Сводный брат

Чимин обречённо вздыхает, глядя в угловатое окно, подперев голову рукой. На данный момент он сидит за письменным столом, пытаясь сделать домашнее задание по физике. Но ничего, абсолютно ничего не получается. Даже несколько раз прочитав параграф, попробовав совместить формулу, данную в нём, со всеми ему знакомыми, он всё равно не смог верно решить одну единственную задачу. А подобных впереди было ещё две. Плюс ко всему изучение материала за пропущенные дни и остальная домашняя работа на завтра. Парень скулит, осознавая, настолько ужасно его положение. То ли он растерял всю смышлённость за лето, то ли программа этой школы перескочила его знания на года два вперёд. И второе вероятнее. Это ведь одна из лучших, если не лучшая, школа Южной Кореи. Её выпускники с лёгкостью поступают в хорошие университеты. Хотя Чимин знал наверняка, что не могут ученики этого учебного заведения все до одного быть сверхразумами, они же дети богатеньких, которые, обычно, предпочитают упорной учёбе ночные развлечения, тусовки, вечеринки и подобное. С учителями, по поводу отметок, скорее всего, их предки разбираются. Паку действительно жаль осознавать, что деньги решают всё. Решив, что пытаться решить задачу вновь — пустая трата времени, и, в силу того, что браться за другую или задание по иному предмету не было абсолютно никакого желания, омега решил чуть отдохнуть и пополнить запас энергетических сил, выпив кофе, о приготовлении которого, в планах, он должен был попросить повара или его помощников, рабочий день которых заканчивался в девять вечера, сейчас же было около восьми с половиной. Вообще, этот напиток Пак не особо любил, но сейчас он был как раз кстати. Омега спускается в обеденный зал, через двери, размещённые в нём, попадает на кухню. Там копошатся повара, готовя продукты на завтрашний день, вымывая грязную посуду. Но, заметив Чимина, вошедшего неслышно, совсем тихо, отвлекаются, обращая всё своё внимание на него. — Вы что-нибудь хотели, Чимин-сси? — низко кланяясь, вежливо спрашивает главный повар, предварительно подойдя к юноше ближе. — Я хотел кофе, но, вижу, у вас и так много работы, так что, наверное, не стоит… — вторую часть предложения даже не дослушивают, отправляясь выполнять прихоть парня. Тот лишь устало вздыхает. — Я буду в обеденном зале, — после оповещает он о своём будущем местоположении, дабы Пуонгу-сси после не пришлось его искать. — Ждите свой кофе через несколько минут! — прилетает омеге в ответ, и он слабо кивает, покидая помещение, бесшумно прикрывая за собой дверь. Пак усаживается за большой обеденный стол, роняя на него голову, принимается ждать. Он прикасается тыльной стороной ладони к собственной щеке, которая начала ощущаться чуть распалённой, после ко лбу, который оказался немного горячим. Юноша обессиленно выдыхает, понимая, что у него, похоже, снова начинает подниматься температура. Ну да, конечно, было глупо надеяться, что она исчезнет вовсе за несчастных два дня. Хотя Юнги обеспечил его должным и весьма качественным уходом, чему омега до сих пор не переставал удивляться. Естественно, он и предположить не мог, что такой безразличный и незаинтересованный абсолютно ни в чём, на первый взгляд, чурбан может оказаться тоже чурбаном, дерзящим и подкалывающим постоянно, однако заботливым, но, конечно, своеобразно. Ведь забота — это не обязательно сюсюканье, поглаживания по голове и шептание подбадривающих слов — такое мнение о ней складывается, благодаря маме/папе, у большинства людей. Однако это не всегда так. Забота ведь может проявляться простой помощью, редкими вопросами о самочувствии и фразочками наподобие: «Не сдох ещё тут?» при проведывании. В принципе, именно так и заботился Мин. А Пак не жаловался, его устраивало абсолютно всё, хоть он и огрызался на подколы. При уходе альфы он начал чувствовать себя гораздо лучше по сравнению с началом болезни, и, когда сегодня температура несколько часов держалась в норме после происшествия срока действия жаропонижающего, подумал, что Юнги во врачи идти нужно с таким-то талантом людей лечить. Но рано Чимин восхвалять его начал, ведь в борьбе с вирусом, в первую очередь, важна сила иммунитета, да и сам обрадовался рано. Жар не хотел оставлять его в покое, вновь охватывая тело. — Чёрт, — безысходно