Путь Мстителя

Войско Урука возвращалось в родной город с победой. Солдаты несколько месяцев шли в бой за своим царем, что вел их на штурм Киша. Ибо не захотел он быть послушным псом и не мог потерпеть оскорбления, что нанес ему энси Киша – Акка, потребовавший, чтобы только заложенная стена вокруг Урука была снесена, а все мужи города посланы на строительство такой же вокруг Киша. Хоть Гильгамеш и понимал, что по договору, заключенному еще его отцом, он обязан слушаться Акку, но сейчас его чаша терпения была переполнена. Ибо никто не смеет идти против истинного короля. Гильгамеш повел своих воинов на штурм Киша. И поход увенчался успехом. Частично. Поскольку большинству не суждено было вернуться домой. Насколько бы ни был царь идеален телом и умом, но без жертв не обойтись ни в одном конфликте. Особенно когда в нем оказываются замешаны многочисленные армии. Также не малое значение играл и боевой дух солдат, прибывавший в тот момент не на самом высшем уровне, и тому были свои причины. А самой важной причиной был царь. Ибо воины шли за своим правителем неохотно, единственной причиной сражаться было желание выжить и вновь увидеть свою семью, или же не стать рабом более жестокого царя, нежели Гильгамеш. Несмотря на свое совершенство, энси Урука в последнее время был ужасным правителем, что привел свой город в упадок. Абсолютизм, угнетение, насилие, поборы из-за его эгоизма. Причиной было лишь то, что он родился с уже составленным мировоззрением, существуя независимо ни от кого, будучи ни богом, ни человеком полностью. Он приобрёл черты обоих, так что его поле зрения, даже боги не были в состоянии понять. Его подавляющая власть привела его к изоляции, но его сила удерживала его от отказа от своего царства или побега от миссии, возложенной на него. Через почитание богов и любви к человечеству, он решил следовать по пути ведущему и к свержению богов, и ненависти к человечеству.

***

Царь вернулся в город с триумфом. Как бы он ни был плох, но сейчас он, возможно, избавил свой город от куда более ужасной участи, нежели жизнь под его «правлением». Не было ни пышных празденств, ни великого «пира на весь мир», ни лепестков цветов, ни восторженных кличей и рукоплесканий толпы – ничего из этого. Ибо как бы люд ни старался, все равно они не смогут подняться в глазах своего правителя. Они просто стояли и смотрели на него с неприкрытой благодарностью и, отчасти, даже восхищением. Но Гильгамешу не было это нужно, он просто удалился в свои покои верховного жреца, дабы «эти шавки не мозолили глаза» - именно такие мысли сейчас крутились в его голове, что содержит в себе все знания и тайны мира сего. Энси удалился в свои покои, и лишь его золотая броня играла ослепительными бликами в свете полуденного солнца. Солдаты же принялись разгружать возы с добычей, ранеными и павшими, тех, кого смогли унести, потому что, как сказал бы король : «Пес, что отдал жизнь за своего хозяина, вполне заслуживает почестей». Как бы эти слова ни были оскорбительны для солдат и простого люда, никто не смел идти против Гильгамеша, поскольку сила того была непревзойденной и могла сравняться с целой армией, и воины знали это лучше всех. Они видели своего правителя на поле боя. Он был подобен сильнейшим чудовищам самой Тиамат и даже сильнее, кровожадность его на поле брани не знала предела, он мог даже разрубить напополам и своих воинов, тех, кто имел неосторожность оказаться рядом с королем.

***

Вечером того же дня Гильгамеш, медленно попивая вино из своего золотого кубка, скучающим взором своих кроваво-красных глаз, вглядывался вдаль, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, что сможет его заинтересовать, помимо неимоверного количества погребальных костров, горевших практически еще со времени возвращения царя в город, и из-за которых в воздухе можно было уловить четкий запах горелой плоти. Энси в который раз наполнил свой кубок напитком, и уже собирался принять свою привычную позу, подперев голову кулаком, который менялся с каждой новой порцией вина, но внезапно… Краем глаза он приметил вспышку, сверкнувшую в одном из лесов около города. Казалось бы, ничего особенного, но порыв ветра, всколыхнувший его тунику и золотые, как и его украшения, волосы, нес в себе четкие следы магии, причем божественного происхождения. Гильгамеш встрепенулся, бросил кубок в сторону и начал всматриваться в тот самый лес. Без сомнений, божественная магия. Царь позволил себе легкую ухмылку и уже в следующий миг, с золотой вспышкой, озарившей покои, на нем была «походная версия» его брони. Она представляла из себя по сути нижнюю часть его золотого доспеха: латная юбка и тяжелые поножи. Это открывало вид на его мускулистое тело, что было украшено алыми татуировками, сияющими потусторонним светом. Не думая больше ни секунды, он сорвался с места, оставляя после себя лишь пустующий трон и опрокинутый кубок из-под красного напитка, что словно кровавое пятно разлился по каменному полу.

