Гильдия "Чёрный череп"

      — Дед, с ней что-то случилось! — всё не мог угомониться Лаксус. — Она не просто так закрылась в этой своей сфере! Что делать?!       — Лаксус, лучше всего её знает её дед, сходи к ним, — ответил Макаров.       — Идём со мной, — настаивал Лаксус. — Я поговорю с ней.       — Ладно, будешь должен, — ответил Макаров.       День выдался пасмурный, и тёмный, как в тот день, когда пропал купол. Погода сама не радовалась всему. Прошло всего три дня, а всё вокруг зачахло. Было это связано или нет, никому не было известно.       Макаров и Лаксус отправились к огромному поместью Вантерхальтер в середине леса. Вокруг были только тучи, да сверкающая молния. Жутко и немного устрашающе.       — Мурашки бегут от этого места, — сказал Макаров и постучал в дверь.       Открыл им дворецкий, который безэмоционально посмотрел на них.       — Вы кто? — спросил дворецкий.       — Жених Ванзен и мой дед, — ответил Лаксус.       — Её высокопревосходительство не объявляла о вашем приезде, и о свадьбе никто не заикался, она не в состоянии, — сказал дворецкий, на секунду он застыл, и его глаза покраснели. — Вас ждут в гостиной. Её высокопревосходительство предсказала вас проводить, — странно сказал он и глаза пришли в норму.       Мужчина повернулся и пошёл, Дреяры переглянулись и вошли в дом. Дверь с грохотом захлопнулась сзади них. В доме была гробовая тишина.       — Ванзен! Чёрт тебя подери! Где эта маленькая дрянь?! — раздался крик мужчины.       Им навстречу вышел Вольтер. Который закатил глаза, когда увидел гостей.       — Отстань от неё, я сказал! Реджинхард! — раздался крик Эрдмунта и мужчина спустился по лестнице. — Зачем вы прибыли? — спросил он.       Он редко когда был серьёзным или злобным, как сейчас, но всегда было понятно, что что-то не так. Мало что может заставить вечно счастливого человека становится грубым и холодным.       — Я хочу поговорить с ней, — сказал Лаксус.       — Прости, но она сейчас не в состоянии, — ответил Эрдмунт. — Макарова хватило ненадолго. Её сосуд снова переполнен, что скоро должен лопнуть. Прости, что не сказал сразу. Та хрень, которую она возвела вокруг дома. Это чтобы ты не видел как ей хреново, — сказал Эрдмунт. — Я сейчас даже не в состоянии говорить так, как мне положено. Если я не найду способ вытравить из неё как можно больше магии, мне придётся снова… — Эрдмунт замолчал.       — Я хочу увидеть её! — настаивал Лаксус. — Я переживаю, я волнуюсь! Да я же, чёрт её дери всем жертвую ради неё! Всем, что есть у меня! Я полюбил её, и не могу просто увидеть? Она же не умрёт, я сделаю всё, что нужно.       — Она не в состоянии. Да, она не умрёт, но мне придётся колдовать снова! — отвечал Эрдмунт.       — Я никуда не уйду пока не увижу её, — настаивал Лаксус.       — Довольно, деда, он же упёртый, как баран, — донеслось с лестницы и в свет вышла юная Ванзен.       На вид ей было лет 17, красное пышное платье, как полагалось дворянам лет так 200 назад. Невысокий рост, всё те же янтарные глаза и кровожадная улыбка.       — Я полагаю, вы Лаксус, — сказала девушка.       — Это кандалы времени? — спросил Макаров, на что Эрдмунт только кивнул.       Девушка спустилась со звоном невысоких каблуков на ногах. Даже в 17 она выглядела прекрасно. Она подошла к Лаксусу и взяла его за руку.       — Я вас не знаю. И не хотелось бы. Но она, та, что внутри меня, постоянно кричит ваше имя, Лаксус, а сейчас так сильно рвётся к вам, так вопит, что я с трудом хожу, а в ушах только звон её голоса, такого, сломленного и измученного, уже хрипящего, — сказала Ванзен.       — Но… ты же Ванзен, — сказал Лаксус.       — Я лишь оболочка с оборванными воспоминаниями Ванзен. Она так часто в этом теле, что я про неё знаю безумно много, — ответила она. — Ванзен сейчас страдает, но в основном, не из-за боли, которую ощущает, она рыдает, как маленькое дитя только из-за тебя. Из-за того, что ты мучаешься.       — Я буду мучиться сколько нужно, только пусть она вернётся ко мне, — сказал Лаксус.       — Возможно, но скорее всего лет через 30, — ответила девушка и отошла от него. — У нас нет иного выбора. У деда нет другого выбора. Ванзен лучше бы умерла и восстановилась, но дед, не может видеть её муки, — ответила она.       — Что? Что это, чёрт возьми, значит?! — воскликнул Лаксус.       — Так нужно, — ответил Эрдмунт.       — Она кричит во мне! Кричит чёрт вас всех дери! Она не хочет этого больше всего. Ты понимаешь, что она тебе этого не простит? — спросила она у деда.       — Она никогда не была такой в 17, чтобы вы понимали, искажённая версия. «Храм тела», я использую его, но когда она вырастает до этого возраста, она слишком много знает и понимает, — сказал Эрдмунт.       — Ванзен! — закричал её отец.       — Отвали от меня! Чёртов урод! — закричала в ответ девушка.       Лаксус ничего не понимал, пока Ванзен пыталась взять себя в руки и перекрикивалась гадостями с отцом.       Из-за угла показалась тёмная высокая фигура, это был её отец. Крепкий, на вид 45 летний мужчина, с лёгкой сединой на тёмно-коричневых волосах. В тёмном фраке, с начищенными туфлями, которые так и отблёскивали на свету. Янтарные злые глаза и свирепый взгляд исподлобья. Белоснежная улыбка, которая ничего хорошего не вещала.       — Это ещё кто?! — спросил нагло он.       — Будущий родственник, — ответил Лаксус, на что мужчина звонко посмеялся.       — У такого отброса, как она? — он залился ещё большим смехом. — Дреяры и Вантерхальтер, какой союз богатых и изысканных пьяниц с отсталыми и слабыми мухами вроде вас и вашей семейки, — сказал он. — Ванзен хоть и дура, но чтобы связаться с тобой, ты так мальчик, чтобы побаловаться, — продолжал он.       Лаксуса это безумно раздражало, что он сжимал кулаки всё сильнее и сильнее. И было хотел что-нибудь ответить.       — Глупо, когда это говорит человек, жену которого убила собственная дочь, — сказала Ванзен и взяла рукав Лаксуса, которого потащила прочь из дома.       Реджинхард ещё кричал что-то им вслед, но потом они сцепились с Макаровым.       — Так было всегда, сколько себя помню, — сказала девушка. — Ты ничего о ней не знаешь, да?       — Она говорила о себе, — ответил Лаксус.       Они обошли дом вокруг и вошли в огромный сад, смешанный с лесом. Странные скамейки и тропинки, так же большая поляна посреди которой был всё тот магический круг, вечно-неизменный.       — Она говорила только то, что сказать она может или хочет. Половину она о себе просто не помнит. Она столько скиталась по свету, — сказала Ванзен.       — Почему ты говоришь о ней так, формально?       — Просто у нас два сознания. Она внутри меня, а я знаю, что я лишь оболочка с базовыми воспоминаниями. Меня не существует, я лишь результат заклинания, но мне от этого не холодно не жарко, — ответила Ванзен.       — Расскажи мне о ней, — попросил мужчина.       — Странно, что ты любишь её, а ничего не знаешь о ней, — сказала девушка. — Ну, меня зовут Ванзен Вантерхальтер, я родилась очень давно, в небогатой семье. Самой обычной. Моя мать умерла ещё до того, как родила меня, потому что я забрала из неё жизнь. Колдовала я на автомате с самого детства, это было заложено во мне. Всё, чего бы мне не захотелось я могла наколдовать. Меня тренировал отец, хотя не знал, как совладать с этой магией. Он никогда не любил меня из-за того, что я убила свою мать, которую он безумно любил. Он бил меня, и не просто так, каждый раз я была еле живой. А избивал он меня каждый день. Я слышала только унижения и крики, а потом чувствовала удары. Мне ломали рёбра, пробивали голову, ломали ноги и руки. Такой жизни никому не пожелаешь. А ещё и магия, которую я не могла контролировать совсем. Дед же уезжал, он был единственным, кто любил меня и остаётся единственным. Он не разделял ненависти ко мне. Хотя, сейчас меня ненавидит брат и его сын, ну, и конечно их жены. Меня всегда ненавидели все вокруг. Особенно люди. У меня не было друзей, от меня шугались сверстники и их родители. Нам приходилось переезжать, но тогда я ещё была смертной, во мне просто пробудилась магия. Потом мне исполнилось 22 и я встретила Хелфрида. Мы полюбили друг друга и я ушла с ним из дома. Меня никто и держать не стал. Потом я забеременела, перед своим 26 днём рождением. Я рассказала ему обо всём, но он уже не любил меня к тому времени. Наговорил гадостей, сказал, что я и моё отродье ему не нужны, он был прав, со мной тяжело, особенно, когда я не умела со всем справляться, я часто неосознанно причиняла ему боль. Он нашёл себе ту, которую действительно любил и ушёл к ней, а я не представляла без него жизни, ведь он был первым, кто принял меня, терпел и полюбил. Я пришла домой и воткнула себе в живот нож, раза четыре. Я убила своего ребёнка и обрела бессмертие. По преданию моей семьи тот человек, кто унаследует мощь предков, должен убить двоих своих самых близких кровных родственника. Первой была моя мать, а вторым мой ребёнок. Мои раны зажили прям у меня на глазах, и я поняла, что стала бессмертной. Я вернулась домой уже не тем человеком, каким была раньше. Больше я не боялась отца, больше не поддавалась его упрёкам и, наконец, дала отпор. Я избила его, что у меня хватило сил. И я так ликовала, казалось, я обрела такую мощь о которой и не догадывалась. А потом всё становилось хуже и хуже. Я не знала никаких заклинаний, намеренных, не знала боевых. И потом пришёл он. Мой пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра дед, если не дальше. Он был одним из тех, кто был силён на все 100. Его звали, да что там, зовут Сэльтиравий Вантерхальтер. Он обучил меня искусству магии крови, отдал наши фамильные книги и подавляющее магию кольцо с красным камнем, сделанным из крови каждого Вантерхальтера, владевшего этой магией. Оно должно было сковывать меня. Я училась, расширяла сосуд и начала странствовать по свету. Я помогала людям на протяжении 3 столетий, блуждала по миру, где-то что-то приобретая недвижимость и предприятия. Не все люди принимали от меня помощь, но я хотела им помогать. Многие боялись меня и моей магии. Это тебе не блёстки, а кровь и ритуалы. Кто-то выгонял меня. В след мне всегда бросали: «Тварь, демон, ересь, мразь!». Было ужасно. Но я не держала зла на них из-за их незнания. Но было больно в глубине души. Потом мне надоело искать людей, которые посылают меня. И мой дед создал легенду, которая есть во многих книгах. Меня можно ей призвать, но не факт, что я захочу приходить. И вот, когда мне было 400-450, меня вызывали с её помощью, а потом мне надоело помогать, я захотела жить сама. К тому времени по всему свету набралось столько всего, чего принадлежало нам, и я стала главой семьи. Забыла, когда мне было 334, если я не ошибаюсь, у меня начались проблемы. Сосуд начал переполняться. Сначала я помогала бескорыстно, и это, как донорство, или как наркотик. Без постоянной утечки магии она переполнялась во мне, а мощь всё росла и росла. Пару раз у меня лопнул сосуд, но я возрождалась