EXO: The War

— Господи, это не Чондэ, а динозавр-тихоход! А на меня еще бочку катает, — буркнула Сюмин, сложив руки на груди. — Ну вот что можно делать в центре управления целый час?! — Возможно, они обсуждают дальнейший план действий? — ответил Бэкхён.  — Если бы они обсуждали план действий, то они без нас бы этого не делали! — возразила та и стала перекривлять лидеров. — Тоже мне, генералы. Че ж вы до сих пор не остановили войско?! Да тут нужно оружие в руки и вперёд, в бой! Времени думать нет! — Это не так легко сделать, как ты думаешь, — спокойно произнёс черноглазый. — Войско разделилось на три части и идет в наступление с разных сторон. Всё в одночасье продумать невозможно. — А откуда у тебя такие сведения, Бён Бэкхён? — подперла ладонью голову Сюмин, с легким высокомерием обводя взглядом напарника. — Генерал О Сехун ещё на корабле доложил об обстановке. Девушка нахмурилась и недоумевающе посмотрела на парня. — Эм. Ты же лежал в отключке. — С чего ты так вдруг решила? — спокойно произнес Бэкхён. — Я всего лишь закрыл глаза. Сюмин замолчала: её аргументы были исчерпаны. — Дохрена умный! Я обиделась! — и, надув губы, отвернулась. Бэкхён, не от мира сего, не понял её странной реакции на его правоту и просто сканировал ту с ног до головы. — Че уставился? — буркнула снова Минсок, повернувшись. Через минуту она вдруг сменила эмоцию и наклонилась к лежачему Бэкхёну, аккуратно обнимая и целуя в щеку. — Ты так вкусно пахнешь… Я бы откусила что-нибудь у тебя… Тот посмотрел на Сюмин, как на идиотку. — Слушай, я начинаю нервничать. Чен-Чена долго нет. Может реально пойти проверить? В эту секунду внутри Бэкхёна что-то ёкнуло. Вслед за этим странным кувырком в сердце последовало непреодолимое чувство чего-то…свершившегося. Но что именно свершилось — он не мог понять. — Бэк, всё нормально? — обеспокоенно спросила голубоглазая. — У тебя какой-то странный вид. — У меня дурное предчувствие, — неожиданно сказал парень. — Бэк, ты меня пугаешь, — нервно произнесла девушка. — О чем ты? Только произнесла эти слова Сюмин, как по всему периметру была объявлена срочная тревога, а роботизированный женский голос, перекрикивающий вой сирен, произнес: — Внимание! Несанкционированное проникновение в здание! Просьба сохранять спокойствие и следовать инструкции по эвакуации! — Что это такое?! — вскрикнула в панике Сюмин. — Несанкционированное проникновение…- повторил про себя Бэкхён, привстав на руки от кровати. — Они добрались сюда… — Бэк, куда ты вскакиваешь?! — прокричала та, вскочив со стула. — У тебя же ребро! — Нет времени сейчас разговаривать, — чуть поднял голос черноглазый и встал с кровати, превозмогая боль. — Нужно готовиться к обороне. — Бэкхён, Сюмин! — выкрикнул вбежавший в медпункт Сехун, сжимая в руке массивный бластер. — Киборги добрались до штаба! За мной! Нужно помочь остальным! — Где Чен?! — начала паниковать та, слабо соображая, что происходит, но в ответ её лишь схватили за руку и потащили к выходу. Ополчение киборгов активно наступало в повстанческий штаб и окружила его со всех сторон, идя напролом во все дырки и щели. Вскоре каждый уголок здания заполонили человекоподобные машины. Прибывшие солдаты-повстанцы должны были очистить территорию от вражеской армии, но до центра управления добраться они не успевали, где разворачивалась неравная битва. Двое против целой толпы. Звучит обречённо, не так ли? Но Сухо не был бы Сухо, если бы не стал испытывать судьбу в такой ситуации и напару с вмешавшимся Чондэ без капли малейшего сожаления, как и их противники, начать рубить лазерными мечами по металлолому с человеческими мозгами. Чен сцепил зубы и снова взмахнул оружием над очередным киборгом, вслед за этим отразив удар. Чунмён же, успев заскочить на высокое трудодоступное место, стал отстреливаться бластером от противников, испепеляя тех ненавистным взглядом сквозь прозрачные защитные очки. — Генерал Чунмён, их тут слишком много! — надрывая глотку, прокричал Чен, уворачиваясь