Счастье навеки

Когда Гарри трансгрессировал на подъездную аллею, ведущую к загородному поместью Найджела, он почувствовал, как к нему снова возвращается его озлобленность. Замок и окружающий его парк представляли собой великолепный гармоничный ансамбль, который мог себе позволить только по-настоящему богатый человек. Вспомнив о разваливающихся стенах своего дома, Гарри подумал о том, что не смог бы окружить Малфоя даже десятой долей той роскоши, что представала сейчас перед его глазами. Может быть, он и не вправе был обвинять Драко за то, что он предпочёл эту роскошь, ведь к ней он привык, но не мог не осуждать его. Гарри встретил домовик и проводил его в библиотеку, заверив, что хозяин ожидает его. Войдя в библиотеку, Гарри принялся рассматривать прекрасные портреты, висящие на стене. Портрета Драко среди них не было, хотя на стене возле камина было пустое место, где скорее всего и будет висеть портрет, когда Гарри нарисует его. Мысли его вновь вернулись к задаче, стоящей перед ним. Первое время возможные последствия этого плана пугали его. Сумеет ли он рисовать Драко снова, еще не забыв тот первый раз, когда писал его портрет на лугу? Сможет ли смотреть в его необыкновенные глаза и не утонуть в них? Но Гарри решил во что бы то ни стало узнать всю правду. Он хотел, чтобы Драко ответил, наконец, на мучающие его вопросы. Только тогда он обретет покой. Только тогда сможет вычеркнуть Малфоя из своей жизни. Дверь открылась, и Гарри отвернулся от окна. Вид Найджела, идущего к нему, заставил Гарри собраться с силами, напоминая ему о предательстве Драко и защищая его от боли. — Поттер, — приветствовал его Найджел, — рад видеть вас снова. Комната для вас уже готова, и туда отнесут ваши вещи. Вы ведь приехали без домовика? — Да. — Как хотите. — Найджел вытащил часы и взглянул на время. — Я попросил Драко подойти сюда к нам. — Вы уже решили, в каком месте мне рисовать портрет? — спросил Гарри, намеренно уводя разговор в сторону от Драко. — Думаю, что больше всего для этого подойдет оранжерея. Пусть стояла осень, но все сады были еще в цветных листьях, а он хотел, чтобы портрет его мужа писали в оранжерее?! — Гарри с трудом подавил в себе протест художника, который так и рвался, чтобы возразить Найджелу. — Очень хорошо. Мои краски и другие принадлежности для рисования с собой. Найджел кивнул. Дверь открылась снова и на этот раз в библиотеку вошёл Драко. Пройдя несколько шагов он заметил, наконец, Гарри и резко остановился. Глаза его расширились от ужаса. Гарри понял, что его приезд был для Драко полной неожиданностью. Он судорожно вцепился в рубашку и выглядел таким встревоженным, что Гарри почувствовал вдруг к нему жалость. Постепенно к Драко вернулось самообладание, и лицо его скрылось за ничего не выражающей маской. — Драко, — Гарри протянул ему руку. — Поттер, я ничего не знал о твоем приезде. Найджел подошел к Драко и протянул его руку Гарри, чем вывел последнего из себя. — Драко, дорогой. Мистер Поттер приехал в Суссекс, чтобы рисовать. И он некоторое время поживет у нас. Последовала долгая пауза, после которой Драко все же сказал: — Как это замечательно! — его голос ясно сказал Гарри, что на самом деле он так не думал, да и улыбнулся он скорее машинально. Гарри наблюдал за реакцией Драко, а Найджел продолжал: — Он хотел остановиться в гостинице, но я настоял на том, чтобы он погостил у нас. И к тому же он обещал, пока будет гостить у нас, написать твой портрет. Драко ничего не сказал, но его огромные глаза потемнели и засветились на его бледном лице странным блеском. Гарри увидел в этих глазах боль и понял, что эта неделя будет самой долгой в его жизни. *** Драко одевался к обеду, как