Почти жива

Она прискакала к ним ранним утром, на взмыленном коне, который выглядел едва ли лучше нее. Они поначалу даже не знали ее имени, потому что женщина просто упала без сил, потеряв сознание. Поставить ее на ноги удалось только через пять часов. Отец Майклс заподозрил порчу или чуму, но на то это и был Отец Майклс, он подозревал их в каждом покашлявшем солдате дружины, как только они приплыли из Западного Края в Нордскол. Картер знал, что жрец просто маялся от безделья, когда изображал эту дутую педантичность. Почти всем было скучно в этом месте. Седые Холмы оказались самым спокойным и дружелюбным местом во всем Нордсколе, хоть это и казалось чем-то невероятным. Да, здесь обитали довольно агрессивные племена фурболгов, расселившихся вокруг пня рухнувшего когда-то мирового древа Фордрассила, а если забрести дальше на север, то был риск нарваться на троллей драккари, но после боев с врайкулами и тем леденящим ужасом, что успел поселиться под трижды проклятой крепостью Утгард, нынешнее назначение казалось дружине каникулами. Для большинства, после строительства частокола, главной проблемой дня зачастую становился поиск занятия. Но не для Картера. Он был охотником, поэтому в Седых Холмах, усеянных елями, соснами и секвойями, и наполненными живностью, как больше нигде на северном континенте, он чувствовал себя, как дома. Так вот, та женщина. Ее вид Картеру сразу не понравился. По яркой клетчатой рубашке в ней безошибочно угадывалась местная — так одевались все те безумцы, чьи предки основали в Седых Холмах несколько поселений. Эти деревеньки так и не смогли толком разрастись, просто потому что это был Нордскол, и последние полтора десятка лет тут росла разве что армия нежити, но жители так и не решились покинуть родные края, чтобы осесть где-нибудь в Восточных Королевствах или, чем судьба ни шутит, в Калимдоре. С орками под боком у местных и то было бы больше шансов прожить следующий десяток лет. И если женщина, которую всю ее сознательную жизнь не страшило жить у самых стен Зул’Драка, с застывшим отчаянием на лице прибегает на помощь к южанам — значит, случилось что-то по-настоящему плохое. Значит, быть беде. И, конечно же, это значит, что их благородный дружинник Гриан Камнегрив не откажет ей в помощи. Когда женщина рассказала свою историю, Картер понял еще кое-что: ему придется стать ее частью. — Сначала пропал только один человек. На то могла быть сотня причин, сами знаете, — говорила она, когда ее привели к Гриану. — Может, тролли или просто медведь задрал. Мы вообще думали, что он ушел в другую деревню, к… другой женщине. Он уж год как сильно охладел к жене. Но соседи его не видели. Потом пропали сразу двое — отец и сын ушли на охоту, да так их больше никто не видел. Бывает, раз в год с кем беда случится, но не каждый же месяц! Скоро не осталось следа от всех, кто не боялся ходить в лес меньше, чем по трое. Мы окопались и стали ждать, и вот прошлой ночью они заявились прямо в деревню. — «Они»? — спросил тогда Гриан. — Нечто. Тень в ночи. Клыки и когти, рык. Они были такими быстрыми, я… — женщина сглотнула и уставилась себе под ноги. — Мы собрались тогда втроем, со мной была сестра и ее муж. Я хорошо умею стрелять, лучше всех в деревне, и Анатолий — мужчина крепкий, сроду ничего не боялся. Но все равно мы Анечку не сберегли. Что-то схватило ее, рвануло прямо через крышу. Мы пошли за ней, но увидели только тени. Что-то огромное мелькало, носилось по улице и прыгало по крышам. — Может, вурдалаки, нежить? — предположил сержант Тирик. — Пахло животными, сырой шерстью. У мертвых другой запах. — Животные, значит, — хмыкнул Гриан Камнегрив, о чем-то размышляя. Картер тогда тоже думал, прикидывал шансы. Он еще не знал, что его пошлют на поиски, назначив следопытом поисковой группы, а потому не стеснялся, рисуя в голове, какие звери могли быть на такое способны. Картер прожил на этом свете сорок пять лет, и тридцать пять из них посвятил охоте. Он много зверей повидал за свою жизнь, и то, что описывала ему женщина, которую, как позже выяснилось, звали Саша, было ни на что не похоже. Животное станет нападать на поселение только впав в бешенство, и уж точно вряд ли полезет на крышу, если можно вломиться через дверь или окно. И, конечно, такое нападение не могло пройти бесследно. Надо было опросить других жителей Среброречья, может, они заметили больше. Картер предложил это сделать, и чуть не прикусил себя за язык мгновением позже, когда понял, что тем самым разрушил уже привычную идиллию. Спустя месяц отдыха, ему, наконец, поручили делать то, за чем его на самом деле призвали. И вот он уже покачивался в седле, сверля взглядом спину этой Саши. Когда с нее спала маска отчаяния, Картер разглядел в ней настоящую красавицу. Она была высокой и широкоплечей, но отчего-то не казалось при этом мужеподобной. Черты ее лица были аккуратными, округлыми, длинные светлые волосы спадали ей на лопатки. Ее спина была прямой, как у вышколенного солдата, она уверенно держалась в седле. Когда Картер отвлекался от тревожных мыслей, он начинал думать о том, чтобы поехать с Сашей вровень. Возможно, он сможет украдкой посмотреть, как на скаку колышется обтянутая рубашкой грудь. Или лишний раз насладиться изгибом ее носа. Саша была курносой. Он любил курносых. Почувствовав возбуждение, Картер постарался вновь вернуться к прежним мрачным мыслям. Он провел рукой по редеющим волосам — одной из худших черт, которой начинала одаривать его подступающая старость. Если подумать, он этой Саше в отцы годился. Сам он детей не заводил. Из сорока пяти прожитых им лет мирными была дай Свет половина. Он видел, как его знакомых ломала смерть детей, такое встречалось сплошь и рядом. Ему такого совсем не надо. Думая об этом, Картер продолжал смотреть на талию Саши. Тряхнув головой, он обернулся, оглядев своих куда как менее симпатичных спутников. Сержант Тирик, бряцая своими отполированными до блеска за месяц простоя латами, ехал справа от него. Он был лишь на пять лет моложе Картера, и явно задержался на сержантской должности. В дружине Западного Края трудно было построить заметную военную карьеру. Ему давно стоило перевестись, но Тирик, похоже, надеялся, что прихвостни Эдвина ван Клиффа, чье Братство Справедливости терроризировало Западный Край несколько мучительно долгих лет, перережут глотку ставившего им палки в колеса Камнегрива, и он сам займет место дружинника. Этого так и не случилось. Когда Камнегрив привез на Сторожевой Холм тело ван Клиффа, лицо Тирика было мрачнее тучи. Наверняка он тогда задумался о переводе, но затем быстро стало как-то не до того. Теперь сержант вызывался добровольцем на любое дело, надеясь хоть тут, в кои-то веки порой будучи на виду у высокого командования, получить заветное повышение. Слева от Картера скакал Отец Майклс. На его голове волос почти не осталось. Жрецы почему-то часто рано лысели. Парикмахеры в Штормграде любили шутить, что Святой Свет может навредить только ожившим мертвецам и их кошелькам. Отец Майклс занимался привычным делом — бормотал молитвы, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Из-за этого жреца часто окружал ореол света. Многие говорили, что аура жреца их успокаивает, но Картера от нее только слепило. Оставалось надеяться, что на испуганных жителей Среброречья успокаивающее присутствие Отца Майклса подействует, иначе толку от него будет никакого. Картер предпочел бы захватить с собой еще одного бойца. Нормального бойца. Вместо этого… — Это клинок был заточен не для охоты на зверей, — раздражающе-мурлыкающим голосом говорил Уолтер. Как всегда, он говорил со всеми сразу, не ожидая, что кто-то ему ответит. Парень просто наслаждался звуком собственного голоса. — Когда-то я наткнулся здесь на одного из этих бешеных фурболгов. Совершенно неизящное создание, переваливалось с ноги на ногу так, как будто вот-вот упадет. К виду крови на мече я привык, но когда его еще и облепляет шерсть, фу, — он манерно подернул плечами, — просто отвратительно. Я-то думал, мы здесь, чтобы сражаться с истинным злом. Искусным, смертоносным! Всегда мечтал скрестить клинки с рыцарями смерти, но, похоже, мне и посмотреть теперь на них не удастся. Сейчас я бы и ледяному троллю с каменным топором обрадовался! Вместо этого мне предстоит снова чистить клинок от налипшей шести, — Уолтер протяжно застонал. — Невезуха-а-а. Саша обернулась и одарила солдата гневным взглядом. Картер воспользовался моментом, чтобы полюбоваться на нее. К себялюбивым и избалованным тирадам Уолтера он уже давно привык, и они успели ему наскучить, более не вызывая какого-то гнева или желания парировать. Бедняга был аристократом и явно привык к более… чванливой компании, под стать себе, но ему не повезло оказаться третьим сыном третьего сына. На распределение в образцовый полк взяток уже не хватило, все сожрал поток родственников, шедший впереди в этой длинной очереди, так что теперь единственной отрадой Уолтера было доведение до белого каления «немытых деревенщин». — Уолтер, заткнись! — шикнул на него сержант Тирик. — Отнесись к ситуации серьезно, мальчик мой, — выйдя из религиозного транса, отозвался Отец Майклс. — У благородной Саши случилось горе, а ты выказываешь непростительное пренебрежение к бедам, что постигли ее семью. Святой Свет никогда не снизойдет… — Бла-бла-бла, Свет, бла-бла-бла, — отмахнулся от него Уолтер, изобразив ладонью говорящую морду. — Он нынче снисходит только до задницы архиепископа Бенедикта, иначе мы бы тут не оказались. — Следи за языком, юноша. То, что ты говоришь — страшная хула, — проворчал Отец Майклс. Многие жрецы высказались бы жестче, услышав подобное, но Майклса Свет одарил прямо-таки броней от подобных выпадов в сторону его церкви. — Свет не остановит Плеть, — уверенно и как всегда высокомерно парировал Уолтер и взмахнул мечом, который до сих пор не убрал в ножны. — Только сталь! — Ты бы лучше радовался, что тебе поручают одно зверье резать, пацан, — процедил Картер. — Хочет он увидеть рыцаря смерти, хочет он сразиться с троллем… да ты б от одного их вида обделался. — Я тебе за такие слова могу и брюхо вспороть, безродная ищейка, — ухмыльнулся Уолтер и направил на него кончик клинка. Картер небрежно отмахнулся от него и покачал головой. Ну вот, опять повелся. Больше не желая тратить времени на этого высокородного засранца, он вернулся к созерцанию задницы Саши, покачивающейся в седле. Возможно, Отцу Майклсу стоило и ему сделать укор. Прямо сейчас Картер тоже относился к делу не со всей серьезностью. Слева от тропинки, по которой они ехали, защелкали ветки. Картер на мгновение встрепенулся, но быстро расслабился. Саблезубая тигрица с фиолетовой шкурой и темно-зеленой гривой присоединилась к их процессии, как ни в чем не бывало. Картер улыбнулся ей, приветственно махнув рукой. Тигрица наклонила голову и продолжила двигаться мелкой рысью, идя вровень с лошадьми и беззаботно виляя хвостом. Тайрин была друидкой из народа ночных эльфов. Будучи в своем обычном обличии, она выглядела скорее нелепо — огромная фиолетовая женщина среди в основном белокожих людей и дворфов, да еще и наряженная в какое-то дурацкое одеяние, чудом сплетенное из листьев да веток. Ее унылые разговоры о любви к природе надоедали всю жизнь возделывавшим поля дружинникам Западного Края иной раз поболее пустой бравады Уолтера. Но стоило ей принять форму саблезуба, как она превращалась в невероятно красивое, грациозное и могучее создание. Картеру нравилось, как форма, в которую обращалась друидка, перенимала ее черты. Неестественный для большинства животных цвет шерсти приковывал к себе взгляд. Контраст с окружающей средой только подчеркивал эту красоту. Будь она настоящим зверем, днем ей было бы трудно охотиться в здешних краях, уж больно сильно она выделялась, но ночью Тайрин не было бы равных. Ночная эльфийка, пожалуй, была для их поискового отряда даже полезнее Картера. Если кто и сможет выследить и дать отпор этим загадочным ночным созданиям, так это кто-то им подобный. Они прибыли в Среброречье к наступлению сумерек, и их приход местные жители встретили с большим облегчением. Они явно со страхом ждали наступления ночи, не веря, что, собрав урожай, неведомые твари не явятся за добавкой. Картер присвистнул, когда увидел, какой бардак тут оставили ночные пришельцы. Во многих домах были выломаны ставни, двери сорваны с петель, на некоторых крышах теперь зияли провалы. Один из таких домов, похоже, принадлежал семье Саши. На бревенчатых