от пущенного сгустка плазмы. — Справимся! — крикнул в ответ Сухо. — Костьми лягу, но всех их до единого прикончу! Чен понял, что тот непоколебим. И ведь в какой-то степени двойник с удивительной точностью перенял все особенности характера генерала: ослинная упрямость, лёгкость, с которой он выходил из берегов и повышенное чувство ответственности за каждого из них. Собратья считали его по праву идеальным руководителем, способным принять важнейшие решения даже в минуты нависшей опасности, а также строгим братом, никому не дававшим в обиду свою младшую сестренку. Можно без конца перечислять все его достоинства и недостатки, но Сухо действительно хорош не только внешностью, но и душой. Плазменная пуля пролетела в миллиметрах от него, едва не задев левое плечо. Бешенный поток адреналина заглушал чувство боли в простреленном колене и придавал капитану нечеловеческой выносливости. Киборги нескончаемой вереницей врывались в центр управления и Чен это заметил. Внезапный крепкий удар в грудь свалил с ног блондина. Лазерный клинок отлетел в сторону и парень попытался краем пальцев дотянуться до рукояти, но его крепко прижали к полу и не дали пошевелиться, вцепившись металлическими клешнями в глотку. Чен стиснул зубы и принялся отчаянно вырываться, ощущая, как ему становится трудно дышать. Но киборг смотрел на того ледяными пустыми глазами и то ли дело усиливал хватку. Глаза Чондэ засветились; в ту же секунду все тело киборга пронзил мощный электрический заряд, полностью его парализовавший, зато не причинивший ни малейшего вреда его источнику. Системы мгновенно перегорели и тот отключился. Чен пнул его ногой и молниеносно поднялся с пола, схватил заветное оружие, принявшись снова защищаться. А к тому времени Чунмён всё-таки признал правоту новоиспечённого напарника — противников было больше, чем предостаточно. Заряд бластера стремительно падал к нулю и это означало лишь одно — жертв не избежать. На мгновение у него появился взгляд загнанного зверька, который тут же сменился яростным с долей некого безумия. — Генерал, нам стоит бежать через черный выход! — крикнул ему Чен. Сухо промолчал в ответ, лихорадочно раздумывая о дальнейшем плане действий. Раздалась очередь выстрелов. Киборг, с которым сражался Чен, неожиданно замер и рухнул у его ног. Из спины торчали длинные ледяные шипы. Чен поднял глаза и увидел их. Сехун сохранял своё невозмутимое выражение лица даже будучи окруженным роботами и налегке отстреливался от последних, пока Бэкхён и Сюмин, вооружившись световым мечом и ледяным копьем, уверенно расширяли круг, протискиваясь сквозь толпу. Сухо решил в очередной раз рискнуть и спрыгнуть вниз. Удачно приземлившись на ноги, несмотря на больное колено, он с неистовым криком стал нестись напролом к подмоге Сехуна. В эти секунды Бэкхёну хотелось покрутить у виска при виде этого безрассудства со стороны вроде бы адекватного и здравомыслящего генерала, голоса разума штаба, в конце концов. Впрочем, Сеха давно этим не удивить. Но удивительно — Сухо чудом не задела шальная пуля и он благополучно оказался рядом со своими. — Генерал Сехун, не расскажете секрет, как сохранять каменное хлебало в таких ситуациях? — подколола генерала Сюмин, усмехаясь. — Годы тренировок, — поддержал её рыжий, натянув слабую улыбку. — Приготовьтесь, сейчас будет коронный номер. — Хах, и какой же это?.. — Сюмин не успела договорить, как нежданно появился поток ветра, очень быстро переросший в самый настоящий смерч. Сехун распростёр руки, а серо-зелёные глаза засветились ослепительным белым блеском. — Вау…- прошептала девушка. Кто бы мог подумать, что он — обладатель этого элемента? — Чунмён, — обратился к товарищу О, — а чего ты не воспользовался своими силами? — Чёрт, а ты же прав…- ехидно прошипел Сухо. — В который раз убеждаюсь, что на горячую голову трезво мыслить — нереально. Сюмин чуть не подавилась воздухом, услышав это. Кареглазый вскинул руки кверху, обогащая поднимающимися ручьями воды собиравшийся