abyss of feelings

Mree — Winter

      Чону со всех ног бежит дальше от корпуса, наверняка создавая много шума. Однако мысль о том, что его заметили, совершенно не волнует Кима. Глаза застилают слёзы, а сердце — жгучая обида. На улице уже темно, тусклые фонари стоят только по периметру главной дорожки, отчего Чону то и дело запинается, каждый раз чуть ли не падая. Он добегает до скамейки за стеной столовой, так как та находится в самом конце лагеря, и, тяжело упав на неё, начинает реветь навзрыд. Он уверен, что выглядит безумно жалко и глупо, ведь ведёт себя сейчас как маленькая плаксивая девочка. Но боль в сердце настолько затуманивает разум, что Чону не чувствует ничего, кроме неё. Все чувства смешались, создавая непонятную смесь эмоций, мыслей и действий. В голове нет ничего, кроме мелькающих картинок чужого поцелуя, и сколько бы Ким ни пытался не думать об этом и успокоиться, у него не получалось. Чону не понимал, что происходит, и не мог здраво мыслить, дабы взглянуть на это всё с другой стороны. Накатывающая истерика всё не хотела прекращаться, из-за чего Ким обнял себя руками и упал лицом в колени, пытаясь успокоиться. Время как будто потеряло свой счёт, а парень всё продолжал сидеть, уткнувшись лицом в колени и слегка раскачиваясь. Он не знает точно, сколько времени, но надеется, что его не потеряли. Сев прямо, Чону вытирает ладошками щёки и смотрит вперёд, нахмурив брови. Мысли начали собираться в единую кучу, но от этого лучше не становилось. Ким думает, что лучше бы ему отказали, чем он увидел это. Это не просто ломает его, а топчет, добивая пинками. Острая боль всё ещё простреливает сердце Чону, отчего глаза до сих пор на мокром месте. Волосы взлохмачены, а ладони и лицо всё ещё влажные от слез. Ким разваливается на скамейке, глядя на небо. Сейчас, успокоившись и начав здраво мыслить, студент немного смущается, вспоминая все свои предыдущие действия. Однако, даже если бы он старался сдержаться, его чувства остались бы намного выше разума. Всё было понятно и без слов, а некоторые недосказанные моменты выстроились в единый пазл. Джехён не ненавидел Ёнхо, он его любил. И, кажется, давно, судя по их истории, вот только, осознав это, Чону хочется забиться в угол и продолжить свою тихую истерику. Разрезающий тишину звук проезжающих по асфальту кроссовок заставляет Кима резко обернуться и посмотреть в ту сторону. За углом, облокотившись о стену, стоит Юкхэй, сложив руки на груди. Его взгляд не передаёт буквально ничего, словно стеклянный, словно его сердце сейчас растоптали и выкинули в мусорное ведро. — Давно стоишь? — подавленным и слегка хриплым из-за слёз голосом спрашивает Чону. Сейчас нет желания выяснять что-либо или спорить по поводу чего-то. Не хотелось ничего — и Ким надеялся, что Юкхэй не испортит его атмосферу самобичевания, ведь если сейчас кореец не расставит всё по полочкам, не выльет все слёзы и не соберёт чувства в порядок, то уже, наверное, не сделает это никогда и так и будет ходить, не живой и не мёртвый, словно втоптанный в грязь, а мимо него проходят люди, но не помогают, а лишь кривят лица в отвращении. — Да, — просто отвечает китаец и садится рядом с Чону на скамейку, упрямо смотря вперёд. Ким смотрит пару секунд на его лицо, но не видит ничего, что могло бы его ещё больше сломать, и поэтому тоже отворачивается и смотрит вперёд. А впереди, совсем близко, забор, за которым — тёмный еловый лес. Тёмный, широкий и, кажется, нескончаемый, но у всего есть конец — и конец Чону пришёл раньше, чем лесу. Высокие деревья росли вдоль всей территории лагеря, но Чону этого словно не замечал, воспринимал как должное. А сейчас, сидя и смотря на деревья, словно сквозь, Киму хочется слиться с ними. Стать таким же чёрным и незаметным. — Не знаю, что у тебя случилось, но будь сильным, — просто говорит Юкхэй, а у Чону от этих слов возникает полное непонимание. Младший только что стоял и, скорее всего, видел всю его истерику, но сейчас просто сидит рядом и пытается поддержать. Ким переводит на него ошарашенный взгляд, встречаясь с ответным, но уже спокойным и тёплым. — Уже поздно, мы пропустили планёрку. Идём спать? — легко улыбается китаец и встаёт со скамейки, подавая Чону руку. Кореец думает пару секунд и хватает чужую руку, надеясь на спасение.

