Супруга Тёмного Лорда

— Ты действительно беременна? — склонившись надо мной, спросил Том. — Уже месяц. — это был не ответ. Это был вызов. Муж издал какой-то нечленораздельный звук, походящий на рык, и резко развернувшись, начал одно за другим выпускать взрывающее заклинание. Однозначно в эти минуты мой рассудок начал исполнять свою последнюю балладу, ибо я, лишенная всяких мыслей, как завороженная уставилась на разлетающийся кривыми кусками стол. Очень жаль. Прекрасный особенный стол, всегда напоминавший мне застывшую плитку горького шоколада с бледно-вишневыми разводами на зеркальной поверхности. Довольно было одного взгляда, одного касания, чтобы почувствовать. В блеске начищенной до скрипа столешницы хранились воспоминания о нескольких поколениях волшебников: печаль и радость, смех и слезы, любовь и предательство, — миллионы секунд обрели бессмертие. Мой дух видел их. Их всех. Запечатанных внутри. Этот стол должен был жить ещё очень долго, оберегать свои тайны и украшать дом, частью которого является. Должен был, но… Но. Теперь часть великолепной истории потеряна. Стола больше нет. Есть только груда щепок, потерявших душу. Что почувствует Люциус, увидев этот погром? — Отвечай! — Том схватил меня за волосы и хорошенько тряхнул. Я не слышала о чём спрашивал муж, и он понял это, не мог не понять, так красноречивы были мои по-кроличьи распахнутые глаза. — Будь ты проклята! Будь проклята! — Том отвесил мне ещё одну пощечину, камнем пришедшуюся по челюсти. Не успела я прийти в себя, как муж повалил меня на пол: в какие-то секунды мои юбки были задраны, — он ворвался внутрь резко и безжалостно, отчего несдержавшись я вскрикнула. Том тут же зажал мне рот, продолжая со всей ненавистью раздирать мои внутренности. Я не хотела плакать, но слёзы сами полились из глаз. Попытки как-то выгнуться, выкрутиться, чтобы уменьшить ту режущую и горячую боль между ног, привели к тому, что толчки Тома стали более яростными. Я чувствовала себя бревном, в которого вколачивают ржавый гвоздь. Раз за разом. Раз за разом. Горевшее под рукой мужа лицо начало отдавать тупым гулом, доводя меня до исступления. Я вцепилась своими костлявыми пальцами в могучие пальцы Тома, наверное, надеясь ослабить их хватку и, наконец, сделать полный вздох, но тут… ЕЩЁ РАЗ! ПОСЛЕДНИЙ! Я завопила в ладонь мужа, до мяса продавив ему кожу на руке. Глаза вылезли из орбит. Пик наслаждения! Пик боли! Закончилось. Слёзы продолжали скатываться по лицу, оставляя на щеках и скулах витиеватые мокрые дорожки. Опустошенная. Я не чувствовала ничего. Ничего. Кроме боли. Боль. Я привыкла к ней. Боль не пугает меня. Не загоняет в тупик. Я не жду её, но и не удивляюсь её приходу. Я принимаю её и продолжаю ненавидеть. Мы с ней заклятые друзья. Я и сейчас приняла. Только душа, покинувшая тело, всё равно горела. Я видела её свечение, ощущала запах гари и слышала её сомнения: не хотелось ей возвращаться, — и мне не хотелось, чтобы она возвращалась, пусть бы осводилась и отправилась к предкам, туда где и есть наше истинное место. — Поднимайся. — услышала я. — Вставай. Вставай, Бригита. Ты сможешь. Моё сердце нашло ритм. Это был голос моего отца.