ураган Сехуна, пока тот обрушил его на киборгов, чьи системы и платы были уязвимы к любой жидкости. Бэкхёна, похоже, это совсем не удивило, словно он давно об этом знал, зато Чондэ открыл рот и стал им шевелить, как рыба, изумленно глядя на сие действо. Пятнадцать минут — и полчища киборгов, а точнее, их останки, неподвижно лежали на полу. Чунмёна слишком изнуряли подобные приёмы «магии», поэтому он не так часто ими пользовался. Да и не обязательно всем знать о том, что он — элемент Воды. Убедившись, что все чисто, они наконец могли ненадолго, но с облегчением вздохнуть. У Сюмин и Чена было много вопросов к обоим генералам. —Так это вы элементы Ветра и Воды?! — Не может быть! Мы не одни такие! — Не расслабляемся, — вдруг произнёс Сехун. — Это ещё только начало. Отряд пробрался на все этажи и подкрепление ещё нескоро доберется наверх. Бэк, Сюмин, Чондэ, мне понадобится ваша помощь. Всё оборудование находится на этаже выше. Только там мы сможем дать достойный отпор. Бэкхём молча кивнул, соглашаясь с рыжим. Сухо на секунду впал в раздумья. Почему-то ему казалось, что среди них кого-то не хватало. — Сухо, а где Сухён и Чонин? — неожиданно спросил его генерал и того словно сразил гром. «Что с ней? Где она? Живая ли?», — первые мысли, возникшие у шатена, начавшего в панике оглядываться по сторонам. Во время ожесточённой битвы у него это совершенно вылетело из разгорячённой головы и вскоре вновь он будет проклинать себя за то, что снова позволил себе поддаться эмоциям. Чондэ опустил взгляд вниз. В его поле зрения попал кровавый шлейф. Проведя глазами дорожку, куда вели следы, он обнаружил в десятке метрах от группы…их. — Генерал, они здесь! Все разом обернулись, а Сухо только и смог тихо произнести: — О, нет… — и тут же рвануть навстречу к ним. Горе Сухён было велико. Девушка билась в неподдельной истерике и была совершенно невменяема: ничего, кроме своего плача, она не слышала. Кареглазая лишь прижала голову любимого к своей груди и пуще прежнего разрыдалась: — Кай, умоляю, вставай, очнись, умоляю тебя!.. …Страшная паника накатила у той, когда, с криком вцепившись рученками в ещё при чувствах Кая, в его плечи, она увидела на своих ладонях алую кровь. Чонин упал на колени, затем на четвереньки, держась рукой за грудь, а потом и вовсе лег на спину, тяжело дыша. В ту секунду ворвались киборги и её брату пришлось обороняться, пока Сухён до последнего не давала ему потерять сознание. — Кай, — незаметно для себя перешла на «ты» девушка, приподнимая его голову над полом, — милый! Держись, всё будет хорошо! Всё будет хорошо… Кай вдруг закашлял, слегка приподнявшись от земли и снова обессиленно упал на руки возлюбленной, по-прежнему не открывая глаз. — Милый, не молчи, пожалуйста! — взмолилась Сухён, переходя на шепот. Ладонь девушки сжала его рану в жалкой попытке остановить кровотечение. — Прошу тебя… Ты мне нужен… Генерал медленно приоткрыл свои голубые глаза и поднял больной взгляд наверх. Карие очи любимой блестели от переполняющих чувств; несчастная смотрела на него с мольбой, с неугасающей надеждой, что это всего лишь страшный сон, что она проснётся и Кай, как ни в чём не бывало, нежданно появится в проходе с всеозаряющей улыбкой, что весь этот кошмар про киборгов — всего лишь глупый бредовый кошмар. Но реальность, в которой она очутилась, была страшнее ночных сновидений. — Я люблю тебя, Кай…- произнесла дрожащим голосом Сухён и предательские слёзы хлынули по её румянцам. Кай попытался разрядить обстановку и улыбнуться, чтобы та перестала плакать, но каждое движение давалось с превеликим трудом. Собравшись последними силами, он потянулся рукой к её щечке и нежно провёл ладонью. Шатенка покосилась на него и тихо взяла за кисть. Это мгновенье показалось ей целой вечностью и она застыла в одном положении, ощущая его родное тепло. Но прошла минута — и Сухён слышит его хрип. Кай отчаянно хватался за остатки своего сознания, но не смог; веки медленно и намертво опускались и он не