Почти жива

В конце концов Болвару удалось реализовать хотя бы часть своих несомненно героических и продиктованных служением Добру и Свету амбиций. Крепость Утгард, казавшаяся Элизе неприступной, была взята и вычищена силами Альянса сверху донизу. Теперь экспедиционные корпуса Альянса и Орды стремились на соединение в огромных пустошах Драконьего Погоста, но между ними стояли выплеснувшиеся из Ангратара и парящих некрополей орды нежити. Элиза вернулась сюда. Не могла не вернуться. Воняло в крепости нестерпимо, даже хуже, чем когда под ее стенами стояли войска Плети. Убитым врайкулам не было числа, и никому не хотелось тратить силы на то, чтобы убрать отсюда и захоронить их огромные туши. Элиза обнаружила на стенах крепости несколько сожженных тел, но на том ретивость особо благочестивых магов закончилась. С момента последней битвы прошло достаточно времени, чтобы лица этих могучих воителей начали сползать и морщиться, представляя все меньший интерес для копошащихся в них червей. В этой горе останков на одной из стен Элизе удалось узнать Скади Безжалостного, с которым еще недавно Гордун бился на потеху короля Имирона. Сам король врайкулов тоже был тут — истерзанный множеством ударов и следов от заклинаний, его труп развалился на троне, как будто он просто устал, и ему было слишком сложно держать спину прямо. Кто-то стащил с него рогатый шлем, заменявший Имирону корону. Он был бы в пору только еще одному такому же великану, так что скорее всего его просто решили продать, чтобы он украшал полку какого-нибудь богатея в Штормграде. Даже в столь праведной войне оставалось место жажде наживы. Не стоило об этом печалится. От многих владык Плети и их союзников исходило почти сверхъестественное величие. Это не значит, что они не были обычными кровожадными ублюдками, которым просто повезло впитать в себя силы сверх любой меры. Имирон получил, что заслужил. Поднявшись выше, Элизе удалось найти то самое место. Лужи крови, оставшиеся от той кошмарной, показательной казни, давно смыло дождем, но все же Элиза не угомонилась и, склонившись, водила пальцами по зазорам между каменными плитами, выковыривая оттуда частички засохшей крови. Сухие бурые хлопья, смешавшиеся с пылью и грязью — вот и все, что осталось от ее прекрасной Ауры. И все же здесь было кое-что еще. Иней валялся там же, где он выпал из раздавленной руки Элизы. Врайкулам рунический клинок был не по размеру, а захватчики крепости каким-то чудом не обратили на него внимания. Прикоснувшись механической ладонью к рукояти, Элиза ощутила знакомое, фантомное чувство, словно коснулась меча настоящей кожей, а не бесчувственной стальной поверхностью. Иней лег в руку, как влитой, и на несколько мгновений ей даже показалось, что она слышит голос клинка в своей голове. Прикрыв глаза и попытавшись уловить смысл шелестящего шепота, Элиза поняла, что это лишь потрескивание, исходящее от окутанного молочной дымкой лезвия. Она просто отвыкла от него. Теперь, когда Элиза вновь сжимала Иней в руке, ей хотелось поскорее разрубить им кого-нибудь, но вокруг, как назло, сновали только люди и дворфы, к которым у нее не было никаких претензий. Она подошла к бойнице на краю стены и уселась на нее, уперев рунический клинок концом в землю. Элиза смотрела перед собой. Смотрела и размышляла. — Примитивные создания, — пискнул бродивший рядом с ней Миззик. Гном вызвался сопроводить ее, отпросившись под предлогом поискать пропавших без вести, и оказать им срочную помощь, если таковая понадобится. Элиза, наблюдавшая за тем, как ухудшалось с каждым днем состояние Миззика, знала, что это вранье. Он хотел покинуть лазарет хотя бы на пару дней, потому что иначе со дня на день попросту умрет от переутомления, если продолжит в том же духе. — Я думал, найду здесь что-то полезное. Похоже, ошибочно было приравнивать варварскую культуру к экзотической. Ой, а это что у тебя такое? — Мой меч, — глухо отозвалась Элиза, все еще погруженная в свои мысли. — Раньше я его не замечал. — Его у меня отняли. Здесь, на этом месте, — она провела ладонью по клинку, ощутив ледяное покалывание. — Последний кусочек мозаики. Мне от тебя кое-что понадобится. А потом можно начинать. — Что начинать? Не отрывая взгляда от того места, куда упало тело Ауры, когда Вайерон Поющий Клинок перерезал ей горло, Элиза расправила плечи, наслаждаясь хрустом саронитовых лат. Кузнецы в лагере Альянса не умели обращаться с саронитом так же искусно, как мастера рыцарей смерти, но на то, чтобы привести их в порядок, знаний кузнецов оказалось достаточно. Верно служивший ей панцирь вновь накрыл ее тело. Иней что-то прошептал, и его руны загорелись красным. Элиза сжала рукоять покрепче, успокаивая кровожадный дух меча. Усилием воли она оторвала взгляд от каменной кладки и посмотрела на Миззика, позволив себе хищно улыбнуться. — Что ты собралась начать, Элиза? — переспросил он. Вместо ответа она коснулась поднятого забрала, и маска-череп скрыла ее лицо.

