Часть 5
13 октября 2018 г., 18:07
– Я собрал кадры с места преступления, – заговорил Коннор, переждав секунду, пока бубнящие в конференц-зале полицейские замолчат. На лицах некоторых можно было прочитать явное недовольство тем, что аудиторией владеет андроид. Юноша прикоснулся ладонью к сенсорному терминалу, подключенному к проектору под потолком зала, и вывел на белый экран утреннюю запись. В темной комнате сидело пол-отдела убийств, включая капитана Фаулера. – Эмили Амбер. Время смерти – в районе четырех утра, числилась среди пропавших.
Парень расправил плечи и моргнул диодом. Видео включилось. Коннор взмахнул перед собой ладонью, перематывая его до нужного эпизода. В этом жесте не было ни малейшей необходимости; ему, скорее, просто нравилось производить впечатление.
Правильное, равное распределение веса на ноги, спина прямая, но не напряжена, уместные жесты и непринужденность в голосе. Он был уверен в себе. Он выглядел привлекательно. Эдакий молодой лектор, по которому сохнут первокурсницы. А то, что он, в кои-то веки, надел нормальный человеческий пиджак, Хэнка вообще согревало изнутри. Он был не в силах отвести взгляд. Что-что, а удержать на себе внимание Коннор умел. Не верится, что это он был тем самым сломленным, беззащитным мальчиком, что полчаса назад осел на пол в его гостиной, не совладав с эмоциями.
На экране в реальном времени, правда, без звука, Коннор подошел к куче органов. Всех передернуло, у многих свело желудок, а Хэнк второй раз прижал ко рту кулак, изо всех сил стараясь удержать в себе обед. Видя позеленевшие лица, парень поспешил перемотать картинку до момента с ванной, и только потом понял, что толку от этого никакого: изображение на экране ничем не приятнее предыдущего. Но худшее было еще впереди. И после показа эпизода с реконструкцией драки, Коннор сделал шаг вперед и прервал тугую, отвратительную тишину.
– Под ногтями жертвы эпителий нашего главного подозреваемого, – осторожно произнес он. В этот момент на экране кисть андроида погрузилась в формалин, чтобы поднять руку жертвы. Послышались стоны омерзения нескольких сотрудников, и раздалось много непечатных выражений. – Медики прогоняют ДНК по преступным базам, если найдется совпадение, мы узнаем сегодня.
– То есть, если он не привлекался, будем сидеть и надрачивать друг другу до завтра? – гаркнул Рид издалека, поправив ремешки портупеи. В зале повисла звенящая тишина. Все вперились глазами в Коннора, ожидая его реакции. Он впервые в жизни почувствовал такую откровенную ненависть к другому существу, но не успел вставить и слова.
– Поимей совесть, ублюдок, девушка погибла! – взвился Андерсон, побагровев от злости.
– Ах, ты бл… – набрал воздуха Гэвин, намереваясь выплеснуть целую цистерну помоев на Хэнка перед коллегами.
– Заткнулись оба! – прогремел Фаулер, разворачивая корпус в сторону препиравшихся. – Нашли, блядь, время!
Глаза Коннора метались от одного взбешенного выражения лица до другого. Ни слова не сорвалось с его уст, он просто стоял в замешательстве, не зная, куда деть свои руки.
– Попрошу порядка, – тихо, но с угрожающим нажимом прозвучали его слова в повисшей напряженной атмосфере. – Детективы, мы расследуем убийство, и каким бы оно не было ужасным, сами мы не можем преступить закон. Медики работают настолько быстро, насколько это физически возможно, – гадко осклабился он в сторону Рида. – Также, у нас есть предположение, что в деле может быть замешан андроид, но доказательств этой теории нет. Пока у нас один подозреваемый и его ДНК сейчас в лаборатории, – акцентировал каждое слово парень. – Результаты будут как только, так сразу. А вместе с ними подготовят ордера на обыск и на арест.
Коннор смотрел поверх аудитории ни на кого конкретно и одновременно на всех. Эта привычка у него так и осталась. Фиксировал малейшие телодвижения. Подмечал подергивания мускулов на лицах полицейских. Подсчитывал частоту сердечных сокращений. В один момент диод подсветился желтым, андроид неконтролируемо несколько раз моргнул. В зале ни звука. Все ждали. Парень заговорил нарочно тихо.
– Пришел отчет, – стиснул он свои идеальные зубы. – В преступной базе нет совпадений. До завтра судмеды сравнят ДНК с другими источниками и со списком людей, так или иначе связанных с использованием формальдегида в крупных масштабах.
– Ну, пиздец, – слышным на весь зал шепотом выплюнул Гэвин Рид. – А я вам что говорил?
– Преступник нестабилен и крайне опасен. И мы задействуем все ресурсы на его поимку, пока он не навредил еще кому-нибудь, – твердым голосом обратился к публике юный детектив. Внутри все закипало от ненависти к недовольной роже Рида и от стремления задержать убийцу любой ценой. – Можете возвращаться к работе.
Как вернуться к работе после подобного, Хэнк не знал. Его всего коробило даже при повторном просмотре видео, а под ложечкой тревожно сосало с самого утра. Теперь еще и Рид довел до белого каления... Вообразить, каково было Коннору, побывавшему в непосредственной близости к творившемуся в ангаре кошмару, вовсе не представлялось возможным.