стенах Картер без труда разглядел длинные борозды от когтей, и сколы в местах, где неведомые твари карабкались на крыши. Судя по размерам когтей, существа были немаленькие. Картер спрыгнул с лошади и осмотрел землю вокруг домов. До сих пор на стенах и земле оставались кровавые разводы. Было темно, но Картер не зря ел свой хлеб — следы он все-таки обнаружил. По форме они напоминали волчьи или даже скорее собачьи, но слишком большие, чтобы принадлежать обычным дворнягам. Скорее твари в холке достанут ему до груди, если передвигаются на четвереньках. В ином случае… Картер поднял взгляд вверх, представляя, что смотрит на кого-то, кто на голову, а то и две выше него. По его телу пробежал неприятный холодок. Он дотронулся рукой до приклада арбалета, висевшего у него за спиной, а затем провел ладонью по эфесу кривого меча. Продолжая изучать следы, Картер последовал за ними вглубь лесной чащи. Он насчитал шесть пар. Некоторые быстро исчезли, но рядом с ними нашлись сколы и следы когтей на стволах деревьев. Значит, они могут скакать по ним, если придется. Вряд ли эти твари забрались туда, чтобы не оставить следов. Таким созданиям не пристало опасаться слежки. Они здесь были королями. Странно лишь то, что раньше обитатели Среброречья и других деревень в Седых Холмах никогда не сталкивались ни с чем подобным. Сделав еще пару шагов в сторону от деревни, Картер остановился и стал вглядываться в чащу, но уже слишком стемнело, чтобы что-либо разглядеть. Ему резко стало не по себе, и он поспешил вернуться. Откуда-то выскочила Тайрин и побежала рядом с ним. Картер улыбнулся и рискнул погладить тигрицу по спине. Тайрин довольно заурчала и фыркнула, а затем ее окутал светящийся туман. В его клубах Картер разглядел, как изменяется силуэт друидки, превращая ее из тигрицы обратно в ночную эльфийку. Теперь она возвышалась над ним также, как те звери, когда он представил их передвигающимися на задних лапах. Картер печально вздохнул. В таком виде ночная эльфийка теряла львиную долю грациозности. — Что думаешь, ищейка? — спросила она с характерным акцентом, смягчая и растягивая шипящие. — Если нам не повезет, то уже через несколько часов встретим новых гостей. — Не повезет? Разве? — она улыбнулась ему. Картера уколола обида. Если бы только человеческие женщины были с ним столь же милы. — Тогда мы расправимся с ними, и ты вернешься к своему любимому делу. — На них напало что-то ненормальное, Тайрин, и меня это тревожит. Камнегрив убедил себя и Тирика в том, что нам предстоит охота на зверей, но это… другое. — И что бы ты тогда посчитал за удачу? — игнорируя проявления его страха, спросила Тайрин. — Если эти твари не так кровожадны, как я опасаюсь, тогда нам предстоит тихая ночка. Они ловкие, но я почти уверен, что смогу их выследить. Возможно, это займет у нас недели. Седые Холмы огромны, их логово может быть где угодно. У зверей, подобным этим… если это, конечно, вообще звери, ареал охоты огромен. Возможно, Среброречье на самом его краю, раз местные каким-то чудом раньше никогда их не встречали. — Ты не ответил на мой вопрос, следопыт. — Я считаю, нам повезет, если мы вообще никогда их не найдем, — буркнул Картер. Вернувшись в деревню, они увидели, как народ стекается к самому большому дому, который выглядел относительно целым после ночного налета. Тирик о чем-то говорил с Сашей и рослым бородатым мужчиной, который мрачно глядел на сержанта исподлобья, сложив руки на груди. Закончив беседу, Тирик положил руку на плечо Саше, и, обратив внимание на Тайрин и Картера, кивком подозвал их к себе. — Знакомьтесь, это Анатолий, зять Саши. — Здравствуйте, — он протянул руку, но пожал ее только Картер. Ночные эльфы привыкли приветствовать друг друга жестами, не требующими контакта. — Значит, вы тот самый следопыт? Вы поможете отыскать мою Аню? — Э, да, конечно, — смутившись, ответил Картер. Анатолий говорил так, словно еще надеялся застать жену живой. Картер знал, где крылись истоки этой надежды. Животные, напавшие на Среброречье, оставили лишь пару тел, утащив остальных. Должно быть, местные думают, что раз их похитили, то держат где-то живьем, но Картер понимал, что это изначально неверный подход. Звери, пусть и столь необычные, оставались зверьми. Хищники не держат заложников, они просто оттащили мясо туда, где никто не помешает им его есть. Ему хватило такта не говорить об этом Анатолию. — Куда все идут? — спросила Тайрин. — Это дом нашего старосты, — ответила Саша, — там достаточно места, чтобы вместить всех, кто остался. Люди слишком напуганы, чтобы спать в своих постелях. — Я уже сказал им, что там будет слишком тесно, чтобы сражаться, — недовольно заметил Тирик, — но так всем спокойнее. Ничего не поделаешь. — Мы встанем на карауле, все будет нормально, — сказала Тайрин, улыбаясь. Кажется, ее одну нынешняя ситуация ни капли не пугала. Картер подозревал, что та встречалась лицом к лицу с демонами в Третью Войну. После такого даже их ночные похитители не будут производить должного впечатления. — Да, — поддакнул он ей, но звучал и вполовину не так уверенно, — у нас все схвачено. Думаю, этой ночью все будет спокойно. — Хорошо. Вижу, вы хорошие люди, — как будто смотря сквозь них, буркнул Анатолий и обратился к Саше. — Ты правильно сделала, что решила позвать их. Вот только… — он устремил свой взгляд в лесную чащу. — Анатолий, я тоже хочу ее вернуть, — Саша коснулась его руки, — но ночью мы ничего не найдем. — Мы выступим с первыми лучами, уверяю вас, — твердо произнес Тирик, — как только на земле можно будет что-то разглядеть. — Мы? — уточнил Картер. — Саша и Анатолий отправятся с нами, — ответил сержант. — О, это хорошо, нам пригодиться любая помощь. Картер одарил Сашу самой приятной из своих улыбок, но та на него даже не посмотрела. Ничего нового. Он вздохнул и начал искать глазами удобное место, где можно было встать в дозор. Эту ночь стоило пережить хотя бы ради того, чтобы завтра вновь насладиться видом груди Саши, обтянутой клетчатой рубашкой. Затем Картер вспомнил, что как следопыт он пойдет впереди всех, так что перед глазами будут мелькать только опавшие хвойные иголки, и усталость навалилась на него, отбив всякое желание стоять в дозоре.

***

Саша вздохнула с облегчением, когда следопыт из дружины взялся, наконец, за работу. Всю дорогу до Среброречья он только и делал, что пялился на ее, едва ли не истекая слюной. Думал, она этого не замечает. Поначалу ей хотелось просто закричать. Она пришла к ним за помощью, убитая горем, умирая со страху, и все, что Альянс дал ей — это озабоченного старика, да пару солдат? До сегодняшнего утра одна только ночная эльфийка вселяла в нее хоть каплю надежды своим грозными видом, пусть она и вела себя холоднее прочих. Страдания человека не казались ей равноценными страданиям представителей ее собственного народа. Так было почти с каждым, кто контактировал с другой разумной расой, и зла она не держала. Если бы каждый посланный дружинником Грианом Камнегривом человек в отряде был столь же холоден, но при этом целеустремлен, то Саша бы не возражала. Вчера она этого от них почти не дождалась, с тихим ужасом наблюдая, как те паясничают и вступают в перепалки. Однако, ночью они добросовестно отстояли свой дозор, а утром без лишних промедлений выдвинулись по следам чудищ, утащивших во тьму ее сестру. Похоже, не все было потеряно. Саша погладила цевье дворфийского ружья, оборудованного снайперским прицелом. Оружие стоило целое состояние, но жители Среброречья, после недолгих препирательств, согласились выделить на него деньги. Саша была одаренным стрелком и била без промаха любую дичь, обитавшую в Седых Холмах, а с хорошо сделанным ружьем начала приносить вдвое больше добычи, чем раньше. Вложение быстро окупилось. Она то и дело проверяла, удобно ли оружие лежит в руке, прекрасно понимая, что делает это от нервов. Тревожность мешала ей дышать уже второй день, и это изматывало. Как будто печальных мыслей о судьбе Ани было мало. Саша взглянула на шедшего рядом Анатолия, закинувшего на плечо свой топор. Ему, должно быть, сейчас было еще хуже, чем ей, ведь накануне похищения они с Аней поругались. Она не хотела, чтобы Анатолий выходил на просеку какое-то время, но ему была невыносима сама мысль о том, чтобы сидеть без дела дома целый день. Он из раза в раз заявлял, что может за себя постоять. А ночью Аню утащили, не оставив ему даже возможности извиниться за грубость. Ужасный способ — вот так расстаться. Саша одернула себя, напомнив, что еще не все потеряно. Пока они ищут — надежда остается. Она сжала винтовку покрепче и посмотрела в спину Картера. Он горбился с самого рассвета, как только начал искать следы. Ей хотелось поторопить его, но она заставила себя сдержаться. Не стоило отвлекать охотника, взявшего след. — Насколько хорош этот парень? — тихо спросил Анатолий у шедшего рядом с ними сержанта Тирика. — О, ну… — тот почесал голову, пожав плечами, — Картер всегда приносил добычу вовремя, но я, знаете, никогда не видел его в деле. Так что для меня видеть его таким тоже в новинку. С виду, у него вполне получается. — Что-то вы не очень-то уверены, — нахмурившись, заметил Анатолий. — Даже если мы потеряем след, это еще не конец, — ответил Тирик. — Тайрин ушла далеко вперед нас, прочесывать местность. Она тоже может на что-то наткнуться. — Маловато в вас веры собственных людей, сержант, — запричитал Отец Майклс, почесывая седую бородку. — У Тайрин благородное сердце, и ее направляет тот же Свет, что и нас с вами, пусть она и считает его какой-то эльфийской богиней. А Картер… вы не видели и половины того, что он умеет. — Да ну, а ты что ль за ним по пятам таскался? Подглядывал, как он дрочил в лесу, пока делал вид, что охотится, да, Отец? — Уолтер показался рядом и хохотнул, но, как это обычно и бывало, не получил никакой поддержки. — А, скорей бы они нашли хоть что-то. Мой клинок уже соскучился по вкусу крови, — он снова вынул меч из ножен и сделал пару картинных взмахов. Пусть Саше и хотелось съездить ему по лицу за подобное отношение к делу и к собственным людям, но она не могла не отметить, что двигался Уолтер весьма непринужденно, как будто и впрямь хорошо знал свое дело. Впрочем, это доказывало лишь то, что помимо омерзительных манер избалованный аристократ обладал умением хорошо драться с воздухом. Саша подозревала, что Уолтера отправили с ними только для того, чтобы в лагере от него отдохнули. Интересно, много ли солдат из дружины Западного Края сейчас мечтали, чтобы он не вернулся? — Засунь свой меч обратно и закрой рот! — рявкнул на него сержант Тирик. — Если еще раз начнешь размахивать своей железякой без дела, я засуну ее тебе туда, откуда ты ее больше не вытащишь. Будь уверен, что по возвращению тебя будет ждать дисциплинарное наказание. Ты понимаешь, о чем я? — Что кто-то отшлепает меня по попке, как нерадивого мальчишку, да-да-да, — отмахнулся от него Уолтер, устало вздохнув. — Ничего ты мне не сделаешь, сержант, ты слишком боишься связей моей семьи. Тирик хотел что-то возразить, но в итоге просто гневно вздохнул и поспешил вперед, чтобы избавиться от присутствия Уолтера. Саша подумала, расстроится ли кто-то, если она застрелит этого негодяя. Ей сейчас не помешало бы отвести душу. Возможно, это помогло бы отвлечься от мыслей о сестре. — О, наша ищейка что-то нашла, — Уолтер ткнул пальцем в остановившегося Картера. Присмотревшись к его находке, он скривился. — Твою ж мать… — О нет, — Анатолий тоже это увидел, и его лицо прямо на глазах Саши побелело, — нет-нет-нет. Она тоже кинулась туда. Руки от волнения затряслись так, что Саша едва не выронила ружье. Картер склонился над телом. Вернее, над его половинами. Кто-то разрезал человека напополам и обглодал все, что… открылось. По обрывкам характерной для местных клетчатой рубашки стало ясно, что это один из похищенных людей. Лишь бы это была не Аня. Свет милосердный, она не заслужила такой конец. Никто из них не заслужил. Анатолия вырвало, то ли от волнения, то ли от отвращения. Саша тоже почувствовала, как к горлу что-то подкатывает. Тирик и его люди к такому зрелищу отнеслись более стойко, и все же никто не смог смотреть на тело с полной невозмутимостью. — Голова вон там, — указал Картер. — Сможете опознать? — Я… я попытаюсь, — пробормотала Саша и подошла к голове, отделенной от тела. Она лежала, уставившись открытыми глазами в небо. Сашу слегка отпустило. — Это не Аня. Это Роман, один из дровосеков. — Его тоже утащили той ночью, — кивнул