На берегу реки

The All-American Rejects — It Ends Tonight

      Его глаза следили за тем, как я шла к нему через танцпол. Как обходила приклеенные друг к другу парочки. Приятно наконец-то почувствовать его внимание на себе. Единственная проблема в том, что мне пришлось сильно для этого постараться. Как-то это неправильно, что ли? Я зарыла это глубоко в себя и помотала головой. Останавливаюсь в футе от этой блистательной троицы. — Привет, ребят, — поздоровалась я, широко улыбнувшись. Нужно же сохранять яркость несуществующей личности. — Рада, что вы наконец-то пришли.       Арчи выглядел ошеломлённым. Он блуждал по мне взглядом, не зная, за что зацепиться. — Диана, ты выглядишь… — Потрясающе, я знаю. Можешь поблагодарить Шерил за то, что всунула меня в это платьице, — Вероника и Бетти хихикнули. Скорее от неловкости, чем от смешной шутки. — Потанцуем, Арч? — Да, конечно.       Он легко отпустил девчонок и пошёл вместе со мной в танцующую толпу школьников. Я обняла его за шею, а он меня за талию. Мы плавно кружились под музыку, а я считала цветные всполохи в его глазах. В этот раз я пыталась распространить свою сказку и на себя. Не только он мой принц, но и я — его принцесса. Но я даже не подозревала, насколько это жалко и бессмысленно.       Между нами тёк неважный разговор, обмен новостями. О футболе и том, как прошла тренировка по поло. Тёмная туча висела над моей головой, но музыка остановилась, а Шерил начала свою речь. Мы с Арчи остановились, чтобы её послушать, но я никогда не чувствовала себя такой опустошённой. Может, время ещё не пришло? Может, я поговорю с ним об этом позже? Но, если это так, почему я чувствую такую необходимость стоять на крыше какой-нибудь высотки и просто кричать в небо?       Шерил представила Джози и Кошечек, и те начали петь. Арчи выглядел так, будто хотел пригласить меня на танец, но я сказала, что пойду за пуншем. Когда я подошла к длинному столу, показалось, что я уже разваливаюсь. Я не знала, что делать или говорить. Я не знала, кто я такая. Кто стоит сейчас в этом спортивном зале, одетая как современное воплощение «Spice girls», и заставляет себя потанцевать со своим же парнем, который дрейфует между девчонками, как льдина в Северном Ледовитом океане.       Через мгновение ко мне подошла Шерил и спросила, почему я не танцую с Арчи. — Я просто не чувствую этого… — призналась я, покачав головой, и посмотрела в наполненный стакан. — Я имею в виду, вроде, я должна быть счастливой здесь и сейчас, но я просто… не чувствую этого. Прости, Шерил.       Она казалась сочувствующей и понимающей, когда подошла ко мне ближе и ободряюще погладила по плечу. — Всё нормально, Диана, я понимаю. Может, тебе станет веселее у меня дома на афтерпати? — Я не знаю, попробую, но обещать не буду, ладно? — Договорились, — кивнула Блоссом.       Она коротко улыбнулась и обошла меня, уходя в какое-то известное ей одной направление. Я глубоко вдохнула и выдохнула настолько медленно, насколько мои лёгкие могли, чтобы не ощущать дыхание смерти на затылке. Моё сердце подпрыгнуло почти до горла, когда кто-то взял меня за предплечье. «Кем-то» оказался Эндрюс, незаметно появившийся прямо передо мной. — Эй, всё в порядке? Ты ведёшь себя странно сегодня. Я сделал что-то не так?       Я ничего не смогла сделать, кроме как уставиться на него. Он действительно это сказал. Это очень большая оплошность, которую он допустил. Потому что я открыла рот и не закрывала его до тех пор, пока не закончила гневную тираду: — Да, Арчи, сделал. «У Попа»? Это был первый вечер, который мы смогли провести вместе за несколько недель, а ты всё это время пялился на какую-то девчонку, — сказала я, а мой голос постепенно становился громче.       