во сне. Он тщетно пытался застегнуть пуговицы на манжетах, потому что руки тряслись от волнения. Снова и снова Драко задавал себе один и тот же вопрос — зачем же на самом деле приехал Гарри? Драко был уверен — затем, чтобы причинить ему боль. Все эти месяцы после возвращения в Англию ему снился Поттер. А теперь ему придется встретиться с Гарри лицом к лицу, когда тот будет рисовать его портрет. Драко чувствовал, что не выдержит этого, он боялся, что не сможет скрыть своих чувств. И Найджел узнает в конце концов, что они с Гарри были любовниками. Он подумал о том, что может сделать с Гарри его муж, и от этой мысли все тело охватила сильная дрожь. — Уезжай, Гарри. Пожалуйста, уезжай отсюда, — прошептал Драко. Открылась дверь. Драко повернулся и увидел, что в комнату вошёл Найджел. Драко попытался было изобразить радость, вызванную этим его приходом, но у него не получилось. Одного только взгляда на лицо Найджела было достаточно, чтобы понять, что тот недоволен реакцией Драко. Значит, период очарования, любезности и снисхождения опять закончился. Надеясь чем-то отвлечь внимание Найджела, Драко начал снова застегивать пуговицу на манжете. Заставив себя растянуть губы в улыбке, и смотря на мужа невинными глазами, он попросил: — Найджел, я никак не могу застегнуть рукав. Помоги мне, пожалуйста. Красивые черты лица Найджела напряглись, и Драко понял, что на этот раз его хитрость не пройдет. Найджел грубо схватил Драко за плечи и повернул его к себе. — Мне с трудом удалось уговорить Поттера написать твой портрет. И я ожидал, что ты будешь выглядеть хоть чуточку благодарным. — Он оттолкнул Драко к столу. — Думаю, что сегодня вечером тебя следует оставить без ужина, — сказал Найджел и отправился к двери. — Может быть, вечер, который ты проведешь один в своей комнате, заставит тебя исправить свой капризный характер. Как только за Найджелом закрылась дверь, Драко вздохнул с облегчением. Найджел думал, что, заставив его сидеть весь вечер в комнате, наказал его! Но для Драко это было самым настоящим подарком. *** Гарри ел роскошный обед, стоящий перед ним на столе, даже не ощущая его вкуса. Ему объяснили, что у Драко болит голова, и он не будет обедать с ними. Разговор между мужчинами ограничивался тем, что говорил Найджел, а Гарри время от времени, коротко отвечал ему. После обеда Найджел показал ему оранжерею и, поскольку окна выходили на юго-восток, Гарри сказал, что будет рисовать Драко по утрам, когда освещенность будет наилучшей. Было оговорено и время. Остановились на десяти часах утра. После этого мужчины направились в библиотеку, чтобы выпить виски. — Прошу извинить Драко, — сказал Найджел, протягивая Гарри бокал. — Он собирался пообедать вместе с нами, но, боюсь, его головные боли часто слишком мучительны. За то время, что Драко прожил у него, Гарри не мог припомнить ни одного случая, чтобы у Драко заболела голова. — Не беспокойтесь об этом, — ответил Гарри. — Вы уже как-то раньше говорили мне о хрупком здоровье вашего мужа. — К сожалению, это так, — сказал Найджел, затягиваясь сигарой и выпуская дым к потолку. — И это всегда доставляет мне массу серьезных неудобств. Гарри не мог не заметить, что болезнь Драко беспокоила его мужа гораздо меньше, чем его собственные неудобства. Весь остаток вечера ему пришлось бороться с охватившим его желанием разбить в кровь красивое лицо Найджела, даже не используя магию. *** Когда Драко на следующее утро переступил порог оранжереи, часы только что пробили десять, но Гарри уже ждал его там. Малфой остановился, и Гарри, быстро взглянув на него, указал на противоположный угол комнаты. Фоном для портрета Драко он выбрал заросли ириса, росшего в горшке. Драко