Бессмертный. Грань закона

      Холодное зимнее солнце едва вышло из-за горизонта. Свежевыпавший снег блестел в рассеянном свете, и казалось, что солнце отдало всю свою магию в эти сверкающие снежинки, а само ослабло и превратилось в тусклый диск на небе. Морозы немного отступили, выгнав котов из тесных палаток. Все еще были в лагере, никто не разошелся по патрулям, и это время нравилось Росомахе больше всего.       — И долго ты еще будешь вздыхать? — спросил Рыжесвет, глотая кусок полевки, которую он разделил с братом. Росомаха обернулся и вопросительно посмотрел на целителя. — Ты все смотришь на мою палатку, как на кладбище. Не беспокойся ты так, Желтогривка — крепкая воительница, она оправится.       — Надеюсь, — грустно ответил Росомаха.       Между братьями все еще стояла неловкость. Росомаха с грустью понимал, что Рыжесвет не знает, о чем говорить с братом после давешнего признания. Одно радовало — хоть кто-то теперь ему верил. Но теперь целитель то и дело отводил взгляд, но тем не менее держался рядом с братом.       — А ты слышал, что Хохлаточка хочет через луну стать моей ученицей? — перевел тему Рыжесвет. — Я когда услышал это, чуть в куст не свалился!       — Ничего удивительного, — пожал плечами воин. — Она постоянно вьется вокруг тебя, как маленький вихрь, ты не замечал?       — Не думал, что она всерьез…       Росомаха тихо рассмеялся. Его брат всегда был до невероятного наивен и добр. Пожалуй, все племя уже делало ставки, попросится ли маленькая Хохлаточка в ученицы целителя.       — Что-то Зайцелов сегодня заспался, — пробормотал Росомаха, глядя в сторону спящего у выхода из палатки воинов сына. Еще с котячества тот раздражал всех, вскакивая чуть ли не раньше глашатая. — Не заболел ли?       — Ты бы на его месте тоже спал, — фыркнул Рыжесвет. — Почти всю ночь бегал по территории Теней, остальные говорят, чуть лапы не отбили о корни деревьев… ой.       Кажется, целитель слишком поздно понял, что ляпнул лишнего. Росомаха посерьезнел и повернул голову в сторону Кроличьей Звезды, сидевшего с Темноцапом и Быстроходом у Высокой Скалы. Тот, как ни в чем ни бывало, ел довольно упитанную трясогузку. Понятно теперь, откуда в племени столько еды. Они опять воровали.       — У меня что-то аппетит пропал, — сказал Росомаха, вставая и потягиваясь. Рыжесвет вздохнул.       — Успокойся ты уже. Зато мы сыты и теперь полны сил.       Росомаху это замечание лишь сильнее разозлило. Но один взгляд на Желтогривку, с аппетитом уминающую воробья, останавливал его от нового конфликта. Ссориться с предводителем было все равно что биться головой об дуб. Он ничего не сможет сделать… а сейчас хотя бы его дочь может наслаждаться едой, не боясь, что кто-то из котят остался голоден.       Пристальный взгляд Кроличьей Звезды преследовал его до самой палатки. Росомаха пролез через узкий проход и с тихим стуком упал на свою подстилку. У него не было никакого желания идти хоть куда-то, голова была тяжелой, как барсучья туша. Да никто и не собирался звать его куда-либо, как ни больно это осознавать. Его странное поведение не укрылось от соплеменников, и холод бежал по телу кота, когда он слышал за своей спиной перешептывания тех, кто когда-то был честен с ним и делился почти всем.       «Перестань жалеть себя, трус, — фыркнул Спасение, и голос него эхом отозвался в голове. — Словно сейчас на это есть время!»       «А началось ведь все из-за тебя», — тихо отозвался Росомаха. Он был в палатке один, но его все равно могли услышать. Хотя порой воину казалось, что даже его мысли давно стали слышны каждому коту.       «Из-за меня?!»       «С той битвы с Грозовым племенем… если подумать, не явись ты, меня бы похоронили как достойного воина. И не было бы этого пятна на моей совести…»       «Репутацию себе портишь ты сам, ведя себя, как идиот. Если бы ты умер, твоя дочь все равно бы заболела, твои соплеменники бы все равно воровали. Зато ты бы лежал и гнил в земле, разумеется, завидная участь!» — голос кота, ставшего паразитом в мозгу Росомахи, бил по черепу ядовитыми интонациями.       Росомаха вздохнул. Быть может, он и прав. И на самом деле Росомаха лишь больной идиот, сигавший со скалы и поедающий смерть-ягоды лишь чтобы убедиться в своем бессмертии.       