Тирик. — Значит, остальные могут быть рядом. — Не думаю, — помотал головой Картер. — Судя по следам, зверей было трое. А людей пропало сколько, четверо? — Да, — глухо ответил Анатолий, отвернувшийся и отошедший подальше от тела. — Каждый без труда тащил на себе одного человека, а вот двоих даже таким сильным тварям нести было бы проблематично. Думаю, одного они решили оставить, чтобы поскорее достичь логова или… — он задумался. — Или? — с тревогой спросила Саша. Картер не стеснялся озвучивать самые мрачные свои мысли, и она злилась на него за это. Ей просто не вынести еще больше волнений. — Что в той стороне? — спросил Картер, указав пальцем на юго-восток. — Есть другие поселения? — Да, деревня Солнцестояния, — ответил Анатолий. — Неужели вы думаете… — Именно это я и думаю, — следопыт потер глаза и резко встал на ноги. — Их могла подозвать к себе другая стая. Ваши соседи никогда не сообщали о пропажах? — Мы потеряли связь с другими деревнями, когда все это началось, — произнесла Саша, пока ее тревога продолжала расти. Она понимала, к чему ведет Картер. Неужели это происходило повсюду? — Проклятье! Долго до этой деревни Солнцестояния? — Час пути. — Тогда нам лучше начать бежать, — холодно сказал Картер. — Сержант? — Да. Внимание всем, выдвигаемся на юго-восток. Бегом, марш! — Ну замечательно… — буркнул Уолтер, устало потянувшись. Саша готова была врезать ему в лицо прикладом, если Тирику придется его уговаривать, но все же Уолтер побежал вместе со всеми. Через какое-то время им наперерез выбежала фиолетовая тигрица. Прямо набегу она обратилась обратно в ночную эльфийку, которая благодаря росту все равно бежала быстрее всех. — Там дальше деревня, на нее кто-то напал. Я слышала крики, — задыхаясь от необходимости говорить на бегу, пропыхтела Тайрин. — Значит нападавшие все еще там! — воскликнул Тирик. — Мы должны спасти их! Последний раз Саша была в деревне Солнцестояния два месяца назад — меняла шкуры на молоко. Когда она вышла из лесной чащи и увидела деревню сейчас, то едва ее узнала. Половина домов была сожжена, в небо вился толстый столб дыма от тлеющего дерева. Еще несколько избушек, которым повезло уцелеть в пожаре, оказались выпотрошены также, как в Среброречье. Это было странно. Разве на них напали не звери? Чем они подожгли дома? И зачем? Происходящее было одновременно похоже и непохоже на то, что случилось с их деревней. Времени разбираться не было. Вся группа спешила на звуки криков. Увиденное на улицах Солнцестояния ужаснуло Сашу даже сильнее, чем найденное в лесу тело бедного Романа. В ночь, когда звери напали на Среброречье, они забрали четыре человека, и убили еще одного, оставив его обезглавленное тело лежать в сырой земле. В деревне Солнцестояния они устроили настоящую бойню. Трупы лежали повсюду, растерзанные и разорванные в клочья. По деревне снова прокатился крик. Саша, взяв ружье на изготовку, побежала на него. И тогда она увидела их. Это были не звери, пусть они и стремились походить на них. Два рослых мужчины, одетые в шкуры, носившие на головах волчьи головы, словно маски, а на руках — меховые перчатки с торчащими из них когтями. Один из них тащил за собой длинную цепь, на другом конце которой, прикованные за одетые на шеи кандалы, плелись две испуганные женщины. Второй повалил на землю крепкого мужчину в зеленой рубашке, и заломил ему руки, чтобы заковать и его тоже. Пленных Саша сразу узнала. Женщину постарше звали Флора, она была дояркой, той самой, у которой Саша всегда покупала молоко. Вторая была совсем юной, лет шестнадцати на вид. Татьяна, пастушка. Саша говорила с ней лишь раз, когда нужно было спросить дорогу. Обе женщины были ранены, на руках и груди кровоточили свежие порезы. Поваленным на землю мужчиной оказался Йохан, здешний кузнец. Он продолжал орать и пытаться вырваться из хватки человека в волчьей шкуре. — Варлам, хватит с ним возиться! Если не сможешь связать, убей! — велел ему второй. Тот, фыркнув, замахнулся топором. Саша уперла приклад ружья в плечо, прицелилась и выстрелила. Варлама отшвырнуло от Йохана, и он, вопя от боли, схватился за плечо. Кузнец не растерялся, быстро поднялся на ноги, схватил выпавшую из рук Варлама цепь и принялся душить его. Тирик и его люди ринулись на второго. Увидев, что дела его плохи, тот бросил цепь и с удивительной для такого громилы прытью унесся прочь, скрывшись среди домов. — Анатолий, Саша, Отец Майклс, освободите пленников, займитесь их ранами. Остальные, догнать ублюдка! — скомандовал сержант Тирик. Саша его не послушала. Она знала деревню лучше, чем любой из них, а потому, методично перезарядив ружье, кинулась человеку в шкуре волка наперерез, перемахивая через уцелевшие ограды. Вскоре Саша увидела его, тоже бегущего напролом. Она устремилась за ним, но вдруг упустила его из виду. Уйти от нее он не мог. Должно быть, здоровяк попросту спрятался в каком-то из ближайших домов. Прикинув шансы, Саша поняла, что он может быть только в одном. Забыв о всякой осторожности, она зашла внутрь. — Я знаю, что ты здесь! — крикнула Саша. — Покажись! Дом наполовину сгорел и лишь чудом его своды не обрушились. Внутри было черно и воняло гарью. — Вы не понимаете, что натворили, — раздался грубый голос здоровяка откуда-то из-за балок. — Их нельзя освобождать, пока они не приучены к кнуту! Они вас погубят! — Зачем вы это сделали? Зачем напали на нас? — вопрошала Саша, и, в конце концов, сорвалась на крик. — Что мы вам сделали?! Здоровяк, прятавшийся в тенях, сухо засмеялся. — Мы на вас не нападали. Мы те, кто приходит после. — Значит, вы просто жалкие мародеры? Работорговцы? — Мы несем кнут. Варлам знал, как заставить их слушаться. Вы зря его убили. Теперь хапните горя, попомни мои слова. Горя хватит на всех! — Если это не вы напали на наши деревни, то кто? Снова сухой смех, на этот раз смешанный с кашлем. — Счастливого конца вам не видать. Клык будет грызть, а коготь рвать. Бугай бросился на нее, внезапно выскочив из-за балки. Саша не успела среагировать, она целилась в другое место, будучи уверенной, что враг находится там. Он выбил ружье из ее рук древком топора, а затем свалил ее с ног ударом в челюсть. Получив по голове пудовым кулаком и падая на сгоревший пол, Саша почувствовала, как ее мозг тряхнуло внутри головы. В глазах задвоилось, от боли брызнули слезы. Она потянулась за ножом, понимая, что человек в шкуре волка был быстрее ее, и уже вот-вот опустит на нее свой топор. Раздался хруст. Из груди бугая вырвалось острие белоснежного клинка, окутанного молочной дымкой. Охнув, человек в шкуре волка рухнул на пол, его голова оказалась между ног Саши. Она испуганно отползла назад, упершись спиной в стенку. Сверху на нее посыпались пепел и сажа. Перед ней выросла фигура, закованная в жуткие ребристые темно-синие латы, пестрящие острыми углами, торчащими шипами и черепом с длинными клыками на груди, из которого, словно крылья летучей мыши, разрастался тускло-бардовый плащ. Лицо незнакомца скрывал шлем, забралом которому служила зубастая маска-череп, у которой отсутствовала нижняя челюсть. А может, это и было его лицо? Все во внешнем виде фигуры говорило о том, что перед Сашей стоит рыцарь смерти. Значит, Плеть, наконец, запустила свои пальцы в Седые Холмы. Она посмотрела на лежавшее на полу ружье, прикидывая, успеет ли добраться до него и выстрелить. Ножом, что она сжимала в руке, ей едва ли удастся даже поцарапать латы рыцаря смерти. — Даже не думай об этом, — предупредил ее хриплый женский голос, донесшийся из-под маски. Значит, за ней что-то было. — Перестань трястись, я тебя не трону. — Но ты… — Вы ищете тех, кто это сделал? — Мы… — Саша попыталась взять себя в руки, — ищем тех, кого они забрали. — Хорошо, — удовлетворенно кивнув, ответила женщина в маске и протянула ей руку. — Вы мне понадобитесь. — Для чего? — принимая ее помощь, растерянно произнесла Саша. — Я знаю, куда они увели ваших людей. — Ты знаешь, где их логово? — удивилась Саша. — Да, — коротко кивнула женщина в маске. — И вы поможете мне убить их.

***

Она чувствовала, что всем хотелось ускориться, но не могла этого допустить. По ее наказу, они гребли тихо, едва тревожа воду, медленно пробираясь сквозь густую пелену вечернего тумана. Остров Кровавой Луны был где-то там. И, если Хейган не обманул ее, там был и Теральдис. Все говорило об этом. Зверства, что творили эти ночные создания, казались чем-то, что было совершено… с упоением. Плеть была холодной машиной смерти, и зачастую только кровавые принцы и принцессы до сей поры придавались маргинальным приступам ничем не оправданной жестокости. Кому как не их созданиям перенять повадки хозяев? Элизе не хотелось брать с собой простых крестьян. Выжившие после налета селяне из деревни Солнцестояния были обузой — слабые, уставшие, раненные. Их трясло от озноба и перенесенного совсем недавно ужаса. И все же они смогли убедить солдат Альянса взять их с собой. Каждому было, ради чего лезть в логово зверя. У Флоры прошлой ночью забрали дочь, у юной Татьяны родителей. Наивные женщины все еще верили, что смогут найти их живыми. Этим они были схожи с Анатолием и Сашей. Элиза пожалела бы их, если бы ей было дело до чужих трагедий. С тех пор, как Лисандер не дал ей умереть, удержав на этом свете за последнюю ниточку ее воли, все, что она ощущала — это собственные страдания. Йохан был единственным из местных, чей разум оказался не затуманен ложными надеждами. Налетчики убили его семью, и он плыл, чтобы сотворить с их соплеменниками то же самое. На такого человека еще можно было положиться. И все же, она рискнула выйти к людям и заручиться их поддержкой не из-за местных. Главным образом ее привлек поисковый отряд Альянса. Друидка Тайрин, которая пробудила в ней воспоминания об умершей на столе Миззика Дейдре, должна была стать ее главным подспорьем в битве с Теральдисом и его прихвостнями. Стоило лишь раз взглянуть на то, как она обращается в саблезубого тигра, чтобы понять, насколько эльфийка может быть смертоносной в бою. Остальные тоже были не так уж и плохи, хорошие солдаты, которые, после всех увиденных ужасов, последовали за ней без страха. Даже Уолтер, старательно прятавший тревогу за бравадой, и к которому в отряде относились с явным пренебрежением, не казался ей таким уж бестолковым, как казалось на первый взгляд. То, как он двигался и управлял собственным телом, выдавало в нем по меньшей мере сосредоточенного и проворного человека. Элиза относилась к своим спутникам по-разному, но вот они, кажется, по отношению к ней проявляли завидное единодушие. Никто не доверял ей. То и дело кто-нибудь поглядывал на нее с опаской и не пытался заговорить с тех самых пор, как Саша убедила остальных взять ее с собой на остров. Последний час Элиза только и делала, что гребла, но ее спутники, казалось, побаивались, что она может в любой момент наброситься на них даже с веслом в руке. Туман так и не стал более прозрачным, а потому в берег острова Кровавой Луны они чуть ли не врезались. Хорошо хоть обе лодки, на которых они добирались досюда, не потеряли друг друга в пути. Люди спешились, и на их лицах читалось облегчение. Даже подбираясь к волчьему логову, им было спокойнее ступать по твердой земле. Такова уж была людская натура. Что же касается нелюдей… Тайрин выскочила из воды, будучи в форме фиолетового тюленя. Это зрелище слегка разрядило обстановку. Все заулыбались, кто-то тихо хмыкнул, пока эльфийка возвращалась в свою истинную форму. Она по-собачьи отряхнула свои волосы, забрызгав всех летящими каплями. — Ты неподражаема, — фыркнул Уолтер и покачал головой. — Первый раз слышу от тебя хоть что-то приятное, — отозвалась она. — Не привыкай особо. — И не собиралась. — Полагаю, нам туда? — спросил Тирик и указал пальцем на запад. В клубах тумана черным силуэтом на них смотрела старая, обветшалая крепость. В прежнем Лордероне такие владения показались бы убогим аванпостом, но здесь, в Седых Холмах, где землю усеивали сплошные деревья, и лишь иногда встречались небольшие деревеньки, подобное строение внушало, как настоящий замок, пусть он и был давно заброшен и гнил изнутри. Омерзительное логово, под стать своему хозяину. — Верно, — кивнула Элиза. — И ты хочешь, чтобы мы вот так напали на нее? — Именно. — Послушай, — раздраженный ее невозмутимостью, сержант Тирик нахмурился и потер глаза, — пусть это и маленькая, но все же крепость. Нам нечем осаждать ее. Людей мало, оружие для этого не предназначено, осадных лестниц нет и подавно. Я не поведу своих