Супруга Тёмного Лорда

В последние дни все смотрели на меня как на умалишенную, и они по своему были правы. Лишиться благосклонности ради «каприза», как злобно гоготала Беллатрис, казалось окружающим людям невероятной глупостью. О, кстати, раз я упомянула эту сумасшедшую… Белла возмущалась больше всех. Боже, как она причитала! Её мерзкий голос доносился до меня со всех концов поместья, и порой казалось, что она специально преследует меня. Однажды, мы пересеклись с ней в коридоре. Вот, где был цирк! Мы остановились друг напротив друга. Я держалась спокойно и прямо. Она явно чувствовала себя королевой ситуации. — Ты должна мне поклониться. — сказала я. — Забыла правила? — Хм. Правила?! — она наигранно расхохоталась. — О чём ты? Повелитель, тебя никогда не простит. Ты теперь ничто. Тень. — Это не твоего скудного ума дело. Он не отказался от меня. Белла наклонилась и прошептала мне на ухо: — Пока… У меня вырвался смешок. — Ты до сих пор надеешься занять моё место? Беллатрис, даже если Повелитель убьет меня, он никогда не забудет обо мне, и тем более не заменит тобой. Ты навсегда останешься собачкой на коротком поводке. Глаза сумасшедше заблестели, а фарфоровые щеки раскраснелись от еле сдерживаемого гнева. — Посмотрим. — прошипела она, и оттолкнув меня поспешила уйти. Я смотрела ей вслед, и почему-то сердце пронзила колкая грусть. В конце концов, мы обе женщины, и никто не мог понять её лучше меня; но понимание — ещё не жалость и не прощение. Однако в одном она действительно была права. Я превратились в тень. Том не то что разговаривать, он даже не делил со мной комнаты. Уже месяц я вообще практически не видела мужа. Не думайте, что я не понимала, чем обернется моё упрямство. Но я рискнула. Он поверил. Когда я сказала, что умру вместе с малышом, он поверил. Том сказал - я не должна жалеть. И я не жалею. Потому что уверена — пройдет время, и цена, уплаченная мной, вернётся. И в нынешнем моём положении находились плюсы. Никто не обращал на меня внимания, и я, наконец, могла расслабиться, не боясь, что кто-то одернет меня за пренебрежение долгом. *** — Чему ты улыбаешься? Я обернулась. На меня приятно удивленно смотрел Рудольфус. Улыбнувшись ещё шире, я пожала плечами, не зная какой ответ ему дать. Ведь задумавшись, поняла, что улыбаюсь слишком многому. — Как можно быть счастливой здесь? — спросил он, вставая рядом. Мы стояли под тенью векового дуба. Наши души отражались в глади чистейшего озера. Солнце баловало нежным теплом, а небо — бесконечностью. Мягкий ветер ласкал кожу. Три сердца бились и не хотели сдаваться. Я бы могла начать объяснять всё это Руди, но не хотелось утомлять ни себя, ни его болтовней о вечном; и я дала, как мне кажется, самый простой и бесспорный ответ: — Если нет возможности быть счастливой где-то в другом месте, то почему не здесь? Я отщипнула хлеба и бросила в воду. Птицы с визгом набросились на вмиг размякшие крошки. — Госпожа! — из воздуха с заунывным писком возникла Эли. — Милорд, отбыл в поместье Лестрейндж. Мы с Руди переглянулись. Я испугалась, что сейчас легкость встречи исчезнет и Рудольфус уйдёт, но уголки его рта поползли вверх. Он стянул пиджак и небрежно бросил на землю. — Дай мне. — сказал он, протягивая руки к хлебу. Я отломила половину и отдала Руди. — Слишком большие куски. — воскликнула я, наблюдая за процессом кормежки. — Ты их убить хочешь? — А ты, жидовка, — добродушно упрекнул он, — отламываешь совсем чуть чуть. Кто этим может наесться? Спорить я не стала, в очередной раз улыбнувшись чему -то непонятному. На сердце опустилось забытое спокойствие, и я прочно вцепилась в этот момент, осознавая, что долго он не продлится.