Супруга Тёмного Лорда

— Воды. — прохрипела я, едва приоткрыв глаза. Никто не откликнулся на мою просьбу. Переборов дрожь в костях, я приподнялась. В комнате царил полумрак. Признаться, мне стало жутко. На мгновение, подумала, а что если так выглядит смерть; я умерла, и в наказание за грехи буду вечно существовать среди этих овеянных мраком стен. Я поднялась и вышла в кабинет. И тут пусто. Пусто и темно. Страх заставил моё ослабшее тело чуть ли не бегом спуститься вниз. Слава Богу, ещё на лестнице я заметила струящийся из гостиной свет! Люциус и Рудольфус в тишине сидели у камина. Погруженные каждый в свои мысли, они не заметили моего появления, а я и не спешила показываться. На столе перед мужчинами стояли два пустых бокала и наполовину распитая бутылка огневиски. Я плохо понимала Малфоя, но Руди знала как собственную кровь: сгорбленная спина, поникшие плечи и алкоголь, — его способ притупить то, что не нравилось; то, что разъедало душу. Знаете, может и прозвучит глупо, но глядя на них, я будто бы видела тот груз из боли и ненависти, который заставил поникнуть некогда гордо расправленные плечи. И я не устану спрашивать Бога и себя: чем заслужили эти плечи такую судьбу? Я ведь помню Малфой и Лестрейнджа , когда они ещё могли отступить, сделать то, что принято называть «правильным». Поверьте, по крайней мере, люди передо мной при всех своих недостатках не заслуживали нынешнего бремени. — Что за попойка? — собравшись с силами произнесла я. Люциус с Руди резко подскочили с мест и обернулись. Первым опомнился Рудольфус: он подошёл ко мне, и, доведя до дивана, усадил. Я молчала, и, переглянувшись, товарищи по несчастью тоже сели. — Как Вы? — спросил Люциус. — Испугалась. — призналась я. Плевать мне было, что звучит это по-детски глупо. — Открыла глаза, а рядом никого. И темно. Мужчины снова переглянулись и не очень успешно скрыли улыбки. — Эли сказала, что опасности нет и Вы будете спать до завтра, поэтому мы ушли. — принялся объяснять Руди. — А домовиху отправили прочь: слишком она причитала, — побоялись разбудит. — Мы не стали вызывать лекаря…- начал Люциус, но я перебила. — Правильно, что не стали, а то вдруг я проживу дольше положенного. Мерлин, видели бы вы их лица! Еще бы! Супруга Тёмного Лорда подозревает их! Стоило ещё немного потянуть паузу, но я не выдержала и рассмеялась. — Боже, пошутила я! Пошутила! — Мы не стали вызывать лекаря, потому что эльфийка поклялась, что опасности нет. — Руди даже не пытался скрыть недовольство моим юмором. — и зная Вас, вряд ли бы Вы одобрили. — Не злитесь. — я обвела мужчин взглядом. Руди надулся. Малфой держался бесцветным полотном. — Правильно сделали. Не стоит поднимать шум из ничего. Сообщать тоже никому не следует. Мужчины понимающе кивнули. — Вам нужен отдых. Пойдёмте, я провожу Вас обратно в комнату. — Люциус встал и подал мне руку. — Нет. — ответила я, чем вызвала недоумение на лицах магов. — Боюсь. Не вернусь туда. — Я побуду с Вами. — пообещал Рудольфус. С этим я согласилась, и, простившись с Люциусом, мы ушли. — Спасибо. — сказала я другу, когда мы остались наедине. Руди осмотрел меня долгим пытливым взглядом, и произнёс: — Хорошо, что ты в порядке, Бригита. Знаете, давно я не погружалась в столь лёгкий и сытый сон. *** — Бригита, Бригита! — Рудольфус с силой теребил меня за плечо. — Повелитель вернулся. Я подскочила как ошпаренная и метнулась к зеркалу. Судорожно хватая то расческу, то пудру, то духи, я постаралась по максимуму придать себе здоровый внешний вид. Закончив, я кивнула Руди, и мы поспешили вниз. Крики нечеловеческой боли. Мы услышали их ещё будучи на втором этаже. Не нужно было объяснять, что происходит: кто-то не угодил Лорду. Перед входом в главный зал поместья, мы остановились, вернее остановилась я и Рудольфусу не дала войти. Мне нужно было немного времени, чтобы принять решение как поступить. Зайти и броситься на защиту очередного провинившегося пожирателя, и думать было нечего: наученная горьким опытом, я хорошо понимала, что прямое заступничество приведёт ещё к большим проблемам. Я посмотрела на Руди. Сейчас он очень напоминал Люциуса — совершенно ничего не выражающее состояние; меня удивило то, как скоро потухли его глаза, ведь ещё вечером я совершенно точно находила в них силы…не могло же мне показаться. — Повелитель. — я вошла первой, Рудольфус за мной. Мы поклонились. — Как вовремя вы пришли. — муж лишь на мгновение задержал на мне взгляд. — Рудольфус, друг мой, тебе тоже будет полезно посмотреть на это. Под этим Том подрузамевал скрюченного на полу Эйвери. Тошнотворное зрелище. Он издавал какие-то натужные хрипы, сбиваемые кровавым кашлем. У Пожирателя будто были поломаны кости, столь неестественную позу приняло его истерзанное тело. Лицо мужчины было исполосовано уродливыми рубцами, которые из-за смеси грязи, пота и слёз выглядели уж совсем отвратительно. — Бригита, стань рядом. — раздался приказ. Я с трудом оторвала взор от Эйвери и подошла к мужу. — Продолжим. — люди в комнате притихли, а находилось тут не менее десяти человек. Кто-то как Руди и Люциус держался отстраненно, кто-то не мог скрыть страх, а кто-то как Белла (стоявшая почти рядом, и вызывающее у меня большее отвращение, чем полутруп посреди зала) явно наслаждался чужими страданиями. Том уже занёс палочку, чтобы подарить Эйвери новую порцию мучений, как неожиданно для всех встряла я. — Повелитель, — разнесся по залу мой почти не дрожащий голос. Том медленно опустил палочку и пепел его взгляда направился на меня. — У меня есть важная новость для Вас. И ждать она не может. — Надеюсь, это действительно так. — еле слышно процедил муж. Вдохнув поглубже, я четко произнесла: — Я беременна. Вокруг стало как-то совсем тихо: не то что шелохнуться, дышать боялись. — Выйдите. Все. И заберите. — Том указал рукой в сторону едва не погибшего пожирателя. Потребовались секунды, чтобы мы остались одни. На стене противно тикали часы. Том молчал. Я молчала. — Беременна, значит. — наконец заговорил он, и, подойдя ближе, положил руку на мой живот, но уже в следующее мгновение зрачки его вспыхнули алым, и муж со всей злобой ударил меня по лицу, да так что я не устояла и рухнула на пол. — Думаешь, я тебя не знаю?! — взревел он. — Твои уловки не пройдут! Решила спасти эту тварь? Как обычно, пожалела. Никак я не выбью из тебя эту дурь! — Убей, — спокойно ответила я, утирая кровь, вытекающую из разбитого носа. — тогда исчезнет моя жалость. Том подлетел ко мне и замахнулся: я инстинктивно закрыла глаза и сжалась, прикрывая руками живот, — однако удара не последовало.