Дело тридцатого года

      Коннор за рулем хэнковского седана. Лицо непроницаемое, мускулы (или что у них там) практически не двигаются. Конец ноября был ознаменован резким похолоданием. Хэнк поежился в своей поношенной дубленке, потер руки, подышал на них и обнял себя в попытке согреться. Мужчина шумно втянул воздух носом. От одного взгляда на напарника становилось холодно, и по позвонкам до самого копчика пробегала крупная, мерзкая дрожь.       На Конноре пиджак, темно-бордовая рубашка; воротник небрежно расстегнут. Будучи дома, он переодевался в нечто менее официальное, но на работу всегда и всегда приходил в своем сером летнем пиджаке. Хэнку хоть и удалось разнообразить гардероб этого большого ребенка парой рубашек цветов отличных от белого, пиджак с него снять было практически невозможно.       «Не понимаю, Хэнк, зачем мне надевать что-то другое. Я не чувствую холода, так что куртка мне ни к чему. Более того, моя одежда не пачкается, не мнется, не промокает и устойчива к истиранию; срок эксплуатации практически не ограничен», – попытался воспротивиться андроид неделю назад в магазине одежды. Если и был Хэнк чем-то похож на Коннора, то, несомненно, упрямством. Упертость Хэнка восторжествовала, и домой они вернулись с обновками. Белые рубашки уже достаточно намозолили лейтенанту глаза, да и, признаться, темные цвета смотрелись на юноше лучше. Переливающийся галстук тоже отправился на вешалку в кладовке Хэнка.       «Ты же не на свадьбу собрался, черт тебя дери», – прокомментировал лейтенант свои действия. Коннор почти обиженно опустил голову. Галстук – единственное, что отличало его от других моделей. Это был статус. Статус переговорщика, предмет его гордости, нагло отобранный старым матерым офицером полиции.       Поднимался ветер. В лобовое стекло врезались влажные снежные хлопья, мгновенно тая, стекали с него ручьями. Коннор дотянулся пальцами до рычажка, отвечавшего за дворники. Он взглянул на лейтенанта, принял решение проверить свою хрупкую теорию и как бы невзначай включил старенькое радио. Он ждал бури. Его руки впервые в жизни задрожали, и дрожь эта исходила изнутри. Тириумный насос забарахлил, меняя свой ритм с быстрого на замедленный и наоборот. Внутри стало даже… горячее? Чудовищным усилием Коннору удалось сократить подергивания до микроскопических. Как только промозглый воздух наполнился чарующими звуками музыки с виниловых пластинок, Хэнк, скрежетнув зубами, поморщился.       – Только не это, – буркнул он не своим голосом и потянулся к приемнику, чтобы переключить радиостанцию на нечто более приятное для себя. Андерсон словно и в лице на мгновение изменился. – Другое дело, – добавил он, придавая голосу безразличное выражение, когда негромко заиграл классический рок.       – Приблизительно через двадцать минут будем на месте, – не сразу ответил андроид. – Я подумал, что музыка скрасит однообразную дорогу.       – Угу, – промычал Хэнк, и температура его взгляда сравнялась с температурой воздуха.       Одними глазами, совсем не вызывая подозрений, Коннор следил за реакцией напарника. Невозможно описать весь спектр ощущений, испытанных андроидом в эту минуту. От скопившегося внутри жара тириум готов был перейти в газообразное состояние. Горячая техническая жидкость давила на стенки корпуса изнутри. Подавляя дрожь, Коннор несколько раз сосредоточенно моргнул и втянул-растянул губы. Не улыбаться, когда так хочется. Нельзя. Вместо этого парень подвигал нижней челюстью. Все, как он и догадывался. Хэнк не любит джаз. Значит, и пластинки не его.       Мир за окном превращался в сплошное белое месиво. Видимость нулевая. С трудом можно было увидеть линию, где заканчивается капот черного седана. А о наличии других автомобилей оставалось судить только по их включенным габаритным фарам. Однако машин почти не было. Мало кто рискнул выехать на трассу в такую лютую метель. Сам Хэнк уже пожалел о той готовности, с которой сел в машину. Пожалел, что не остался дома с утепленным пледом и под чем-нибудь горячительным.       – Судя по сводкам из прогнозов погоды, такой метели не было уже шесть лет, – решил возобновить разговор Коннор, перестраиваясь на другую полосу. – Похоже, что зима обещает быть суровой. Даже для меня.       – Ты же не чувствуешь холода, – фыркнул Хэнк, шевеля пальцами ног, пока они окончательно не задубели. Признаться, он был бы не против, если б мог выключить себе восприятие температуры. Хотя, в таком случае он не удержался бы и избавился от всех эмоций, а то и форматировал бы всю свою память. «Что ни говори, везет этим пластиковым упырям», – добавил он про себя угрюмо.       – Нет, – быстро среагировал парень на колкое замечание, выворачивая руль в нормальное положение после глубокого поворота. – Но некоторые биокомпоненты выходят из строя под воздействием низких температур. Линейка RK наиболее устойчива к холоду в отличие от многих других, однако не приспособлена для продолжительной работы в экстремальных условиях.       – Ты сейчас там не подохнешь? – нагловато поинтересовался Андерсон, кивая на пургу. Холод бесил его, хоть он и не хотел вести себя подобным образом. Коннор, в свою очередь, уже приспособился к манерам общения лейтенанта и на язвительные замечания не отвлекался.       – Нет причин для беспокойства, Хэнк. Потребуется воздействие холода куда более длительное и суровое, чтобы вывести меня из строя, – развеял опасения юноша и зачем-то побарабанил пальцами по рулю в такт музыке. Хэнк всегда замечал эти мелочи и лишние движения, которые делали Коннора подозрительно человечным. Казалось бы, зачем роботу вообще поправлять галстук и рассматривать свое личико в зеркале. И каждый раз лейтенант задавался вопросом, вложено ли это в его программу или это нечто большее?       «Черт его разберет», – такими словами Хэнк всегда обрывал свои размышления.       Ветер стих так же быстро, как и начался. Перед ними возвысился небольшой заброшенный объект. Скорее всего, склад. Коннор остановил машину. Перед желтой голографической лентой, обозначающей место преступления, уже были припаркованы полицейские автомобили и мини-фургон отряда судмедов.       – Температура на улице резко понизилась после метели, – глуша мотор, вдруг заговорил Коннор, когда Хэнк схватился за ручку двери. – Лейтенант, вам стоило надеть шапку, – почти заботливо добавил он. Глаза Хэнка полезли на лоб.       – Ты мне не мамка, упокой господь ее душу, – сердито прорычал мужчина.       – Вы рискуете заработать себе воспаление легких или менингит, – настаивал андроид, вцепившись напарнику в рукав дубленки. Хэнк высвободил левую руку и назидательно поднял указательный палец.       – Отъебись.       После этого он шумно выдохнул и вышел из машины, агрессивно хлопнув дверью. Уже на улице он обмотал вокруг головы свой широкий шейный платок. Даже через ветровое стекло Коннор услышал последовавшие за этим слова:       – Сучий холод, – процедил лейтенант сквозь зубы, ежась и переминаясь с ноги на ногу. – Ну, где ты там, Коннор! – рявкнул он, оборачиваясь, чтобы увидеть напарника уже подле себя. Он демонстративно схватился за сердце. – Не смей так подкрадываться ко мне!       – Простите, Хэнк, я не хотел вас напугать, – потупил взгляд юноша. Внутри все скрутилось, сжалось, закоротило. Диод тревожно замерцал, становясь то красным, то желтым. Парня даже всем телом немного передернуло.       «Нельзя. Провоцировать. Хэнка», – обозначились слова у него в голове. – «От этого зависит успех независимого расследования. Вдруг за недостатком улик придется задать ему вопрос прямо в лоб», – давая себе воображаемую пощечину, он приложил усилие и заставил себя снова смотреть мужчине в глаза.       «Индикатор это единственное, что осталось в нем от машины. Ну, не считая некоторой неловкости в диалогах. Даже родинки и, будь они прокляты, угри на крыльях носа как настоящие. Даже микроскопические шрамы на щеках как от настоящей бритвы. И почему ему так жалко расстаться с этой блестяшкой?» – задумчиво поморщил нос лейтенант Андерсон. – Пошли, Коннор, пока я себе яйца не отморозил. Долг зовет, – добавил он вслух и махнул рукой в сторону ангара.       – Похоже, здесь что-то не так, – убежденно сказал юноша, вышагивая по правую руку напарника, когда они уже подходили к дверям. На улице у порога стояла небольшая толпа полицейских. Они о чем-то перепирались с криминалистами. – Что происходит? Почему все снаружи? – прибавил звука молодой человек, останавливаясь рядом с Хэнком.       – Чтобы не отравиться к херам, – едко отозвался детектив Рид, чудесным образом опередивший их во времени прибытия. – Но вам с Андерсоном туда проход без очереди, – явно довольный своим остроумием он, оттолкнувшись спиной от белого мини-фургона, в легком полупоклоне распростер ладони. И Хэнк, и Коннор привычно его проигнорировали и молча отвернулись.       