Почти жива

Хаос. Хаос, вот как она бы это описала. Каждая битва Плети была похожа на это. Когда кромешный ужас поднимается из глубин кошмаров смертных и льется на них беспрерывным, безжалостным потоком, это нельзя было назвать иначе. Но что будет, если он столкнется с чем-то схожим? Если у противника будет мертвенно-синяя кожа и налитые кровью глаза? Если он покрывает свое еще дышащее тело ликами смерти, восславляя жестоких богов своего народа? Если пожирает плоть соплеменников и приносит их сердца в кровавых ритуалах? Такими были тролли драккари. Миру стало бы только лучше, если бы Плеть извела этих чудовищ под корень, но злой рок бросил жребий, и северные тролли оказались единственной культурой Нордскола, что не сгинула под натиском Плети, не склонила перед ней колени и не забилась в глубины темных пещер, со страхом избегая всевидящего взора Короля-Лича. И теперь они расплачивались за это. Стены Зул’Драка — высокие и толстые, ярус за ярусом уходили все дальше в горы. Столица империи казалась самой необъятной и неприступной крепостью в мире. Город, в котором уместилось бы десять Штормградов, был превращен троллями в сплошные поля оборонительных сооружений, с вершин которых легионы синекожих воителей обрушивали свою ярость на всех, кто посмел подступать к ним. Этой ярости хватило бы, чтобы еще год армии мира могли восстанавливать силы и зализывать раны после разгрома у Врат Гнева, если бы ни предательство одного из военачальников. Элиза не знала, что ему пообещали лживые эмиссары Культа Проклятых. Наверняка нечто большее, чем просто пощаду. Возможно, императорский венец? Что ж, судя по тому, что Плеть сделала со сданным первым ярусом Зул’Драка, когда эта осада закончится — править вождю-предателю будет уже нечем. Когда Элиза, идя в составе строя Серебряного Авангарда, пробралась через брешь в разрушенной стене первого яруса, в ее памяти живо вспыхнули картины Лордерона, поглощенного чумой. Вместо километров серого гранита, из которого была сложена вся столица империи драккари, ее встретили желто-оранжевые поля рыхлой почвы, из которой прорастали уродливые чумные грибы и корни, больше похожие на червей, нежели на растения. Туман, стелившийся над почвой, скрывал копошившихся повсюду личинок. Их визг затопил пространство, когда по ним начал маршировать строй солдат. Только шум битвы смог заглушить их. Несколько десятков грибов выросли до размеров старых дубов, превратившись в перелески посреди мертвого города. Их стволы и шляпки облепляли нетопыри и огромные мотыльки, вокруг крыльев которых вихрем кружила мошкара. Некрополи, должно быть, неделями заливали тут все чумой, чтобы на голом камне смогло зародиться нечто подобное. Витающие в воздухе споры немедленно начали проникать в тела рыцарей Авангарда. По строю проходились волны болезненного кашля, но стоявшие наготове жрецы и паладины быстро приходили на помощь. Армию Плети было видно издалека. Они напоминали одну из туч, что окружала чумных мотыльков в огромных грибницах. Сплошной черный поток, рекой лившийся к воротам второго яруса и растекающийся вдоль стен. Приказ был отдан незамедлительно, и тысячи воинов Серебряного Авангарда ринулись наперерез Плети. Элиза послушно шла в строю, и когда волна белых табардов врубилась в водоворот гниющих тел, тогда-то и начался Хаос. И каждая проведенная в нем минута казалась вечностью. Элиза рубанула по замахнувшемуся на нее скелету. Его хрупкое тело рассыпалось, а топор шлепнулся в желтую почву. Через секунду к ней уже лез новый. Она расправлялась с ними без особых усилий, пока те не сходились плотным строем и не начинали теснить солдат в белом. Атака Авангарда заставила рыцарей смерти смешать собственные силы. На стены бросались самые бесполезные твари, а костяк армии был надежно прикрыт, ожидая своего часа, но Серебряный Авангард спутал их планы. Теперь все вокруг превратилось в кровавую кашу. Расшвыряв несколько еле двигавшихся зомби, перед Элизой предстал врайкул. Брони на нем не было, от одежды остались сплошные обрывки. Его кожа стала пурпурной, позвоночник покосился, отчего