протянул омега, кривясь, словно после поглощения лимона. Если болезнь прикуёт его к постели ещё на несколько дней… Да Паку плохо только от мысли о том, сколько домашней работы у него накопится за всё это время! — Где увидел? — шепелявый, приевшийся голос прямо возле уха. Парень поворачивает голову, не поднимая её с поверхности стола, встречаясь с взглядом карих глаз напротив и замечая приподнятый уголок губ. — Кого? — Чёрта. — Ты не обижайся, конечно, но у тебя совсем не смешные шутки, — измученно оповещает омега, отворачиваясь. Он чувствует, как щёки алеют, а дыхание становится тяжёлым, шмыгает носом. — А у тебя температура, — в ответ на это Чимин поворачивает голову обратно, удивлённо смотря на сводного брата. — Как ты заметил? — вполне логический вопрос. Пак думал, что не выдаёт никаких признаков. — А как не заметить, у тебя лицо горит, — оповещает альфа, прикасаясь тыльной стороной ладони к пылающему лбу, недовольно цокая языком, отмечая, что всё-таки не ошибся с диагнозом. А юноша шумно выдыхает — холодная ладонь, прикасающаяся к горящему лбу создаёт дикий контраст, а ещё успевает заметить, что за это время они с Мином довольно-таки сильно сблизились, ведь вряд ли бы раньше Чимин позволил вот так вот непринуждённо прикасаться к себе альфе. Юнги он в некой степени доверял, конечно, не полностью, но доверял и чувствовал себя рядом с ним более-менее безопасно, относительно спокойно. — Сильно красное? — интересуется юноша, искренне надеясь, что сейчас не выглядит подобно перезревшему помидору. — Да, — Мин прямолинеен, в принципе, как и всегда. И Чимин не может понять, раздражает его эта черта, или же, наоборот, привлекает, как к человеку. — Мог бы и солгать, — вздыхая, изрекает омега. — На правду не обижаются, — парирует альфа, глядя на Пака сверху вниз посредством того, что он стоит. — А как ж… — намеревается молвить в ответ парень, но его прерывает звук распахивающейся двери, а после тихие шаги, эхом разносящиеся по большому залу. Парни синхронно поворачивают голову на звук, узревая Пуонга-сси, несущего на подносе небольшую чашку с попрошенным омегой напитком. — Ваш кофе, Чимин-сси, — кланяясь, произносит мужчина. — Да, спасибо, — благодарно и чуть натянуто улыбаясь, молвит в ответ юноша. Он во время разговора с Юнги уже и думать забыл о нём. В ответ на это бета кивает и, предварительно поставив чашку на стол, застланный белой чистой скатертью, забирает поднос и скрывается за дверью кухни. Омега смотрит на чашку с горячим напитком неотрывно, с чуть кислым лицом. Почему-то сейчас кофе уже совсем не хочется, ведь он горький, ну или сладкий, если с доброй долей сахара, а Чимин не изъявляет желания чувствовать вкус, он желает чего-то… чего-то просто холодного. И безвкусного. Воды, например. Но отказаться от напитка, вылив его в раковину — вообще уже свинство, зачем тогда и так озабоченный кулинар старался, зачем он тогда просил? Тогда в голове зародилась вполне здравая мысль: отдать его Юнги. Тот ведь, вроде, любитель кофе и сейчас находится прямо перед ним — даже искать не придётся. Однако уже тогда, когда Пак решился озвучить предложение, кружки перед ним не было. Она стояла возле Мина, что глядел на него с лёгким укором. — Брать чужое — некрасиво, — с шумным выдохом и натянутым недовольством пробубнил Чимин, после чего потянулся к чашке, практически ложась на стол, дабы дотянуться, но Мин отодвинул блюдце, на коем покоилась кружка, ещё дальше, и возможность достать была утеряна вовсе, а недовольство парня возросло. — Я хотел предложить его тебе, но передумал. Отдай, — требовательно, забавно насупившись. — При повышенной температуре кофе противопоказан, — ответил альфа невозмутимо, поднимая чашку, зацепив ушко средним и безымянным пальцами, и отпивая немного доселе остывшего сладкого и горчащего совсем немного напитка. Во рту почувствовался приторный осадок, от которого Мину тут же захотелось избавиться, глотнув воды. Всё же сладкий кофе он терпеть не может. — Наглец, — это должно было звучать возмущённо и твёрдо. Должно было. Но прозвучало вяло и даже как-то безжизненно, безразлично, так, как обычно говорит Юнги, потому что жар усилился, и Чимин явно это ощущал. — Какой есть, — бросает в ответ альфа, слабо пожимая плечами, всё ещё удерживая в