Я скрестила руки и имела удовольствие наблюдать, как с его лица спадает какая-либо расслабленность. — Потом в школе. Тебя не было рядом, ты едва обращал на меня внимание, как на комара какого-то, даже когда мы были в одной комнате. Тебе вообще есть до меня дело, Арчи? — Конечно, мне есть до тебя дело, Диана, ты моя девушка, — ответил Арчи таким тоном, будто мой вопрос казался ему абсурдным.       Я глубоко вздохнула прежде чем сказать это: — Тогда докажи свои же слова. Моё решение закончить всё это держится на волоске моих чувств к тебе. Если ты уже не так нуждаешься во мне, как в воздухе, очевидно, эти отношения потеряли свой первоначальный смысл.       Вот и всё. Это было последнее, что я ему сказала перед афтерпати. Наверное, он решил ко мне больше не подходить, пока я не успокоюсь. Он же знает, что в моменты моих переживаний меня лучше не трогать. Он пытался меня развеселить раньше, но получалось только хуже. Но я бы отдала всё, чтобы сейчас он просто крепко меня обнял, назвал малышкой и сказал, что будет моим навсегда. Даже эта известная ложь могла мне помочь.       Я стояла в нескольких футах от Арчи, когда Шерил Блоссом, находясь в доме Блоссомов, объявляла Семь минут в Раю. И мне совершенно не понравилось предчувствие, которое зародилось во мне. И, наверное, не зря. Шерил прервала мои пессимистичные мысли: — Кто хочет пойти первым? Я голосую за «А», Арчи. Кто-нибудь против? — она задавала такие вопросы, никогда не дожидаясь ответа. — Что? — глаза Эндрюса удивлённо распахнулись. Он быстро посмотрела на меня. — Нет-нет… — Да, Эндрюс, да, — засмеялся Реджи, вроде направив руку на парня. Хотя Мантла был так пьян, что не мог указать точное направление своей руки.       Шерил положила пустую бутылку на кофейный столик между двумя диванами, где и расположились невольные участники этой вакханалии. — Отлично. Дамы, давайте посмотрим, кто сегодня оседлает рыжего жеребца, — проговорила она, напоминая конферансье в цирке, и крутанула бутылку.       Не понимаю, неужели Шерил думает, что это меня развеселит? Или она уже знает, что наши с Арчи отношения находятся на тонкой грани? Возможно, она пытается свести его с кем-то другим, чтобы показать мне, что всё кончено.       А может, это просто мои предположения, не имеющие реальных оснований? В любом случае, мне было плохо. Я даже смотреть не хотела на это действо. Бутылка всё вращалась и вращалась. Скрещиваю руки на груди, пытаясь оградиться от всего этого балагана. Наконец-то она остановилась. На Веронике. — Ну, всё указывает на новенькую, — озвучила Шерил, упираясь ладонями в спинку дивана. — Хочу напомнить, если ты отказываешься, то ход переходит к хозяйке.       Перевожу тяжёлый взгляд на Веронику. Она смотрела прямо мне в глаза. Весь её вид выражал неудобство и неохоту. Но я не приложила никаких усилий, чтобы предотвратить это. Если Арчи готов, то, значит, он уже сделал свой выбор. Он даже не попытался возразить Шерил, видимо, он не любит меня так сильно, как пытался доказать. Арчи не сказал «нет». Он не сделал ничего. Может, он принял моё безучастие к этой ситуации. И это показалось ему зелёным сигналом светофора.       Как только шкаф захлопнулся, я вышла из дома Шерил. Я не могу стоять там семь минут и ждать непонятно чего. Не хочу. Я заслуживаю лучшего. Повторяю себе это несколько раз, идя вниз по улице, возвращаясь в город. Быстрый шаг, затем меня будто что-то толкнуло изнутри, и я побежала. Горячие слёзы покатились по моим нарумяненным щекам. Теперь я могу сказать, что это было так. Он не любит меня. Я даже убедила себя в том, что он и не любил.       