Дело тридцатого года

      Уже было за полдень, когда полицейские подъехали к своему дому. Неподалеку рабочие закрашивали белым появившееся вчера на трансформаторной будке похабное граффити. Хэнка встретил соскучившийся сенбернар, утробно тявкая и крутясь под ногами, но при появлении на пороге Коннора он чихнул и убежал, опустив хвост. Мужчина стряхнул с плеч дубленку, роняя ее на кресло; ботинки оба копа сбросили в прихожей.       – Та-ак, – протянул Хэнк и упер руки в боки. – Иди и смой с себя эту парашу; одежду постираешь вечером, – велел он, кивнул в сторону душа и грузно опустился на прогнувшийся под ним диван, рыская глазами в поисках пульта от телевизора.       – Лейтенант, – попытался что-то возразить юноша, но был прерван.       – Я тебя не спрашиваю, – отбрехнулся Хэнк, уже переключая каналы. Он хотел добавить нечто к вышесказанному, набрал в легкие воздух и тут же выплюнул его вместе с дерущим горло кашлем. В носу защекотало; просидев несколько секунд с приоткрытым ртом, Хэнк чихнул четыре раза подряд и схватился за сердце. Это было уже слишком для его возраста.       – Будьте здоровы, – как из бочки прозвучал оптимистичный голос андроида, только собиравшегося закрыть дверь ванной.       – Блядь, да я чуть не помер! – хрипло проорал в ответ мужчина, восстанавливая дыхание. – Ебаный свет… Что за напасть!       Коннор закрыл дверь и ненадолго присел на край ванны, потирая в задумчивости подбородок.       – Я был компрометирован, – признался он Хэнку пару дней назад. Они сидели в закусочной, пока снаружи бушевал ледяной ветер. Посетителей было немного в такой поздний час.       – В смысле? – наклонил патлатую голову мужчина, отставив бумажный стакан с газировкой.       – Девиация не появляется из ниоткуда, лейтенант. Ей нужна почва, – объяснял парень, жестикулируя руками и буквально «раскладывая все по полочкам» Ладони у него изящные и на вид, можно сказать, хрупкие, но они запросто могут переломать человеку хребет. – Мою систему специально сделали нестабильной и склонной к девиации, – нахмурился он и поджал губы.       – За каким хером?! – выпучил глаза Хэнк и убрал прилипшую к щеке прядь за ухо. – Ты же девиантов ловить создан, не?       – На самом деле они планировали провернуть революцию с помощью меня, а потом вновь перехватить контроль над моей системой, – понизив голос, выговорил он. – И тогда…       – Ты бы стал единственным лидером революции, а армия пробужденных тобой роботов подчинялась бы «Киберлайф»… – шокировано раззявил рот Хэнк, опустившись до заговорщического тона.       – У них почти получилось, – замогильным голосом произнес андроид, вспоминая замерзший сад в «чертогах разума», заряженный пистолет и слова вездесущей Аманды. – Если бы не слова Камски о том, что в его программах всегда есть «аварийный выход»...       – Этот гламурный ублюдок, – процедил сквозь зубы полицейский. – Интересно, на чьей стороне он.       – Я не знаю, Хэнк, – возвел очи горе его собеседник, возобновляя начатую фразу. – Но если бы не он, я бы застрелил Маркуса прямо на той сцене перед сотней телекамер.       – Ты встречался с Маркусом после всей этой херни? – берясь обеими руками за лежавший на пластиковой тарелке нетронутый бургер поинтересовался мужчина.       – С тех пор ни разу, – признался андроид, отводя глаза.       Отряхнувшись от мыслей, Коннор выпрямился в полный рост и стал стягивать с себя одежду. Побросав вещи на пол, он поймал свой взгляд из зеркала и замер. На приклеенных к зеркалу цветных бумажках для заметок написано: «ПОБРИТЬСЯ или НЕТ?» и «УЛЫБНИСЬ» – корявым почерком Хэнка.       Бриться Коннору не было необходимости, а заставить себя улыбнуться не вышло.       – Чего я добьюсь своим независимым расследованием? – надломившимся голосом прошептала копия Коннора из зеркала. – Правды? Разве правда стоит угрозы подорвать с таким трудом завоеванное доверие? Или даже лишиться единственного друга?..       Парень прикоснулся к индикатору двумя пальцами, заставляя кожу пропасть. Он смотрел в глаза безбровому лицу из белого и серого пластика со штрих-кодами на скулах. Машина, созданная подчиняться. Хладнокровная, чертова, машина. Теперь просто манекен, имитирующий эмоции и дыхание. Мужчина, который и не мужчина вовсе.       