руках кружку. А омега вздыхает, прикрывая неприятно покалывающие глаза. — Слушай, отведи меня уже в комнату, — просит. И вроде бы и должно было звучать, как просьба, но прозвучало, как приказ. — А где пожалуйста? — ну конечно, альфа вот так вот просто возьмёт и пойдёт на уступки. — Пожалуйста. — Звучит неискренне, — оповещает Юнги, но Чимин и так знает об этом. Однако, что поделать тут? У него не осталось сил даже на то, чтобы просто сыграть эту самую искренность. — Мне правда плохо, — вообще, Пак не любил произносить эти слова вслух, наверное, потому что совсем к этому не привык, поскольку, даже если ему и было паршиво, он не мог выговориться. Нет, парень, обычно, само собой, имел возможность обсудить тревожащие его моменты с матерью, но было и то, о чём с Ханьюл не хотелось говорить совсем. Например о том инциденте, после которого Чимин стал скрывать свой запах. Мать до сих пор не знает, что произошло в то время. И, в принципе, омега не жалеет о том, что умолчал тогда и продолжает умалчивать сейчас, потому что с происшествием времени стало терпимее, а матери оно — лишние волнения — не нужно. — Пожалуйста, отведи меня в комнату. — Хорошо, — после откровенного признания Пака Мин заметно напрягся, потому продолжать играть в остроумие окончил, вставая, подходя к юноше и, без лишних слов, помогая ему подняться из-за стола. Закинув его руку на своё плечо, альфа перехватил парня поудобнее за талию и поволок в сторону его комнаты. Именно поволок, потому что Пак висел на нём, как безвольная тряпичная кукла, ощущая огромную слабость и невероятно сильный жар каждой клеточкой своего тела. Умудрился же он так простыть…

***

Чимин придирчиво оглядывает себя в зеркале. Чёрная свободная рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами сверху, болотные обтягивающие джинсы, зауженные к низу. На правом запястье изысканный серебряный браслет с подвесками в виде драгоценных камней, который мать привезла ему как сувенир, вернувшись с медового месяца. Омега отпирался, как мог, не желая принимать его, ссылаясь на то, что он был приобретён на деньги Мина-старшего, однако Ханьюл была непреклонна, и ему всё же не удалось устоять под её напором. С момента первого проявления симптомов простуды у Пака прошло уже две недели. И теперь те исчезли вовсе, не подавая даже кратких напоминаний о себе. Чимин вернулся в школу. Его тут же завалили домашним заданием. В первый же день своего возвращения ему посчастливилось попасть на самостоятельную по предмету физика, два урока по которому он пропустил из-за болезни, а домашняя работа по коему, что он пытался сделать на второй день простуды при спавшей временно температуре, в тот момент покоилась в какой-то из шухляд стола, так и не завершённая. Естественно, парень получил плохую отметку, и это, честно сказать, его сильно расстроило, однако ничуть не удивило, потому что он предполагал, что будет сложно. И, увидев содержание работы на дом, только лишь сильнее в этом убедился. В ночь первого выходного дня, наступившего после рабочей недели, он глаз не сомкнул, вычитывая параграф, в попытках разобраться с заданным. Благо, когда Чимин спускался на кухню, намереваясь сделать очередную кружку крепкого кофе с помощью кофеварной машины, которой он за всю неделю, в каждый день которой он не досыпал, засиживаясь едва не до восхода солнца, успел научиться пользоваться, ему посчастливилось столкнуться с Юнги. Тот сначала одарил его непонимающим взглядом, выпалив сонное «без молока с мёдом не спится?», но после, услышав детальный пересказ омеги о его мучениях, согласился помочь, конечно же, к преогромному удивлению юноши. По правде говоря, Пак сильно сомневался в том, что Мин понимает лучше его, как и в том, что тот хоть чем-то сможет ему помочь. Однако, когда альфа за десять с излишком минут справился с уравнением, с которым омега мучился весь сегодняшний день, тот поменял своё мнение за доли секунды, теперь уже пододвигаясь к Юнги ближе с настоятельной просьбой объяснить. Мин закатил глаза, устало вздыхая, однако помочь не отказался. В итоге, к утру со всем домашним заданием было успешно покончено, а Чимин и Юнги, оба неимоверно уставшие, завалились спать. Омега даже не стал выпроваживать альфу из комнаты, самостоятельно предложив ему лечь на