Бессмертный. Грань закона

      Росомаха хотел умереть, но не мог. Он убедился в этом окончательно, когда камень прошиб ему череп и раздробил костный мозг, но Росомаха очнулся от боли и встал. А сейчас он бежал так быстро, как это позволяли скованные мучительными судорогами мышцы и расплывчатый разум, разделенный на две половины: живую и Спасение.       От боли, от грусти, лишь бы спрятаться от напуганного взгляда Вересковой, яростного Быстрохода и еще более злых воинов племени Теней, чья мешковатая шерсть пропахла сосновой смолой.       Ковер из колющих еловых игл царапал подушечки лап, и, казалось, Росомаха должен был замедлить бег. Но он не ощущал боли, синхронно работая с духом в его голове. Спасение мигом исцелял раны, даже ту страшную, что была на затылке, и кот беспрепятственно летел дальше, огибая орешники и смоленые пни. Высокие и пугающие стволы сосен и елей, которые тянулись до самых небес, наполняли сердце Росомахи паникой. Ни он, ни его соплеменники не знали этой территории. И его пугал один вид очередного препятствия вместо пропускавших вольный ветер просторных полян и невысоких холмов. Запахи, теснота и ощущение чуждости давили на кота племени Ветра.       «Быстрее!».       Росомаха обернулся на Вересковую. Её палевый бок с еле заметными темными полосами цапнул какой-то рыжий воин с голодным блеском в глазах. Но кошка продолжала бежать, не выпуская из клыков маленькую серую белку. Тогда Росомахе хотелось броситься в бой и отгрызть наглецу нос, но неведомая сила продолжала тянуть его вперед. А еще, если подумать, только боя им не хватало. Да и запутался Росомаха, кого больше хотел защитить…       «Ты сам виноват, Росомаха, — отозвался Спасение сурово, но также холодно, как и всегда. Как отец, раздосадованный сыном, натворившим очередную глупость. Таким же тоном говорил Росомаха с Ледосветом, когда тот еще был котенком. Вот только голос в голове был таким постоянно. — Ты должен только бежать!».       Они оказались возле Гремящей Тропы. Длинной полосы серой грубой земли, что тверже камня. Росомаха бывал рядом с ней только на своей территории, куда она простиралась, отделяя лагерь и пустоши от Высоких Скал. Да и то, Росомаха нечасто наведывался к святилищу Лунного Камня. А сейчас это место наводило ужаса больше, чем когда он впервые увидел её. Гремящая Тропа была чиста, земля не дрожала под ревущими лапами Чудовищ, и коты племени Ветра в тот раз перебежали её без риска. Теперь все иначе: усеянные хвойными иголками холмики неровной земли угрожающе вибрировали, а от Гремящей Тропы веял убийственный запах серого дыма.       Племя Теней догоняло, выпустив когти.       Кленоушка умоляюще посмотрела на Быстрохода, с готовностью выгнувшего спину.       — Мы же не будем сражаться?       — Будем! Я лучше сдохну в бою! — огрызнулся Орлятник. — Вперед, убьем как можно больше этих пожирателей с Гнили!       Вересковая зашипела.       — Мы не станем никого убивать, — сказала она с вызовом и хлестнула хвостом свой пораненный бок. — Я предлагаю бежать, пока не пришло Чудище, и…       Тогда племя Теней и пришло. Они вывалились из кустов сухой ежевики, и легкая корка льда под их лапами хрустела. Вместе с этим и выл все громче монстр.       Росомаха кинулся в сторону Гремящей Тропы. Его лапы коснулись обжигающей поверхности серой негладкой дороги, что хвостом тянулась до самого горизонта. Он надеялся, что на этот самоубийственный шаг пошли и все остальные, даже ворчливый Быстроход. Ведь другого варианта просто не было. Умереть, не принеся с собой еду, или умереть, попытавшись добраться до лагеря. Ноздри обжигал кислый и пыльный запах огня — нет, не совсем его, искусственного, грязного, — легкие разъедал удушающий воздух Гремящей Тропы.       — Они догоняют! — услышал будто в вакууме Росомаха голос Пустырника. Они бежали за ним? Невероятно! Особенно, когда горящие глаза Чудовища уже были близко. — Быстрее!       