***

Наксрамас был настолько огромен, что мог затмить все небо над головой того, кто стоял бы под ним. Он был первым поднятым некрополем, и не имел себе равных. В дальнейшем Плеть сделала выбор в пользу количества, а не размера, иначе силы вторжения попросту невозможно было бы растянуть по достаточно широкому фронту. Но одного Наксрамаса оказалось достаточно, чтобы надолго остановить яростный натиск войск Болвара Фордрагона, который после успеха под Утгардом, казалось, чувствовал себя непобедимым. Летучий некрополь пытались сбить огнем дворфийской артиллерии, но их чудесных осадных машин оказалось недостаточно, чтобы причинить фиолетовым гранитным стенам существенный вред. Тогда наземные силы ринулись к портальной платформе, из который бесконечным потоком лилась вниз разномастная армия нежити. Стоило Болвару решить, что ему удалось загнать нежить в котел, как вдруг поднялись колоссальные сточные шлюзы некрополя, и вниз полились тонны зеленой кислотной жижи, над которой без конца экспериментировали некроманты, выводя все более смертоносные штаммы чумы нежити. Тысячи солдат захлебнулись и растворились в разлившимся под Наксрамасом океане, отрезав к нему все наземные подступы. Ничто не мешало летучей крепости сместить позицию, чтобы двинуть войска Плети в контратаку, но она застыла, больше никуда не продвигаясь. Похоже, для полномасштабного наступления у Кел’Тузада больше не было войск. Элиза смиренно наблюдала со стороны, как неделями напролет Альянс и Плеть выматывают друг друга, ломая зубы в бесконечных наступлениях и отходах. Времени было предостаточно. В Наксрамасе ей нужна была лишь одна голова. Он не мог погибнуть в атаке где-нибудь в авангарде. Слишком трусливый, чтобы самому ввязываться в подобную авантюру. Слишком ценный, чтобы заставлять его пойти на это. Третий этап атаки произошел в воздухе. Вот тогда-то Элиза сыграла свой спектакль под названием «я только что прибыла и жажду ринуться в бой». Любой, кто мог усидеть в седле грифона, сейчас был на вес золота, так что ей выдали собственного без лишней волокиты. В назначенный час тысяча всадников взметнулась в небо, и это было грандиозное начало последнего штурма Наксрамаса. Элиза взлетела повыше, разглядывая некрополь, представлявший пирамиду из пяти ступеней. Уловив намерения атакующих, Кел’Тузад выпустил из чрева некрополя тучи нетопырей, которые облепили его, как стая летучих мышей своды пещеры. Они не несли на себе всадников, но их было достаточно, чтобы дать отпор грифоньим наездникам. В копошащуюся черную тучу понеслись заклинания и вспышки света. Огненные струи разрезали плотно летевшую им навстречу стаю, заставляя десятки разорванных крылатых тел опадать на землю, но еще долго бреши вновь смыкались, неумолимо приближаясь к атакующим и намереваясь поглотить их без остатка. Снизу послышались глухие хлопки и нарастающий свист. По ушам Элизы ударил грохот взрывов. Вновь заговорила дворфийская артиллерия. Разрывающиеся в воздухе снаряды вырывали целые куски разорванной плоти из стай нетопырей, и они, наконец, стали разрывать дистанцию. Рассыпавшись, нетопыри набросились на грифоньих всадников. В атаку послали лучших, многие из них были ветеранами. Облаченные в отличное снаряжение, хорошо вооруженные и знающие свое дело, они не растерялись под таким напором и рубились, не ведая страха. Сами грифоны — уже другое дело. Их нетопыри рвали с куда большей охотой, выискивая незащищенные места и вгрызаясь в них зубами и когтями. В какой-то момент из тучи мелких созданий вырвалось огромное костяное туловище рогатого ледяного змия. Взревев, исполин исторг из своего чрева струю некромантического пламени, в котором навсегда скрылись с десяток всадников, а затем взял вираж, устремившись выше. Чудищу достаточно было сделать пару взмахов крыльями, чтобы целиком обогнуть парящий некрополь. То был Сапфирон, ледяной змий самого Кел’Тузада. Всадники не собирались расчищать небо. Под натиском Сапфирона они быстро сочли эту затею безнадержной. Вместо этого, они рвались ко всем пробитым ранее брешам, чтобы поскорее оказаться на твердой земле. Последовав их примеру, Элиза направила своего грифона вниз. Животное под ней беспокоилось, ему явно не нравился ее запах. Он чувствовал, что с Элизой что-то не так, и слушался команд не так охотно, как ледяные змии. Однако, ринувшись в крутое пике, он как будто расслабился, забыв о странной наезднице и целиком отдавшись чувству свободного падения. Опустившись достаточно низко, они начали прорубаться сквозь облепивших их нетопырей. Твари с перепончатыми крыльями пытались вцепиться в гифона и вырвать Элизу из седла, но они летели на такой скорости, что