снова и снова. Я надела кольцо, которое мне подарил Сельт, но оно взорвалось прямо у меня на руке. Я стала настолько могущественной, что никакая магия не пересилит меня. Кольцо я восстановила и капнула туда своей крови, я передам его следующему носителю, если такой будет. В чём я сомневаюсь. Кажется я последняя, кто носит эту магию. Хорошо, что мы не единственные, Вантерхальтеров много, ведь мы не стареем, и детей у нас может быть много, как у Сельта. Правда, половина из них мертва. Ладно, сейчас не о них. Вроде бы всё, это всё вкратце. Половины я не знаю или не помню, воспоминания медленно покидают меня со временем, — закончила Ванзен, а её внимательно слушал Лаксус. — Я люблю тебя, я это чувствую. Но вот в чём сейчас загвоздка. Если ты любишь меня, тогда не дай Эрдмунту наложить «Кристаллическую тюрьму», иначе мы можем больше не увидеться.       — Что это? — спросил Лаксус.       — Заклинание, которое выучил дед. Он заточает меня в огромный гранённый шар, который медленно высасывает из меня магию. Но это чревато временем, в прошлый раз я пробыла там 30 лет, — ответила Ванзен.       — Скажи, что надо делать, что бы помочь тебе? — спросил он, сжав кулаки.       — Нужно либо увести меня подальше от людей и дать умереть, либо найти способ высвободить как можно больше магии, — ответила Ванзен. — Сам знаешь, это не на долго. Когда я умираю от того, что лопается сосуд потом я могу прожить десятки лет без высвобождения магии.       — Тогда дадим тебе умереть ненадолго, — сказал Лаксус.       — Ванзен знает заклинание бессмертия, — сказала девушка.       Лаксус застыл и смотрел на девушку, ничего не понимая.       — Она нашла его не так давно. Но до конца не знает. Скоро она спросит тебя, готов ли ты на это? Не спеши с выбором, Лаксус, бессмертие — ужасное бремя, от которого невозможно избавиться. На него ей нужно очень много магии, оно бы тоже сработало, но она боится, что ты не согласишься.       — Я согласился бы не раздумывая, — ответил Лаксус. — Если есть способ быть с ней вечно, то я готов на всё.       — Можно попробовать, — сказала Ванзен. — Только если ты готов.       — Я готов на всё ради неё, — грозно сказал Лаксус.       — Я подготовлю место и назову время. Заклинание не простое, но она посылала свою прислугу за ингредиентами. Риск в том, что если не получится, ты умрёшь, — сказала девушка. — Она нашла его не так давно лет 60-65 назад. Расшифровывала и дорабатывала, собирала ингредиенты. Вот я и рассказала про кольцо Кровь бессмертных. Нужна луна, ровно три часа ночи, магический круг, твоя кровь и кровь бессмертных. Заклинание и ещё кое-какой отвар из разной гадости смешанной с кровью. Его надо выпить, потом после заклинания должен появиться красный свет, окутавший тебя с ног до головы, если получится станешь бессмертным, а если нет, умрёшь, — сказала Ванзен.       — Я согласен, — ответил мужчина.       Девушка смутилась и схватилась за голову.       — Замолчи! — крикнула она. — Так будет лучше тебе! — Ванзен затрясло, и к ней подошёл Лаксус.       — Что такое? — спросил он и тряс девушку.       — Она не согласна, — сказала Ванзен, — Но мы ещё посмотрим, — добавила она.       — Поживём увидим, Ван, главное, чтобы ты была рядом, ты слышишь, не смей покинуть меня на 30 лет! Не смей! — грубо говорил Лаксус.       Девушка упала в обморок, а мужчина словил её и отнёс в дом.       — Завтра я вернусь, — предупредил Лаксус. — Я приду к ней и не смей колдовать свою хрень на ней! — закричал на Эрдмунта Лаксус. — Или я заберу её себе.       — Как скажешь, но когда она будет обессилена и почти мертва, всё будет на твоей совести, — сказал Эрдмунт.