Потому что, скорее всего, так и есть. Я была небольшой остановкой в его жизни, чем-то временным. Просто, чтобы он мог погреться в моих руках и дождаться чего-то лучшего. И когда это появилось, он бросил меня, не задумываясь. Не знаю, куда меня несли всё это время собственные ноги. Немного отрезвила меня вынужденная остановка.       На одной из улочек Саутсайда я остановилась только затем, чтобы меня не сбил проезжающий мимо грузовик. После мой путь продолжился. Иду про тротуару без особого контроля над телом. Ноги сами несли куда-то.       Я ничего не осознавала, да и не видела особо из-за слёз. Но, наткнувшись на почтовый ящик, застываю неподвижно. Скучный серый ящик, если бы не нарисованный красный сарайчик и наклейка с надписью «Кэссиди». Я не осознавала этого, когда вышла из дома Шерил, но ноги несли меня к родному дому.       Я пробежала до крыльца и уселась на него. Раз ящик не изменился, то дом до сих пор наш. Мой. Ноги гудели от пройдённого, а слёзы и не собирались высыхать, ведь теперь у них появился новый повод придавать всему моему лицу солёный привкус. Кто с этим смирится полностью за два года? Некоторые всю жизнь горюют.       «Вот оно, самое худшее», — подумала я, но это не так. Всё же, этот вечер станет лучше, когда я вернусь к Бену. Какой-никакой, а дом. С живыми людьми. Но прямо сейчас почти захлёбывалась своей болью, с удовольствием мазохиста прокручивая всё самое плохое, что есть или было в моей жизни. — Диана? — кто-то зовёт, но я не поднимаю головы. Наверное, это просто отголоски детства. — Диана! — отголосок слишком настойчивый, чтобы таковым являться.       Звучит знакомо. Есть ли мне до этого дело? Нет. Закрываю лицо руками и утыкаюсь в колени. — Эй, Ди, — это уже был громкий крик. Вероятно, он подумал, что я могу просто его не слышать.       В конце концов поднимаю голову. Моё лицо не выражает ничего, но взгляд сосредотачивается на парне напротив. Примерно в трёх метрах от меня стоит Свит Пи. Несколько смущённо отвожу взгляд. Мне вдруг, почему-то, стало стыдно за свои слёзы. Может, я не хотела показывать свою слабость ему? Можно представить, насколько страшно я сейчас выгляжу. Это уродливое платье, дурацкие туфли и расстёгнутая куртка. Прибавьте к этому размазанный макияж и чёрные следы от туши. Будто из фильма ужасов вылезла. Белая дамочка, совершающая все ошибки, от которых зрителей бросает в испанский стыд. — Что тебе надо? — спрашиваю, безуспешно вытирая щёки ладонями. — Почему ты плачешь? Что-то случилось? — спрашивает таким голосом, будто это его серьёзно волнует.       Его голос, кстати, стал ближе, но я не отрывала взгляда от крыльца. Стук его подошв по дорожке извещает, что он подходит ближе. Затем эта обувь появляется в поле моего зрения, у первой ступеньки. — Какая тебе разница, мальчик-ящерица? — спрашиваю с таким ядом в голосе, чтобы он смог на себе ощутить, как горько у меня сейчас на душе. — У тебя нет более важных дел? — Я промолчу.       Парень встал на первую ступень, развернулся и сел слева от меня, заполняя оставшееся пространство. Обычно люди, которые буквально занимают собой всё пространство, казались мне уверенными до жути. Наверное, Свит Пи такой и есть. Он устроился поудобнее и всё же изволил ответить на мой первый вопрос. — Ты Змея, поэтому мне не всё равно. Мы должны заботиться друг о друге, а ты выглядишь совсем неутешительно. Почему ты плакала?       Из меня вышел звук. Что-то среднее между громким стоном и тяжёлым вздохом. Резко поворачиваю на него голову. Пусть уж смотрит на меня в полной красе. — Долгая история… Мой парень идиот, а сейчас он уже бывший парень. — Как его зовут?       