Орлятник и Быстроход поравнялись с Росомахой, который больше не смог разглядеть Вересковую, из-за кровоточащего бока бежавшую медленнее всех.       — Ты нас угробишь, — губы Быстрохода разошлись. — Но ничего… Кроличья Звезда узнает о том, что ты сделал!       Десятеро котов племени Теней ринулись за ними, будто не обращая внимания на значительное расстояние — огромное между ворами и мелкое между Чудищем. Но они бежали так быстро, как могли, и ярость подгоняла вперед.       — Воры! Воры! — рычали они.       Яркая вспышка ослепила Росомаху… и он замер.       «Почему ты замер?».       «Сейчас-то ты меня не исцелишь, да?».       Ответа не последовало. Росомаху гипнотизировал ужас горящих лун Чудовища вместо глаз.       Вересковая вцепилась в окровавленный загривок Росомахи и потянула на себя — в тот момент он и она оказались на стороне пушистых сугробов и грязных островков короткой травы. Знакомые запахи границы, перемешенные с вонью Гремящей Тропы…       И чей-то предсмертный вой.       Когда Росомаха смог открыть глаза и вернуться на бок, отплевывая горький снег, он затаил дыхание. Он с трудом сфокусировал взгляд на расплывчатых силуэтах, медленно расползавшихся в бесцветные пятна. Он понял только одно — кто-то лежал посреди дороги, а Чудовище ехало дальше, недовольно выбрасывая облака черного дыма.       Щуплая серая кошка осторожно толкнула бок кота, распластавшегося на Гремящей Тропе. Его пушистый золотой мех теперь был очернен двумя впалыми кровавыми и больными полосами, а лапы и шея неестественно свернуты.       — Ельник?.. — из-за спины кошки выступил кремовый кот с бурыми лапами. — Эй… ну ты чего…       Орлятник грубо поставил Росомаху на ноги и уставился на котов, которые уже кругом столпились перед погибшим. Полосатый грязно-коричневый мех Орлятника топорщился от напряжения и гнева. Росомаха знал, что тот хотел сказать. Это было глупо. И сегодня погиб еще один кот племени Теней — только в этом, наверное, была вина именно Росомахи.       Стыд и горечь сдавили ему горло, и воитель почти не сдерживал слез. Ненужная жертва — и ради чего?..       — Уходим, — услышал он голос Быстрохода. — Делать нам здесь больше нечего.       И говорил он наплевательски по отношению к потери соседей, часть которой лежала на племени Ветра. Только Вересковая, аккуратно и пускай отстраненно, положила голову на плечо Росомахи, чтобы напомнить — такое часто бывает. Но это кот не нашего племени, Росомаха.       В это время, когда патруль забирал свой нечестный и жалкий улов, трое котов племени Теней взвалили на себя тело погибшего и, не оборачиваясь на воров, углубились в сосновый бор.

***

      Желтые глаза Орлятника злорадно сверкали в темноте, и когда кот выпрыгнул из палатки предводителя, он с наслаждением улыбнулся Росомахе. Он стоял под тенью скалы для собрания племени и наблюдал, как переговариваются Кроличья Звезда и коричневый кот, явно довольный, что доложил о поведении Росомахи. И с каждым сказанным словом шерсть на загривке предводителя вставала дыбом, а глаза наполнялись кровью.       — Росомаха! — гневный рев, сравнимый разве что с Чудищем, разразился по лагерю. Оборванный хвост предводителя указал в сторону палатки, и Росомаха с опущенной головой последовал приказу Кроличьей Звезды. Его сердце сжалось в оголенный ком боли.       Предводитель никогда не спал здесь, предпочитая небо над головой, как и остальные коты племени Ветра. Впрочем, его можно было понять. Это огромная нора, расположенная за Скалой, была темная и грязная, как поганое место. Но воспитательная беседа точно будет проходить здесь. Темный кот указал на свободное место рядом с вересковой подстилкой. Росомаха сел, поджав хвост и лапы.       — Объясняй, — сказал Кроличья Звезда. Зеленые глаза пылали огнем. — Живо!       