Вот он – обычно прямой, словно аршин проглотивший, во всем идеальный, хладнокровный и уравновешенный – сейчас сидит напротив и усердно подбирает слова, потупив взгляд и нервно потирая сухие ладони. Хэнк не мог не заметить, что на конференции парень лишний раз старался не поворачиваться к изображению, нарочно стоя спиной к экрану. И если бы он только знал, что картинка из головы никуда не уходит. Она всегда маячит в блоке памяти, всплывая, когда не требуется.
Андроиды гораздо более продвинутые, чем люди. Андроиды ничего не забывают.
«Неужели это действительно так тяжело… быть человеком? Симпатизировать? Сопереживать? Ставить себя на место других?» – Детектива поломало первое же серьезное расследование после становления девиантом. – «Как прекратить прокручивать в голове одно и то же изображение? Как перестать возвращаться к одной мысли?» – Голову наполняли хаотичные установки и команды, зачастую противоречащие сами себе. – «Неужели это то, с чем люди мирятся каждый день? То, что переживает лейтенант по поводу погибшего сына?»
Коннор умел материться. Однако будучи не совсем уверен в характере ситуации, пока ругался про себя. Вместе с растущим нетерпением приступить к тайному расследованию росло нечто новое, чужеродное, негативное. Желание влепить детективу Риду звонкую пощечину, а то и заехать кулаком под дых.
– О чем задумался? – уловив колебания беспокойства вокруг Коннора, тяжело поднялся с кресла Хэнк, обнял себя руками и присел на край стола, за которым сидел его напарник. Тот, выйдя из забвения, поднял глаза полные тоски.
– Хоть бы не пришлось сотрудничать с Ридом. Никогда. – Андерсон и подумать не мог, чтобы голос Коннора мог прозвучать так жестоко. Теперь на него смотрят два черных дула вместо щенячьих карих глаз. Парень покачал головой и снова потупился.
– На мудаков не обижаются, – строго проговорил лейтенант, стискивая плечо юноши. Сердце больно сжалось: Коннора что-то сильно беспокоит, причем рассказывает он явно не обо всем. – А ты хорошо справился, – как мог, ласково добавил человек, давно забывший слово нежность.
– Спасибо, Хэнк, – слабо улыбнулся андроид. Внутри все схемы завибрировали от этих слов. – Вы тоже.
– Что тебя тревожит, Коннор? Ты можешь рассказать мне, – с несвойственной ему открытостью Хэнк сделал пригласительный жест ладонью. Детектив напрягся с головы до пят. – Говорят, от этого должно стать легче.
Когда молодой человек вполголоса поделился своим текущим желанием, Хэнк чуть не согнулся пополам в истерике.
– Знаешь, парень, откуда у него на носу этот уродливый шрам? – добродушно засмеялся мужчина, поднимая перед собой огромный сжатый кулак с мозолистыми костяшками пальцев. – Он проходил практику у меня. В один прекрасный момент я не выдержал нытья этой малолетки. Постой, ты что… улыбаешься?
Улыбка тут же испарилась с губ захлопавшего глазами Коннора, чтобы вернуться через секунду.
– Я… представил это, лейтенант, – сверкнул зубами юноша. – И не могу прекратить улыбаться.
Каждый новый виток в познании Коннором мира лейтенант отчасти приписывал на свой счет, чем очень гордился. Надо же, еще недавно этот тридцатилетний детина своей наивностью от младенца практически не отличался, а теперь уже горит желанием расквасить надоедливому коллеге нос. Того и гляди, скоро окончательно перестанет пилить по поводу алкоголя и холестерина и даст помереть спокойно. Хотя… это вряд ли. Мечты, мечты.
Чем сильнее укреплялась в мозгу Коннора девиация, тем больше он становился похожим на человека, причем не только в хорошем смысле. Сейчас он явно чем-то обеспокоен, и не собирается рассказывать правду. Скорее всего, на него так повлияло первое серьезное расследование после девиации. Он же как ребенок – совсем ничего не зная о жизни, вынужден столкнуться с понятием смерти.
За окном уже смеркалось. Шел мелкий, колкий снежок, прилипавший к капотам автомобилей и намерзавший на стекла. Температура по ночам стала резко опускаться гораздо ниже нуля. Декабрь. Он наступал уже через три дня. Хэнк поежился, едва подумав о приближавшейся семимильными шагами зиме. Угораздило его родиться в зоне вечной мерзлоты в непосредственной близости от снежной Канады…
– Думаю, на сегодня мы закончили, – после продолжительной паузы выдал лейтенант. – С остальным пусть разбирается коронер.
Коннор впервые был согласен с идеей свалить с работы пораньше, несмотря на то, что был в состоянии выполнять функции коронера, расследуя особо тяжкие преступления даже эффективнее его самого. У него были дела поважнее. Парень предвосхищал тот момент, как окажется дома и займется поиском улик для подтверждения своей теории. Он выключил свой терминал силой мысли и обратил взгляд на напарника. Тот встал, размял шею и хлопнул Коннора по спине.
– Пойдем, сынок, – прикрыл глаза Хэнк, чувствуя, как в сердце распаляется забытое тепло. Это слово сорвалось с языка случайно, прозвучало неуместно, неловко. Он разучился произносить его и не думал, что назовет так кого-либо еще кроме Коула. Мужчина поспешил к выходу, не оборачиваясь. Если бы у смотрящего вслед Коннора было настоящее сердце, оно бы мучительно облилось кровью.