Его мысли направились в новом русле. Близилась ночь Совета, и не нужно было быть пророком, чтобы догадаться — это будет самый тяжелый Совет за последние сезоны. Два племени готовы развязать войну из-за того, что коты Ветра воровали их добычу, еще два… они тоже наверняка найдут причины для злости на охотников пустошей. О чем думает Кроличья Звезда — уму не постижимо. Этот старый облезлый кот давно потерял остатки рассудка! И если быть войне, Росомаха не удивился бы, если бы предводитель решил погубить все племя в битве против четырех племен, но не признал своих грехов.       Эти мысли придали сил Росомахе, и тот вышел из палатки с четким осознанием, что если он ничего не сделает — сделают другие, и это будет куда хуже для племени Ветра.       Но едва он вышел из палатки, как чуть не врезался в Вересковую у входа. Кошка подняла голову и печально посмотрела на Росомаху.       — Нам нужно поговорить, — без церемоний сказала она. Ее печальные темно-голубые глаза смотрели прямо в глаза Росомахи. — Ты ведь никуда не торопишься?       — Не тороплюсь, — покачал головой Росомаха. Интуиция уже подсказывала, что разговор будет не из приятных. Вместе они отошли краю лагеря, где почти никого не было. Вересковая приблизилась к Росомахе, сев так, что он мог чувствовать ее дыхание на своей шерсти.       — Я волнуюсь за тебя, — сказала она. — В последние дни… ты словно сам не свой.       — Я знаю, — тихо ответил Росомаха и почувствовал укол в сердце. Он так зациклился на этих шепотках за своей спиной и конфликтах с соплеменниками, что совсем забыл о той, кто всегда был рядом и сопереживал каждому его горю. А он посмел оттолкнуть свою любимую, хотя она наверняка переживала не меньше него — ведь лежала в палатке целителя и ее дочь, голодало и ее племя. Да, после той ужасной охоты она отталкивала его, но ее можно было понять. Она была в замешательстве и ей тоже нужна была поддержка. Поэтому она и рычала на него.       — Ты… всегда можешь рассказать мне, — тихо сказала Вересковая. — Я хочу помочь, но ты стал таким закрытым…       Стоит ли рассказывать ей всю правду? Поймет ли она или будет считать его больным, как посчитал его собственный брат?       «Порой рот нужно держать на замке, — раздался в голове голос Спасения. — Тебя будут считать изгоем, если правда вскроется, Росомаха. Тебе повезло с братом, он не из болтунов. Но не повторяй своих ошибок».       Отчасти он был прав.       — Это… — наконец произнес Росомаха, не глядя в глаза подруги. — Давай выйдем из лагеря. Поохотимся и поговорим.       Вместе они покинули лагерь. Ветер гулял меж холмов, истинный хозяин этих земель в любое время и любой сезон. Росомаха признавался себе не раз, что не выжил бы в лесах. Вкус лесной дичи казался ему слишком резким, с привкусом древесной коры, а стволы деревьев, между которых нельзя как следует разогнаться, нагнетают атмосферу и мешают свежему ветру.       Пусть сейчас пустоши не были так красивы, как бывает в самом начале сезона Падающих Листьев, они все равно были домом котов племени Ветра. Сейчас, когда кот и его подруга прошли достаточно много, они остановились у высокого гладкого камня на холме. Косая тень от камня падала на снег, защищая их от слепящего света.       — Так что тебя волнует? — спросила Вересковая. — Прошу, не таи. Я устала от секретов. Мне... стыдно за то, что я накричала на тебя, но... извини, я тогда сорвалась. Я просто действительно боюсь всех этих... Секретов и ссор, которые тебя окружают, как клубок.       — Это все из-за Кроличьей Звезды, — Росомаха не лгал, нет, но говорил лишь часть правды. Ради ее же спокойствия. — Он… ведет наше племя в пропасть войны. И нам повезет, если Речное и Небесное племена не ополчатся о нас. А это может быть… и… я не знаю, как нам быть. Не хочу быть членом племени, которое забывает о Воинском Законе, словно его и не существует.       Он устало наклонил голову и почувствовал, как на его плечо легла легкая голова кошечки.       — Я тоже не знаю, — призналась она. — Я не хочу лишать никого еды, не хочу никому вредить… но иначе нельзя. Мы все давали клятву верности своему племени и своему предводителю, как бы он себя ни вел. Это ведь тоже часть Воинского Закона, верно?       Росомаха не ответил и лишь с нежностью лизнул хрупкое плечо Вересковой. Они грели друг друга своим дыханием. Росомаха знал, что Вересковая хочет спросить, но был не готов дать ей ответ. Он надеялся, что Спасение не вмешается в его мысли, не испортит этот момент небольшого примирения.       