***

На скорости, которую не может развить ни один человек и даже полубог, Гильгамеш, полный предвкушения, бежал в сторону таинственной вспышки. Факелы ночного Урука, тускло освещавшие дома-коробки и узкие улочки, сами постройки, погребальные костры, а затем уже и могучие деревья и кустарники – все слилось в непрерывное размытое пятно на периферии зрения короля. Еще пара мгновений и энси Урука оказался на освещенной светом полной луны поляне. Прямо перед ним, у самого края небольшого озерца, на котором играло лазурными бликами ночное светило, стояла человеческая фигура. Невысокий рост, ниспадающие до поясницы нежно-зеленые волосы. Глядя со спины, можно было бы подумать, что это молодая девушка, и лишь белая мантия и широкие штаны, скрывавшие фигуру, мешали сделать окончательный вывод. Король сделал пару шагов вперед, сложил руки на груди и привычным высокомерным тоном задал свой вопрос: - Кто ты? Человек развернулся к королю и явил свое лицо. Белоснежная, в тон накидке, кожа, правильные черты, можно сказать даже идеальные, словно его вылепил из глины непризнанный мастер, но больше всего внимание привлекали глаза, того же цвета, что и волосы. Взгляд был словно направлен в саму душу, но, тем не менее, в нем не было ни капли злого умысла, лишь… любопытство.. Он сделал пару шагов навстречу королю, под тихий шелест травы, приминаемой босыми ногами, прикрыл глаза и кивнул в знак приветствия. - Здравствуй, Гильгамеш, моё имя Энкиду. – Провозгласил он неестественно мягким голосом. - Ха, видимо, моя слава идет впереди меня, даже среди того отребья, кто явно не является уроженцем этих земель. – Надменно произнес король, гордо вскинув голову. – Но я не спрашивал твоего имени, пес. – Голос Гильгамеша звучал угрожающе с каждым следующим словом. – Кто. Ты. Такой?!- Отчеканил он. - Я – Энкиду. – Все таким же спокойным и мягким, как и ранее, голосом начал отвечать собеседник энси.- И я – творение богов, что было создано из глины и послано, чтобы приглядывать за тобой, царь Урука. – Гильгамеш изрядно нахмурился, но не прервал Энкиду, поскольку «оно», источало божественную ауру, подобную его собственной. А спорить с богами не решался даже он. – Ты стал слишком высокомерным и жестоким, в результате это привело к упадку некогда великого города Междуречья. И я позвал тебя, чтобы исправить это. Вроде бы, у людей это называется «воспитание». Энкиду задумчиво склонил голову, а вот Гильгамеш… Лицо царя сейчас было искажено гримасой гнева, от которого татуировки на его теле засияли настолько ярко, будто бы они осветили своим кроваво-красным светом чуть ли не весь лес, а в воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, его можно резать ножом. - Ты! Кусок грязи! Собираешься! Воспитывать! МЕНЯ??!! КОРОЛЯ??!!! Я покажу тебе твое место, выродок! В руках Гильгамеша из золотого сияния появилось два коротких клинка, с которыми он сию же секунду ринулся на своего противника. Энкиду в ответ на выпад лишь играючи отпрыгнул в сторону, попутно вскидывая в сторону Гильгамеша свою тонкую, можно сказать даже девичью, руку. Еще не пролетев и пары метров, из широкого рукава белоснежной накидки цепь с клиновидным набалдажником, молниеносно, словно ничего не весив, устремилась к королю и прочно опутала его правую, занесенную для колющего удара, руку. Взмах и Гильгамеш, даже еще не коснувшийся земли после своего рывка, под действием инерции и ускорения, приданного цепью, пролетает вперед с десяток метров, сшибая своим телом пару-тройку деревьев, коим не повезло оказаться на его пути. Шумно дыша от застлавшего взор гнева, король быстро встал на ноги и, не меняя позиции и не ожидая пока поднятая пыль осядет, он призвал золотой лук без тетивы. Но она и не была ему нужна. Гильгамеш вскинул лук, меж плечами которого сразу появилась тонкая нить золотого света, схватив которую, на луке появилась уже наложенная стрела, что словно состояла из чистой энергии самого солнца. Мана начала концентрироваться в оружии, словно засасывая в него воздух, а затем, спустя пару мгновений, стрела со свистом устремилась в сторону Энкиду, по пути расщепляясь на десятки себе подобных. Энкиду в ответ лишь закрутил перед собой очередную цепь, в надежде отбиться, и это ему удалось. Частично. Одна стрела смогла проскочить и рассечь ему правую щеку, на которой, вместо кровоточащей раны, осталась лишь белоснежная, как и его кожа, борозда. Осев, пыль явила образ короля, который с неприкрытой ненавистью и презрением смотрел на своего соперника. - Похоже, - гневно усмехнулся Гильгамеш,- ты и взаправду жалкая кучка грязи, коли даже кровь боги побрезговали тебе дать! Энкиду лишь устало вздохнул и приготовился вновь отражать атаки своего противника, который, впрочем, не заставил себя долго ждать и уже заряжал свой золотой лук для нового залпа.