летучие отродья были вынуждены отцепляться, не в силах удержаться и угнаться за ними. Заметив брешь, в которую один за другим влетали всадники, Элиза дернула поводья, заставив грифона направиться туда же. Оказавшись у самой дыры, она заметила, как из нее вырвалось несколько зеленых всплесков. Один из них угодил в морду гифону, с шипением разъев ему перья, плоть и глаз. Вспенившись, попавшая на животное жижа вспыхнула, и по перьям побежало пламя. Закричав, грифон заметался у самой бреши, выписав в небе несколько кульбитов и сильно ударившись о зазубренный обломок пролома в стене. Послышался громкий хруст, и грифон обмяк, полетев внутрь Наксрамаса уже бездыханным. Он так и не разбился. Растянутая повсюду паутина обмотала его и заставила повиснуть над потолком. Отцепив страховочные ремни, Элиза рухнула на пол и тут же взмахнула Инеем, превратив окружившую ее паутину в заиндевевшую поверхность. Вокруг было еще с полсотни солдат Альянса. Самые везучие уже твердо встали на ноги и собирались вместе, с поразительной слаженностью координируя свои действия. Некоторым не повезло, и они до сих пор пытались выпутаться из растянутой тут повсюду паутины, подзывая к себе на помощь. Пара тел лежали бездыханными — их приземление оказалось слишком жестким. Элиза только дважды бывала в Наксрамасе, и каждый раз подолгу плутала в его запутанных коридорах. Его кварталы были огромны, но каждый хотя бы узнавался быстро и безошибочно. — Вы это слышали? — Приближаются! — Следите за проходами! — Вижу их сверху! — Они повсюду! Шипение и стук множества лап заполнили все пространство. Огромные пауки, проклятый выводок Мексны, учуяли добычу и лезли на них отовсюду — по коридорам, через тонкие зазоры между стен, из-под пола и сверху, ловко перебирая лапами по паутине. Самые мелкие были размером с ладонь, самые крупные втрое превышали человеческий рост. Элизе доводилось видеть Мексну однажды. Хвала Свету, что ни один из ее отпрысков и близко не приблизился к размерам матери-прародительницы. Солдаты вокруг не растерялись, и все, кто уже сумел освободиться, сбились в кучу, организовав круговую оборону. Элиза поспешила присоединиться к ним. Тех же, кто до сих пор пытался выпутаться, увы, постигла печальная участь. Пауки привыкли держать своих жертв в коконах, чтобы полакомиться ими, когда придет время, но эти отродья служили Плети и знали, что такое война. Длинные острые лапы пробивали грудь воинов насквозь, ядовитые жала впивались им в спины, разрывая даже кольчугу. В самых крупных тварях яда было столько, что пораженные им тела начинали разбухать желтыми нарывами и лопаться. Клацающие жвала тоже шли в ход, когда огромным паукам удавалось накинуться на жертву сверху. Элиза видела, как один из солдат тянет к ней руку, призывая освободить его. Она не шелохнулась, потому как знала, что все равно не успеет. Жвала сомкнулись на его шлеме, и кровь брызнула сквозь прорези забрала, как будто из человека пытались выжать сок. Маги, которых рыцари старались закрыть за своими спинами, воздели руки к небу и начали громко произносить одно и то же заклинание. На полу вокруг них вспыхнули зеленые круги, окруженные рунами. Резко стало жарче, пол и стены раскалялись. Когда они побелели, из кругов вырвались столбы ревущего пламени, создав клетку из струй огня. Элиза закрыла лицо рукой и попыталась отойти назад, но их строй уже и так был слишком плотным. Пламя было настолько ярким, что слепило глаза. Оно обжигало кожу за маской, которая, должно быть, к этому моменту уже почернела. Люди вокруг начали кричать и просить магов прекратить, но они послушались только тогда, когда им дал команду командир отряда. Элиза открыла глаза. Пламя схлынуло, оставив за собой почерневшие стены и сотни сгоревших трупов пауков, которые теперь лежали кверху брюхом. Этот трюк выиграл им еще немного времени, и, не теряя его, отряд двинулся вперед, дальше по коридорам. Новая волка пауков не заставила себя ждать и уже неумолимо приближалась к ним. Струи пламени отбрасывали их, но наиболее стойкие и пронырливые умудрялись прорваться сквозь все препятствия. Рядом с Элизой с потолка на них спрыгнул полутораметровый паук. Остроконечными лапами он опустился прямо на солдата с гербом Лордерона на щите, и пронзил его, пригвоздив к полу. Он тут же перепрыгнул на следующего воина, жвалами оторвав ему лицо и оставив от черепа открытую чашу, заполнявшуюся кровью. Через секунду шесть из восьми ног паука отделились от тела под ударами мечей и топоров, которые мгновением позже пронзили брыкающееся и визжащее тело. Жирный зеленый тарантул вцепился в ногу дворфийке и потянул на себя. Когда она с визгом, наполненным омерзением, отбросила его от себя молотом, он плюнул в нее сгустком кислоты, которая залилась ей под горжет. Дворфийка закричала, выронила молот