Шаг вперед и тысячу назад

Утро пришло с болью в висках и четким осознанием того, что Питер в комнате не один. В обычной ситуации парень бы просто открыл глаза и узнал, кто решил полюбоваться спящим Паучком, но он смог заснуть буквально часа два назад и всю ночь терзал себя самокопанием, так что сказать, что его нервы были на пределе — значило ничего не сказать. Наверное, именно поэтому следующее, что сделал Питер, работая чисто на рефлексах, это выстрелил из шутеров — которые, в силу привычки, не снимал даже на ночь — в живое существо, пугающее Паркера своим дыханием и сидящее на его кровати, около ног. Как кот, если бы он был у Питера. — Питер, твою мать! — следующее, что услышал подросток со стороны человека, попавшего под его раздачу. Паркер открыл глаза и теперь обеспокоенно рассматривал лицо Тони Старка. Ну, как лицо. Точнее кусок его, Питера, паутины на лице Тони Старка. Парень узнал его по очень «лестным» высказываниям, сыплющимся на его паутину и на паренька, в частности, тоже. — М-мистер Старк? — осторожно произнес он, сильнее нахмурившись. В другой ситуации и в другой день Питер бы даже рассмеялся над тем, как нелепо сейчас выглядел его наставник, но не сегодня. Сегодня в воздухе действительно можно было почувствовать напряжение, идущее от мужчины и, кажется, если Питер свихнулся и в правду бы рассмеялся, его бы просто испепелили реакторами. - П-питер? — язвительно передразнил Тони, чуть подуспокоившись и закончив бранить всё и вся, что только приходило на его гениальный ум. - Давай, распутывай меня, разговор есть. Парень помнит, как, при первом знакомстве с мужчиной, он выстрелил в его руку паутиной, когда речь зашла о Мэй. В тот раз он со всей своей супер силой помчался к жидкости, которая помогла растворить паутину, чтобы поскорее освободить кумира. Сегодня он освобождал мужчину медленно, с каким-то мазохистским увлечением рассматривая постепенно очищающееся, нахмуренное лицо наставника. — Простите. — Ты не виноват, карапуз, это я тебя напугал. Но пуляться паутиной было невежливо. Когда вся «процедура» была завершена, Питер убрал руки от лица героя и терпеливо ждал, пока Тони начнет говорить. Но тот только нахмурил брови, внимательно сверля паренька тяжелым взглядом, от чего тому сразу стало не по себе. — Мистер Старк? — подтолкнул Паркер, и на мужчину это сразу же подействовало. Тони почти незаметно дернулся, словно его вывели из тяжелых раздумий и, будто вспомнив, зачем он тут, вкрадчиво начал: — Питер… Вчера ты мне прислал довольно странную смску… Парень вздрогнул, тут же вспоминая прошлый вечер. — «Это Уильям», — не давая Паркеру хоть что-то сказать в ответ, процитировал Старк. — Уильям что? — Он… Он… Ничего, М-мистер Ст-тарк, — вдруг задрожал парнишка, закусив губу. — Ничего. — Если ничего, тогда почему ты так задергался, когда я произнес его имя? — не сомневаясь ни на миг, продолжил мужчина, пристально смотря на Пита, словно пытаясь по его лицу определить, вычитать, как по книге, что же является причиной. Старк вдруг потянулся к парню и тот зажмурился, съёживаясь. Было слышно лишь тяжелое дыхание. Его и Тони. Он замер, не понимая, что будет дальше. Но — ничего. То есть, буквально. Ничего из того, чего ожидал, боялся, надеялся Питер не произошло. Он поочерёдно открыл глаза, неловко смотря на наставника. Тони просто смотрел в большие, испуганные глаза Паркера, пока тот прислушивался к своему дыханию и к дыханию своего учителя. — Питер. Правду, — подталкивая, нет, пиная со всей силы в направлении ответа, произнес Старк. Питер обнял себя за плечи и, практически не шевеля губами, тихо-тихо пробубнил себе под нос: — Он сломал меня. Парень думал, что Тони не услышит. Что он переспросит и Пит сможет вновь солгать, попытать удачу. Но сегодня удача решила пытать его: Тони услышал. — Чёрт возьми, Питер… Это он? — ошарашенно прошептал Тони, хмурясь, прекрасно зная ответ. — Чёрт возьми, — уже тише повторил он, чуть отвернув голову в сторону, вместе с ней — взгляд. И Питер готов согласиться с тем, что все его страдания стоили того, что произошло дальше. А произошло следующее: Тони опять потянулся к нему, но только теперь Питер не зажмурился, понимая, что хочет сделать его наставник: обнять этого ребенка. «Это не обнимашки» — вспомнились его слова и Питер хмыкнул, удивляясь, как же изменились отношения между ними за довольно недолгое время. Стоит больших усилий сейчас не зарыдать, не затрястись, вжимаясь в грудь героя сильнее, но это того стоит. Момент не портит даже то, насколько сильно в беспорядке мысли Паркера, когда тот понимает, что к нему прикасаются, и не абы как — это объятие. Питер, не закричи сейчас, пожалуйста. — Спасибо вам… — шепчет он, не придавая своим словам большого смысла. — Спасибо тебе, Питер, — отвечает Тони, отстраняясь от паучка. — Спасибо за честность. Когда гений встает, шепча себе под нос что-то о том, что «он разберется с тем ублюдком», и дверь за Старком с негромким хлопком закрывается, Питер падает всем своим небольшим весом на кровать, вжимаясь в неё так, будто хочет растворится в скрипучем матрасе. Так и есть, он хочет. — Мэй, я гулять! — кричит он через полчаса, убедившись, что Тони уехал и, не желая пользоваться привычной дверью, не дождавшись ответа, выпрыгивает в окно, падая на сырой газон. Сегодня он не придет домой. «Прости, Мэй» — шепчет подросток и уходит.