***

Минуты сменялись часами, а на смену им приходили дни, всё это время, что стало казаться целой вечностью, звуки битвы не стихали ни на мгновение. Два воина, на которых не было ни одного живого места, кружили в бесконечном танце смерти, сопровождаемым звоном стали, рокотами взрывов и золотым светом, что горел ярче самого солнца даже днем. Земля вокруг, что три дня назад кипела жизнью, сейчас стала похожа на безжизненную пустыню. Почва была покрыта бесчисленным количеством кратеров и трещин, деревья были разнесены в труху и щепки, смешавшись с землей, превращая поверхность под ногами соперников в настоящие зыбучие пески. Но победитель так и не намечался. К концу первого дня, когда Гильгамеш истратил сотую долю своих несметных богатств, он решил, что с этим куском грязи придется повозится, но обязательно победить, поэтому, скрипя сердцем, он решил использовать ИХ на полную. Врата Вавилона. В тот день лес был озарен светом сотен и тысяч сияющих золотом кругов, подобных рябеющей водной глади. И из них бесконечным градом посыпалось множество разнообразных орудий. Копья, мечи, топоры, секиры, сабли – всё то, что король так хранил и не собирался тратить на всякое отребье, было направлено на то, чтобы сокрушить одного единственного противника, того, кто был равен Королю Героев. Воины сражались не зная усталости. И уже к концу второго дня Гильгамеш впервые за столь долгое время испытал… радость. Во время битвы его лицо украшала довольная ухмылка, он действительно был счастлив, его охватил настоящий азарт битвы, что он позабыл, и даже оскорбления, что он кидал в адрес Энкиду, уже не имели своего места на поле боя, потому что за них обоих говорили их оружья. И вот подходил к концу третий день битвы, что сотрясла сами небеса, ибо даже боги не могли предположить того, насколько окажется силен царь Урука. Запасы сокровищницы стремительно приближались к своему истощению, ведь оставалось лишь около тысячи орудий, что было ничтожно мало по сравнению с изначальными запасами, накопившимися за такой, относительно малый срок жизни короля. Но и Энкиду не остался цел после столь долгой битвы. Сейчас он больше напоминал бесформенную массу грязи, что пыталась вернуть человеческую личину, но тем не менее могла двигаться и вполне успешно отбивать атаки и наносить новые раны царю. Но, в конце концов, победителя так и не было. Обессиленный и израненный, Гильгамеш позволил себе упасть на спину и… рассмеяться. Энкиду же, довольно быстро отрегенерировав, поскольку новых ударов из Врат не поступало, не зная почему, последовал примеру короля. Спустя десять минут, едва не лопнув от смеха, оба начали потихоньку возвращать себе самообладание. Успокоившись и жадно глотая воздух, они не спешили вставать, распластавшись на спинах и всматриваясь в чистое голубое небо, которое своим внешним видом резко контрастировало с безжизненной пустошью, в которое превратилась большая часть леса. В конце концов, тишину своим по-прежнему спокойным голосом нарушил Энкиду: - Скажи, почему ты не добил меня, ведь тебе оставался всего лишь один удар. Не убирая довольного выражения со своего лица, Гильгамеш, не менее довольным голосом, ответил: - А смысл? Ведь ты бы успел ударить в ответ, а я бы ничего не смог сделать, и осталось бы тут только два трупа глупцов. Оба не нашли ничего лучше, кроме как залиться новой волной смеха. Правда, Энкиду так и не смог понять, означает ли это, что них ничья, или Гильгамеш просто хочет, чтобы был только один труп. Но был еще один вопрос, что не давал ему покоя: - Ты не жалеешь о своих потраченных сокровищах? Гильгамеш же ответил ему ясным голосом: - Отчего же, если ты тот, на ком я должен использовать их, то нет ничего зазорного в том, чтобы оказать тебе честь. Они усмехнулись. После недолгой паузы Гильгамеш поднялся на ноги и подал энкиду руку: - Можешь назвать мне вновь свое имя? - Энкиду. – Немного не понимающим тоном получил король ответ, и с искренней улыбкой произнес: - Моё имя – Гильгамеш. Энкиду, ты – первый кто смог задать мне такую хорошую трепку и даже так, я не смог тебя победить, посему, я предлагаю оставить наш спор до лучших времен, а до тех пор, предлагаю стать моим соратником. Энкиду было непонятно такое резкое изменение в поведении Гильгамеша, ведь он никогда особо не общался с людьми, но, посчитав что его цель по «перевоспитанию» увенчалась успехом, он поспешил принять предложение короля, ответив ему при этом такой же искренней улыбкой, даже не подозревая, что это стало началом самой крепкой дружбы в жизни их обоих.