***

Утро студент встречает с лёгкой головной болью и слегка опухшими глазами. Один капилляр лопнул, из-за чего глаз был немного красным. Посмотрев на себя в зеркало, Ким тяжело вздохнул и пошёл следом за уже вставшим Тэилем на планёрку. День обещал быть трудным, ведь ему стопроцентно придётся увидеться с Джехёном, а к этому Чону ещё готов не был. Всю ночь он пролежал в раздумьях, смотря на чёрное небо за окном, и лишь к четырём часам Киму удалось уснуть. В любом случае, он находится на работе, а работу и личные вещи надо разделять. Чону заходит в зал, не поднимая глаза: он уверен, что Чон уже здесь. Ким проходит ко второму ряду скамеек и садится, ожидая начала планёрки. В какой-то момент, решившись поднять глаза, Чону столкнулся взглядами с другом, который обеспокоенно смотрел на него, и уже было сорвался с места, как в тот же момент к студенту кто-то подсел. — Как ты? — неожиданно подсевший Юкхэй заставляет Кима растерянно переводить взгляд то на него, то на Юно. Джехён остановился, сделав полшага, и вопросительно посмотрел на Чону. — Нормально, — Ким, помедлив, вновь переводит взгляд на китайца и отвечает со слабой улыбкой. — Всем доброе утро! — Юкхэй ещё не успевает ничего сказать, как его перебивает голос заместителя директора. — Итак, перейдём сразу к расписанию на день. На сегодня запланирована игра на поле, которая пройдёт после тихого часа. Думаю, это будет сложно для стажёров, ведь организация и проведение такого мероприятия непростые. Будет эстафета, которая включает в себя множество различных игр. Она будет проходить в три этапа. Первый — эстафета на поле, второй — викторина, и третий — спортивный конкурс. Начнут самые младшие отряды, за ними — отряды среднего возраста, а после — самые старшие. Как только младшие пройдут первый этап на поле, они последуют на другое задание, уступая место на поле другим ребятам — и так далее. Если что-то непонятно, то в конце планёрки можете подойти за бумагой с более подробной информацией, а также обязательно за листом с описанием игр и правилами о том, как их нужно проводить, — парень переводит дыхание, а затем продолжает. — Вожатые и стажёры младших отрядов будут вести игру на поле, средних — в актовом зале, а самых старших — на площадке. И есть одно но: от каждого отряда нужен лишь один представитель, другой вожатый будет сопровождать детей на всём пути. В течение всего остального дня следуете привычному расписанию. Всем хорошего дня! Чону в удивлении приподнял брови, так как про такие игры он слышит впервые, однако это всё звучит довольно интересно, и ему хочется побыстрее узнать про их суть и проведение. На какое-то время он даже забывает про всю эту суматоху с Джехёном, но как только приходит осознание этого факта — воспоминания возвращаются, вновь создавая рой мыслей. А тем временем Тэиль намекает Киму взглядом, чтобы тот подошёл за листом с информацией. Видимо, Чону и будет представителем их отряда. Ким встаёт со скамейки и подходит за листом, надеясь, что на время подготовки и проведения игр забудет о ситуации с Чоном, попробует отпустить это. Ведь ещё с того вечера и так было понятно то, что шансов у Чону нет абсолютно никаких. Наверное, Ким так и остался в глазах Юно неловким и потерянным парнем, которого он увидел в начале учебного года, которого хочется защитить и уберечь. Весь день до тихого часа Чону думает об эстафете и совсем немного о Джехёне. Ким изредка ловит на себе взгляды Юкхэя, что, кажется, искал его в толпе постоянно и не отрывал взгляда. Такое одновременно и пугало, и льстило. Излишнее внимание никогда не