мог сопротивляться. Перед глазами опускалась белая пелена. Чонин не хотел умирать. Совсем не хотел. Сухён ахнула и принялась будить его: — Кай?.. Тот не шевелился. — К-Кай?.. Тишина. — Кай?! Кай! Дрожащий голос красавицы на миг словно пропадал в истерическом припадке. Сухён вцепилась в плечи генерала и стала трясти, постепенно переходя на громкий крик: — Кай, нет, вставай, вставай, прошу тебя! Кай!.. Девичьи слёзы градом падали на крепкую грудь генерала. Наконец, выбившись из сил, девушка разрыдалась и положила голову на его плечо. Лишь тяжелое поверхностное дыхание говорило о том, что он жив. Но счет шел по минутам. Сухо оказался рядом с ними довольно быстро и тут же приземлился на колени. Еле оттянув сестру от тела товарища, он приложил два пальца к его сонной артерии и стал прислушиваться, дышит ли тот. Пульс с трудом прощупывался, а если и чувствовались толчки, то редкие, с большой задержкой. Сехун, видевший, что с Чонином что-то не так, поспешил с остальными навстречу к Чунмёну, как тот резко повернулся к тем: — Сех, я позабочусь о нём! Отправляйтесь на верхние этажи! Там ваша помощь нужнее. — Вы уверенны? Может стоит вызвать врача? — Это приказ, Чондэ, — тон генерала тут же охладел. — Клянусь. Я не дам ему умереть. Чондэ мешкался, но Бэкхён с Сюмин потащили его за собой и, напоследок обернувшись назад, помчались к пункту назначения. Плач Сухён не умолкал ни на одну секунду. Девчушка впилась пальчиками в свои хрустальные плечики и тряслась, как умалишенная, коей в некоторой степени и являлась. Казалось, что её нежный рассудок пошатнулся от пережитого ужаса, ведь Сухо оттащил её, как тряпичную куклу, а она даже не пыталась воспротивиться или взглянуть в его сторону. Чунмён не понимал её эмоций, ведь он не застал той злосчастной сцены с поцелуем и мог лишь строить догадки. Но в любом случае, её нужно привести в чувства. Сухо повернул голову в сторону доносящегося шума и увидел, как в центр управления ворвалось подкрепление из нескольких десятков человек, с легким недоумением заметив, что тут и без них отлично справились. — Врача, срочно! — крикнул генерал, что вызвало среди людей волнение. Из толпы выбежал медик в белом халате с медбратьями и носилками. Через минуту быстрого осмотра раненного, те заключили, что он нуждается в экстренной госпитализации и если не подключить его к аппаратуре, вернуть его к жизни уже будет невозможно. Сухо занервничал пуще прежнего, осознавая всю остроту ситуации. Он может потерять близкого друга, с которым прошел весь этот нелегкий путь от обыкновенного повстанца с примитивной винтовкой в руках до главнокомандущего всего освободительного движения на планете, с которым у него были действительно доверительные отношения, как брат к брату. И он не мог допустить, чтобы по его вине это с концами ушло из настоящего в прошлое воспоминаниями, так больно ранящими и разрывающими изнутри. Слишком многих потерял. Слишком. Кая быстро уложили на носилки и медбратья тут же скрылись за расступившейся толпой. Сухён будто переклинило: бледнокожая вскочила на ноги, как безумная, и рванула вперёд за ним и если бы не стоявший на пути брат, она бы не отпустила Чонина. — Сухён, остановись! — схватил её Сухо, пытаясь остановить, но та была действительно невменяема. — Нет! Кай, милый! Отпустите его! Умоляю! — истошно кричала Сухён, протягивая руки вперёд к уходящим силуэтам и вырывалась из хватки. Шатен крепко взял её за плечи и встряхнул, чтобы та наконец перестала сопротивляться: — Посмотри на меня! Слышишь, он будет жить! Перестань! — Нет, я должна быть рядом, умоляю тебя, братик…- промямлила девушка, почти задыхаясь. И тут звонкая пощечина. Сухён замерла, как изваяние, глядя на того мутным взором. На её щеке горел красный след от ладони брата. Удар был достаточно крепкий, чтобы у неё аж зазвенело в ушах. Она не ожидала такого с его стороны. Это был первый раз, когда Сухо поднял на неё руку. Видя, что та постепенно приходит в себя, он, сцепив зубы от