, и вместе они двинулись к выходу из лагеря. Но выйти так и не успели — с Высокой Скалы раздался зов предводителя:       — Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся к Высокой Скале на собрание племени!       Голос Кроличьей Звезды звучал тише обычного, а когда Росомаха обернулся, то увидел на морде и спине предводителя две свежие глубокие царапины.       Коты обернулись к коту, многие не тронулись с места, не желая покидать нагретые места. Несколько котов выглянуло из пещерок-палаток, Рыжесвет тоже выбрался из своего убежища и навострил уши. Росомаха почувствовал досаду — что-то подсказывало ему, что охота с Желтогривкой отменяется.       — Коты племени Ветра! — начал Кроличья Звезда. — Вчера мы потерпели поражение в битве с Грозовым племенем. Это досадно, и все мы понимаем, что победа была нечестной…       «Ага, как же. А еще у Пустырника вырос второй хвост».       — Однако мы не должны бояться их сил. Наши соседи недостаточно сильны, чтобы уничтожить наше племя! С этого дня мы оставим Грозовых котов в покое, раз они так ценят своих дохлых белок. Зато в племени Теней коты всегда сыты, и начиная с этой минуты мы будем наведываться на их территорию. Тоннельщики проследят за тем, чтобы наши проходы на территорию племени Теней оставались безопасными и чистыми.       По толпе прошел недовольный ропот, некоторые от столь наглого заявления вскочили с земли, словно могли что-то сделать.       — Это просто глупо! — воскликнул Росомаха. — Племя Теней страдает от сезона Голых Деревьев не меньше других, им тоже нужна еда!       — Значит, не будет трудно отобрать у них часть дичи, — резко отрезал Кроличья Звезда, вызвав новую волну шепотков и недовольных взглядов. — А все, кто имеет что-либо против, могут идти на фермы Двуногих и искать себе пищу там! Трусам, неспособным добыть себе еду, нет места в племени.       При одном лишь упоминании еды все одновременно замолчали. Быть может, кто-то на секунду и задумался о том, можно ли найти добычу за пределами территории, но никто не шелохнулся. Отчасти Кроличья Звезда прав — если племя Ветра ослабнет, другие могут счесть это идеальным моментом для второго нападения. Но стоят ли костлявые грызуны из сосновых лесов всего этого? Раздора с другими племенами, оскорблений, кровопролитий…       И вновь воспоминания навалились на Росомаху. Вчерашняя битва встала перед глазами. Обезумевший от злобы кот, лежащий на земле в тени Росомахи. Изогнутые когти, сомкнутые на горле воина Ветра. И кровь, текущая по лапам. Он умер тогда. Но как выжил… невозможно, что рана просто исчезла. Быть может, это знак Звездных предков?       Действительно, стоит ли оно того?