людей на убой! — Это не крепость, сержант Тирик. Ее хозяину не интересны фортификационные преимущества данного места, ему просто нужна была сырая пещера вдали от чужих глаз, где он спокойно мог бы придаваться своим садистским наклонностям, — Элиза снисходительно посмотрела на жителей деревни Солнцестояния и Среброречья, которые от ее слов едва слышно судорожно вздохнули. — Уверена, ворота будут открыты. — А если нет? — спросила Саша. — Просто уйдем? — Нет, исключено, — Элиза сжала зубы. Для нее пути назад давно уже не было. — Мы что-нибудь придумаем. Как оказалось, она была права в своем предположении. Стена, окружившая небольшим кольцом внутренний двор крепости, местами просела и осыпалась. При желании можно было бы попасть внутрь, вскарабкавшись прямо по камням, но в том не было необходимости — ворота были открыты. Во внутреннем дворе нашлось мало примечательного. Лавочки, навесы и пара деревянных строений давно сгнили и заросли мхом. В воздухе стоял резкий запах звериного пота. На ветке толстого раскидистого дерева, полностью лишенного листвы, болталось голое, облепленное мухами, освежеванное тело. Помимо петли на шее, мертвецу также привязали руку так, чтобы она поднималась и показывала пальцем на вход внутрь самой крепости, решетка на вратах которого была любезно поднята. — Да смилостивиться Свет над твоей душой, да примет он тебя в свои объятия, да станет душа твоя его частью, и воссияет, разгоняя мрак Темных Земель, — сложив руки в молитве, забормотал Отец Майклс. Элиза косо посмотрела на него. Если он будет так печься над каждой жертвой этой войны, то Темные Земли и впрямь станут Светлыми. Хотя, думалось ей, от стольких молитв его язык отвалится раньше. — Да уж, гостеприимный тут хозяин, — глядя на освежёванное тело, произнес Уолтер и присвистнул. — Ну что, сержант, теперь-то мне можно достать меч? — Посмотрим, способен ли ты на что-то, кроме бахвальства, Уолтер, — процедил Тирик. — К оружию! Всем быть начеку! — Следите за тенями, — сказала Элиза. — Они его союзники. Даже в одиночку кровавый принц способен расправиться со всеми нами. Они двинулись ко входу в крепость. Поднятая решетка превращала арку в зубастую пасть, голодно ждущую, когда же заветная пища попадет в ее утробу. — Не понимаю, — тихо проговорил Картер. — Мы выслеживали зверей с собачьими или волчьими следами. Они совсем не походят на то, что ты называешь кровавым принцем. И их явно было больше одного. — Твои звери — простые рабы. Как те люди, что пришли в деревню Солнцестояния после них. С ними мы справимся. Кровавый принц — это нечто иное. Нечто большее. — Наверное, мне стоит порадоваться, что он тут только один, — с иронией произнес он. — Я не уверена, что он не притащил с собой других, — Элиза посмотрела на Картера, которого такая перспектива вогнала в полное уныние. — Уйми свои тревоги, следопыт. В конце концов, и они смертны. Группа настороженно вошла внутрь холла крепости. Вокруг было темно, но красное закатное солнце, чьи тусклые лучи нехотя пробивались сквозь туман и светили внутрь через арку за их спинами, позволило разглядеть три прохода, ведущие из холла, и высокий балкон. На полу пол грузом лет тлел ковер, напоминавший теперь скорее грязную тряпку, а на стенах до сих пор сохранились рамы, а вот картины в них давно почернели, превратившись в бесполезные лоскуты. Чтобы разогнать мрак, Отец Майклс создал небольшой шарик света, воспаривший над его головой. Картер зажег несколько факелов, оставил себе один, а остальные раздал Тирику, Флоре, Анатолию и Татьяне. Помещение вокруг озарило. Ранее незаметные в полумраке, теперь стали видны длинные борозды от когтей на стенах. Животный запах внутри крепости из просто заметного превратился в едва терпимый. И, наконец, они увидели фигуру на балконе. Хозяин замка все это время неподвижно наблюдал за ними с тех пор, как они вошли внутрь. Он держал в руке деревянный кубок и шумно отхлебнул из него что-то, привлекая к себе внимание. — Гости. Я приятно удивлен вашему визиту, — мурлыкающим тоном заговорил Теральдис. Элиза, вновь услышав его голос, заскрежетала зубами. Под шеей засаднило место, откуда он вырвал кусок ее плоти. Не будь кровавый принц так далеко, недосягаемый для ее клинка, она бы уже набросилась на него, лишь бы не слышать этот заискивающий, нарочито-мягкий голос. — Не думал, что кто-то придет сюда добровольно. Искренне прошу меня простить за такое отношение. Я бы обязательно что-нибудь для вас приготовил. Банкетный зал здесь вполне приличный, нужно только пыль убрать. Возможно, вы мне с этим поможете? Ах, — он грустно вздохнул и посмотрел на свои длинные серые пальцы, увенчанные сильно выступавшими вперед острыми ногтями, которые скорее напоминали обсидиановые когти, — к сожалению, эти руки не созданы для уборки. — Куда ты дел Аню?! — взревел Анатолий, угрожающе занеся свой топор, словно готов был в любую секунду метнуть его в кровавого принца. Элиза бы не рискнула так легко расстаться со своим оружием, но если дровосек захочет попытать счастья, она не станет возражать. — Кого? — усмехнулся Теральдис. — Твои звери украли наших близких! — крикнула Саша. — Отвечай, где они?! Мы пришли, чтобы вернуть их домой! — Ах, это, — кровавый принц шевельнул пальцами, отмахиваясь от них. — Да, они здесь, еще одни мои милые гости. Живы-здоровы. Ну… большинство из них, насколько мне известно. Мои собачки иногда откусят голову другую, но вы на них не сердитесь. Они еще привыкают к своему новому… амплуа. Не всегда могут держать себя в руках. Эта их дикость… — Теральдис игриво приподнял сначала одно плечо, затем другое, — порой она способна возбудить меня, но, право дело, чаще от нее одни только хлопоты. Ничего, я еще приучу их к кнуту и послушанию, уверяю вас. — К кнуту? — прошипела Флора, похоже, припомнив, что то же самое собирались с ними сделать налетчики в волчьих шкурах. — Верни мне мою дочь, ты, омерзительное отродье, или мы сожжем тебя на костре, где тебе и место! — Пф, к чему эти безвкусные оскорбления, моя милая? — Теральдис облокотился на резной бортик балкона. — Разве я собираюсь вам мешать? Иди к своей дочке. А ты, — он указал кончиком когтя на Татьяну, — можешь забрать родителей. А ты сестренку, — коготь переместился к Саше и Анатолию. — Хочешь снова покувыркаться с женушкой, дровосек? Можешь сделать это хоть тут, я не стану мешать, — Теральдис хихикнул. — Разве что подгляжу одним глазком. Всего одним. — Хватит! Где ты держишь пленников? — требовательно спросил Тирик, направив в его сторону факел. — Здесь нет пленников, как можно?! — изобразив оскорбление, воскликнул Теральдис. — Они такие же гости, как и вы. А что касается места, ну… — он начал сгибать указательный палец, показывая то на один проход, то на другой, — там, там или там. Поищите сами. Вы же за этим пришли. Устав от его болтовни, Элиза вытащила Иней из ножен. — Хватит. Спускайся, Теральдис. Я пришла за твоей головой. Кровавый принц прищурился, а затем, наконец, с него упала маска напускной расслабленности. Он выпрямился и напрягся. — Я-то думал, откуда доносится этот прелестный запах. Моя милая Элиза, — произнес он без всякого намека на дружелюбие. — Не смогли мы затоптать цветок твоей новой жизни, а? Такое везение, и ты тратишь его на банальную месть. Как это скучно, — он цокнул языком и удрученно покачал головой. — Но я рад, что ты пришла. Никогда не пил ничего вкуснее твоей крови. Когда мы тут закончим, я буду сцеживать ее так долго, как только смогу. Что делать с остальным телом придумаю как-нибудь потом. Может, отдам нашему дорогому Хейгану. Уверен, он поступит с ним со всей бережностью. — Хейган мертв. Я разрубила его на куски, — холодно бросила Элиза. — Вот как? — удивился Теральдис, как будто открыл для себя что-то любопытное. — Скоро ты разделишь его участь. — Нет, милая Элиза, — кровавый принц взмахнул рукой, и решетка за их спинами со скрипом и грохотом упала вниз, подняв тучу пыли и отрезав им путь наружу, — такой исход для меня совершенно неприемлем. Теральдис вкинул руку, и Элиза заметила, как из его ладони вылетел какой-то искрящийся шарик. Он ударился о потолок, и тут всех внизу ослепила вспышка взрыва. Балки треснули и лопнули, разлетевшись в щепки, а сверху посыпались отколовшиеся булыжники. Все кинулись врассыпную. Элиза выбрала ближайший к ней проход и метнулась к нему, быстро пробежав небольшой холл и оказавшись в темном коридоре. Она обернулась и увидела, как Татьяна скользнула в проход за ней. Сержант Тирик поторапливал ее, толкая в спину, но сам до спасительного прохода так и не добежал. Огромный булыжник упал ему на голову, оставив на месте макушки уродливую вмятину. Тирик рухнул на пол, и его тело придавило другими обломками, гора которых росла до тех пор, пока полностью не заполнила проход в коридор. Элизу и Татьяну окружила тьма, которую развеивал теперь только тусклый свет от Инея и огонь факела, который пастушка продолжала крепко сжимать взмокшими и побелевшими пальцами. Элиза выставила меч перед собой и сделал шаг вперед, но Татьяна дернула ее назад, вцепившись в плащ. — Стой, постой, прошу тебя, — трясясь, тихо сказала она. — Пожалуйста, выведи меня отсюда. — Я говорила тебе остаться. Ты же хотела найти родителей. Так иди, ищи их. — Нет, нет, пожалуйста! Я хочу еще раз увидеть свет, только и всего. Прошу, ты просто выведи меня отсюда. — Я здесь не ради того, чтобы спасать кого-то, — отрезала Элиза. — Мне нужен только Теральдис. — Нет, я не могу… я не сунусь в логово этого монстра… — Тогда оставайся. Она грубо стряхнула со своего плаща руки Татьяны и отправилась вперед, во тьму. — Не бросай меня здесь! — вскрикнула Татьяна. — Ну пожалуйста! Элизу ее отчаянный крик остановил, но только на мгновение. Этого мгновения хватило, чтобы понять, что она почти не чувствует жалости к девочке, и что она сможет идти дальше, смирившись с тем, какой теперь стала.

***

От поднявшегося слоя вековой пыли Картер закашлялся, как прожженный астматик. Ее было столько, что, казалось, даже опустившаяся на них тьма приобрела серый оттенок. Он присел и начал вытирать свободной рукой лицо. Воздух у пола теперь был прохладным и не таким затхлым. Протерев глаза, он увидел освященного шаром света над головой Отца Майклса, пытавшего отряхнуть свой белый балахон, который теперь перекрасился в серый. Рядом с ним, прислонившись к стене, кашляла Тайрин. Картер поднялся на ноги и посветил факелом во все стороны. Проход за их спиной намертво завалило, и, кроме них троих, больше никого не было. Возможно, остальные успели убежать в другие проходы, а может их история так и закончилась под грудой камней. Картер почему-то в первую очередь с грустью подумал о Саше. Ему не хотелось бы, чтобы булыжник помял ее прекрасное личико. Он был бы совсем не прочь увидеть ее еще раз. А для этого… — Так, — он цокнул языком и сделал несколько шагов вперед, — давайте-ка выбираться. — Думаешь, отсюда есть другой выход? — неуверенно спросил Отец Майклс. — И этот человек всех остальных обвиняет в недостатке веры… — пробормотал Картер. — Да, я уверен. Чувствуешь сквозняк? Воздух откуда-то да идет. — Это может быть просто дыра в стене, — тихо произнесла Тайрин. — Крепость старая, тут везде гуляют сквозняки. — Всегда найдется достаточно широкая дырка, — сально заметил Картер. — Как-нибудь протиснемся. Давайте за мной. В конце концов, кто тут у нас следопыт, а? Они двинулись вперед по коридору. Внутреннее убранство крепости не сильно отличалось от прихожей. Когда-то здесь царила обстановка в меру уютного поместья, но, судя по всему, все пришло в упадок как минимум лет сто назад. Пол прогнил, потолки сплошь и рядом протекали, краска и побелка слезли со стен, оставив голый камень. Нестерпимо воняло псиной. Периодически все трое аккуратно переступали звериные фекалии. — Есть тут одна странность, — пробормотал Картер, оглядывая пол и стены под светом факела. — Тебе здесь только одна вещь кажется странной? Все остальное в норме? — усмехнулась Тайрин. Картер косо поглядел на нее. Ночная эльфийка была напряжена, и ему стало от этого не по себе. Тайрин обычно не нервничала даже в бою, а это место отчего-то тревожило ее сильнее, чем ее более слабых спутников. Что такого он чувствовала, чего не ощущали они с Майклсом? — Ну, в целом… да, — выдавил Картер. — Так о чем ты? — спросил Отец Маклс и принялся размахивать руками, делая шар света над головой ярче. Казалось, Свет реагировал на его тревогу, становясь тусклее. — Крыс нет, — ответил он. — Даже нор