***

С тех самых пор прошло немало времени. Гильгамеш и Энкиду стали самыми близкими друзьями. Они вместе шли по этой жизни, сражались бок о бок, а как для правителя, Энкиду стал правой рукой царя, который с того момента преобразился и стал преображать и сам город, сделав его самым процветающим в Междуречье. Как бы король не пытался убеждать себя, что люди для него – не больше чем послушное стадо, он всё-таки пытался защищать их, чувствуя ответственность за тех, кого он раньше тиранил. Видимо, сказалось влияние его друга, что был прямой противоположностью царя. Он был очень добр и открыт, питал к людям живой интерес и любовь, искренне считая, что у этих существ есть непомерный потенциал и старался помогать им и одновременно старался их понять. И все бы шло своим чередом. Гильгамеш постепенно пополнял бы запасы своей сокровищницы, которую он стал уже использовать без сожалений, ибо в бою хороши все средства и как объяснял он сам: «Глупцы, решившие со мной сразиться, и которые не смогут меня даже коснуться, недостойны моего внимания и жалости в принципе». Но однажды, прогуливаясь по городу, они с Энкиду стали свидетелями стычки на рыночной площади. Народ и даже стража(!) в ужасе, неспособные и двинуться, наблюдали за картиной, как некий оборванец, тело которого было сплошь покрыто татуировками, нещадно избивал двух молодых людей и при этом от него можно было слышать безумный смех в котором с каждым ударом отдавал нотками стали, разрезая им воздух. Хоть королю и было наплевать на разборки между простолюдинами, но он не мог позволить, чтобы его осмотр владений был так грубо прерван и нарушен каким-то жалким иноземцем. Да и Энкиду был не в восторге от таких проявлений человеческой жестокости, поэтому, пока Гильгамеш не вмешался самолично, он поспешил сковать незнакомца цепями, заставляя его извиваться и рычать от ярости, словно дикого зверя, и отвести подальше от двух бедняг, лица которых больше напоминали кровавое месиво. Гильгамеш, сложив руки на груди, гордо возвышался над скованным незнакомцем, а толпа, что до этого оцепенела, поголовно припала на колени перед своим королем, внутренне ликуя в этот момент. Он смерил связанного цепями, стоящего перед ним на коленях, как и подобает плебею, иноземца презрительным взглядом. Смуглое тело того украшало бесчисленное множество черных с красной обводкой татуировок, о значении которых можно было только подозревать. Одежда, если это можно было так назвать, оставляла желать лучшего. Большой кусок рваной красной ткани, от которой явно несло кровью, была обмотана вокруг торса на манер длинной юбки, а на лбу была завязана повязка того же цвета. На руках и ногах были лишь поношенные черные обмотки, из-под которых можно было видеть стертые в кровь конечности. Этот жилистый юноша, на вид лет 20 и ростом, сравнимым с таковым у короля, смотрел в алые глаза короля своими цвета топаза. И в его взгляде читался только гнев, чистый, первородный гнев, от которого даже королю стало как-то не по себе, хоть он этого и не показал, а лишь в привычно-высокомерной манере соизволил поинтересоваться: - Отвечай, пес, насколько ты глуп, чтобы сметь нарушать покой моего славного города? - Славного?!!- Со стальными нотками прорычал незнакомец. – Ты, по всей видимости, слепой, если из своей ложи, -он кивнул в сторону храма, - не видишь того, что твориться у тебя под носом! Ну, или просто король из тебя, мягко говоря, хреновый, хахаха. На последней фразе незнакомец оскалился и усмехнулся, чем вызвал у короля приступ гнева с явным выражением оного на своем лице. Последний раз себе подобного рода дерзость мог позволить себе лишь Акка, что привело его к неминуемой гибели. За спиной Гильгамеша открылось пять Врат Вавилона и из них начали появляться острия простых мечей, такого как раз-таки хватит для такого отребья. Правда, вместо страха или удивления на лице последнего была лишь неизменная ухмылка, что больше напоминала оскал. И это выводило короля еще сильнее. - Ха, а в наше время все могучие короли настолько смелые, что убивают лишь связанных и безоружных? – Усмехнулся незнакомец. Энкиду, державший его все это время скованным, получил красноречивый взгляд короля, что был затуманен гневом, словно в тот день, и был вынужден убрать свои цепи и отойти в сторону, ибо он догадывался что Гильгамеша просто-напросто провоцировали, что было не самой лучшей идеей, правда, пытаться успокоить и вразумить его, была идеей куда более самоубийственной. Поэтому, единственное, что он мог сейчас сделать, так это подчиниться и постараться уберечь людей от шальных снарядов. Иноземец стоял на четвереньках и жадно глотал ртом воздух, пытаясь отдышаться, ведь цепи давили неслабо. Через минуту король открыл пару врат из которых он достал пару причудливых черных клинков, похожих больше на кривые куриные лапы, и кинул их под ноги незнакомцу, словно обглоданную кость вшивой дворняге, наградив его соответствующим взглядом. - Если ты настолько самоуверен, то дерись, пес, покажи мне свои клыки и , может быть, я даже поинтересуюсь твоим именем. – Усмехнулся король. Ответом ему было молчание и безумный оскал на лице его соперника, который взял клинки обратным хватом и поспешил ринуться в бой.