диване. Это было удивительным даже для самого Пака, потому что он никогда, вот никогда бы не подумал, что разрешит когда-нибудь альфе, знакомому полторы недели от силы, ночевать в своей комнате. Кроме этого, это также и, в некой степени, пугало, поскольку Чимин считал далеко неправильным то, что он так быстро проникся к кому-то столь сильным доверием. Но поделать-то юноша всё равно ничего не мог. Юнги не выглядел тем, кто может причинить вред. Ну, если быть точнее, выглядел, по всем канонам, однако за короткий промежуток знакомства с ним омега перестал смотреть на него с этой стороны вовсе. Мин оказался надёжным, действительно. Когда парню нужна была помощь, к примеру, во время болезни, когда совершать какие-либо действия из-за сильной слабости удавалось с трудом, альфа всегда помогал. А ещё заботился: следил за режимом питания, временем принятия необходимых медицинских препаратов, часто спрашивал о самочувствии. В общем, говоря кратко, вёл себя как самый настоящий старший брат. И Чимин проникся этим, стал относиться к Мину, как к старшему брату, что подтверждалось возникшим сильным доверием. Омеге рядом с Юнги всегда было спокойно, так хорошо и умиротворённо. Просто… он привязался к нему, за несчастные полторы недели так крепко привязался и, честно говоря, не знал теперь, что с этим делать, и искренне надеялся, что альфа не такой, как большинство людей, — прогнивший. Однако, учитывая то, что Мин был альфой, шансы на это понижались. — Мин-а, ты уже готов? — послышалось звонкое, бодрое, прямо из-за закрытой входной двери. Пак встрепенулся сразу же, обернулся. После понял наконец, что от него хотят. — Уже иду, — выкрикнул в ответ, поправил причёску, одёрнул низ рубашки. Затем послышались его шаги, тихий хлопок двери, за которой матери уже не было, — та на данный момент находилась в прихожей, поправляя воротник пальто своего мужа, — и вновь шаги, только не размеренные, а быстрые, резкие, когда юноша спускался по лестнице. На сегодня у их, недавно построенного, от того и не слишком сплочённого, семейства была запланирована поездка. Поездка в парк аттракционов. На самом деле в том огромном, длиннющем списке, который Пак успел составить в своей голове во время паузы интриги, которую недолговременно вытягивал Мин-старший после предложения, содержание коего оповещало о решении сделать сюрприз, данная кандидатура стояла в самом конце. Потому что, если подумать логически, что им, двум взрослым и подросткам, чуть не дотягивающим до совершеннолетия, делать там? Чимин был уверен, что нечего, да и к теперешнему времени — времени поездки — его мнение не поменялось совсем. Но отказываться было бы мало того, что некрасиво, ведь абонементы на всех уже были приобретены, так ещё и бесполезно, потому как родителей попробуй перепереть. Мать, выйдя замуж за Мина, кажись, стала ещё упёртей, а сам Сунан-сси… ну, в первую очередь, омеге так-то всё ещё сложно было называть его родителем, поскольку парень был не из тех, кто присваивал столь высокий статус за настолько короткий отрезок времени, а во вторую уже, если не отходить от темы, он оказался, в целом, так же, как и Ханьюл, человеком на своём твёрдо стоящим. Чимин, наконец, добрался до коридора, ко входной двери. Там уже находились все члены его новоиспечённой семьи: мать с отчимом и Юнги, будучи полностью собранными и готовыми к поездке. В отличие от Пака. Тому ещё предстояло обуться и накинуть верхнюю одежду, к чему он, не затягивая, приступил, не желая задерживать остальных. Когда парень закончил сборы, Мины покинули дом. Хотя, нет, их семейство нельзя было наименовать одним прозвищем, оно являлось разнофамильным, так как омега всё ещё оставался Паком. Ханьюл взяла фамилию мужа, а вот Чимин… он отказался от этого. Отказался впервые ещё за времён второго отчима, когда мать спросила его о том, что он думает по этому поводу. Не сказать, что парень был влюблён в свою фамилию, однако постоянные привыкания к новым вызывали бы огромные неудобства. Дорога пролетела абсолютно незаметно. Может, потому, что ехать было не так далеко, а может, потому, что омега на протяжении всего времени, что они ехали, был занят наблюдением за сменяющими друг друга пейзажами, отвлёкшись лишь тогда, когда его потормошил за плечо Юнги, оповещая о том, что они