в стенах не вижу. Тут должно быть целое царство, но… Куда делись крысы? По коридорам пронесся громогласный волчий вой, эхо которого распространилось по всей крепости и еще долго не затихало. Картер вздрогнул и машинально достал свой арбалет. Держать его одной рукой было не слишком удобно, но он отказывался выпускать факел из рук. — Может, он их всех сожрал? — спросила Тайрин, имея в виду обладателя воя. — Для этого ему надо быть очень быстрым. Что-то пронеслось в конце коридора. Силуэт мелькнул и тут же исчез. Картер подумал было, что это призрак, но, прислушавшись, услышал мягкий перестук лап. — Видели? — шепнул он. Остальные кивнули. Закончив говорить и стараясь издавать как можно меньше шума, троица двинулась вперед. Поплутав еще какое-то время по кажущимся пустыми коридорам, они очутились в относительно просторном помещении, другой выход из которого вел в очередной темный тоннель. Помимо этого, тут имелась лестница, уводящая куда-то вниз. И оттуда доносилось вполне отчетливое сопение и фырканье. Картеру в самую последнюю очередь хотелось туда заглядывать. Тупая идея, очень тупая. Но еще глупее будет оставлять эту фыркающую тварь у себя за спиной. Зверь просто не способен не учуять чужака, вторгшегося в его логово. Предупредив остальных, Картер осторожно подошел к верхней ступеньке ведущей вниз деревянной лестницы. Внизу, похоже, располагалась темница — вдоль стены в ряд стояло несколько камер, огороженных стальными прутьями. Картер наклонился немного вперед, но тут весь его обзор заслонила чернота. Он тут же выстрелил, но услышал, как болт звякнул и отскочил от камня. Что-то невероятно тяжелое ударило его в плечи, опрокинув на пол. Отец Майклс вскрикнул где-то за его спиной. Картер перекатился на живот, поднялся на колени и тут же принялся перезаряжать арбалет. Между ним и его спутниками теперь стоял огромный черный волк. В холке он был ростом с Тайрин. Его шерсть была растрепана и торчала во все стороны, словно он уже давно перестал о себе заботиться. Вонь гнилого мяса из пасти перебивала даже царивший всюду запах псины. Его передние клыки были длиной с человеческую кисть, а глаза сияли злобной желтизной. Волк кинулся на Тайрин, но она увернулась, и огромная туша врезалась в стену. Сверху на зверя обрушился поток земли и песка из-под треснувшей балки. Отец Майклс прижался к противоположной стене и застыл, как будто надеялся стать невидимым. Он был целителем, а не воином, но Картер сомневался, что сейчас он смог бы оказать им даже такую помощь. Перезарядив арбалет, Картер выстрелил в голову зверя, но тот извернулся, и болт угодил ему в бок. Волк жалобно взвизгнул, но тут же грозно взревел и бросился на него. Картер готовился отпрыгнуть, однако зверь оказался куда проворнее его. Челюсти уже клацнули у него перед лицом, но тут в волка что-то врезалось. Моргнув, Картер понял, что его спасла Тайрин, превратившаяся в саблезубую тигрицу. Тигрица и волк, сцепившись в бешеный клубок когтей, клыков и бугрящихся от напряжения мышц, покатились по полу, нещадно избивая и разрывая друг друга. Они чуть не задавили Картера, но в этот раз он успел отскочить. Волк и тигрица врезались в деревянный бортик рядом с лестницей и свалились вниз. Картер уже слегка подрагивающими руками принялся вновь перезаряжать арбалет. Справившись с рычагом, он встал на краю площадки и пинком отправил вниз факел, чтобы разглядеть то, что происходило внизу. От увиденного его сердце сжалось. Прекрасная фиолетовая тигрица, в которую обратилась Тайрин, продолжала бороться, но больше не перекатывалась. Огромный волк навалился на нее сверху, оставляя на ее некогда грациозном и казавшемся неуязвимом теле кровавые борозды и кратеры от укусов. Из ее пасти рвалось утробное, полное боли урчание. Хорошенько прицелившись, Картер выпустил болт, который угодил волку прямо в середину позвоночника. Огромный зверь крутой дугой выгнул спину и взвыл, его задние лапы резко подогнулись. Воспользовавшись этим, Тайрин дала ему по морде лапой и сбросила с себя. Волк завалился на бок, начав бессистемно подергивать всеми конечностями. Саблезубая тигрица поднялась и прыгнула на него, широко разинув пасть. Все ее тело покрывали раны, и ее движения перестали быть резкими и выверенными. Огромный волк сумел извернуться так, что клыки Тайрин вонзились ему не в шею, а в лапу. Сам же зверь изогнул шею и сомкнул челюсти на затылке тигрицы. Картер услышал громкий хруст, после которого тигрица обмякла в зубах волка. Он невольно охнул. Почему-то он был уверен, что никакому зверю такое было не под силу. Горечь заполнила его сердце. Ему нравилась Тайрин, очень нравилась. Он не представлял, как выберется из этой передряги без нее. Волк, будучи серьезно раненным, и не думал забывать о существовании других чужаков в его логове. Даже сильно хромая, он упорно взбирался вверх по лестнице, покачиваясь из стороны в сторону. Картер начал отступать, но чтобы натянуть плечи арбалета как следует, нужно было остановиться. Он так и не успел перезарядиться, когда зверь прыгнул на него. Арбалет раскололся в клыках волка, изранив его рот. Зверь затряс головой, пытаясь выплюнуть торчащие из языка и неба осколки. Не мешкая, Картер достал из ножен кривой меч и несколько раз что было сил ударил им волку по морде. Наконец, зверь упал и испустил дух. — Он мертв? — тихо спросил подошедший Отец Майклс. — Он убил Тайрин, — произнес Картер и на всякий случай пнул волка в морду, проверяя, точно ли тот сдох. Сердце бешено стучало. Он прижал ладонь к груди и сделал несколько глубоких вдохов. Ему хотелось врезать Майклсу по лицу за то, что тот не исцелял раны Тайрин во время боя. Это была его единственная работа, и даже с ней старый дурак не справился. Много ли тогда толку от всех его молитв? — Тебе нужна помощь? Ты ранен? — Отстань от меня, — скривившись, прохрипел Картер и оттолкнул Отца Майклса от себя. Он спустился вниз, к клеткам. Тело Тайрин уже приняло прежнюю форму. Теперь, когда кровавые борозды от клыков и когтей покрывали менее массивное тело ночной эльфийки, она напоминала отбивную. В ней едва узнавались ее прежние черты. Человек со стороны теперь вряд ли бы смог определить, принадлежало ли тело женщине или мужчине, настолько сильно волк ее изранил. Картер сжал зубы от злости, и тут услышал чей-то писк. Он оглянулся и поднял с земли факел. В углу подвала, возле одной из камер, оказалась сложена куча соломы, в которой что-то шевелилось. Подойдя поближе, Картер увидел еле ходивших маленьких щенят. Они отворачивали от него сощуренные глазки. Вздохнув, он посмотрел на изуродованное тело Тайрин, а затем принялся поднимать щенят за шкирку и пронзать их кончиком кривого меча. Кто-то должен был отплатить за то, что погубили такую красоту. — Свет милостивый, Картер! Прекрати! — взмолился Отец Майклс, увидев, что он делает. — И не подумаю, — прорычал он. — Эти твари вырастут в такую же, и примутся дальше потрошить деревни. Ты этого хочешь? Как там твой благостный Свет относится к растерзанным человеческим детям?! — Я… я могу на это смотреть, — сдавленно проговорил Отец Майклс и убежал вверх по лестнице. Закончив убивать щенят, Картер еще какое-то время смотрел на тело Тайрин, пока не нашел в себе силы отвести взгляд. Он поклялся себе, что вернется за ней, чтобы похоронить достойно. — Элуна, прими к себе свою дочь, — прошептал Картер. — Подле тебя она станет еще прекраснее. Он поднялся наверх и склонился над телом убитого зверя. Картер поднял ему хвост, затем повертел в руках лапу, подставив под нее собственную ладонь. — Странно, — пробормотал он, — лапа слишком большая. И форма не совсем подходит. Это не та же тварь, что напала на Среброречье. И это мальчик. Обычно они не охраняют потомство. Где же тогда мамочка? Он поднял факел и осмотрелся. Только сейчас Картер понял, что остался в одиночестве. — Майклс? Он встал на ноги и принялся ходить от прохода к проходу, светя туда факелом. Жреца нигде не было. — Майклс! — Помогите… Гул раздался из коридора, в котором они еще не успели побывать. Держа меч наготове, Картер прошел через коридор и вышел в помещение, разделенное деревянными площадками на несколько этажей. Судя по сгроможденным тут повсюду гнилым кучам, когда-то здесь располагалась кладовая или зернохранилище. — Помогите… — Майклс! Я тут! Картер увидел, как за одной из вонючих гнилых куч тускло поблескивает ореол света. — Помогите… Он побежал на звук и обнаружил Отца Майлса, который сидел, прислонившись спиной к стене. Его подбородок был прижат к груди. — Да что с тобой? Картер присел рядом и приподнял ему голову. В лицо тут же брызнула струя из разорванной артерии. Картер на мгновение ослеп и принялся вытирать глаза рукавом. Когда он открыл их, шарик света, созданный Отцом Майклсом погас. Откуда-то сверху раздалось приглушенное рычание. А вот и мамочка. — Умная девочка… — только и успел произнести Картер.

***

— Анатолий! Анатолий, как ты? Саша оторвала от рубашки лоскут и попыталась обвязать его вокруг головы Анатолия. Небольшой камень успел прилететь ему в голову во время обвала и рассек кожу. — Да все в порядке, — отмахнулся он. — Идти сможешь? Ты нам нужен целым, понял меня? — Смогу. Говорю же, все в порядке. Она подала ему руку, и он, закряхтев, смог подняться на ноги. — В какое же говно вы меня затащили, — заныл Уолтер, с кислой миной расхаживающий по помещению. — Я тебя никуда не тащила, — зашипела Саша. Теперь, когда все пошло наперекосяк, у нее не хватало нервов на то, чтобы сдерживаться. — Не вздумай винить в этом нас! — Я бы с радостью свалил это на Тирика, но его мозги растеклись в прихожей, — невесело произнес Уолтер и жестом изобразил брызги, летящие из головы. — Ты уверен? — беспокойно спросила Флора. — Он точно погиб? — Видел своими зоркими глазами прямо перед тем, как нас завалило. — А остальные? Их ты видел? — поинтересовалась Саша. Она так спешила укрыться, что ей не хватило духу обернуться. Саша остановилось только раз, когда увидела, что Анатолий запнулся, получив камнем по голове, но даже тогда смотрела только перед собой. — Не знаю, кажется, — Уолтер нахмурился. — Та баба, что нас сюда притащила, бежала перед Тириком. И ваша девчушка вместе с ней. Остальные… не знаю. Дерьмо. — Выход найдется, — уверенно произнес приходивший в себя Анатолий. — Пока искать его все равно без толку. — Это как еще понимать?! — возмутился Уолтер. — Я тут жить не собираюсь! Да и подыхать тоже… — Мы пришли сюда за Аней. И за остальными. Сначала найдем их, а потом уже подумаем, как выбираться. — Сначала найдем… — Уолтер выдохнул, не веря своим ушам, а затем фыркнул. — Вы чего вообще тут отыскать надеялись, дебилы деревенские? Думаете, Камнегрив послал нас потерянных родственников в родные халупы вернуть? Приказ был найти и зачистить логово. — Одно другому не мешает, — возразила Саша. Она с самого начала удивилась тому, с какой легкостью ей отрядили людей для поисков, но даже так их цель оставалась вполне себе праведной, пусть ее приоритеты и несколько сменились. — Дамочка, ты, кажется, не понимаешь. Картер еще в первую ночь разложил нам все по полочкам. Ваших утащили звери. Зве-ри, — повторил он по слогам. — Они не берут пленных. Они просто решили пожрать там, где их не будут беспокоить. Твоя Анечка сейчас в лучшем случае стала бифштексом, а может и плещется уже в чьем-нибудь брюхе, готовясь… Анатолий заревел и кинулся на Уолтера. Он врезал зарвавшемуся аристократу, а затем замахнулся на него топором. Саше самой хотелось вцепиться ногтями в горло этому ублюдку, но негоже убивать человека за одни лишь слова. Их воспитывали не так. Саша бросилась, чтобы удержать руку Анатолия, но Уолтер умудрился увернуться и подставить ему подножку. Анатолий распластался на полу и схватился за рану на голове, болезненно застонав. — Совсем сдурел, — держась рукой за ссадину на лице, произнес Уолтер. — Еще одно слово про наших родных, и мы набросимся на тебя все вместе, белоручка ты высокородная, — прорычал Йохан, после чего обнял Флору и принялся потирать ее по спине и что-то шептать ей на ухо. Слова Уолтера не на шутку ее расстроили. Саша принялась снова поднимать Анатолия. Какой же ублюдок этот Уолтер. И почему из всех членов отряда сержанта Тирика им достался этот выскочка? Она бы чувствовала себя гораздо спокойнее даже в компании пожиравшего ее взглядом Картера. — Как угодно. Верьте в то, что вы там себе навыдумывали, — буркнул Уолтер, — только давайте уже пойдем дальше. — Кажется, это какая-то оружейная, — сказала