и заскреблась пальцами по бригантине. Другой дворф подбежал к ней и попытался помочь снять нагрудник, но от боли она задергалась в конвульсиях, закатив глаза и открыв рот, из которого уже вместо крика выходил только едва слышный сип. Элиза, разрубив налету бросившегося на нее паука, позволила себе отвлечься и отсекла дворфийке голову, прекратив ее мучения. Из-за ее брыкающегося под ногами тела она могла споткнуться, а падать было никак нельзя — пауки тут же накидывались на самых неуклюжих. Дворф благодарно кивнул ей, решив, похоже, что она сделала это из милосердия. Когда они выбрались из проклятого паучьего логова, их ряды уже поредели на треть, а половина тех, что остались на ногах, были ранены. Судя по звукам, битва шла повсюду, во всех кварталах одновременно. Их окружали грохот, крики, визг и стрекот. Кел’Тузад держал внутри своей крепости самый огромный и разнообразный букет из всей мерзости, когда-либо порожденной Плетью. По сравнению с некоторыми обитателями Наксрамаса только что потрошивший их отряд выводок паучихи Мексны показался бы милыми зверушками. Им не досталось даже короткой передышки. Едва с боем продвинувшись в следующий зал через высокий арочный проход, украшенный костьми и черепами, они столкнулись с сотней человек, укутанных в фиолетовые балахоны. Аколиты из Культа Проклятых. Завидев отряд Альянса, они повыхватывали длинные ножи и, хором завизжав, бросились на них. Против пусть и поредевших, и потрепанных, но все же отлично подготовленных бойцов, у аколитов не было шансов, даже с таким численным перевесом, но они бежали на них без всякого страха. Каждый из них верил, что после победы их тела поднимут из могил, а особо отличившихся одарят могуществом. — Вы — карающая Плеть в руках Короля-Лича! Никто не выстоит перед такой силой! — кричала с высокого постамента жрица в желтых одеяниях, размахивая над головой мечом, чей клинок был инкрустирован ярко сияющим изумрудом. Визжащие аколиты врезались в сомкнутые ряды солдат Альянса, беспорядочно размахивая длинными ножами. Острые лезвия заскребли по щитам и латам. Послышались крики — в исступлении аколиты задевали и ранили друг друга. Самые ловкие из них умудрялись перелезать через стену щитов и кидаться на магов и стрелков, стоявших в задних рядах. Элиза вонзила Иней в живот аколита по самую рукоять и оттолкнула его от себя, пнув сапогом. Нож другого культиста скребнул по макушке ее шлема. Места было слишком мало, чтобы свободно взмахнуть мечом, так что она врезала наседающему аколиту по лицу кулаком. Как ни странно, после всех перенесенных увечий она чувствовала себя сильнее. Кулак впечатался в лицо аколита и отошел назад со смачным шлепком, оставив на броне куски кожи и кровь. Лицо, закрытое капюшоном и куском ткани, превратилось в бесформенное месиво, а ослабшее тело было тут же утянуто назад теми, кто жаждал скорее пролить кровь солдат Альянса. Их кольчуги и латы надежно защищали от ударов ножей, пока культисты не принялись наваливаться на отдельных солдат сразу десятком, утаскивая их из строя, валя на землю и закалывая сотнями ударов. Крики смешались с безумным хохотом, который прокатывался по залу каждый раз, когда аколитам удавалось достать новую жертву. Перерезав горло очередному безумцу, что решил напасть на нее, Элиза стала прорываться вперед, к женщине в желтом, что одним словом разжигала безумие в головах своей паствы. Она узнала ее. Когда-то она была простой деревенской знахаркой в Лордероне, недоучкой из Даларана, чьих знаний хватало только для варки снадобий для селян. Кел’Тузад возвысил ее, когда она обратила на сторону Культа Проклятых почти всех жителей одного городка на востоке Лордерона во время чумы, и открыла ворота наступающим войскам Артаса. Конечно же, нежить все равно учинила в городе резню, но саму предательницу оставили в живых за ее умение убеждать. — Фарлина! — крикнула Элиза, прорвавшись к ней. — Узнаешь меня? Женщина засмеялась и направила в ее сторону сияющий блеском изумруда клинок. — Хейган мне все уши прожужжал про то, как одолел тебя, Железный Хребет. Так и знала, что этот хрыщь не способен убить даже одну единственную женщину. Ничего, мои верные аколиты исправят эту ошибку! — Ну и где они, твои аколиты? — Элиза оскалилась, но ее улыбку не было видно из-под маски. Она указала клинком в редеющие ряды культистов, которые практически утратили численное превосходство и теперь стремительно погибали самыми разными способами. — Здесь только я и ты! — Ах ты бесстыжая предательница! Я заткну твой поганый рот, полудохлая сука! Фарлина бросилась на нее, но красивый меч не даровал своему владельцу лишний грамм мастерства. Она была мастером болтать, а не сражаться. Если бы ее клинок был столь же смертелен, как яд, слетавший с ее губ, у Фарлины был бы шанс против нее. Элиза играючи