***

- VERG…AVEESTAAA!!!!!! Казалось бы, всего два слова, а сколько в них было заключено боли, в этот раз даже больше, чем когда я вырезал свою собственную деревню. С тех самых пор я скитался. Не знаю сколько времени, но я уже порядком сбился со счета. Сколько километров было пройдено, сколько еще людей было мной встречено, и уж тем более убито. Эти… эти… Ублюдки. Твари. Жалкие скоты… Сколько я их не встречу, а они всегда при виде меня убегали, а самые смелые кидались с оружием, причем очень даже успешно. Вы хоть представляете себе, каково это, когда тебя убивают? А когда тебя убивают бессчетное множество раз? Это невозможно передать, в момент смерти ты уже надеешься, что ты сейчас просто уснешь и не проснешься, надеешься на то, что это был просто кошмар, который, наконец, закончился… Но это не так, ибо он повторяется вновь. И каждый раз ты пытаешься хоть что-то изменить, ты повторяешь эти действия снова и снова, и снова, и снова, и снова… В надежде на успех. И вот сейчас, когда ты думаешь : «Вот, вот сейчас всё изменится», ты вновь проваливаешься и с каждым разом погружаешься все глубже в бездну, называемую безумием. Хахаха. Правда, бывает еще хуже, когда у тебя появляется лучик, за которым ты можешь идти, он освещает тебе весь твой путь, но в один момент его просто гасят, словно свечу, заставляя тебя вновь блуждать во тьме. И такой момент у меня был. В своих скитаниях, когда я был на грани голодной смерти ( снова), меня подобрал один охотник, как я потом понял, не без подачи его дочери, которая была чуть младше меня. Они не побоялись взять меня к себе, приютить, даже сделать меня членом своей семьи, даже когда я им рассказал свою историю. Но я был удивлен в тот момент как никогда. Насколько я понял, с каждой моей смертью и последующим возрождением, время «перематывалось» на случайный отрезок вперед, и сейчас я был просто частью легенд и когда они услышали мою историю, то посчитали меня простой жертвой культистов, ну, а про свои «способности» я, конечно же, посчитал рациональным умолчать. И так пролетел почти год. Я привык к этим людям, даже стал менять свое мнение о людях вообще в лучшую сторону. До одного дня. Хоть и звучит, скорее всего, банально, но семья стала жертвой набега разбойников. В ближайшую деревню (домик был на отшибе, семья промышляла в основном охотой, и потому жила поближе к угодьям) они не сунулись, поскольку там была неплохо обученная стража, но без добычи остаться не захотели и потому захотели поживиться хотя бы тут. Они ворвались в дом, словно ураган, никто не успел и чухнуть. Нас с отцом ( за год я привык их называть как родню, ибо они очень много для меня сделали, а я , в свою очередь, старался отплатить им) избили, связали и заставили смотреть как насилуют беременную мать и сестру, которым потом вспороли животы и повесили на собственных кишках, прямо у нас на глазах. Эта картина теперь всегда перед моими глазами. Их полные боли и отчаяния лица, слёзы, падающие на пол, словно капельки дождя, смешиваясь с кровью. Их крики, плачь, яростный вопль отца, животный смех этих ублюдков. В тот день слезы упали и из моих глаз. А потом, была лишь тьма. Тьма и стальной крик, что я сам уже узнаю из тысячи. VERG AVEESTAAAA!!!!!!! В этих словах заключена вся боль, что была причинена мне, как физическая, так и психологическая. Я могу направить её на любого, кого захочу, и в эти моменты я чувствую… покой. Словно эти слова… эти проклятья – моё единственный способ дать волю своим чувствам, своей боли. Весь следующий месяц я провел прочесывая весь лес вдоль и поперек, выискивая логово этих тварей, и в конце концов нашел. И в тот день мир стал чище и добрее на целую сотню человек.