До меня не сразу дошло, зачем он спрашивает. Он внезапно поменялся. Парень медленно разминал свой руки, локти на коленях. Его будничный тон был лишь прикрытием поднимающейся злости. Проведя несложный анализ, я наконец поняла. Ему нужно имя, чтобы знать, кого выслеживать и избить где-нибудь в подворотне. — Я не хочу, чтобы ты причинял ему боль, — качаю головой.       Свит Пи сменил свою позицию, чтобы лучше видеть меня. — Любой, кто вредит тебе, вредит всем остальным из нас, — припечатал брюнет. Гнева в его голосе в разы больше, чем в прошлой фразе. — Это так и работает. Мы не оставляем всё просто так, Диана. Ладно, я его не трону, но когда ЭфПи узнает… — Ты не посмеешь, — перебила я его, чуть повысив голос. — Что ты хочешь, чтобы я делал, а? Лгал? Так не умеем.       Я глубоко вздохнула, выдохнула, выпрямила спину и попыталась сохранить на лице выражение «сильной и независимой женщины». — Пожалуйста, Свит Пи, успокойся. Я большая девочка, так? Если какой-то парень разбивает мне сердце, я в состоянии сама с этим справиться. Мне не нужно, чтобы кто-то решал за меня мои проблемы, — голос у меня раздражённый, но к концу я всё же смягчилась. — Спасибо за готовность, правда. Но не в этот раз, ладно?       Получилось слишком мягко, не так, как я хотела. Спишу это на моральное истощение и психологическую травму, да. Свит Пи уставился на меня на секунду, не меняясь в лице. Затем он выдохнул и снова сел прямо. — Хорошо. Позволь тебя хотя бы до дома отвезти, — предложил он через минуту странного молчания, повернув голову на меня и оценивая мою реакцию. — Ты водишь? Это законно хотя бы? — спросила я с небольшой долей сарказма и приподнятой бровью.       Моя попытка пошутить выглядит слишком жалко в моих же глазах. Скорее всего, потому что я так себя и ощущаю. Ухмылка появилась на его лице, а я снова вздохнула. — Закон пропадает в секунду, когда вступаешь в банду, — ответил парень загадочно, как бы уклонившись от моего вопроса. — Я не вожу машину, это мотоцикл.       Я ещё раз вытерла мокрые щёки и всхлипнула. — А знаешь, почему бы и нет? Всё равно терять нечего.       Он поднялся и спустился на дорожку. Я тоже встала, но замерла, увидев протянутую ко мне руку. Безмолвное предложение помочь мне справиться со ступеньками. Это было неожиданно. Я имею в виду, да, ступеньки немного дряхлые и прогибаются под весом, но они неопасные. Хотя, мои туфли считают по-другому. Поэтому спокойно вкладываю свою руку в его. Сразу ощущаю холод колец на пальцах. Такой контраст с его тёплой ладонью.       Я сделала вид, что меня вообще не впечатляет это. Абсолютное равнодушие, как у королевы, которой руку предлагают, когда она просто бордюр переступает. Немного неохотно отпускаю его руку и прохожу вперёд по дорожке, он за мной. Мы выходим за невысокую белую изгородь, которая отделяла передний двор моего бывшего дома от дороги. Замечаю мотоцикл, припаркованный на углу улицы. Призрачная улыбка появилась на моих губах. — Уже несколько лет не ездила на мотоцикле, — тихо говорю, немного посмеиваясь над воспоминаниями.       Мы оказались рядом с железным конём за считанные минуты. — Тогда тебе точно будет весело, — прокомментировал он и перекинул ногу на другую сторону байка.       Парень наклонил голову влево, указывая на место позади себя. — Запрыгивай.       