подумал и сел на стул, который поставил для него Гарри. Отряхнув брюки, он положил руки на колени. И, уставившись на свои руки, Драко ждал с нарастающей тревогой, когда Поттер начнет. — Смотри на меня, — сказал Гарри. Эти резко прозвучавшие слова нарушили тишину, и заставили Драко приподнять голову. Гарри стоял с карандашом и альбомом в руках и смотрел на него. Глаза их встретились, но Драко не смогл долго выдержать его пристальный взгляд и отвернулся. Он слышал, как Поттер нетерпеливо вздохнул и направился к стулу, на котором он сидел. Коснувшись рукой подбородка Драко, он повернул его голову к себе, потом опустил руку и отошел. — Не двигайся, — сказал Гарри. Какое-то время еще он смотрел на Драко, потом снова взял альбом и начал рисовать. Драко смотрел на него и вспоминал, как он рисовал его раньше, вспоминал пьянящий запах травы на том лугу. Продолжая рисовать, Гарри, не раздумывая над тем, как бы потактичнее что-то спросить, начал разговор: — Я слышал, что ты болел. Что случилось? Вздрогнув, Драко выдержал его взгляд всего одно мгновение и опять опустил глаза, уставившись на свои руки. — Я… я… — запинаясь произнёс он, — я прекрасно себя чувствую. — Прекрасно? — Гарри буквально выкрикнул это слово и заметил, что Драко опять вздрогнул от неожиданности. Он отшвырнул карандаш и альбом, и подошел к Малфою. Драко не поднимал на него глаза. Тогда Гарри приподнял его подбородок и заглянул в бледное, изможденное лицо Драко: — Прекрасно? Да ты стал худой, как щепка. Вздрагиваешь от малейшего звука. На время ты приехал в Лондон, но уже через две недели заболел. Ваш эльф сказал, что ты не принимаешь, но не сказал почему. И после всего этого ты говоришь, что прекрасно чувствуешь себя? Глаза Драко широко раскрылись от удивления: — Ты приходил ко мне? Ты хотел меня видеть? — Да. Разве тебе не говорили об этом? — Нет, — Драко опять отвернулся, — зачем ты приходил? — До меня дошли слухи о твоем «хрупком здоровье» и все в Лондоне, кажется, уже свыклись с этим. Итак, ты болел? Тебя видел медик? — Мое здоровье не должно тебя заботить, — прошептал Малфой. — Не должно заботить? — переспросил Гарри, голос которого звучал все громче. — Да я… — Тише! — оборвал его Драко, оглядываясь на открытую дверь с тревогой, — я ведь уже сказал, что сейчас прекрасно себя чувствую, — повторил он тихим голосом, испуганно поглядывая на дверь. — Я больше не болен. Я… выздоровел… Гарри ждал, но больше Малфой ничего не сказал. Но Гарри хотел знать правду и снова, силой повернув к себе лицо Драко, спросил: — Чем ты болел? Я хочу знать это. — Зачем? — прошептал он в отчаянии. — Какая от этого разница? — Голос у Драко дрожал. — Зачем ты приехал сюда? Гарри вздохнул: — Я приехал за тем, чтобы ты кое-что объяснил мне. Я хотел бы знать, почему ты предпочел… — Не надо! — умоляюще прошептал Драко, бросив еще один беспокойный взгляд на дверь, — не надо. Кто-нибудь услышит. — Кто? — спросил Гарри глухо. — Твой муж? Ты боишься, что он узнает о нас правду? Боишься, что он выяснит, где именно во Франции ты провел все это время? Как же, интересно, ты объяснил ему все это? Держу пари, что… — Перестань! — Драко закрыл уши руками, — пожалуйста, перестань. — Он подождал так немного, и Гарри замолчал. Тогда Малфой опустил руки и посмотрел на него. — Уезжай, — с трудом произнес он. — Уезжай… — Я никуда не поеду до тех пор, пока ты не ответишь на мои вопросы. Он заглянул в глаза Драко и ощутил щемящее чувство жалости. Опять эти глаза! Они взывали к пониманию. Гарри не мог вынести этот его взгляд. Он отвернулся и пошел к двери: — На сегодня мы закончим. И не в силах больше смотреть на Малфоя, Гарри вышел из оранжереи, даже не оглянувшись.