отбила все ее выпады, после чего опустила меч на плечо Фарлины. Иней вгрызся в ее тело, распоров плоть и разрубив ключицу. Культистка упала на колени и заслонилась мечом. Элиза, презрительно фыркнув, выбила его у нее из рук. Изумрудный клинок со звоном отлетел в сторону и покатился по ступенькам постамента. — Мои ученики! Немедленно сюда, я вам приказываю! Защитите свою госпожу! — в истерика заорала Фарлина, и ритуальные тени под ее глазами размыло от слез. Элиза вновь замахнулась Инеем над головой. — Не смей даже прикасаться ко мне, ты, грязная… Она что было силы опустила клинок в то же место, где был нанесен первый удар. На этот раз Иней пробил себе путь дальше и разрубил тело Фарлины от ключицы до середины живота. Культистка шлепнулась на холодный каменный пол Наксрамаса уже мертвой. В ее глазах застыло удивление. Она всегда была слишком уж высокого о себе мнения. Элиза стряхнула кровь с белого клинка и пнула труп Фарлины на ступеньки перед постаментом. Обернувшись, Элиза увидела, что из прорвавшегося в Паучий Квартал отряда в живых осталось с полтора десятка бойцов. Они перерезали всех аколитов Фарлины, но были не в силах продвигаться дальше — слишком многим нужно было заняться своими ранами. Не сказав им ни слова, Элиза двинулась дальше, вглубь некрополя. Если Фордрагону удастся невозможное, и он уничтожит Наксрамас, нужно было торопиться, иначе до ее первой цели доберется кто-то другой. Продвигаясь по широким коридорам некрополя, она всюду натыкалась на следы недавней битвы. Тела людей, дворфов, гномов, ночных эльфов, зомби, пауков и нерубов лежали повсюду, изрубленные, заколотые, расчлененные, сожженные и замороженные, вздувшиеся от яда и остекленевшие от заклинаний арканы. Мало кому доставалась хоть сколько-нибудь чистая смерть. В одном из залов, мимо которого пробегала Элиза, распласталось тело огромного владыки склепа. Одна из его лап-кос лежала отдельно, крылья торчали в разные стороны, а туловище было утыкано длинными копьями. Из многочисленных ран все еще сочились бурые потоки ихора. Она было понадеялась, что здесь сложил голову сам Ануб’Арак, но цвет его панциря и размер не подходили. И все же, такие монстры, как этот, погибали крайне редко. Ауру бы это зрелище порадовало. Эта мысль придала Элизе сил. Она двинулась в другой квартал, идя на шум битвы. Выбравшись из паучьей бойни, теперь Элиза наблюдала то, что можно было с натяжкой назвать цивилизованной битвой. Поначалу она даже не поняла, кого нужно атаковать. В зале, уставленном стойками с броней и оружием, и освещенном переливающимся сине-красно-зеленым пламенем рунических кузниц, разбившись на небольшие группы рубились рыцари смерти. До сего момента ей не довелось встретить ни одного рыцаря Акеруса, после того, как они полным составом дезертировали. Теперь в этих залах, казалось, собрался весь Черный Клинок. Сотни закованных в саронит воинов наседали друг на друга, каждый сообразно своей школе. Холодная расчетливость адептов Льда. Сдержанная ярость и стойкость адептов Крови. Подлые удары и чумные чары адептов Нечестивости. Вышколенные на один манер, они бились на равных, и ни одна сторона не могла взять верх над другой. Элиза различала, кто есть кто, по одним только возгласам. Из свей гурьбы рыцарей смерти безошибочно выделялись двое. Закованный в яркие голубые латы, всегда ходивший с непокрытой коротко стриженной головой, богато украшенной многочисленными татуировками, одного за другим меткими и прекрасно отточенными ударами убивал рыцарей Черного Клинка инструктор Разувий. Он был тем, кто приложил руку к обучению почти каждого рыцаря смерти, и в сущности не отличался от любого хорошего наставника. Даже армии чистого зла нужны были грамотные профессионалы, чье мастерство и наставления заслуживали уважения. Элиза почувствовала укол обиды, что этот человек отныне был ее врагом. Ей не за что было его ненавидеть. В конце концов, во многом благодаря ему она стала смертоносным бойцом, каким всегда хотела быть. Разувий сражался простым серым двуручником с широким лезвием, и ни разу за время сражения не прибегал к магии рун. Все окружившие его рыцари Черного Клинка были для него не более, чем нерадивыми учениками, которым стоило преподать последний, самый суровый урок. С кошмарной легкостью он рассекал одного рыцаря за другим. В большинстве случаев ему хватало верно подобранного момента и одного единственного удара. Другой заметной фигурой был Дарион Могрейн. Предводитель отступников из Акеруса, отрекшийся от всего, что связывало его с Плетью, он по-прежнему источал угрозу и властность, достойную избранного Короля-Лича. Если кто и мог сразить Разувия, так это он. Элизе, однако, не было нужны становиться свидетелем триумфа одного из них. Ей нужно только прорваться через этот проклятый зал. — За Черный