на месте. Чимин даже удивился тому, что тот не уснул в машине, как поступал обычно. Резонанс увеличивало и то, что, ко всему прочему, сегодня альфа был ещё и чрезвычайно сонным. Хотя, возможно, он всё-таки спал, только вот пробудился по приезду. Но… нет. Обычно, после сна у него спутанные и взъерошенные волосы, а сейчас те лежали относительно аккуратно. И, честно, отчего-то осознание того, что мысли сейчас направлены на цель понять, спал ли Мин, Чимина не волновали. Зато волновал тот факт, что ему известно, в каком виде находятся волосы старшего брата после сна. Тот факт, что он это за ним подметил, хотя раньше такого не случалось, потому что Чимину в принципе было плевать, у кого какой вид после дремоты. — Хватит виснуть, вылезай уже, — голос Юнги, всё ещё отдающий лёгкой хрипотцой после пробуждения, долетел до ушей за мгновение, заставляя Чимина прийти в себя, рассеянно кивнуть и в ускоренном темпе покинуть машину. — Ты иногда ведёшь себя, как нарколептик, — слова были вымолвлены с некой насмешкой, Пак нахмурился. — Я просто ухожу в себя, — нелепо отмазался омега, прекрасно понимая, что эти самые походы в себя с переездом в новый дом и знакомством с новыми членами семьи стал совершать слишком уж часто, в подходящие и не очень мометы, сам того не замечая. — И рассуждаешь о устройстве мира, наверное, — очередной подкол. — Лучше бы тебе не знать, о чём я рассуждаю, — прозвучало несколько безысходно, во-первых, потому что Чимин не мог сказать прямо: «О твоих волосах, вообще-то, рассуждаю», а во-вторых, потому что по своей воле прекратить всё это не мог. Хотелось стукнуть по лбу ладонью с максимальной силой, потому что, о Господи, это так глупо. Но волосы, волосы альфы и правда были красивыми и, наверняка, мягкими, однако омега не осмеливался прикоснуться, потому что Мину это явно не понравится, к тому же со стороны будет выглядеть крайне странно. — Так ты не такой невинный, каким кажешься? — уголки губ Юнги потянулись вверх, а Пак застыл, зардевшись до самых кончиков ушей. — Ты дурак! — произнёс Чимин максимально возмущённо, однако улыбка на лице Мина даже не дрогнула, он вообще не принял это за оскорбление, продолжая расслабленным шагом ступать за родителями, ведущими их по нужному маршруту, спрятав руки в карманах. Омега, с отдалением альфы поумерив пыл, также поплёлся им вслед, неосознанно корча гримасу обиженного ребёнка. Так весело, признаться, Чимину не было уже давно. Расположившись на «Американских горках» рядом с Юнги, а точнее, сбоку от него, Пак, так сказать, оказался в нужное время в нужном месте. Потому что зрелище и правда являлось стоящим. Выражение лица альфы было весьма сложно описать словами, его необходимо было видеть. Он кривился, закрывая глаза, иногда кричал, настолько забавно, что омегу бросало в смех. И, по правде, парень не мог понять точно, весело Мину или страшно. Но уже после, услышав сбитое: «Это было круто», когда они уже покидали аттракцион, всё же отметил, что тому всё-таки понравилось. После посещения «Американских горок» шатия бодрой походкой достигла ларька с мороженым. Конечно, Чимин и тут выбился: его пошатывало из стороны в сторону, что мешало удерживать цельное равновесие, а ещё немного тошнило. Итогом всего этого стало решение больше никогда и ни за что не посещать «Американские горки», которые омега уже успел окрестить проклятыми. Отходило от ларька семейство уже с мороженым в руках каждого из его членов. И, честно, Чимин старался не смотреть на то, что было в его. Потому что парня до сих пор подташнивало, и, ко всему прочему, его даже не спросили при покупке, лишь после вручили холодный десерт ненавистного бананового вкуса. — Может, хочешь поменяться? — Пак даже повернул голову в сторону сводного брата, услышав столь любезное предложение с его уст. — С чего вдруг ты предлагаешь? — на это альфа лишь хмыкнул. — Ты без особого аппетита смотришь на своё, — ответил обыденно, пожав плечами. Чимин усмехнулся. — А на твоё с особым? — Как хочешь, я предложил. Отказываешься — твоё дело. — Эй, стой, я не отказываюсь! Давай, давай меняться! — отчаянно завопил Пак, загребущими руками тянясь к мороженному, имеющему блеклый зелёный оттенок. Всё, лишь бы не чувствовать на языке вкус ненавистного бананового. Совершить обмен добровольно