Машина по рубке пейзажей

      Мы словно шахматные фигуры, чтущие игрока как бога, но посылающие в небытие доску. Наше общество, подобное сыну, плюющему в утробу матери, преисполнено греха и эгоизма. И дело даже не в богах, дело в людях и Вавилонских башнях. Отрицая свою причастность к истокам, вырывая с корнем уробороса смерти и возрождения, мы ставим в эпицентре притворные нравы, гонимся за стрелами обмана. Но ответь: не ложь ли та вера, что оскверняет мир? Не ложь ли та вера, что претворяет тело в пыль?       Невесомые капли дождя опускались на зеркальную гладь воды, тихими перезвонами колокольчика отражаясь в вечерней тиши. Воздух, наполненный густыми ароматами хвои и мха, навивал мысли о мире, где нет и не было людей, о мире нетронутой природы. В этот укромный уголок посреди дивных равнин почти не пробивался свет, не мог обойти вершины вековых деревьев, укрывших под сенью маленький пруд. Их корни, нежно ласкаемые тонкими былинками пушистой травы, сложными узорами оплетали спящую землю. Единственный лучик света игриво прыгал по озеру, сотнями бликов отражаясь в серебристых каплях и рождая нечто, подобное волшебству…       Это место почти забыло о том, что было. Во мгле времен унеслись брызги криков и почти стерлись некогда выцарапанные на древах бесконечные «help». Даже камыш боле не играл в такт смерти, ныне лишь с тихим потрескиванием раскачиваясь на ветру. Сквозь лабиринт колючих кустов несся запах полевых цветов, росших под гнетом серого пепла. Флора наконец исцелила кратеры, и в небо больше не поднималось башен — только аттракционы хвой и авангардные столбы скалы, поросших могучей зеленью и сияющими цветками. Агония не просто погрузилась в сон, она исчезла и больше не вернется. Больше не смеет! Здесь, на выжженных землях, взрастилось царство природы, и надеждой ему стал маленький омут. Спокойствие и умиротво…       Но блеф. Не прячутся птицы в час мира. Скачущий луч вдруг пропал, и пруд погрузился во мрак. С небес… с небес поплела колоссальная тень и в мрачных объятиях укутала рельефную долину. Казалось, от облаков, но нет. Солнце. Тень шла вместе с солнцем, не предвещая больше покоя. В этот момент что-то ужасное окатило воздух с ног до головы, и звери разбежались. Задрожал сам дождь, как при помехах, а следом за ним затрескались земли. Что за?..       Подняв взгляд выше, увидишь: небо ознаменовала надпись. Черными, смуглыми пятнами на Солнце читалось страшное… «save us» — «спасите нас». Буквально. Солнечные пятна преобразились в текст, словно слова палкой вычертили по песку. Неужто чьи-то сингулярные технологии сумели инженировать звезды? Но даже это — меньшее из зол.       Медленно захлопнулись лепестки, последний раз моргнули звездные поля сияющих цветков, затихли в холоде травы. Внезапно затрепетали листья и, как по зову чар, запестрили красками, красками сотни гамм и цветов. Исполинское дерево, росшее во главе пруда, подобно Эвересту среди череды гор, — начало преображаться. Голоса из неоткуда завыли неразборчивым эхом, и вместе с волнами плача вдруг принялись распространяться мутации. С каждой новой секундой ветви и зелень царь-древа становились все больше и больше похожими на странные радужные шары, шумно тянущиеся к небу. Будто песчинки самого пространства пронзила метаморфоза, и божественной силой она обращала листья в скопление миллионов воздушных шариков.       Пуще чумы эта невиданная магия распространялась на лес, пока от него в радиусе сотен метров не осталось ни щепки. Только летящие вверх цветные шары над зеленым полем. Чудо! Сказка, своим размахом скорее напоминающая воспарившее море, океан всевозможных расцветок, тень коего вновь загромоздила долину. Но что еще более удивительно: воздушный рой принимал диковинную форму серпа… улыбки? Казалось, сами ангелы жаждали его прибытия под небосвод, тянули за ниточки эфира, но… но… нет!       То, что произошло дальше, не выдержала сама природа. Торжество оказалось обманом. Прогремел взрыв изумительной величины! Волшебная туча лопнула, и раскат почти ядерной силы волнами разнесся по округе. А после все ростки и кустарники, что остались целы, вдруг окропила липкая кровь. Ах… Зашумел воздух, и с неба посыпались грозди алого дождя. Богомерзкого дождя из плоти. Оказалось, внутри шаров… была кровь. Сколько же жертв пало ниц ради этого взрыва?       Лучик света вновь скользнул по пруду, и в красной глади воды отразилось искаженное небо. Небо над выжженной землей, снова потерявшей свою милую флору. Обычное, нетронутое никем солнце зашло за вороные тучи, и омут медленно погрузился в отчаяние. Его больше не оберегала сень. Посреди поля осталось лишь жужжание шмеля.