Но при этом он чувствовал горечь, оплетающую сердце. Она не собиралась ничего делать, мирилась с бесчестным поведением своего предводителя. Он же не мог бездействовать. Не мог оставлять все на самотек и надеяться, что Звездное племя образумит их предводителя и пошлет в лес мир. В этом было их главное различие.       Отстранившись от подруги, Росомаха принюхался. В воздухе витал слабый, довольно старый запах кролика.       — Давай поохотимся, — предложил он, улыбаясь. Вересковая улыбнулась в ответ.       — Давай.       Кажется, она была рада разрядке обстановки, которая в последние дни давила на них обоих. Росомаха двинулся по следу запаха, постоянно останавливаясь, чтобы принюхаться. Вересковая шла наравне, как в старые времена.       Кролика они нашли почти у самых границ своих территорий. Вдали виднелись строения Двуногих, из крыш которых тонкими столбами поднимался дым, а в окнах уже начали загораться огни, напоминающие глаза Чудищ. Маленький белый зверек деловито копался в прошлогодней траве, разгребая свежий снег. Охотники переглянулись. Росомаха стал наступать, а Вересковая пошла в обход, огибая ветер, словно она была частью него. Она напружинила тонкие длинные лапки, готовая к атаке. Сосредоточенность в ее голубых глазах завораживала.       «Этого кролика хватит, чтобы накормить Тонкохвостку и ее котят!» — не без удовольствия подумал Росомаха и прыгнул. Он не пытался поймать длинноухого, нет, лишь спугнул. И задумка удалась — кролик со всех лап сиганул в сторону Вересковой, где та растопырила лапы и схватила извивающееся животное. Тот еще несколько секунд бился в ее лапах, прежде чем затих под силой клыков, сжавших его горло. Мороз частично заглушал запахи, и все же Росомаха не мог не растаять от аппетитного запаха мяса. Он не съест ни кусочка дичи, но это не мешало ему просто радоваться добыче, как оруженосцу.       Больше дичи они не нашли, и вернулись в лагерь вместе, неся кролика. Лагерь был почти пуст, лишь котята резвились на полянке у детской, играя в разведку. Хохлаточке, Ромашке и Длинноусику недавно исполнилось пять лун, и пока брат с сестрой не могли дождаться, когда наконец станут оруженосцами, Хохлаточка деловито сортировала на земле пожухлую траву, вырытую из-под снега, и бормотала названия целебных растений.       — Эй, грозное племя, — усмехнулся Росомаха. — Не хотите перекусить?       — Хотим! — хором завизжали котята. Благодарность в глазах их матери и радость котят нельзя было описать словами. Росомаха с теплотой вспоминал, как приносил свежепойманных полевок и воробьев в детскую к Вересковой, когда та возилась с их собственными котятами. Вересковая, видимо, вспоминала то же.       Идиллию разрушил голос Темноцапа со стороны Высокой Скалы. Он явно был раздражен, выходя из палатки предводителя.       — А я говорю тебе, Кроличья Звезда, что стоит соблюдать осторожность! — сказал он, глядя на выходящего из норы предводителя. — Наша репутация уже давно испорчена, мы на грани войны!       — И пусть! — высокомерно ответил Кроличья Звезда. — Если эти трусы желают войны — так тому и быть!       — Войны здесь желаешь только ты, — сердито ответил глашатай. — Но не оставляешь другим выбора! Одумайся, ты, блохоголовый слепец!       — Я делаю так, как считаю нужным! Зато наше племя сыто. Этой ночью мы выдвигаемся. Нам должно быть наплевать на то, что творится в чужих племенах. Сегодня утром в племени Ветра будет воистину настоящий пир!       С этими словами предводитель махнул обрубком хвоста и пошел прочь из лагеря, оставив всех свидетелей этого зрелища медленно закипать от гнева. Все настроение было окончательно испорчено этим рехнувшимся гордецом.       «Спасение! — позвал Росомаха. — Эй!»       «Что тебе нужно?» — отозвался голос Спасения.       «Что ты по поводу всего этого думаешь? Нужно что-то сделать… но я не знаю, что»       «Не делай ничего. Разве тебя должно это волновать? Даже если быть битве, я-то не дам тебе умереть. Даже не надейся»       «Но…».       Росомаха не стал продолжать. он уже почувствовал, что ответа все равно не последует. И ладно. Он и не слишком-то надеялся, что этот эгоистичный голос сможет понять его чувства и помочь.       Решение пришло само собой, словно только и ждало удобного случая явиться в голову кота.       Он сам отправится на территорию племени Теней.