всё же удалось. Конечно, Юнги сначала стал упираться, и все попытки Чимина отобрать из его рук холодную сладость пресекал на корню, самодовольно, с наигранным недовольством бубня что-то о том, что надо было раньше соглашаться, сейчас он уже передумал. Но когда омега перестал реагировать на его слова, обиженного отворачиваясь, всё же пошёл на уступок, ловко выхватывая из его рук блекло-жёлтого окраса десерт, заменяя его своим. Время до вечера прошло относительно спокойно, без особых происшествий. Если не считать то, что Пака едва не вывернуло на центрифуге, и то, что он едва не оглушил Юнги своим визгом при визите «Дома страха». Ах да, ещё то, что он дважды чуть не зарыл носом в землю, не смотря под ноги, топясь в мыслях о том, что он чувствует себя неважно после приключений на очередном скоростном атракционе. Уже под самые сумерки, когда время посещения парка аттракционов подходило к концу, семья собралась в полном составе. До этого они разделились на групы: Ханьюл-Сунан, Юнги-Чимин, каждая из которых посещала желаемые аттракционы. Пак уже тогда хотел отправляться домой. Хоть на часах было всего семь вечера, он чувствовал себя неимоверно измотанным. Хотя, кто ему запрещал не таскаться за Мином и просто присесть на скамейку, оставшись сидеть там до конца времени поездки? Но, в принципе, омега не жалеет о своём выборе, не жалеет о том, что не провёл время пусто и бесцельно, даже если оно было и не лучшим в его жизни, поскольку почти после каждого атракциона тошнило. В голове Чимин отметил, что нужно будет хорошенько отблагодарить сводного брата за выбор именно таких. Однако сейчас ведь уже домой, позволительно, наконец, вздохнуть спокойно. В машине можно будет расслабить тело и хоть немного передохнуть, до того, как появится возможность перебраться в полюбившуюся кровать с мягким матрацом. Но не тут-то было. Ханьюл оборвала всё заплёвшиеся надежды и возникшие представления об отдыхе, изъявив желание напоследок посетить «Чёртово колесо». В тот момент, для Пака оно действительно стало «чёртовым», потому что именно оно попрепятствовало скорейшему возвращению домой. Привилегия стоять всё время пятиминутного оборота и просто наблюдать со стороны Чимину не очень-то нравилась. Как минимум потому, что ноги уже жутко ноют, а лавочек вблизи не наблюдается, хотение добираться к ним — нулевое. Именно поэтому омега схватил Мина под руку и потащил в одну из свободных кабинок «Чёртового колеса». Просто за компанию, чтобы не казаться со стороны одиноким, а от того — жалким. Хотя на мнение общественности Чимину, в принципе, всегда было по-барабану. Альфа особо не сопротивлялся, тот сам уже дико устал. Его без больших усилий удалось заволочь в кабинку и усадить на сидение напротив того, где сидел Чимин. Оборот проходил спокойно, тихо, атмосферно, в полном молчании. Омега заворожённо, но с читающимся в глазах утомлением наблюдал за невероятно прекрасным, обвораживающим и утягивающим пейзажем ночного города, выделяя очертания высоток, а в них — маленькие святящиеся точки — окна комнат с включенным светом. Юнги, казалось, было совершенно плевать. Альфа просто опёрся лбом о стекло, прикрывая глаза. Он измотался, он хочет спать. — Спасибо… за обмен? — прозвучало, действительно, как самый настоящий вопрос, хоть это предложение и было, что ни на есть, утверждением. Утверждением с закованной в нём благодарностью. — Мороженым? — после этого последовал зевок. — Ага. — Да не за что, — альфа чуть поёрзал, устраиваясь поудобнее, после вновь прислонил голову к холодному стеклу кабинки. Глаза его доселе были закрыты. — Это не всё, — Чимин будто играл, раззадоривая, нарушая столь ожидаемое и необходимое на данный момент Мину спокойствие. — Ну? — должно было прозвучать раздражённо или хотя бы рассержено. Однако вышло совсем уж вяло. — За день ещё спасибо, — да, за это альфу и правда стоило поблагодарить, потому что, если бы не он, Чимин наверняка так и не сдвинулся бы с места. Конечно, Юнги его за собой не таскал, но хотя бы направлял, давая возможность таскаться за собой самостоятельно, чем омега и занимался на протяжении всего даного им времени. — За такое не благодарят, — лёгкая улыбка тронула губы. — Конечно, — Чимин откинулся, опрокидывая голову. Ответная усмешка окрасила и его лицо.