нравилось Чону, но этот парень чем-то его зацепил. На тихом часу первое время Ким вместе с Тэилем готовились к эстафете, но как только они закончили, Чону сел на середину кровати и уставился в пустоту, пытаясь хоть немного обдумать ситуацию с Чоном. Ведь из-за какой-то влюблённости они не могут прекратить такую долгую дружбу. Возможно, Чону чувствует себя виноватым, самую малость, однако понимает, что он не вправе управлять чувствами. — Через пять минут подъём, идём будить, чтобы не опоздать, — говорит Мун, вставая с кровати. Чону улыбается и идёт за старшим, только уже по дороге к столовой вспоминая, что забыл надеть кофту, ведь, скорее всего, на поле они будут до вечера. Подумав, что никто не умрёт из-за того, что он не надел кофту, Ким не стал возвращаться после полдника в корпус, а сразу отправился на поле. Поле представляло из себя огромную территорию, полностью застеленную песком. С одной стороны — забор, за которым всё тот же лес, а по прямой — третий выход из лагеря. На этом же поле, по рассказам Муна, будет и большой прощальный костёр в конце смены. Тэиль должен был привести детей чуть позже, к началу мероприятия, а потому на поле собрались по одному представителю от отряда. Чону сразу же нашёл глазами Юкхэя, разговаривающего, видимо, с таким же студентом по обмену. Ещё раз осторожно осмотрев толпу и не увидев в ней Джехёна, Ким решил подойти к китайцам. — Привет, — подходит парень с милой улыбкой на губах. — Чону, — сразу же протягивает руку для знакомства кореец. — Кун, — ему отвечают с широкой улыбкой. Парень оказался довольно милым, и, наверное, он был знаком с Юкхэем уже давно. От промелькнувшей мысли, что, возможно, китайцу нравится Кун, в груди Чону что-то неприятно кольнуло. Ким слегка мотнул головой в надежде отогнать беспочвенные и глупые мысли. — Я схожу за списком, — тихо говорит Чону и разворачивается, но не успевает сделать и шагу, как его, поймав за локоть, возвращают обратно. — Он у тебя в руке, — спокойно говорит Юкхэй, заглядывая в глаза Кима. — О… — застывает Чону, не в силах оторваться от чужих глаз, отчего даже не заметил ухода нового знакомого. Услышав голос заместителя директора, который объявлял о каком-то распределении, китаец отпустил Кима и повернулся на звук. — Сейчас я распределю вас на пары! У нас мало времени на разумное деление, потому оставайтесь в паре с тем, кто стоит рядом с вами, — громко, чуть ли не крича, говорит молодой парень, чтобы все его услышали, ведь тут находится представитель от каждого отряда. — Всего должно получиться три пары из вожатых младших отрядов. Если уже определились с напарником, то проходим ближе, я вам покажу ваши точки, — Игра скоро начнётся, и это радовало Чону, ведь ему уже не терпелось начать, однако сейчас больше всего волновала мысль о том, что они с Юкхэем в паре. Ким и сам не знает, откуда появляются все эти глупые мысли и волнение, когда китаец рядом. Решив, что подумает над этим потом, Чону выслушивает все-все наставления Минхёна, заместителя, и направляется вместе с китайцем на их точку. Их игра заключалась в перетягивании каната. У других двух точек — игра с мячом и бег с передачей флага. Вроде, все игры довольно лёгкие и интересные, однако у Чону не так много сил для того, чтобы тянуть канат. Одно радовало: Юкхэй, если понадобится, сможет помочь. Увидев первые отряды малышей, Чону лучезарно заулыбался и, поймав на себе взгляд китайца, быстро отвернулся. Руководители приветствовали детей и объяснили всем их задачи. Ким даже и не думал, что в лагере так много детей, особенно младшего возраста. Когда