Клинок! — кричала она, когда очередной рыцарь обращал на нее внимание и собирался было атаковать. — За Черный Клинок! В какой-то момент это не сработало. Рыцарь смерти с пылающим красными рунами топором кинулся на нее, нанося сокрушающие удары. Распознав манеру боя, схожую с ее собственной, она без труда отбила все выпады. Тогда рыцарь смерти выкинул руку вперед, и в ее сторону устремились жгуты, собранные из растекшийся повсюду крови. Она повторила его движение, и кровавые щупальца врезались друг в друга, взорвавшись и расплескавшись, на секунду образовав меж ними стену. Прекрасно понимая, что стена эта вовсе не твердая, Элиза нырнула в нее, и в следующее мгновение Иней уже торчал в подбородке рыцаря смерти. Он бессильно раскинул руки в стороны и ничком завалился на спину. Через остальных она пробралась, умудрившись не ввязываться в драку. С обеих сторон противников было в достатке. Когда Элиза почти добралась до выхода из арсенала, в зал влетели всадники на костяных скакунах. Они смяли и без того неровное построение рыцарей Черного Клинка и отбросили их, как раз когда Дарион Могрейн добрался до Разувия. Элиза на мгновение задержалась, восхищенно наблюдая, с каким непревзойденным мастерством эти двое стремятся убить друг друга, и нырнула в опустевший коридор. Скрываясь в тенях, она шла по заваленным трупами коридорам, пока, наконец, не оказалась в нужном ей месте. От побоища в Квартале Чумы растрескались полы и осыпались стены. Все источники света погасли, так что Элизе приходилось красться, ориентируясь на слух. Иногда где-то вдалеке дерущиеся некроманты, чернокнижники и другие колдуны сходились в дуэлях, и от вспышек заклинаний на короткие мгновения вокруг становилось ярко, как днем. Повсюду пахло химикатами, которые некроманты использовали, чтобы производить галлоны чумной жижи. Слегка мерцая, она сочилась прямо из многочисленных трещин в полу, обозначая свое зловещее присутствие, но не давая должного количества света. Элиза сняла шлем и взяла болтавшуюся на поясе маску, которую ей смастерил Миззик. Скрипучий материал, с которым ей раньше не доводилось иметь дела, неохотно накрыл ее голову, постоянно прилипая к волосам. Дышать было трудно, воздух приобрел новый, непонятный аромат. Стекла маски предательски запотевали при каждом вдохе. Как будто темноты было мало, теперь ее зрение было стеснено тем, что гномий лекарь с абсолютно неуместной уверенностью назвал ее самой надежной страховкой в этом деле. Справившись с маской, Элиза зашагала через зал, стараясь обходить трещины в полу стороной. Иногда чума выплескивалась из них, словно гейзер. Маленькие капли не представляли для нее опасности, но попади она под такую струю — и ей несдобровать. Где-то в коридоре пронесся пурпурный град чародейских стрел, вновь озарив комнату. Элиза заметила движение. Кто-то сошел с постамента, подобного тому, с которого вещала Фарлина, и скрылся в темноте. По полу застучал посох. Элиза двинулась на звук, и тут прямо перед ее носом из трещины взметнулся кислотный гейзер. Она отбежала от трещины, но путь ей перегородил новый. Элиза свернула, не прекращая бег. Чума в трещинах начала бить ключом, каждый раз отрезая ей путь к бегству, как заговоренная. Вполне возможно, так оно и было. В соседнем коридоре что-то громыхнуло, и в зал срикошетила ледяная стрела. Сквозь постоянно выпрыскивающуюся зеленую жижу, Элиза вновь увидела семенящую по периметру зала желтую фигуру. Поймав временное окно, когда чумной гейзер утихал перед новым всплеском, она ринулась прямо по трещинам к краю зала — туда, где эта отрава ее не достанет. Вспышка огненного шара дала ей пару мгновений, чтобы осмотреться. Фигуры нигде нет. Элиза затаилась, теперь спешить было некуда. Она подождала, когда в соседних залах вновь начнут летать заклинания. Очередная дуэль не заставила себя ждать — Наксрамас сейчас был забит сражающимися. В зале на мгновение стало светло как днем, и… ничего. Желтая фигура пропала. — Ах ты трус несчастный! — гневно пробубнила из-под маски Элиза и побежала к одной из арок. Из зала было два выхода и ей очень не хотелось ошибиться. В следующем помещении она чуть не споткнулась о ступеньки, ведущие на верхний этаж, где располагалась смотровая площадка. Здесь битва закончилась, а единственный уцелевший ряд с канделябрами освещал только небольшую полосу в дальнем конце помещения. Приходилось идти по памяти. Наксрамас был изуверским местом, которое могло сломить психику даже раба Плети, но сейчас Элиза жалела, что была тут лишь дважды. Она услышала шарканье на обзорной площадке и постаралась ступать мягче, пусть это и было едва возможно в латных сапогах. Ее жертва тяжело дышала. Он не привык много бегать, не привык скрываться. Спесь, взращённая успехами, отбила у него страх. Но теперь он возвращался, Элиза ощущала