***

Его ноги не обрели сознание и не повели его сами на крышу. Питер осознанно туда пошел, прекрасно зная куда и с легким волнением понимая, зачем. Вся жизнь ведет к тому, чтобы умереть. Он даже не был в костюме паучка; ему не за чем. Лишь, когда он открывает дверь и выходит на бетонную крышу, он надевает на голову маску. Она послужила началом — она послужит и концом. Питер хочет дойти до конца, но не этой истории — до края высотки, не останавливаясь перед перилами, а перепрыгивая их, спускаясь мертвым грузом на землю. То, что он резал свою кожу — изначально не было селфхармом. Это была попытка. То, что он отказывался от еды — это откладывалась чисто на подсознательном уровне, как попытка умереть с голоду. Питер пытался — но он не мог. Он продолжал жить. Паук посмотрел вниз, прислушиваясь к себе. Это не было похоже на то, что он испытывал в доме Уильяма, или на то, когда он увидел у себя самого Тони Старка. Это был чистый, безумный страх, отдающийся в ушах гулом, перебивающий дыхание. Питер нервно сглотнул и понял, что его горло пересохло так, что язык прилипает к нёбу. Так страшно… Его брало крупной дрожью, так, что он еле мог стоять на ногах. Их буквально подкашивало. — Да что же такое? — раздраженно спросил у самого себя парень. Он же Человек-паук, уж кто-кто, а он не должен задыхаться, просто смотря вниз с высотки. Но Питер задыхался. Он планировал это так долго, так почему не может сейчас оступиться и упасть камнем вниз? Подросток стягивает маску с головы и бросает её в сторону, зарываясь руками в волосы и оттягивая их, пытаясь почувствовать хотя бы что-то, кроме этого, нарастающего в геометрической прогрессии, ужаса. Он хочет умереть, но не может спрыгнуть. Что-то будто держит его за шкирку, поднося к краю, но не отпуская. То, что его держит — желание, чисто животное желание жить. Питер может умереть. Он не хочет. Паук рвано выдохнул, убирая руки от головы и вновь смотрит вниз. С такой высоты нельзя было увидеть, что происходит внизу, там, где он вскоре окажется, на самом дне. Он уже не там; ударился спиной о кораллы, разодрав кожу, проткнув легкое, потеряв язык. Питер поморщился от таких мыслей, хоть они и были его собственные, то, о чем именно он и думает. Он прищурился, рассмотрев на дороге пару машин и с легкостью может предсказать, что будет, когда он упадет: вот какая-то женщина, просто вышедшая на улицу за продуктами, начнет кричать, кто-то крикнет «вызовите скорую, ну же!» и сам потом же вызовет, но будет поздно, медики не успеют, и холодное, просто ледяное тело Питера Паркера будет покоиться под землей, под прочной защитой крышки надгробия. Либо он избавится от себя, такого ненужного, мерзкого, сломанного, либо ничего. Буквально: ни-че-го. Либо смерть, либо смерть. Выбор очевиден, как и то, насколько страшно понимать, что так всё и закончится, даже не начавшись. Он уже чувствует пустоту под левой ногой, когда слышит шум позади