***

Я не знаю, сколько еще времени заняли мои бесцельные похождения, но привели они меня в один довольно-таки крупный город, что носил название – Урук. Высокие стены, которые словно уходят в небеса, не менее крупные деревянные ворота с золотым орнаментом, через которые бесконечным потоком в обе стороны движется множество торговых обозов и простых людей, что прибыли сюда, дабы лицезреть величие самого города. И смотреть было на что. Множество добротных и даже отличных глиняных домов, что были минимум в два этажа. Хотя они недалеко ушли от привычных «коробок», но смотрелось все вполне красиво, особенно учитывая, что у некоторых имелись куполообразные крыши. Все домики стояли ровно, словно по линейке, открывая место для широких улочек, по которым туда-сюда сновали люди, каждый занятый своим делом. И это еще только была, по сути своей, окраина города. В центре же, к которому и стягивались все тропы, окруженный дополнительными стенами, возвышался (как я понял из разговора местных) храм – место, откуда их великий царь Гильгамеш наблюдает за ними и своей золотой дланью указывает им путь к процветанию. Задумавшись, я не заметил того, как оказался посреди огромной площади, где, сидя под навесами, торгаши продавали свой товар. Причем продавалось здесь все подряд: от экзотической еды и украшений, до разнообразного оружия. Ну, не мог остаться без внимания и ваш покорный слуга, внешний вид которого, мягко говоря… кхм, резко (от слова «очень») контрастировал с таковым у местных, причем не только в плане одежды. Мужчины носили преимущественно поясную одежду с длинными плащами, украшенными бахромой, а у женщин одежда была в принципе такая же, с тем отличием, что бахрома была ярусной, а в плане цветов, то тут был чуть ли не весь видимый спектр. Так что на этом фоне парень, с опоясанной красной тканью и того же цвета банданой, тело которого, в добавок ко всему, было покрыто немыслимым количеством тату, скажем так, приковывал внимание. Правда не надолго, все довольно быстро отводили взгляды и шли по своим делам, делая вид, что меня тут вообще нет. Ну хоть на том спасибо, а то как то не особо приятно, когда тебя сверлят презрительными взглядами. От стражи, слава богу, смог отмазаться тем, что, мол, я прибыл издалека под видом паломника и т.д. и т.п. В общем, в уши надул, мне поверили и отстали, всё хорошо в общем. В надежде испариться из этой толпы, что так и норовит раздавить тебя, я реши уйти в ближайшую подворотню, надо просто хотя бы подумать и перевести дух. Но и тут я нашел приключения на свою пятую точку. Двое половозрелых ( и даже слишком ) юноши придали девчушку с вполне понятными целями, и все бы ничего, я мог бы просто начихать и свалить, людишки такие гады, что я давно привык, но тут на меня словно вылили ушат ледяной воды. Перед глазами вновь предстала ТА сцена. Девочка, которой едва стукнуло 15, лежала на деревянном полу, не в силах пошевелиться, руки ей держал здоровенный верзила, в то время, как второй, мерзко улыбаясь во все свои гнилые, как и он сам, зубы, вставлял в неё свой хер. Она кричала, плакала, извивалась, за что тут же получала звонкую пощечину, но ничего не могла сделать. Я ничего не смог сделать. Если бы я мог контролировать эту силу, если бы я только сумел, то я… я. Нет! Не время рассусоливать. Одернув себя, я резко рванул в сторону этих отморозков, прописывая ближайшему с разбега в челюсть, от чего он отшатнулся и свалился, потянув за собой товарища. Вот теперь я действительно зол! Не долго думая, хватаю обоих за грудки, приподнимаю и что есть силы, впечатываю в землю, а затем, не ослабляя хватки, выкидываю