Саша, оглядывая стойки с ржавыми доспехами и оружием. — Йохан, Флора, — обратился к ним Уолтер, — я бы на вашем месте взял что-нибудь. Тут все превратилось в труху, но лучше так, чем с голыми руками. Жители деревни Солнцестояния прислушались к его совету и вооружились ржавыми мечами. Из сгоревшей деревни они захватили только инструменты, да и те выронили, когда начался обвал. Саша хотя бы сумела сохранить свое дворфийское ружье. Каким бы могущественным ни был этот Теральдис, она еще не встречала твари, которая бы выжила после пули в глаз. А Саша была достаточно меткой, чтобы попасть в него. Главное, чтобы у нее была возможность выстрелить. Около часа они бродили по оружейным и казармам, но находили все то же, что и раньше. Разве что повсюду теперь лежали клочки серой и бурой шерсти, из-за которой Саша принялась чихать. Странно, раньше она не замечала, чтобы у нее была аллергия на чью-либо шерсть. Значит, это было что-то, чего она раньше не встречала. Однажды по крепости прокатился громогласный волчий вой, и все замерли в ожидании, но после того, как эхо от него затихло, больше ничего не было слышно. Оставалось только идти вперед, стараясь не думать об этом. Не так-то сложно было отогнать одни дурные мысли другими. Слова Уолтера о судьбе Ани и других похищенных были чудовищны и аморальны, но… правдивы. С какой стати зверям похищать людей? Разве что их хозяин, этот кровавый принц, намеревался что-то сделать с ними. Глупо было думать, что он и впрямь просто притащил их на званый ужин. Постепенно к ней приходило понимание, что это крепость когда-то запустела не просто так, и дремавший в ней ужас что-то пробудило. Когда их факелы начали тухнуть, группа ускорилась, пока не оказалась в зале с высоким потолком. Судя по скамьям, алтарю и огромному витражу, растянувшемуся на всю стену метров на шесть вверх, здесь была часовня. Сквозь витраж внутрь пробивался яркий свет полной луны. — Факелы всё, — Уолтер отбросил свой. — Надо остаться тут до утра, пока не посветлеет, иначе будем плутать в темноте. А еще лучше просто разбить витраж, да выбраться наружу. — Снаружи нас ничего не ждет, — мрачно ответил Анатолий, — я уже говорил тебе. Без родных мы отсюда не ступим и шагу. — Можно сделать лучины, если разобьем скамейку, — предложила Флора. — Да, хорошая идея, — согласился Йохан. — Мечами выбьем искру, подожжем их, и сможем двигаться дальше. — Так и поступим, — кивнула Саша. — Эй, ты чего тут раскомандовалась? — возмутился Уолтер. — Вообще-то я здесь главный, раз уж Тирик изволил отправиться в Темные Земли. И я говорю — мы уходим! Саша покачала головой и принялась ходить между рядов длинных скамеек, выбирая наиболее сухую и хрупкую на вид. Остальные последовали ее примеру, не обращая внимания на жалкие увещевания Уолтера. — Как хотите. Подыхайте тут сколько вам влезет, но без меня. Он направился к витражу, попытался залезть на подоконник, но не смог, после чего подошел к одной из лавок и с оглушительным скрипом принялся подтаскивать ее к основанию витража. — Уолтер! Тише ты! — шикнула на него Саша. На такой грохот сбегутся все обитатели этой проклятой крепости. — Вы меня не слушаете, я вас тоже больше не стану, — запел свою песню Уолтер, продолжая тянуть на себя скамью. Что-то заскреблось по стенам. Все обернулись и посмотрели на витраж. По нему карабкалось… нечто. Горбатое мускулистое тело, с когтистыми руками и задними лапами, похожими на волчьи. Вытянутая морда тоже принадлежала волку, который каким-то образом перенял человеческие черты. Саша застыла от ужаса, наблюдая, как существо двигается по вертикальной поверхности витража. Остальные тоже не решались пошевелиться, как будто надеялись, что тварь их не заметит. Стекло витража продолжало скрипеть и трещать под давлением длинных когтей. Саша догадалась, на что смотрела, но все еще не могла поверить в увиденное. Ворген. Один из несчастных, проклятых падшим волшебником Аругалом. Она слышала о том, что эти существа когда-то терроризировали юг Лордерона, но говорили, что их всех истребили, вместе с их нечестивым создателем. Как одно из этих существ вообще смогло пересечь океан и оказаться на их континенте? Карабкавшийся по стеклу ворген громко завыл на луну, ударом лапы разбил витраж и прыгнул внутрь. Йохан и Флора в ужасе шарахнулись от него. Человек-волк, стоявший на задних лапах, пробуждал внутри Саши какой-то первобытный страх, заставивший ее оцепенеть. Ворген кинулся на Анатолия и сшиб его один ударом лапы. Он пролетел несколько скамей и рухнул на одну из них, расколов ее напополам. Уолтер первым пришел в себя и рубанул тварь мечом по спине. На грубой серой коже, покрытой редкой склизкой шерстью, появился широкий рубец, из которого хлынула кровь. Значит, сталь его берет, хоть легенды о воргенах все как одна твердили, что их способно убить только серебро. Взревев, тварь наотмашь ударила Уолтера, также отправив его в короткий полет. В следующее мгновение в плечо воргена врезался топор, ловко пущенный оклемавшимся после падения Анатолием. Тварь вытащила его из плеча, взяла в руку и замахнулась, чтобы метнуть его обратно. Раздался выстрел, на несколько секунд оглушивший всех в зале. В ушах Саши стоял писк. Она отвела взгляд от прицела и посмотрела на струйку дыма, идущую из дула ружья. Они с опаской обступили воргена, свалившегося на бок и затихшего. В его глазнице теперь зияла дыра от пули. Анатолий присел рядом с ним и принялся разгибать когтистые пальцы, чтобы вырвать из мертвой хватки свой топор. Саша, борясь с любопытством, принялась перезаряжать ружье. Картер говорил, на деревню напало трое таких тварей, значит в крепости, помимо кровавого принца, находилось как минимум двое таких же. — Ну что, все еще хотите продолжить поиски или все-таки пойдете со мной наружу? — разведя руками, саркастично спросил Уолтер. — Мы же его убили, разве нет? — слегка подрагивающим голосом произнесла Саша. Ее зубы застучали друг о друга, стоило замолчать, однако рука оставалась твердой. — О нет, — вдруг испуганно прошептал Анатолий. — Аня, Анечка, как же так? Нет-нет-нет. Что же это? Как это? — В чем дело? — спросила Саша, услышав имя сестры. — Смотри, ты просто посмотри на это… я не понимаю, — бормотал Анатолий. Он приподнял руку воргена и показал на что-то блестящее. — Это ее кольцо, которое я подарил ей на свадьбу. А вот тут, видишь? Это же… это же ее кулон! У этой твари на шее! Нашей Ани! А обрывки одежды, ты видишь? Это ее платье! Да как же это?! — Что происходит? — прошептала Саша и провела взмокшей ладонью по волосам. Она отступила от тела на шаг. Ей не хотелось думать об этом, не хотелось предполагать. Она слишком боялась узнать ответ. — Пожалуйста, люди, — взмолился Уолтер, — давайте просто уйдем! Пока у нас есть шанс! Откуда-то сверху раздались хлопки. Саша посмотрела наверх, обнаружив небольшой балкон в метрах в пяти над ними. На нем стоял Теральдис и хлопал в ладоши, позвякивая своими украшениями и скреплявшими роскошные лазурные одеяния цепочками. — Настоящая трагедия, достойная большой сцены! — захохотав, объявил он. — Браво! Просто браво! Право дело, я и не рассчитывал увидеть тут нечто подобное! Выше всяких похвал. Вот только в одном ты ошибся, солдатик, — его голос тут же стал холодным и жестким. — Свой единственный шанс вы потеряли, когда привели сюда Элизу. Теперь, бесспорно, лишь она достойна стать звездой этой пьесы. Должно быть, вы, как и я, думали было, что все будет вертеться вокруг этой Ани, над телом которой вы сейчас так убедительно сокрушаетесь… — Нет! — взревел Анатолий. Саша отступила еще на шаг, ошарашенно воззрившись на воргена. Это… Аня? Она убила сестру? Она убила сестру… — Однако не дайте себя обмануть. Главной жертвой, — он театрально взмахнул рукой и мечтательно воззрился на дыру в витраже, — стало прекрасное, нежное и вместе с тем смертоносное создание по имени Аура. Она умерла задолго до сегодняшнего представления, но, — он вновь посмотрел на них, подняв вверх указательный палец, — не думаю, что стоит попусту сотрясать воздух, чтобы удовлетворять любопытство каких-то второстепенных актеров и закулисных работников. Ваша сцена вот-вот закончится. — Ты прав, ублюдок, — процедила Саша и выстрелила. Она почти никогда не промахивалась. С новым ружьем, когда она тщательно целилась, пуля всегда летела туда, куда она хотела. Саша ждала, что через мгновение голова Теральдиса взорвется, превратившись кровавый туман, однако ничего подобного не произошло. Вместо этого она услышала его заливистый хохот. Кровавый принц сжимал между пальцев пулю. — Хорошая попытка. Но персонаж не может убить автора. А вот автор… сколько угодно. Теральдис метнул пулю, и та засвистела в воздухе, как будто все равно была выпущена из ружья. Саша дернулась, но ничего не ощутила. Пуля предназначалась не для нее. На пол рухнул Анатолий, безвольно раскинув руки в стороны. В его лбу зияла дыра. Глаза Саши расширились, их защипали слезы. Она открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но смогла только болезненно застонать. Теральдис захихикал. Снаружи послышалось шуршание, затем скрежет. По разбитому наполовину витражу карабкались еще два силуэта. — Знаете, а я ведь еще не все карты выложил на стол, — успокоившись, продолжил Теральдис. — Совсем забыл про один прекрасный поворот. Йохан, Флора, прошу меня простить, — он слегка поклонился им. — Как говаривал мой прошлый владыка, порой руку судьбы нужно… поторопить. Кровавый принц взмахнул рукой и стал медленно поворачивать ладонь по часовой стрелке. Как только он начал это делать, Флора и Йохан закричали, схватившись за лица и упав на колени. Саша спешно перезаряжала ружье, не сводя взгляда с наступавших воргенов, но чудовищные, искаженные крики соплеменников заставили ее обернуться. Все происходило прямо у нее на глазах, но она не могла поверить в увиденное. Йохан и Флора начали покрываться шерстью. Их глаза вспыхнули желтым светом. Кости затрещали, ноги выгнулись в противоположную сторону, позвоночник свернулся в крутую дугу. Мышцы вздулись и разорвали их одежду. Они кричали, пока их лица с тем же костяным треском медленно вытягивались и искажались, превращаясь в волчьи морды. Саша на мгновение вновь посмотрела на тело убитого ей воргена. Аня. Она убила свою сестру… — Не стой ты столбом, стреляй в них! — рявкнул Уолтер. Воргены, что ползли по разбитому витражу, уже спрыгнули вниз. Один из них метнулся к Уолтеру, но тот ловко отскочил и полоснул его по задним лапам. Ворген взвыл и начал отползать. Второй поспешил сородичу на выручку и отогнал от него Уолтера размашистыми ударами когтей. Только благодаря латному нагруднику аристократа не разорвало на куски. — Помоги мне! Быстро! Она убила свою сестру… Саша тупо посмотрела на него, продолжая машинально перезаряжать ружье. Йохан и Флора к тому моменту уже перестали быть собой. Она поняла, что больше не слышит зловещего хохота Теральдиса. Взглянув наверх, Саша обнаружила только пустой балкон. — Проклятье! Да стреляй же ты, дура! — взревел Уолтер, приводя ее в чувства. Она вскинула ружье и выстрелила в морду тому, что было когда-то Йоханом, когда тот уже тянулся к ней когтистой рукой. Пуля вошла ему прямо в рот, и он схватился за горло, захлебываясь кровью. Секундой позже Флора выбила из ее рук ружье и погрузила когти ей в живот. Внутри Саши словно что-то взорвалось. Она почувствовала, как ее ноги отрываются от земли. Ворген-Флора победоносно подняла ее над собой и посмотрела ей в глаза. — Пожалуйста, Флора, — прохрипела Саша, чувствуя, как кровь заполняет ей рот и горячими струями стекает с подбородка, — мы же друзья… В ответ ворген притянул ее к себе и вгрызся ей в глотку. Флора разомкнула челюсти и сделала еще один укус, а затем еще, пока не отодрала голову Саши от тела. Затем она медленно повернулась, глядя на то, как ее новые братья загоняют последнего выжившего в угол. Уолтер неспешно отходил, встав в защитную стойку, переводя взгляд с одного воргена на другого. Лунный свет играл на его клинке. Все-таки он ошибался насчет этого места. Тут можно было встретить вполне поэтичный конец. Он ухмыльнулся, когда спина, наконец, коснулась стены, и выставил меч вперед. Кончик его клинка поднялся, оказавшись на одном уровне с мерзкими мордами неумолимо подбиравшихся к нему воргенов, и принялся игриво покачиваться. Рука твердо сжала рукоять. Ближайший к нему ворген, самый здоровый и сильный из всех, взревел и бросился вперед, и оба они — Уолтер и его клинок — нашли свою реализацию.