к ним подошёл первый отряд, Чону не смог сдержать широкой улыбки. Множество пар глаз смотрели на них с Юкхэем с интересом и доверием, что растрогало сердце корейца ещё больше. Разделив отряд на две команды, стажёры выдали им канат. Пока парни разматывали верёвку, они постоянно соприкасались кончиками пальцев, что заставляло Чону непроизвольно краснеть. Их задача заключалась в том, что они должны были следить за тем, что игра честная, а так как у младших отрядов сил не было от слова совсем, ещё и немного помогать в ходе игры. Отряды сменялись один за другим, а улыбка не сползала с лица Кима, только ближе к вечеру она стала слегка вымученной от усталости и недосыпа прошлой ночью. К счастью Чону, Джехёна он не видел с планёрки, а мысли о нём пропали ещё до начала игры. На улице смеркалось, и за верхушками высоких сосен уже виднелось тёмно-синее небо. Засмотревшись на градиент плавно перетекающего в синий голубого, Ким чуть не пропустил последнюю игру самого старшего отряда. Глаза слипались, а плечи чуть подрагивали от наступившего холода. Чону сомневался, что сможет пойти куда-либо ещё после игры, но если Тэиль мог и сам сходить на планёрку, то детей до столовой никто не сможет довести. Утешая себя мыслями, что игра вот-вот закончится, а ему останется отстоять на награждении и проводить детей на ужин, Ким устало улыбался, чуть прикрыв глаза. Всё-таки, он на работе, и зевать ему не стоит. Юкхэй заметил ухудшающееся состояние Чону ещё на середине игры, когда старший начал потирать предплечья и иногда не успевал за ходом игры, поэтому, как только игра закончилась, он сам взял лист с результатами и отнёс руководителю. Во время награждения китаец отвёл сопротивляющегося Кима подальше от площадки с громкой музыкой и большой толпой детей. — Юкхэй, что ты делаешь? Отпусти! — Чону слабо сопротивлялся, пытаясь вырвать свою ладонь из сильной руки младшего, ведь сил у него совершенно не осталось. — Просто иди за мной, — спокойно сказал Юкхэй, заходя за очередной корпус в глубине лагеря. На этом участке территории Чону ещё ни разу не был, зато именно здесь находится корпус китайца. Юкхэй привёл Кима на небольшую площадку, с двумя расположенными друг напротив друга скамейками, закрытую от главной дороги несколькими корпусами. За спинками скамеек росли высокие кусты с необычными розовыми цветами. Чону издал восхищённое «Вау» и прошёл к скамейкам, устало падая на одну из них. — Где ты находишь такие места? Сначала та река за территорией, а теперь это, — со слабым восхищением в глазах спрашивает Чону, ведь на большие эмоции он сейчас просто не способен. — Зачем ты привёл меня сюда? Не боишься, что нам сделают выговор? — Нет, — твёрдо произносит Юкхэй и молча садится на скамейку напротив. Ким с вопросом в глазах продолжает смотреть на китайца, ожидая ответа на свой вопрос, но со временем просто растворяется в прохладном вечернем воздухе, тихом шелесте листьев и умиротворённой тишине и привычно съезжает вниз по скамейке, прикрывая глаза. Спустя пару секунд старший слышит тихое копошение, а после ощущает тепло на коже. Чону испуганно открывает глаза и встречается взглядом с Юкхэем, чьё лицо находилось в паре сантиметров от лица Кима. «Ты замёрз», — шепчет китаец, слабо улыбается и возвращается на место. Сердцебиение заметно ускорилось, а от волнения покалывало кончики пальцев. Закрыв глаза, Чону пытался успокоить свои нервы, что, по мнению Кима, появились абсолютно из ниоткуда. Однако Чону так и не удалось расслабиться, сердце продолжало биться, а в душу закрались тревога и ощущение, что за ними следят.