Росомаха ощутил дрожь, но не более. Он сильнее ненавидел своего предводителя, чем боялся.       — Я не обязан отчитываться перед тобой, — оскалился Росомаха. — Если ты говоришь о воровстве дичи, мне очень жаль. Я не разделяю твоих взглядов.       Кроличья Звезда изумленно выпучил глаза.       — И поэтому ты решил оставить племя Ветра голодным? — ухмыльнулся он.       — Как видишь, мы принесли еду, — парировал Росомаха, прижав уши. — Но то, что я хотел помешать им охотиться — только мои личные взгляды. Может, это было грубо, но я не стал бы красть…       — А ради дочери? — крайне простым построением слов Кроличья Звезда смог посадить кота на место. — Ты принес ей еду, но только ту, что наловили твои соплеменники. Неужели ради Желтогривки ты не мог хоть мышку поймать? Или из жалости к соседям ты готов был морить голодом больную дочь?       Росомаха не нашелся, что ответить.       — Поверь, Росомаха, — уже угрожающий оскал прослеживался в физиономии предводителя. — Все племена живут впроголодь. Но в отличии от Камышовой Звезды или Светлозвезда мы действуем, чтобы выжить.       Словно звезды, его глаза змеиным блеском сверкали в темноте норы.       — Поэтому решай, на чьей ты стороне Росомаха, потому что такого я больше не потерплю. Либо умри, либо выживи, пускай и нечестным путем.       Бурый воин долго молчал, лишь тяжело вдыхая сырой воздух зимы и земли. Его сердце больно билось об ребра, и лапы подгибались от усталости.       Он не знал, что ответить, и с позором ушел. Весь пережитый день для Росомахи был сплошным испытанием на прочность, и дальше терпеть он не мог. Даже если любая рана заживает, то, что оставляют коты внутри — уже не исцелить. И Росомаха то и дело ранит самого себя, крадя чужую дичь, убегая, отводя взгляды от последствий своих действий и коря себя за бессилие ответить Кроличьей Звезде, отвращение к которому с каждым днем только увеличивалось.       Все просто. Кроличья Звезда был прав, и Росомаха решил просто сдаться. Но сперва нужно кое-что сделать. Наведаться к Желтогривке с полевкой в зубах. Как раньше, в детстве, когда Росомаха впервые дал котятам испробовать мясо.       Достав из кучи с добычей щуплую полевку, Росомаха пошел в палатку целителя. По пути он бросал взгляды на сидевших по всему лагерю котов. Кленоушка в деталях рассказывала о случившемся на Гремящей Тропе Ледосвету, Вересковая шепталась со старейшиной Сычекрылом, Орлятник, Быстроход и Пустырник окружили Темноцапа, повествуя о проколе Росомахи. Он не верил, что необщительный и тихий Пустырник вообще может жаловаться на соплеменников, но, похоже, пережитые события шокировали его не меньше.       Серый свет неровным кругом падал на сухой островок земли, огражденный густыми зарослями утесника. Внутри он увидел Желтогривку, клубочком свернувшуюся на своей подстилке. Рыжесвета на месте не было. Услышав треск, Желтогривка обернулась к отцу и нахмурилась. Кажется, она уже знала о неудачной вылазке на территорию племени Теней.       — Привет, — Росомаха старался выглядеть довольным и улыбался, как бы ему не хотелось забиться в угол. — Я тут принес тебе… знаешь, надо бы поесть.       Желтогривка сморщила нос, глядя на крохотный улов.       — Она не с Пустоши, — как и ожидалось, кошка не собиралась есть ворованное. — Ты украл её у племени Теней, так?       Росомаха виновато вильнул хвостом. Он смотрел на болезненный вид Желтогривки: тонкие лапы, острые ребра и маленькую шейку с большой головой, еле державшейся на теле. И коту становилось страшно, что кошка долго не протянет. Желтогривка мучительно закашляла, сплевывая слюну и сопли, которые струились из носа.       — Тебе надо поесть, — он положил полевку у её лап, но Желтогривка даже не притронулась к еде.       — Отдай её кому-то другому, — сказала больная, отвернувшись. — Я не стану есть то, что могло помочь другим котам.       Росомаха сглотнул.       — Я не хотел воровать, Желтогривка, — сказал кот спокойно. — Но мы с твоей мамой беспокоимся…       Внезапный гнев сверкнул в глазах Желтогривки.       — Я же сказала: нет. Я не хочу есть и не стану. Отдай лучше своему брату или старейшинам.       «Какая драма, — усмехнулся Спасение гулким голосом в голове Росомахи. — У тебя упертая дочь, дорогой. Жалко только, что помрет совсем скоро».       Кот зарычал и взрыхлил когтями мягкую землю.       — Затнкнись… — тихо и злобно ответил он.       — Что? — Желтогривка с легкой обидой уже смотрела на отца. — Ты что-то сказал?       — А? Д-да нет… — очнувшись, Росомаха кисло улыбнулся. — Удачи…       Оставив полевку у лап Желтогривки, кот бросился прочь из палатки целителя.       «Я сделал все так, как считал нужным, — продолжал Росомаха уже в чертогах разума. — Я хотел помочь Желтогривке, но не вредить племени Теней!».       «Но ты не понял основного. Нельзя сидеть на двух бревнах. Кроличья Звезда сказал же тебе — либо будь хорошим, но умри, либо действуй во имя своих интересов. Мир не так прост, как ты считал».       «Я знаю! — сдерживая вопль, кот побежал быстрее. — Но между двумя понятиями Добра и Зла стоит Воинский Закон. И через него переступать слишком опасно».       Солнце клонилось к полосе горизонта, и со стороны Высоких Скал постепенно проглядывал контур белой луны. Скоро полнолуние и новый Совет, на котором коты снова будут ругаться вместо того, чтобы найти решение своим проблемам. Снег стал алым, а потом приобрел фиолетовый блестящий оттенок, пока и вовсе не иссяк цвет. Тогда мир погрузился во тьму.       Вересковая не смотрела на Росомаху с тех пор, как они вернулись с охоты. Кот всячески проявлял знаки внимания, бегал около неё, но кошка лишь отводила взгляд. А если и кидала свой взор на любимого, то только исполненный страхом и долькой злости. Росомаха понимал, почему. Она видела, как тот умер, а потом встал, как ни в чем не бывало, а раны как и не было. На месте Вересковой любая кошка закатила бы истерику, но та лишь задумчиво сидела в одиночестве. Она думала, злилась, боялась, или все сразу?       За ужином, деля с сыном мелкого крольчонка, Росомаха спросил, что с ней. Зайцелов сначала долго смотрел на отца, потом перевел взгляд на мать, лежавшую возле Детской и тремя королевами. Серый кот вздернул голову к небу.       — Предположу, что ты её обидел, — ответил он. — Из-за той охоты?       Слова об охоте оказались острее когтей, пронзивших сердце Росомахи.       — Возможно, — сказал кот, продолжая ковырять мясо. — Ты с ней говорил?       Зайцелов снова посмотрел на Вересковую.       — Один раз. Она сорвалась на нас с Ледосветом, назвав этот день одним из худших в её жизни.       Росомаха хмыкнул и пододвинул кроличью лапку сыну, после чего встал и отряхнул шерсть от снега. Носом он чувствовал, что ночь будет сегодня холоднее обычного.       — В этом все кошки, когда от них что-то скрывают, — прошептал отец Зайцелова. — Вот найдешь себе пару, поймешь.       — Я как-то не думал об этом, — пожал плечами юный воитель. — Мне и одному хорошо.       Росомаха сдержал улыбку.       — И все-таки. Тебе надо научиться общаться с кошками.       Зайцелов закатил глаза, когда доел свою порцию.       — А тебе помириться с мамой, — парировал он ядовито, на что Росомаха возмущенно вздыбил шерсть. — Что бы между вами не произошло…       — Не учи меня жизни! — рявкнул бурый кот, хотя знал, что это правда. Более того, должного ответа он опять не мог придумать. И Зайцелову это однозначно нравилось. — Я сам разберусь. А ты…       Он посмотрел на Зайцелова и за его спину, на место, где ворковали о чем-то своем Ледосвет, темно-серый с бурыми полосками на хвосте кот, и беленькая Кленоушка.       — Ледосвет! — закричал Росомаха. — Возьми своего брата и поймайте что-то Желтогривке!       Зайцелов только вздохнул.