их, словно мусор, в сторону площади, чудом никого не задев. Далее я просто-напросто, поддавшись ярости, начал месить этих слизняков, буквально вколачивая их в землю. АХАХАХАХА!!!!! Не знаю, сколько это длилось, я будто был без сознания. Вот я мешаю двух засранцев с грязью, а вот я уже скован цепями, словно вновь оказался в том подвале. Что? Какого черта?! Сколько бы я ни пытался, но цепи не поддавались, а с каждым движением лишь сильнее стягивались, угрожая разорвать меня напополам. Не успел я успокоиться, как предо мной встал парень, что буквально сиял в свете солнца. Высокий рост, правильные черты лица, пшеничные волосы, ниспадающие до середины головы и красные, словно кровь, глаза. В ушах были золотые серьги, а шею украшало зубчатое ожерелье из того же металла. Самым странным элементом была его броня. А точнее, отсутствие одних из самых функциональных частей. На нем была лишь какая-то латная юбка из… золота! Ей богу, этот парень – тот еще позер. Из под юбки виднелись золотые латные сапоги, а также на ветру развивалась алая ткань. На голом торсе же были татуировки в виде кроваво-красных линий, что, как мне показалось, даже слабо сияли. Этот парень стоял передо мной, скрестив руки на груди, и весь его внешний вид, его властный взгляд говорили о том, что он либо позер, либо он и есть тот самый могучий Гильгамеш ( хотя, как по мне, так он - два в одном флаконе ). Смерив меня презрительным взглядом, от которого меня аж передернуло от злости, он надменным голосом спросил: - Отвечай, пес, насколько ты глуп, чтобы сметь нарушать покой моего славного города? ПЕС?!! Да ты, ублюдок, походу, совсем на почве власти умом двинулся. Славный город?! Да у тебя тут девку насилуют, а стража стоит и херней страдает. Меня в очередной раз накрыла волна злости, на которой я выпалил: - Славного?!!- Это было больше похоже на стальной рык. – Ты, по всей видимости, слепой, если из своей ложи, - киваю в сторону храма, - не видишь того, что твориться у тебя под носом! Ну, или просто король из тебя, мягко говоря, хреновый, хахаха! Ооооо… Это надо было видеть. Это лицо. Мммм… Даже если я сейчас опять сдохну ( а я сдохну), то точно не зря. Как же его сейчас перекосило от злости, словами не передать. Хехехехе. А это идея! За его спиной появилось пять золотых сияющих кругов, которые напоминали водную гладь своей рябью. Из этих кругов начали появляться мечи, направленные острием на меня. Ух ты, кажется, я довольно сильно задел чье-то самолюбие. Хехехе. А если так? - Ха, а в наше время все могучие короли настолько смелые, что убивают лишь связанных и безоружных? И снова это лицо. О господи, оно того стоило. Парень бросил гневный взгляд куда-то мне за спину, а в следующий момент цепи ослабили свою хватку и с до боли противным звоном, словно змеи, начали «уползать» назад. ВОЗДУХ! Падаю на землю и стараюсь восстановить дыхалку, при этом жадно заглатывая спасительный кислород. Не успел я отдышаться, как передо мной упало… две лапы? Что? Спустя только пару секунд до меня дошло, что это такие клинки, только очень причудливой формы, прям очень причудливой. Они больше напоминали, как я уже сказал, лапы, причем куриные и заточенные с внутренней стороны. Хех, а он, похоже, не любит проигрывать, раз уж дал НАСТОЛЬКО специфичное оружие. Вот только, создавалось такое ощущение, словно они… зовут меня. Нет, серьезно, я слышал в голове неразборчивый шепот, что исходил от них, и я, будто зомбированный, потянулся к этим клинкам. Беру их обратным хватом и на автомате встаю в боевую стойку. Хм, становится все интересней. Вроде бы , он что-то сказал, когда кинул их мне, но