***

Факел она оставила Татьяне, так что приходилось ориентироваться только по тусклому сиянию Инея. Когда они находились наедине, ей снова начинало казаться, что белоснежный клинок словно впитал всю ее боль и отчаяние в тот день, на стенах Утгарда, и в нем проснулось сознание. Он шептал что-то, что распаляло в ней холодную ярость. Напоминал, ради чего она все это делает. Оправдывал Элизу, когда она начинала думать о брошенной на произвол судьбы Татьяне. Та ведь просто могла последовать за ней, разве нет? Девушка сама решила остаться. Элиза знала, что у той нет шансов найти выход самостоятельно. Ее факел скоро погаснет, и она навсегда останется наедине с тьмой, пока кто-то более зоркий, кому окружавшая их тьма не мешала, не доберется до нее. Иногда она слышала, как что-то происходит в других уголках крепости. До нее доносилось эхо воя, рычание, чьей-то крик, звук разбившегося стекла и едва уловимый треск дерева. За стенами постоянно что-то скреблось, но так и не решалось показаться ей на глаза. Похоже, у обитателей крепости все-таки был собственный разум или хотя бы инстинкты, которые подсказывали им, что с Элизой лучше не связываться. Если сержант Тирик был единственной жертвой того обвала, то у них сейчас есть хорошая возможность полакомиться более легкой добычей. Безуспешно проплутав по крепости больше часа, осматривая пустующие комнаты и коридоры, Элиза оказалась в месте, где хотя бы окна не были заколочены, и теперь просторный зал сиял в свете полной луны. Она спустилась вниз и прошлась вдоль длинных столов и скамей, оглядывая галереи по краям помещения. Судя по всему, это был банкетный зал. Интересно, много ли гостей получалось зазвать в дикий и неизведанный Нордскол? Скорее всего, тут жил какой-то эксцентричный чародей, который не ленился телепортировать сюда всех приглашенных. Если подумать, когда-то это действительно могло быть красивое и уютное место, но Король-Лич имеет свойство вгонять в упадок все, до чего достает его неусыпный взор. Взойдя на галерею в противоположном конце банкетного зала, Элиза обнаружила там вход в главную башню крепости, от которой ввысь вела внушительная винтовая лестница. Наверняка где-то там наверху находятся хозяйские покои. А нынешний хозяин замка ей хорошо известен. Даже если он сейчас не там, то рано или поздно непременно туда заглянет. Это хорошее место, чтобы подождать. — Элиза! Она резко обернулась и увидела, как в банкетный зал спускается Татьяна. Элиза глазам своим не поверила. Каким-то образом, на ощупь, девушка прошла весь этот лабиринт и вышла в том же месте, где и она. Это было невозможно, разве что Татьяна научилась видеть в темноте. Элиза стало немного стыдно, что вместо того, чтобы порадоваться, она начала искать в происходящем подвох. Она бросила бедную девушку на верную смерть, а та оказалась цела, что в этом плохого? — Татьяна, — окликнула она ее, — подожди, я сейчас спущусь. Когда Элиза приблизилась к ней, то подозрительность внутри нее начала расти. Татьяна выглядела бледной, болезненной, на ее лбу выступила испарина. И глаза… что-то с ними было не так. Они сверкали странной желтизной, совсем не похожей на свет в глазах эльфов Кель’Таласа. — Что с тобой? — Мне плохо, — Татьяна не смотрела на нее, все время отводя лицо, и морщилась, потирая то одно ухо, то другое, — звенит, громко. — Дай я посмотрю, — мягко произнесла Элиза и взяла ее за подбородок. — Как ты меня нашла? — Твои доспехи… пахнут. — Чем мои доспехи пахнут, Татьяна? — Чем-то древним. Землей. И злом под ней. Татьяна фыркнула, как собака, и отстранилась от нее. Элиза начала замечать, что девушка меняется. На руках раньше явно не было столько волос. Они медленно начали появляться даже на шее и лице. И запах, теперь от нее пахло… не человеком. Зверем. — Ты учуяла меня через всю крепость? Это обычно для тебя? Вместо ответа Татьяна изогнула шею под неестественным углом, громко хрустнув суставами, и зарычала. Человеческая глотка просто не способна была издать такой звук. Теперь Татьяна не отводила взгляд, и вперилась в нее глазами, которые напоминали два горящих фонаря. Ногти на ее покрывавшихся волосами руках почернели и стали стремительно удлиняться. — Ты станешь пахнуть лучше, когда я выпотрошу тебя! — зарычала Татьяна и упала на колени. Ее кости начали хрустеть и изменяться, а мышцы вздуваться и бугриться. Пока она сотрясалась, мучительно принимая свое преображение, Элиза быстро обошла Татьяну, обхватила за пока еще человеческую шею и быстрым движением свернула ее. Татьяна упала лицом вниз. Ее рот так и остался приоткрытым, потому что в нем не хватало места для сильно выдавшихся вперед зубов. Возможно, Элиза поспешила с действиями, и Татьяна, обратившись, могла бы себя контролировать, но ей не хотелось тратить время и рисковать собой, выясняя это. Бедняжка сама вызвалась пойти сюда. Никто ее не заставлял. Чьи это были мысли? Ее или Инея? — Для такой восхитительной крови, ты слишком скучный сосуд. Элиза подняла голову и увидела Теральдиса, стоявшего на галерее, ведущей к винтовой лестнице. На этот раз вместо бокала в руке он сжимал меч-посох. Похоже, теперь он стал относиться к сложившейся ситуации капельку серьезнее. — Я надеялся посмотреть на слезы, мольбы, на то, как ты просишь у бедняжки прощения. Где весь твой запал, моя милая Элиза? Куда делись твои эмоции? — он возмущенно всплеснул руками. — Вспомни, как ты отчаянно кричала там, на вершине Утгарда! Что за представление! Даже твои никчемные спутники выдавили из себя хоть немножко искренности, но ты, дорогая, ведешь себя, как какая-то стамеска, — он зацокал языком. — Стыдно, Элиза, стыдно. Элиза в ответ слегка приподняла забрало, откупорила заранее подготовленный пузырек и выпила его до дна одним махом. Непросто было вновь найти Лисандера, но когда тот услышал о цели проводимого ей эксперимента, то вмиг забыл о том, что она «грязный пес Альянса», и любезно согласился помочь. — Ну что это такое? Хочешь сжульничать? — скучающим тоном произнес Теральдис и прищурился. — Что же ты молчишь, милая Элиза? Где твоя страсть? Где яростный крик, где молнии из глаз?! Это же я, твой убийца! Убийца твоей драгоценной Ауры! Вот он, перед тобой, после долгих недель поисков! Где твои эмоции?! — Я ничего не чувствую, — ответила Элиза и двинулась на него. — Вот ты как со мной, да? Скука, да и только, — удрученно промурлыкал Теральдис и перемахнул через деревянный бортик, мягко опустившись на сгнивший ковер, растянутый по центру банкетного зала. Они быстро сошлись. Теральдис шел на нее легкой танцующей походкой. Он ловко прокрутил над головой меч-посох, и к моменту, когда они оказались достаточно близко друг к другу, опустил его для удара. Элиза заблокировала клинок, и тут же получила по бригантине длинной рукояткой. Ей еще не доводилось драться против подобного оружия. Она отступила на шаг и приняла защитную позицию, желая для начала раскусить финты Теральдиса. Зелье, влитое в горло, уже попало в кровь и расходилось по венам. Оно непременно ослабит ее, так что долго медлить было нельзя. Теральдис подпрыгнул и нанес колющий удар, от которого в воздухе засвистело, заблокировал выпад увернувшейся Элизы древком и прочертил на ее наплечнике борозду, когда клинок пошел по дуге. Она отступила на полшага, когда Теральдис поднял меч-посох над головой и обрушил на нее вертикальный удар. Лезвие с треском ударилось о паркет, тут же оторвалось от земли и прочертило горизонтальную линию, оцарапав бригантину Элизы. Клинок метнулся в сторону ее лица. Она дернула головой, быстро перехватила древко свободной рукой, дернула его на себя, притягивая к себе Теральдиса, и врезала ему гардой по лицу. С недовольным, глухим и голодным рычанием, кровавый принц сорвал с лица маску, обнажив свои длинные клыки. Из его носа потекли струйки крови, которые он принялся слизывать кончиком языка. — Неплохо, моя милая, — промурлыкал он, но в глазах читался гнев. — Кровь — это всегда хорошо. Он снова атаковал первым, обрушив на нее удар наискосок. Вывернув руки, она повернула Иней клинком вниз, и зачарованная сталь заскрежетала друг о друга, выбив сноп искр. Элиза принялась рубить сплеча, нанеся с десяток стремительных ударов, но каждый раз натыкалась на непробиваемую оборону меча-посоха, который парировал ее выпады то лезвием, то древком. Держа оружие посередине, Теральдис перекрывал им весь свой силуэт и без труда оборонялся. Элиза заскрежетала зубами. Она надеялась, что он не самый искусный боец, привыкший больше полагаться на свои когти и зубы. Теральдис принялся раскручивать меч-посох восьмерками, создав перед собой мелькающую бурю, через которую невозможно было пробиться. Элиза искала уязвимость в этом вихре, но не могла уловить нужный момент. Как только она вынужденно начала отступать, Теральдис крутанулся на месте и нанес ей боковой удар такой силы, что, даже встреченный Инеем, он сбил ее с ног и заставил отлететь на один из столов. Она едва успела перекатиться по столу, когда на него дважды упало лезвие. От второго удара стол раскололся надвое, но Элиза успела скатиться с него и подняться на ноги. Теральдис взбежал по покосившейся столешнице и прыгнул на нее сверху, стремясь пригвоздить ее к земле ударом клинка-посоха, но тот ударил в соседний стол и застрял в нем. Кровавый принц попытался выдернуть оружие, и этой заминки хватило, чтобы Элиза смогла вонзить Иней ему в живот. Едва почувствовав, как рунический клинок входит в его плоть, Теральдис зарычал и отпрыгнул на середину зала, оставив меч-посох торчать в столе. Он поднес ладонь к кровоточащей ране и слизнул кровь с ладони. Элиза направила на него меч. — Думаешь, мне нужно оружие, чтобы победить тебя? Мое тело опаснее той бесполезной железки, — надменно произнес Теральдис, после чего широко растопырил свои пальцы, демонстрируя длинные черные когти, и сорвал с себя плащ. Сложенные за спиной перепончатые крылья хлопнули и распахнулись. Сыворотка Лисандера в теле Элизы расползалась все дальше. Она медленно слабела. Теперь еще и это. Плохо дело. Элиза думала, что только их кровавая королева Лана’Тель обладала крыльями. Похоже, Теральдис со временем понял, как та их обрела. — Ты умрешь в тени моих крыльев! — прошипел кровавый принц и устремился к ней. Ему хватило одного взмаха, чтобы вновь пересечь ползала и оказаться у нее перед носом. Он взмахнул рукой и отшвырнул Элизу, заставив ее пролететь через весь стол и разбить при падении несколько покрывшихся паутиной стульев. Теральдис взметнулся в воздух, насколько позволяла высота потолка, и устремился вниз, ястребом падая туда, где лежала Элиза. Она успела перекатиться под стол, и Теральдис приземлился совсем рядом, уже без всякой мягкости и грации, с грохотом опустившись на обе ноги и расколов паркет. Взревев, кровавый принц отшвырнул стол, под который откатилась Элиза, и потянулся к ней рукой. Иней пронзил его ладонь. Заорав от боли, он все равно сжал белый клинок и вытянул вперед другую руку, схватив Элизу за горжет. Он притянул ее к себе. Они оказались лицом к лицу. Элиза видела, как Теральдис широко раскрывает клыкастую пасть и рычит ей прямо в лицо. В ответ она достала кривой длинный нож и вонзила его кровавому принцу в подмышку. Его руку свело судорогой, и он отпустил ее. Элиза упала на колени, вырвала из ладони Теральдиса меч и рубанула им ему на голени. В ответ кровавый принц ухватился за ее затылок и принялся бить головой об пол. В голове ужасно звенело, она раскалывалась от боли, но саронит выдержал. Теральдис отшвырнул Элизу от себя, снова разбив ее телом стол и несколько стульев, после чего выдернул из подмышки нож и метнул в нее. Лезвие отскочило от наплечника. Элиза встала на ноги, подняла рукоятку Инея на уровень шеи и выставила его вперед. Теральдис взлетел и ринулся к ней, но ему пришлось замедлиться и опуститься сбоку от нее, чтобы не напороться прямо на меч. Элиза стояла так, что вынудила его сперва атаковать рукой, под которую она вогнала кинжал. Черные когти оставили борозду на ее броне, но главное, что она смогла устоять на ногах. Второй удар, нанесенный продырявленной ладонью, мог опрокинуть ее на землю, она увернулась. Теральдис продолжал наступать, размахивая руками, иногда царапая ее доспехи, но чаще промахиваясь. Пока Элиза медленно и неотвратимо уставала под действием снадобья Лисандера, кровавый принц становился все яростнее. Его глаза налились кровью. Он осатанело ревел, а его атаки прибавляли в резкости с каждым ударом. Теральдис взмывал в воздух, описывая дугу вокруг зала, и снова падал вниз, врезаясь в Элизу. В какой-то момент она приноровилась к его атакам. Перейдя от обороны к атаке, Элиза попыталась встретить удар Теральдиса. Два когтя, ударившие по броне, выбили ее из равновесия. Три других так и не достигли цели, потому что несшие их пальцы покатились по полу. — Я выпью тебя досуха, Железный Хребет! — заорал Теральдис, утратив последние остатки своего театрального флера и окончательно превратившись в бешеное животное. Он слепо бросился на нее, но ярость придала ему силы и скорости. Вертикальным ударом он оставил новые борозды на ее шлеме и нагруднике. В этот раз даже крепчайший саронит начал отходить от брони металлической стружкой. Еще несколько таких ударов, и кровавый принц просто вскроет ее панцирь. Призвав руны льда, она отмахнулась Инеем от Теральдиса, и из клинка вырвался морозный вихрь. Он едва не опрокинул кровавого принца, но тот, перестав опираться на ноги, просто взлетел, увернувшись от ледяного потока. Набрав высоту и взяв разгон, он устремился вперед, прорвавшись сквозь вихрь… и напоролся животом на клинок Элизы. Она спешно выдернула его из Теральдиса, чтобы нанести новый удар. Кровавый принц не дал ей этого сделать и выбил оружие из ее рук, которые уже давно болели и дрожали. Значит, время настало. Элиза отскочила от Теральдиса и сделала вид, что ей стало нестерпимо жарко. Она сняла с головы шлем и бросила его себе под ноги, стряхнув пот со лба. Теральдис, кровоточащий от множества ран, но все еще, в отличие от нее, пышущий яростью и энергией, прыгнул вперед. Безоружная Элиза ничего не могла ему противопоставить. Он обхватил ее руками, будто стальным обручем, и прижал к себе. Его клыки вонзились ей в горло. Теральдис принялся жадно пить ее кровь, постанывая от удовольствия и звучно причмокивая. Так продолжалось несколько секунд, пока он вдруг не оторвался от поглощения крови и не вытащил клыки из раны на шее. Теральдис удивленно уставился на нее, застыл, а потом принялся хрипеть и давиться. Он разжал руки и попытался отступить на шаг, но она не позволила ему, сама схватив его схожим образом. Теральдис попытался что-то сказать, но мог лишь давиться. Вены на его шее вздулись от натуги, лицо исказилось в гримасе боли. Находясь в паре сантиметров от его лица, Элиза посмотрела на него усталым взглядом, покачнула головой, склонив ее набок, и вгрызлась кровавому принцу в шею. Ее рот наполнился кровью, но она не разжала челюсти, пока не вырвала из горла Теральдиса кусок плоти. Элиза сплюнула его ему в лицо, после чего расцепила руки. Теральдис упал на спину и задергался, кровь толчками выходила из разорванной шеи. — Так и остался заложником собственных слабостей, — произнесла Элиза, вытерев кровь с губ, и припала на колено. Яд в ее венах был убийственен для кровавого принца, но и ее он тоже губил, пусть и медленнее. Она достала второй флакон, выданный Лисандером, и выпила его до дна. Оставалось надеяться, что отрекшийся не дурил ей голову и правда дал противоядие. Сразу же ей не полегчало, но теперь хотя бы не становилось хуже. Пока она собиралась с силами, чтобы вновь встать на ноги, Теральдис уже перестал дергаться и застыл. Казалось, даже свежая рана от клыков перестала саднить, как только он умер. Поднявшись на ноги, Элиза вновь водрузила на голову шлем-череп, подняла Иней и последний раз обернулась. Изящный меч-посох все еще торчал, застрявший в столе. Элиза поборола соблазн прихватить его с собой. Сейчас ей нужна была каждая толика силы, чтобы выбраться отсюда. Внутри крепости на нее по-прежнему могли напасть слуги Теральдиса. Она еще долго плутала по коридорам крепости, медленно приходя в себя после отравления и мирясь с болью от десятков ушибов и порезов, которые кровавый принц нанес ей, даже не пробив броню. В какой-то момент она набрела на огромного волка, потрошившего чьи-то тела, и из последних сил зарубила его. Оказалось, зверь пожирал Картера и Отца Майклса. Неподалеку от них Элиза наткнулась на тело еще одного волка, черного и огромного, даже больше того, что она только что зарубила. Там же нашлось растерзанное до неузнаваемости тело, по обрывкам фиолетовой кожи которого Элиза поняла, что перед ней лежит Тайрин. Дальнейшее продвижение завело ее в тупик, где начинался завал у главного входа. Пришлось идти обратно, мимо трупов тех, кого она сама привела в эту волчью яму. Со смертью Теральдиса какая-то частичка внутри нее, безусловно, обрела покой, но она все же раздумывала над тем, стоило ли оно их жертвы. В итоге Элиза отстраненно рассудила, что никого в жертву она не приносила. Все ее спутники сами пришли сюда, преследуя собственные цели. Она обогнула крепость, пока не вышла в просторный зал с разбитым витражом. Внутри часовни перед ней предстала настоящая бойня. Элиза увидела распластанного на земле Анатолия с дырой во лбу. Рядом с ним лежала оторванная голова Саши, достаточно далеко от всего остального. Повсюду валялись изрубленные тела воргенов. Кому-то прострелили голову, кого-то зарубили или отсекли несколько конечностей. Последним она увидела Уолтера, с ног до головы залитого кровью. Он сидел, прислонившись к стенке под самым витражом, так и не разжав руку с мечом. Судя по ранам на телах, большинство воргенов убил именно он. Элиза одобрительно кивнула. Значит, Тирик все-таки был не прав на его счет. Уолтер и правда был так хорош, как бахвалился. Редко такое увидишь. Подойдя ближе, Элиза с удивлением обнаружила, что Уолтер все еще дышит. — Мать твою… — произнесла она и присела рядом с ним, принявшись оттирать его лицо от крови. — Уолтер, ты меня слышишь? — Привет, Элиза, — разлепив глаза и сощурившись, пробормотал он. — Ты ранен? Идти сможешь? — На мне ни царапины, — довольно хмыкнул Уолтер. — Это зверье только и умеет, что рычать. Просто притомился. Драться пришлось долго. — Могу представить, — кивнула Элиза и подхватила его под плечо, подняв на ноги. — Давай-ка убираться из этого поганого места. — Да уж, давно пора. Уолтер начал тихо посмеиваться. — Что? — спросила она. — Надеюсь, после такого Камнегрив даст мне увольнительный.