Я будто сплю. Не очень-то реалистично, стоять на Южной стороне перед Змеем, который предлагает мне сесть на его мотоцикл. Особенно, когда этот змей обладает привлекательным для многих девушек высоким ростом, чёрными волосами, в которые хочется запустить руку и проверить, настолько ли они мягкие. И, конечно, если этот самый Змей начинает тебе нравиться. Совершенно нереально. Маленькая улыбка не смогла спрятаться на моём лице, когда я подошла к байку. Я села позади него, обхватив руками туловище. Парень заводит мотор. — Держись крепче, — бросает он мне, разворачивая мотоцикл.       Вообще не проблема. Как только мы двинулись, я обхватила его крепко, как могла, и пугливо прижалась к его спине. В свою защиту хочу сказать, что я не ездила на мотоцикле почти два года. В последнее время я ездила не так много, как хотелось бы, да и то, всегда за чьей-то спиной. Но раньше я жила и дышала мотоциклами…       Большая часть поездок была с отцом. Немного с ЭфПи. Такие поездки меня расслабляли. Например, когда я опаздывала в школу, и ЭфПи подбирал меня рядом с домом. Или когда отец уходил в бар, а мама была на работе, и никто меня не контролировал.       Дорога до моего нынешнего дома заняла не так много времени, как я хотела. Если бы я была честна с собой, то призналась бы, что так комфортно и спокойно я не ощущала себя довольно давно. Но я не честная.       Свит Пи остановил свой байк перед соседним с моим домом. Показалось, что я выключилась вместе с мотоциклом. Уже на тротуаре, но не могу просто так уйти. — Как ты узнал, что я буду в том доме? — спрашиваю с любопытством, становясь так, чтобы он меня видел, потому что слезать со своего транспортного средства парень не собирался. — Я не знал, — ответил он, покачав головой, с ухмылкой. — Ну да, — ответила я, сощурив глаза.       Но, вздохнув, я внезапно расслабила лицо и легко улыбнулась. — Хочешь мой номер телефона? Знаешь, если мне вдруг опять понадобится сопровождающий.       Я знаю, что это выглядит так, будто я пытаюсь ухватиться за любую мало-мальски адекватную причину. Но, несмотря на это, срабатывает. Только его ухмылка стала шире, когда он доставал свой телефон из кармана «змеиной» куртки. Когда он уже создал в своём телефоне контакт, который, может, никогда и не наберёт (пожалуйста, пусть это будет не так!), я вдруг подумала, что я творю? Что-то очень глупое, если отвечать на риторический вопрос в своей же голове. Но мне хотелось, поэтому и делала. Наконец-то я сделала что-то, просто потому что хотела, после двух лет сдерживания собственных желаний.       Мне этого не просто хотелось, это было нужно. Он кивнул мне, и я перечислила ему порядок цифр. В моей памяти хранятся три номера телефона. Мой, ЭфПи и рабочий мамы. Они отложились где-то на задворках мозга.       В свою очередь он тоже продиктовал свой номер. Я не подписывала контакт, чтобы, если он всё же позвонит, никто не знал, что за загадочный абонент. Вместо имени зелёная змейка. Просто и со вкусом. — Если тебе что-то понадобится, что угодно, звони в любое время, — оповестил парень, возвращая телефон на его законное место.       Это была рядовая вежливость. Но уверенность его голоса и дерзкое поведение наталкивают на откровенный флирт. — Осторожно, мальчик-ящерица, — беззаботно предупредила я. Я отхожу назад и продолжаю голосом, которым обычно флиртовала с Арчи. Прежде мне не приходилось им пользоваться с кем-то другим. — Если ты сказал «что угодно», то я воспользуюсь этим.       Он улыбнулся. Не усмехнулся, а именно улыбнулся. Он завёл байк и посмотрел мне в глаза. — Спокойной ночи, Диана, — по тихой улице разнёсся гул мотоцикла. — Не вляпайся ни во что, ладно?       На полпути к крыльцу я помахала рукой, сохраняя ту лёгкую улыбку, которая, как казалось час назад, больше не расцветёт на моих губах. — Сладких снов, Свит Пи.