это. Животный страх затравленной добычи будоражил ее кровь, бегущую по венам почти в полную силу. Сердце стучало от предвкушения. И все же не стоило повторять ошибки своей жертвы и терять осторожность. — Убирайся из моих владений! — не выдержав, взвизгнул Хейган. — Кто ты такая? Как смеешь ты меня преследовать, жалкое живущее отродье! Посох застучал по полу. Далеко, он был еще слишком далеко. Гулкое эхо мешало определить направление. Если ублюдок возьмет себя в руки, то сможет перехитрить и убить ее. — Заканчивай ты с этим дерьмом, Хейган, — пробубнила она. — Что? Кажется, из-под маски вышло что-то нечленораздельное. Элиза прикусила язык. Надо держать его за зубами. Сколько подобных ей погибло, когда они решили позлорадствовать? Слишком много на ее памяти. — Попалась! Элиза резко обернулась на голос за своей спиной и успела увидеть навершие посоха в виде бараньего черепа, прежде, чем все вокруг заполонил зеленый туман. В прошлый раз ее мгновенно ослепило, дыхание перехватило, а в горло будто набили раскаленного стекла. Сейчас она лишь почувствовала вонь и услышала шипение разъедаемой маски. И все же ее прочности хватило, чтобы выдержать удар. Хейган упустил свой единственный шанс. Иней прошелся по широкой дуге, направленный одним резким движением. Посох и сжимавшая его кисть упали на пол, вторая упала неподалеку. Хейган заверещал от боли, с широкими как блюдца глазами глядя на то, что осталось от его рук. Кровь текла из них обильным потоком, перекрашивая желтые рукава мантии в багрянец. — Сука! Я разделаю тебя на куски! Буду рвать тебя тупым ножом, проклятая сука! — орал он в приступе бессильной злобы. Элиза прервала его тираду ударом в челюсть. Хейгана развернуло на месте, череп козла, венчавший его голову, упал и раскололся. Вместе с ним по полу поскакали выбитые зубы. Почувствовав жжение, Элиза поспешила снять с лица отслужившую свое маску Миззика. Пока она это делала, Хейган, быстро теряя кровь, расшатанной походкой побежал к лестнице. Элиза, вздохнув и закатив глаза, нагнала его у самого спуска и вновь взмахнула Инеем со всей вложенной в него ненавистью. Хейган наступил на первую ступень ногой, по которой пришелся рубящий удар рунического клинка, и та переломилась, как ветка. Раздался омерзительный хруст. Некромант завопил и покатился по ступеням. Элиза неспешно последовала за ним. Хейган выглядел омерзительно, как поломанная злым ребенком кукла. Он больше не сыпал проклятиями, а просто жалобно завывал и плакал. И все же некромант продолжал сопротивляться настигшей его судьбе. Перебирая по полу кровоточащими культями и уцелевшей ногой, он неумолимо полз к выходу. Элиза некоторое время следовала за ним, больше не скрываясь и наступая на гранитный пол всем весом, заставляя Хейгана вскрикивать от каждого ее шага. Наконец, она надавила на его спину сапогом, а затем пнула, перевернув некроманта к себе лицом. Он закрыл голову культями, и кровь залила его грудь. Для такой развалюхи Хейган оказался на удивление выносливым. — Не убивай! — заныл он. — Моя филактерия еще не готова! Я не могу, еще слишком рано! Пощади, и я сделаю что угодно! Элиза поморщилась. Даже сейчас эта мразь надеялась возвыситься. Возможно, он был всего в шаге от того, чтобы стать личом. Что ж, чем ему сейчас больнее, тем лучше. Она изуродует его также, как он ее. Опустившись на колени, Элиза сжала в кулаке каждую культю, превратив ее в ледяную глыбу. Это остановит кровь и даст ей еще немного времени. Хейган, увидев, что его жизнь пытаются спасти, засиял так, словно над ним сейчас склонился не тот же человек, что только что лишил его почти всех конечностей. — Да, да, спасибо! Ты-ты-ты не пожалеешь! Учитель Кел’Тузад невероятно могущественный, и я его лучший ученик! Вот увидишь, он-он-он будет очень благодарен за спасение моей жизни! Отнеси меня к-к-к нему, скорее! — Ты просто потрясающая мразь, Хейган, — сказала она, схватила его за шиворот и поднялась за ноги, потащив нероманта за собой. — Даже если Фордрагон не открутит твоему сиятельному господину его рогатую башку, вряд ли он мне обрадуется. — Да кто ты такая?! — вновь вспыхнул от ярости Хейган. — А то ты не знаешь, — проскрежетала она. — Хотя немудрено. Когда горло разъедает твоим ядом, голос неизбежно ломается. Да и лицо за это спасибо не скажет. Благодаря тебе я и сама себя едва узнаю, когда смотрю в зеркало. — Ничего не понимаю, — рычал некромант. Он вскрикнул, когда подрубленная нога застряла в проломе, и Элиза просто сильнее дернула его на себя. — Отпусти меня! Это ошибка! Я понятия не имею, кто ты! — Не переживай, я не дам тебе умереть прежде, чем ты поймешь, — спокойно ответила она. Элиза дотащила его до портальной площадки в центре некрополя и спустилась на уровень ниже — на открытую платформу, куда приземлялись ледяные змии. Отсюда