себя. Оборачиваться не имело смысла — Питер наверняка знает, кто стоит, запыхавшийся, явно взволнованный, позади него. Энтони Старк пришел за ним, когда настал момент смерти. — У-уйдите, — крикнул подросток, не желая оборачиваться на нарушителя своего решения. Последнего в жизни юного героя. — С каких пор я слушаюсь твоих приказов? — тише, чем ожидал услышать Питер, произнес Тони, в привычной ему повелительной интонации. Не спрашивая - открыто приказывая парню прийти в себя. Питер хотел бы - не может. Сломанный герой с завидной легкостью слышит, какими медленными, но большими шагами приближался к нему упрямый Старк. Многие хотели бы иметь такой же слух, такое же зрение, как у этого парня. Но сам он не хотел. Казалось, что он мог даже услышать, как копошатся демоны в его грудной клетке, но это был лишь ветер, трепавший его по голове, будто утешающий, твердящий: шагни. Всего один шаг, и всё закончится. Сделай шаг вперед. Упади, так, чтобы череп раскололся на части, ну же, выпусти демонов, скопившихся в твоей голове. Пусть мысли, ведущие тебя к расколу, разлетятся по вселенной грязной пылью. Питер хочет послушаться, раствориться в этом малознакомом голосе в его голове, уверяющим, что все будет хорошо, если он позволит ветру подхватить себя. Но паучок так же слышит едва слышное, но очень четкое: — Не исчезай. Тони стоит за его спиной, прикасаясь кончиком носа к растрепанной, немытой шевелюре Паркера, готовый в любой момент ухватить ребенка, стащить с края, но просто давая тому свой шанс на выбор. И парень выбирает: он расставляет руки и опасно наклоняется, но не вниз, туда, где шумит жизнь, а назад. Питер знает, что его поймают. Это не проверка на доверие — это что-то другое, что-то такое, заставляющее Питера облегченно выдохнуть, когда наставник ожидаемо ловит его, прижимая к себе. Они стоят молча всего пару мгновений, пока парень не начинает говорить: — Знаете, почему люди закрывают глаза, прыгая с крыш? — Питер переводит дыхание и, не дав наставнику ответить, тише, срывающимся голосом продолжает:  — Потому что это страшно. А знаете, почему они вообще прыгают? Потому что им страшно… — С каких пор ты думаешь о таких глубокомысленных вещах? — А с каких пор я пытаюсь покончить с собой? — усмехаясь, произнес в ответ Питер, чуть морщась от головной боли. Регенерация не спасает от погибшей за пару минут нервной системы. Он встает на ноги, не имея желания больше виснуть на наставнике и замирает, услышав его слова:

— А с каких пор я люблю суицидника? — в тон ему, отвечает вопросом на вопрос Старк.

Питер резко, резче, чем стоило бы, оборачивается на наставника, ошарашенно поедая его взглядом. Тони отводит глаза в сторону, пытаясь скрыть волнение, но тут же дергается, когда видит движение у края крыши. Питер не смотрит на него, расставляет руки, словно в замедленной съемке, в стороны и впервые делает то, что хочет: он летит, оглушенный ветром и криком Старка.