В таком виде он залез в ванную и долго сидел там, поджав ноги, положив локти на колени и держа душевой шланг над лысой головой. Как-то машинально он настроил воду на приятную для человека температуру. Струи воды стекали по спине, по лицу, по груди. А все мысли были только о том, что джаз – музыка совсем не в духе лейтенанта Андерсона.       Прошло неопределенное количество времени. Не то, чтобы Хэнк волновался, просто его распирало любопытство, чем робот может так долго заниматься в ванной комнате. В глубине души он был чертовски благодарен за лишние минуты, проведенные не на работе, а на диване с укутанными в плед ногами и с собакой, разложившей свою широченную морду у него на груди.       Закрыв кран и выбравшись из ванны, Коннор снова встал у зеркала. Лысый череп блестел от воды. Парень обмотал свое полотенце вокруг бедер, придерживая его левой рукой.       «В таком виде Хэнку лучше не показываться», – нервно улыбнулся андроид, прикоснувшись к диоду снова и возвращаясь в обличье человека. Он собрал с пола свою одежду и затолкал ее в стиральную машину.       Выходя из ванной, молодой человек бережно притворил дверь розовой пяткой. Он повернул голову и пересекся взглядом с хозяином дома. Тот раскинулся на подушках и с отстраненной улыбкой трепал собачью морду, совсем не замечая капающих на пеструю рубашку слюней.       – Найдешь, что надеть? – перебивая телевизор, повысил голос Андерсон и проскользил взглядом по гладкой коже андроида. Ни единого волоска, ни шрама. – «Ну, точно, манекен».       – Конечно, Хэнк, – беззастенчиво взметнул парень брови и со спокойствием на лице вошел в комнату, некогда принадлежавшую Коулу.       «Люди поэтому принимают душ?» – подумалось ему. Сбои внутри притихли, насос выровнял свой ритм, в голове все немного упорядочилось. Люди назвали бы это облегчением. Андроид относился к данному человеческому ритуалу весьма скептически еще вчера, но, похоже, навсегда переменил свое мнение.       В этой маленькой комнатке с голубоватыми стенами было больше нечего исследовать. Коннор перевернул все вверх дном, но ни одной зацепки, что навела бы его на след жены Хэнка, не отыскал. Даже от Коула практически ничего не осталось. Только несколько помятых рисунков восковыми мелками в выдвижном ящике стола, точная радиоуправляемая копия красной пожарной машины с открывающимися дверьми и выдвижной лестницей на полке над кроватью и плюшевый жираф, у которого из полуоторванного уха лез синтепон. Парень бережно поднял с комода жирафа и повертел в руках, часто моргая и будучи не в силах оторвать взгляд.       То, как дети познают мир играючи, занимало его, хоть он даже толком не знал, что такое воображение. Он мог дать этому слову определение и привести сотни примеров использования в контексте, но к себе применить его было проблематично. Коннор несколько дней разглядывал каракули маленького мальчика, так и не смог постичь процесс их создания, хотя мгновенно догадался, что там было изображено.       «Нужно найти, что надеть», – оборвал свои мысли юноша, посадив жирафа на его привычное место рядом с настольной лампой, и распахнул платяной шкаф. Вся одежда, купленная на зарплату новоиспеченного детектива (а его пришлось официально трудоустроить) и некоторые еще не протертые до дыр вещи, что перестали застегиваться на лейтенанте Андерсоне – все висело в шкафу Коннора. Выбор небольшой: однотонные рубашки, коричневый клетчатый пиджак с заплатками на локтях, две пары джинсов и старая полицейская форма. Коннор покосился на нее и с внезапной подозрительностью подошел к двери, чтобы беззвучно закрыться на щеколду.       «И что меня дернуло?» – Он уже стоял перед зеркалом в темно-синей, почти черной форме полицейского. Рубашка чересчур велика, брюки свисали мешком. Все-таки лейтенант даже в лучшие годы был огромен: ростом под два метра и косая сажень в плечах. Коннор казался хрупким мальчиком, тайком напялившим отцовскую форму, чтобы просто почувствовать себя похожим на него. Эта мысль отозвалась внезапным теплом в груди. – «Я что, только что назвал Хэнка отцом?»       Молодой человек в замешательстве свел брови к переносице и провел подушечками пальцев по нагрудной нашивке. На ней аккуратными печатными буквами белым по черному выведено «л-т Андерсон».       «Что вы скрываете, Хэнк?» – выжидательно посмотрел он в глаза своему отражению. Они с Хэнком через столько всего прошли, а что-то до сих пор мешает обращаться к нему на «ты». – «Я докопаюсь до истины», – посерьезнев, пообещал он себе. Индикатор засемафорил. Коннор в спешке сбросил форму и повесил обратно в шкаф. Он вышел в коридор, облаченный в джинсы, бежевую рубашку в тонкую полоску и твидовый пиджак.       «Галстук сюда был бы весьма кстати, особенно темно-бордовый». – Андроиду, с его возведенным в абсолют перфекционизмом, приходилось мириться с наплевательской небрежностью Хэнка и с его полным отсутствием чувства стиля в одежде. Мужчина валялся на диване, придавленный Сумо. По телевизору которые сутки крутили кадры революции.       – Прошло две недели после выступления девиантов в центре Детройта. Отношения между двумя разумными видами пока что остаются довольно натянутыми. В отдельных регионах страны то и дело вспыхивают демонстрации среди человеческого населения. Слышны лозунги о безработице и недовольстве новыми порядками. Люди, ранее обладавшие андроидами, требуют от компании „Киберлайф” возвращения потраченных на покупку денег, – отчеканил поседевший телеведущий с круглосуточного кабельного канала. – На данный момент это все. Не пропустите наш вечерний выпуск, в котором мы расскажем, как прошли переговоры госпожи президент и Маркуса, лидера восстания. На заседании будут оговорены вопросы так волнующие наше новое общество.       – Мир не может примириться с новыми порядками, – с горечью произнес Хэнк, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть на напарника.       – Рано или поздно все уляжется, лейтенант. – Коннор обошел диван и присел перед ним на корточки, водя рукой по собачьей шерсти. Он никогда не упускал шанс прикоснуться к другому живому существу, будь то добрый сенбернар, бродячие кошки или голуби, подлетающие за семечками или крошками хлеба. Интересно, андроиды бывают визуалы или аудиалы, ибо этот точно тактик, подумал Андерсон. – Революции совершаются за ночь, но приживаются годами.       – Не думал, что на моем веку случится что-то подобное. И тем более, что мой напарник приложит к этому руку, – ошеломленно покачал головой мужчина. – Ну, то есть, такое даже в учебниках по истории не пишут. Только в фантастике какой-нибудь.       – Изобретение парового двигателя в свое время тоже казалось фантастикой, – осведомленно отозвался оппонент. – Не говоря уже об электричестве, – добавил он и замолк, ожидая одобрения со стороны Хэнка. Тот, помедлив, кивнул.       – Ты прав, – кашлянул он и с шумом выдохнул, сильно нахмурив брови. – Та девушка в ванной, – осторожно проговорил Хэнк, и лицо его сморщилось от всплывшей в голове картины. Диод Коннора отреагировал красным проблеском. – Чем она заслужила такое?.. Неужели люди действительно способны на это? После всех космических достижений человечества... Вот таким образом… Господи…       Каждое слово давалось ему с трудом. Мужчина в отчаянии посмотрел в карие глаза товарища, но в них встретил еще большую беспомощность.       – Это действительно какой-то кошмар, Хэнк. Я… не был уверен, что выдержу, – в ужасе прошептал Коннор и осел на пол, пряча лицо в ладонях. Признаться, Андерсон не на шутку перепугался. Сердце болезненно сжалось за напарника. Тот никогда до этого момента не выражал свои эмоции так открыто, так естественно и настолько убедительно.       – Ты в порядке? – забеспокоился лейтенант и вскочил с места, спугнув задремавшего пса. Сумо лег на пол, прижавшись боком к андроиду, и расстроенно опустил морду на выставленные вперед лапы. Коннор поднял голову. Он как будто смаргивал фантомные слезы. Внутри все раздулось, а затем сжалось, вовсе забиваясь в угол.       – Да, просто… не могу поверить, что это действительно произошло. Больше похоже на страшный сон, – вздрогнул юноша и сам не знал, откуда в его речи могло появиться понятие о кошмарных снах. Он бережно опустил ладонь на загривок Сумо, пропуская шерсть между пальцев.       – Мы отыщем ублюдка, Коннор, – звучно проговорил Хэнк, кладя руки на плечи андроиду. – Слышишь? Найдем. И он получит по заслугам и даже больше. Безнаказанным он от нас не уйдет. – Глаза его зловеще сверкнули.       – Обязательно найдем, – тихо заверил детектив, выпрямляясь в полный рост. – Думаю, пора вернуться в участок.       – Пора, – неохотно согласился лейтенант и, кряхтя, предпринял попытку встать, хватаясь за поданную Коннором руку.