открывался захватывающий дух вид на весь Драконий Погост. Тучи нетопырей больше не застилали все пространство вокруг. Похоже, артиллеристы или маги придумали, как разогнать этих тварей. Битва внизу тоже шла на убыль. Вокруг зеленого озера под некрополем синие знамена с одной стороны и красные с другой шли навстречу друг другу, сминая ряды мертвецов, поганищ и нерубов, что стягивались к некрополю со всех концов Погоста. Элиза не ожидала, что штурм Наксрамаса может оказаться успешным. Ей всегда казалось, что проклятую живодерню с этой земли сможет извести только одно — чья-то ошибка в полете, из-за который иногда падали на землю другие некрополи. Еще удивительнее было увидеть медленно утопающие в чумном озере кости Сапфирона. Просто невероятно, что кому-то удалось сбить это чудовище. Впрочем, пока жив Кел’Тузад, еще ничего не предрешено. Он был правой рукой Короля-Лича, и мог в одиночку справиться с армией. Быть может, он уже сейчас баюкает в руках голову Болвара Фордрагона и готовит контратаку. Не стоило тут задерживаться. Насладившись видом, Элиза вновь склонилась над Хейганом. — Теперь узнаешь меня? — Ты?! — Хейган попытался отползти от нее, но за ним зияла пропасть. — Нет! Нет! Ты мертва! Непослушная кукла! Сука! Мы убили тебя! Я убил тебя! Элиза прервала его, наступив на горло. Некромант захрипел, пытаясь хватать ртом воздух. — Я знала, что ты редко отползаешь от ноги хозяина. Надеялась найти тебя тут, очень надеялась. Спасибо, что не разочаровал, грязный червь. Хейган открыл рот, чтобы что-то ответить, но Элиза не позволила ему, приставив к его лицу Иней так, что кончик клинка постукивал о зубы. — Но вот остальные… — продолжила она, — я понятия не имею, где искать. По сравнению с тем, что они сделали с Аурой… что сделали со мной, нанесенные тобой раны все равно, что царапина. Лицо мне не жалко, у меня есть другое, — Элиза бережно опустила шлем на голову, и в холодной тени маски-черепа ей стало гораздо комфортнее. — Я готова тебя простить, Хейган. Нужно только сказать, где они. Ты говорил, что готов дать все, что угодно? Вот моя цена. — Я… я не знаю… с тех пор я был тут, и ничего о них не… А-а-а-а! Без лишних церемоний Элиза перерезала то, на чем держалась раненная нога Хейгана. В ее груди вспыхнула незнакомая ранее мания, и, не удержавшись, она вонзила Иней в здоровую ногу некроманта, отрубив и ее. Теперь ее руки тряслись, кровь стучала в голове. Впервые причиняемые страдания доставляли ей настоящее удовольствие. Оно не было навязано чьей-то чужой волей, наслаждение пытками принадлежало ей и только ей. Всего на мгновение Элиза ужаснулась и попыталась погасить это чувство захлестнувшей волной стыда, но быстро себя остановила. Какой теперь смысл? Аура мертва, и что-то подсказывало, что на том берегу она видела ее в последний раз. Никто их не увидит. Некому было помешать ей делать с Хейганом все, что она захочет. Лицо Хейгана было измазано кровавой слюной и соплями. Теперь вся его мантия побагровела. Изуродованное тело только и могло, что дергать четырьмя укороченными конечностями. Некогда могущественный некромант напоминал сейчас младенца. Судя по запаху, он обмочился. — Подумай еще раз, Нечестивый, — мягко обратилась она к нему. — Видишь мою руку? — Элиза помахала у него перед лицом механической перчаткой. — Мой друг сделает тебе такие же. Снова сможешь стоять на ногах. Доковыляешь на них до Даларана, упадешь в ноги Совету Шести, выложишь им все грязные секреты Кел’Тузада, а там, того и гляди, тебя простят. Разве я много прошу взамен? — Я правда не зна… — он увидел, как она вновь замахивается Инеем. — Стой! Погоди! Это только слухи, но кровавые принцы что-то замышляют в Седых Холмах. Они никогда не делятся своими планами, скрытные отродья ночи, но я догадываюсь, что им нужно в тех землях. Остров Кровавой Луны. Высокомерные ублюдки надеются подчинить себе детей Аругала! Теральдис наверняка будет с ними! — Вот видишь, хорошее начало. А остальные? — Не знаю, — захныкал Хейган, — я с тех пор никого из них не видел. Мне всегда было плевать на них. Все, чего я хотел — это силы. Какое мне дело до этих болванов? Они же просто марионетки, куклы! — Ну ладно, — разочарованно вздохнув, Элиза убрала сапог с груди Хейгана. Сказанное им было похоже на правду. Ему и впрямь было плевать. Как было плевать, когда он сжигал ее лицо своим ядом, помешав добраться до Балагарда и Вайерона. — Ты поможешь мне? — начал умолять он. — Один я не доберусь до Даларана. Ты обещала! — Ты хоть помнишь, как я кричала в тот день? — отстраненно спросила она. — Что? — Он до сих пор звенит у меня в ушах, знаешь? Кричала я, но от того крика все равно кровь стынет в жилах. Люди не должны так кричать. — Я не понимаю… — Это звучало примерно вот так, — сказала Элиза, схватила Хейгана за грудки и швырнула вниз.