я не обратил внимания, ведь сейчас, мне надо задать этому засранцу трепку, а если и возможно, то прихватить его на тот свет с собой. Хех, начнем! Срываюсь с места, и зигзагообразными движениями стараюсь приблизиться к сопернику, который начал стремительно поливать меня настоящим градом клинков. При этом, этот гад даже с мета не шелохнулся, а лишь стоял, сложив руки на груди и нагло усмехаясь. Ну ладно, ты у меня своей ухмылкой подавишься, скотина! Вот остается еще три шага… два… один. С разбега наношу горизонтальный удар правым клинком и… попадаю в пустоту. Какого х…??!!! Как оказалось, этот гад в последний момент отпрыгнул назад, значительно разорвав дистанцию между нами и осыпая меня новым дождем из мечей, копий, топоров и прочего металлолома. Твою ж мать! По инерции ухожу в перекат, и, возвращаясь на ноги, вновь срываюсь по на правлению к золотцу. Черт, а расстояние-то больше, чем в прошлый раз. Скотина, и как он так далеко отскочил всего одним (!) прыжком, сколько у него богов в родословной? И вот металл проходит по моей плоти… Свист, глубокий порез на правом боку, но на боль я уже давно перестал обращать внимания, поэтому просто продолжаю бежать. Еще один залп, пытаюсь отвести удар, но кинжал впивается в левое плечо и рука теперь лишь болтается мертвым грузом, правда, клинок сжимает до сих пор. Грррр!!!! Тварь, хватит убегать!!! Подобно бумерангу, бросаю в него клинок из правой руки, а затем выдергиваю все еще торчащий кинжал и отправляю следом. Конечно, это никак не смогло навредить ему, но выиграло мне целую секунду(!), за которую я словно машинально, как и с клинками, сумел перевоплотиться в вервольфа, чем явно удивил своего противника, который застыл на пару мгновений. Которых мне, в принципе, хватило для того, чтобы наполовину разорвать дистанцию между нами, а затем получить очередную дозу металла в свою «плоть» (ну, назвать уплотненную тень натуральной плотью язык не поворачивается). Подныриваю, вставая на все четыре лапы ( левая заросла при перевоплощении) и стремительно оказываясь по правую сторону от своего противника, что с явным удивлением смотрел на меня. Не теряя времени, молниеносно впиваюсь в его правую руку. Чувствую металлический вкус крови у себя во рту и неожиданно приятный слуху хруст его костей внутри моей пасти. Хватаю его правой лапой за голову и вминаю в землю. Рывок головой, и рука отлетает от своего владельца на добрые метров десять, обагряя землю и толпу зевак кровью. Пока вокруг закипала паника, я медленно приблизил свою морду к лицу Гильгамеша, в надежде прокусить ублюдку глотку… но не успел. С неимоверной силой меня сшибло и впечатало в стену. Облик волка спал и я обнаружил себя пришпиленным к стене одного из домов… буквально. Сейчас из моих предплечий торчали копья, по которым ручьем стекала моя кровь, а так же не покидало меня и знакомое чувство, как жизнь медленно покидает мое тело. Ну, нам не привыкать, только в последний момент заберу этого гада с собой! Кстати о птичках, Гильгамеш сейчас, обильно роняя кровь из разодранной культи, стоял (!), тяжело дыша и глядя на меня. Вот только, в этом взгляде не было ненависти и высокомерия, а то, что я никак не могу прочитать. Хриплым голосом, едва держась на ногах, он спросил: - Есть что сказать? Ух ты, а где же оскорбления ? Ведь тебя же сейчас, считай, уделал самый, что ни на есть настоящий пес ! АХАХАХАХА!!!!! Нет, ну надо же, блин, такой иронии случится, серьезно! Фух, ну а если быть честным, то есть одна вещь, которую я хочу тебе сказать. Хехехе. Собрав волю в кулак, из последних сил произношу: - Verg… Avesta А далее была лишь тьма…