Хэнк обратился к одному из ребят в защитных комбинезонах, пока андроид подошел вплотную к тяжелым железным воротам и присел на корточки, что-то изучая. Бордовая краска ворот была ободрана; ржавчина вдоволь поиздевалась над металлом. Судя по следам на снегу, ворота уже открывали, но в спешке закрыли снова.       – Концентрация паров слишком велика. Даже мы там не можем долго находиться без надлежащей химзащиты, – заморгал поверх очков мужчина, лицо которого все было в рытвинах от оспы, и потеребил язычок молнии своего костюма. – Мы ждем химотряд с коронером, но из-за метели они застряли в пробке и ждут, пока расчистят дорогу.       – Паров? – переспросил лейтенант и через намотанный на голову шарф потер озябшее ухо. Судмед уже раззявил рот, как его перебил единственный на месте преступления андроид.       – Формалин, – кратко заявил он и поморщился.       – Простите за наглость, а вы проветрить не пробовали? – вперившись в криминалиста, съязвил Хэнк.       – Не все так просто, лейтенант, – не менее ядовито процедил собеседник и нехорошо блеснул глазами. – Раз вы такой умный, идите и посмотрите сами.       И он вложил Андерсону в руки защитные очки и плотную маску для дыхательных путей. Тот еще несколько секунд исподлобья сверлил нагловатого криминалиста глазами. Сильно стиснув зубы, так что проявились желваки, лейтенант сощурился и, наконец, кивнул, расправляя плечи. Хэнк увел юношу за локоть; он исходил гневом, но не обронил ни слова, пока они не отошли на приличное расстояние.       – Вот уе… – подавился морозным воздухом он.       – Хэнк, вам лучше остаться снаружи, – тоном, не терпящим возражений, перебил андроид. – Я осмотрю место преступления самостоятельно. Очки и маска вас там не спасут. Пары формалина слишком опасны для человека, но мне они не причинят вреда, – не опуская блестящих глаз, уверенно проговорил он и успокоительно положил одну руку лейтенанту на плечо. Ноздри того расширились от с трудом сдерживаемого гнева. Он выдохнул и кивнул головой.       – Делай, что должен, – тихо ответил Андерсон. Коннор дрогнул под убитым взглядом друга. Система опять сбоила. Парень кротко кивнул и уже сделал шаг в сторону ворот, как резко развернулся и окликнул Хэнка.       – Лейтенант, у вас планшет с собой? – нажал он на голос.       – Да, конечно, – промычал в ответ мужчина, доставая прозрачный девайс из-за пазухи и неуверенно вкладывая в протянутые руки андроида. – Зачем?       – Сейчас увидите, – неожиданно состроил хитрую мину Коннор. Планшет лежал у него на левой ладони, когда он накрыл его сверху правой. Кожа сползла с кисти, обнажая белый корпус со светящимися костяшками пальцев. Молодой человек закрыл глаза. От прикосновения для передачи данных по руке от кончиков пальцев до запястья пробежали импульсы. Это было даже… приятно?       – Коннор, что ты… – нахмурился Хэнк, попеременно переводя взгляд с лица напарника на свой планшет. Андроид разлепил веки; рука перестала светиться. – О-хе-реть можно, – вылупился мужчина на глаза Коннора, залитые черным цветом. Только на месте радужек и зрачков светились по две голубоватые окружности. Планшет когда-то успел перекочевать ему в руки. Он посмотрел на изображение на экране, чтобы увидеть собственную седую макушку, и тут же поднял голову.       – Так вы сможете наблюдать за всем дистанционно, – не моргая, выдал юноша и слабо улыбнулся. Окружности мерцали, как диоды, и медленно вращались, как два объектива фотоаппаратов.       – Охереть, – только и смог повторить Хэнк. – И много у тебя еще таких примочек, о которых я не знаю?       – На всю жизнь хватит, лейтенант, – с улыбкой заверил юноша. – Возвращайтесь в машину и включите обогрев. Если я что-то упущу, просто дайте знать. Голосовая связь работает в обе стороны.       Коннору пришлось приложить немалое усилие, чтобы в одиночку отодвинуть проржавевшую дверь. Пока на место не прибыли химики нужно было провести осмотр. Он пролез в проем своего размера и закрыл ворота за собой. Рид фыркнул вслед андроиду и демонстративно поправил пояс. Хэнк устроился поудобнее на переднем пассажирском сиденье своего черного седана, из окна пронаблюдав за тем, как спина напарника исчезает за железными дверьми.