мерзости своего поступка, прижал сестру к груди и крепко обнял. — Прости. Я должен был это сделать. — Братик, я люблю его…- произнесла совсем тонким голоском Чунмён, тихо всхлипывая. — Люблю… Сухо распахнул свои веки и перевёл взгляд на неё. — Что? Сухён сглотнула и медленно подняла голову к нему, заглядывая прямо в его суженные зрачки. — Люблю, Сухо. Жить без него не могу… Жизнь готова отдать, братец, не раздумывая. Он моё солнце, моё спасение. Мой герой… Я не хочу его потерять, братик…- снова всхлипнула она. — Пожалуйста… Сухо не произнёс и слова. — И…Давно ты его любишь? — Всегда любила, братик. Всегда. Молю тебя, не дай ему умереть… Сухо смотрел сквозь ту, не внимая её словам, погрузившись в глубокие раздумья. Лишь в этот момент на него нашло просветление, которое так давно ждали его товарищи. …— Чунмён, это выглядит нелепо, хватит бегать за ней, как за дитём! — наконец не выдержал Чонин, когда Сухо вмешался в невинный флирт с придиркой а-ля «да она же ещё ребёнок, что ты творишь», а после этого встал между ними и взъелся на первого. — Я не собираюсь её совращать — пока что ещё в своём уме. — То есть, ты считаешь подобные шутки чем-то нормальным?! — вскрикнул брат, что Сухён с перепугу вжалась в стенку и смотрела на них квадратными глазенками. — А что тут, собственно, такого? — сделал невозмутимое лицо Кай, вскинув подбородком кверху. Сухо аж перекосило от такого ответа. Впервые за всё время ему захотелось подойти и врезать тому за такую неслыханную «наглость». Однако здравый смысл одержал вверх и генерал сумел подавить в себе приступ гнева. — Я тебе ещё при встрече предупреждал насчет этого, — ядовито прошипел Сухо, ткнув пальцем в оппонента. — Никаких шуточек с ней. Она этого не понимает. — Ты так о ней печёшься, что наверно, будь у неё жених, сторожил бы у их спальни? — уязвил его Кай, слегка наклонившись к Сухо. — А ты, наверно, никогда ни о ком не заботился, кроме как о себе, — в сердцах произнёс тот, заглянув ему прямо в глаза. — Тебе никогда не понять, каково это — быть кинутыми на произвол судьбы собственными родителями. — Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы судить, КТО Я, — выделил последнее слово Кай. — Ясно? Сухо замолчал. Кажется, он задел его по живому. Чонин скривился от отвращения и, фыркнув, развернулся спиной к нему, поспешно удаляясь по коридору, где благополучно растворился в воздухе. Чунмён, которого замучила совесть, окликнул того по имени, но не успел. — Ч-Чёрт. Сухён, ставшая невольным свидетелем ссоры друзей, отошла от стены и подошла сзади с брату. — Я поговорю с ним, Сухо, — пролепетала девчушка. — Он быстро остынет. — Это были мои слова и я за них отвечу, — ответил Сухо, нервно выдохнув и поставив руки в бока. Сухён решила выкрутиться за Чонина. Ведь он и вправду ничем не провинился. — Братик, тебе не стоило на него кричать. Он ничего плохого не сделал. И не сделает. Он хороший. — Хороший, да жизнь, видимо, нехорошая. А я то, дурак, напомнил ему лишний раз… …Сухо совершенно иначе посмотрел на свою заплаканную сестру. Перед ним стояла далеко не та маленькая девочка с длинными, как у Рапунцель, локонами волос и опухшими от холода ножками, из-за которых он часто носил её на плечах, а на взрослую леди, в самом расцвете сил и красоты. Она была так молода, так юна и так наивна. Больше всего в своей жизни он боялся лишиться своего сокровища, кровинушки и так боялся подвергнуть её опасности, что совершенно позабыл о том, что она не фарфоровая кукла, а живой человек. Вот только её отличие заключалось в том, что она чувствовала всё вокруг гораздо острее, чем остальные люди. А он… Он даже не считался с её чувствами, душа своей заботой, всё считал, что лучше неё знает, что делать и как делать. И сегодняшнее событие стало потолком, апогеем этого конфликта. Сухо понял лишь одно — отпустить насовсем её не сможет, но дать расправить крылья — обязательно, стоит только перешагнуть через себя. На лице Чунмёна появилась чуть заметная улыбка.