***

Помятые и измотанные, они кое-как выбрались из крепости и доползли до лодок. Уолтер провел рукой по следам, оставленным ластами Тайрин, когда та выбралась из воды в форме тюленя, и грустно вздохнул. Они забрались в лодку и неспешно поплыли через пролив, добравшись до Седых Холмов. Их лошади, оставленные на берегу, оказались на удивление послушными и не разбежались, да и дикие звери на них не покусились. Элиза взобралась на своего коня и обвела грустным взглядом пустующие седла. Уолтер сцепил свободных лошадей в упряжь и повел за собой. Так они протащились по лесам весь день, до самого заката. Уолтер опустил голову на грудь и задремал, покачиваясь в седле. Элиза продолжала бодрствовать. Раж боя с Теральдисом отпускал ее очень медленно, а мысли о дальнейших действиях отгоняли всякое желание поспать. В последнее время она вообще редко позволяла себе заснуть. Ей было страшно смыкать глаза. Теперь Элиза впервые осталась без всяких ориентиров для дальнейших действий. Разговорить Теральдиса было невозможно. В отличие от Хейгана, он не повелся бы ни на какие ее увещевания, так что она даже не пыталась, пусть кровавый принц был и оставался последней путеводной ниточкой, доставшейся ей после штурма Наксрамаса. Рыцарей смерти могли послать куда угодно, в такие времена они не станут сидеть на одном месте, для них всегда найдется дело, а тела тана Балагарда не было среди убитых врайкулов в Утгарде. Значит, он вернулся в родной Йотунхейм, но тот был в самой Ледяной Короне, которая по-прежнему казалась абсолютно недосягаемой. Значит, тупик. Тогда ей оставалось только вернуться в ряды неодолимой армии Болвара Фордрагона, и надеяться, что где-то на поле боя она повстречает кого-то из них. К ночи Уолтер проводил ее до лагеря дружины Западного Края. Элиза ожидала увидеть пару сотен человек, окруженных рвом и частоколом, но зрелище во много раз превзошло ее ожидания. Был там, конечно, и ров, и частокол, но вокруг них раскинулись длинные ряды походных палаток, и от множества огней лагерь в ночи светился, как жерло вулкана. — Ого, — удивленно выдохнул Уолтер. — Мы точно гонялись за воргенами всего пару дней? Что-то наш лагерь разросся с последнего моего визита. — Может, Альянс прислал подкрепления? — предположила Элиза, направив остановившегося было коня по направлению к лагерю. — Это вряд ли. Все войска стягивали к Ангратару. Этой толпе следовало бы быть сейчас на Драконьем Погосте. Погоди ка… — он наклонился вперед и сощурил глаза. — Глянь на знамена. Это не наши. Элиза последовала его совету. И правда, никакой синевы вокруг. Белые полотна с солнцем в центре, окруженном серыми лучами. Серебряный Авангард. Они проехали внутрь лагеря. На карауле стояли дружинники, которые сразу узнали Уолтера, так что проблем с проходом не было. К облегчению Элизы, он замолвил за нее словечко, пусть на нее и поглядывали с явным недоверием. — Я поеду с докладом к Камнегриву. Ты со мной? — спросил ее Уолтер. Удивительно, ему как будто не хотелось бросать ее одну, хотя еще недавно этот парень шарахался от нее почище местных. — Нет, — Элиза махнула рукой, — езжай. Я поищу себе местечко. Может, еще увидимся. — Что ж… бывай, Элиза. — Будь молодцом, Уолтер. — Пф, да я и есть молодец! — горделиво воскликнул он, помахал ей на прощание и двинулся к частоколу. Оставив коня в полевых стойлах, Элиза прогулялась по лагерю и прибилась к одной из компаний, рассевшихся вокруг большого костра. Все люди в лагере ходили в табардах с тем же символом солнца, что и на их знаменах. Большинство покрасили свои одеяния и броню в белый цвет. У офицеров на латах проглядывалась золотая узорчатая окантовка. Элиза не могла не заметить, что даже на стоянке смотрелось это воинство грозно. Хорошее оружие, хорошее снаряжение, рослые и крепкие бойцы. И, самое удивительное, здесь были представители всех разумных раз, входящих в состав как Альянса, так и Орды. За одним костром сидела дворфийка со стеклянным глазом, а рядом с ней грузный таурен. Син’дорай о чем-то говорил с ночной эльфийкой. И даже отрекшийся расположился в одной компании с людьми, хоть те и невольно старались отсесть от него подальше. — Простите, могу я…? — обратилась к ним Элиза. — О, ты не из наших что ли? Черный Клинок? — спросила дворфийка. Ее стеклянный глаз поблескивал в свете пламени. — Не совсем… Приписана к экспедиционному корпусу Болвара Фордрагона. Альянс. — Ох, подруга, мне жаль, — ответила дворфийка. — Ты присаживайся, не стой. Элиза опустилась рядом с ней и стала ловить сочувственные взгляды остальных собравшихся. — В чем дело? — спросила она. — Ты… подожди, ты разве не с Погоста пришла? — спросил один из рыцарей. — Я была там, да. Ушла на восток поле Наксрамаса. — Ох, значит ты не знаешь? — вздохнула дворфийка с железным глазом. — Вы мне расскажете? — разведя руками, спросила она. Ее начинало напрягать это нагнетание. — После Наксрамаса Болвар повел армию на соединение с силами Орды. Они встретились у Врат Гнева. Говорят, просто огромное воинство, половина всех экспедиционных войск. Болвар и ордынский командир… — Дранош. Его звали Дранош Саурфанг. Сердце Дренора, — горестно произнес таурен, сидевший рядом с дворфийкой. — Да, он самый. Они решились пойти на Ледяную Корону через Врата Гнева. Смели весь гарнизон Ангратара. Ходят слухи, что даже сам Король-Лич вышел на битву. Когда отрекшиеся увидели это, то решили не упускать шанс и отомстить, — дворфийка осторожно поглядела на сидевшего особняком отрекшегося. — Можешь меня не стесняться, — прошелестел он, отмахнувшись.  — Они залили все поле боя чумой, — продолжила она. — Все погибли. Дранош, Болвар, все их войско, и вся нежить. У Врат Гнева выжил только один. — Иронично, — усмехнулся отрекшийся, продемонстрировав злобный оскал пожелтевших зубов. — Король-Лич, — догадалась Элиза. — Верно. Сбежал, поджав хвост, — дворфийка попыталась сказать это воодушевленно, но у нее не вышло. Элиза не восприняла эту браваду всерьез. Раз все погибли, от кого ему было сбегать? Он просто ушел, оставшись единственным победителем, как и всегда. Значит, Болвар Фордрагон мертв. Элиза какое-то время переваривала эту новость. Она вспомнила, как он предстал перед своей армией, держа в руках череп убитого им Кел’Тузада. Как воины Альянса сложили кости наперсника Короля-Лича на курган и сожгли их, ликуя всю ночь. В тот день ей на мгновение показалось, что у них и впрямь могло получиться. — Это ведь не все? — спросила Элиза. — Другие командиры встретились на экстренном военном совете вскоре после битвы, — продолжила дворфийка. — Там был сам король Вариан и вождь Тралл с его протеже Адским Криком, кирин-торцы… Все без толку. Они просто принялись обвинять друг друга в случившемся, вспыли все старые обиды. Вот столечко оставалось, — она сжала большой и указательный пальцы, — и началась бы новая война. — Безумие, — прошептала Элиза. — Многие решили так же. Наступление остановилось, армии на перегруппировке, все совместные операции прекращены. Мало кого это устроило. И вот, все, кто не был накрепко связан присягой и не забыл, ради чего они здесь, нашли другой способ продолжить эту священную войну, — она гордо постучала в символ солнца на своей груди, и все вокруг повторили ее жест. — Теперь у Серебряного Авангарда отбоя нет от новобранцев, — отозвался офицер в золотистой броне. — Сейчас мы третья по силе армия, противостоящая Плети. Дарион Могрейн и его Черный Клинок тоже хотят влиться в наш натиск. Еще месяц склок между фракциями, и мы станем самой грозной силой на всем континенте. Он говорил так вдохновенно, что Элиза невольно поубавила свой скептицизм. Она видела, что люди вокруг слушают речь офицера, не сомневаясь в каждом его слове. В их глазах горело то же пламя. Они и впрямь готовы были перехватить знамя Болвара и стать тем кулаком, что сокрушит Плеть. — Но разве вы не должны быть там, на Погосте? Готовиться к новому штурму? — После битвы Король-Лич укрепил Ангратар еще сильнее. Придется искать другие пути в Ледяную Корону. Есть много способов насолить Плети, — офицер поднял голову и указал на север. Там, на горизонте, из-за высоких деревьев виднелись верхушки могучих стен империи Драккари. — Наш полк движется на север, к Зул’Драку. — Хотите насолить Плети, победив их злейших врагов здесь? — удивилась Элиза. — Эти драккари — жестокие ублюдки, но они единственные, кто смог дать отпор нежити, пока вы… то есть мы ни прибыли. — Похоже, это скоро изменится, — ответил офицер. — Говорят, командующий троллей сдал Плети первый ярус, все его воины переметнулись. Наши разведчики сообщают, что на штурм второго яруса из Ледяной Короны выдвинулась огромная армия нежити, а вместе с ней еще три парящих некрополя в придачу. Мы хотим двинуться ей наперерез и ударить с фланга, когда начнется штурм, чтобы дать троллям возможность отбросить их. Элиза уставилась себе под ноги, обдумывая услышанное. Там, где не справилась огромная бездушная военная машина, вновь проторили дорожку лживые увещевания эмиссаров Культа Проклятых. Даже лишившись Кел’Тузада, они не утратили своей эффективности. Первый штурм Зул’Драка уязвил гордость Короля-Лича, без сомнений. На этот раз он пошлет на тех, в ком уверен. Тех, кто еще никогда не подводил его. Элиза посмотрела на рыцарей Серебряного Авангарда и задала последний вопрос: — И кто ведет их?