тело великана накренилось набок, а руки висели плетьми. За плечом красовался вздувшийся горб, покрытый зелеными пузырями. Глаза его вылезли из орбит и смотрели вокруг безумным немигающим взором, нос отсутствовал, с отвисшей челюсти тянулась толстая нить густой зеленой слюны. В трясущейся руке он сжимал огромный гарпун. Элиза мрачно осмотрела его. «Вот и вся слава, что была им обещана» — подумала она. Ей без труда удалось увернуться от неуклюжих выпадов врайкула, подрубить ему ногу и вогнать Иней под шею. Огромное тело упало в туман. На смену одному врайкулу вышло еще трое. Даже в таком жалком состоянии, втроем они представляли для Элизы опасность, однако долго ей о них беспокоиться не пришлось. Давно ей не приходилось сражаться в рядах настоящего войска. В этом была своя прелесть — чувствовать плечо соратника рядом со своим. Мертвые врайкулы пали под клинками рыцарей Серебряного Авангарда. Военачальники Плети до сих пор не перенаправили на их фланг достаточно сил, поэтому рыцари продолжали теснить их. Опасаясь гнева Короля-Лича, который непременно последует в случае новой неудачи, войска Плети решили сосредоточится на троллях. Драккари продолжали усеивать поля под их стенами тучами стрел, топоров, камней, копий, а все, что выживало после очередного залпа, добивали потоками заклинаний. Внезапно все вокруг Элизы потемнело. Убив еще двух оживших мертвецов, она замедлилась, пропустив ряд рыцарей, чьи белые табарды и доспехи к этому моменту стали буро-бардовыми, и обратила взор к небесам, что до сего момента были застланы черными тучами, сквозь бреши которых синими молниями струилось северное сияние. Теперь же над головами сражающихся медленно проплывали некрополи. Самый быстрый из них уже завис над участком стены, открыл свои шлюзы и водопадом обрушил вниз тонны чумной жидкости. Даже сквозь беспорядочный гомон битвы Элиза различила тон тысяч одновременно закричавших глоток. Может, она бы пожалела их, но тролли, похоже, окончательно свихнулись в этой бесконечной осаде и без разбора обстреливали со стен как Плеть, так и Серебряный Авангард. Вскоре все три некрополя принялись заливать стены чумой, превратив несколько обширных участков в извращённое подобие акведуков, но даже такой массивный поток смог смести только половину защитников. Под стенами и массивными вратами второго яруса нежить продолжала гибнуть сотнями. Разлетались на куски скелеты, трещали кости зомби и врайкулов, расходились швы мерзких поганищ. Даже огромные великаны плоти, сшитые из сотен тел, и те успевали лишь нанести пару ударов и падали навзничь под яростным градом заклинаний и залпов баллист. Земля начала трястись. Бум. Бум. Бум. Как будто началось землетрясение, толчки которого обрушивались равномерно, словно в такт тикающим часам. Едва ушла тень некрополей, как тут же сражавшиеся под стенами армии накрыла новая. Дыхание Элизы перехватило, когда она вновь посмотрела на источник тени. Ей уже доводилось видеть нечто подобное, в Наксрамасе. Кел’Тузад в ходе экспериментов смог создать хитроумный сплав науки и некромантии, названный титаном плоти. Уродливая пародия на человека, покрытая швами и усеянная скреплявшими части тела стальными болтами, по которым бегали разряды тока, едва умещавшаяся в огромных сводах самого большого некрополя. Ему дали имя Таддиус. Его спустили на Чумные Земли, чтобы он растоптал последние укрепления паладинов в тех краях, но без постоянной подпитки магией и током он быстро потерял подвижность и развалился. Тогда Кел’Тузад поклялся, что создаст нового титана, еще больше прежнего. Он должен был стать Сокрушителем Надежд. Так его нарекли. Элиза думала, что это были пустые слова, вырвавшиеся от уязвленной гордости, но теперь ужасающее творение шло по центральному проспекту Зул’Драка, безразлично давя все, что попадалось ему под ноги. Он не смотрел вниз. Его голова, наполовину закрытая стальными пластинами, держалась ровно, а взгляд пылающих зеленым пламенем глаз был устремлен вперед — к вратам. Шестидесятиметровая туша двигалась вперед, и, казалось, сама природа воспротивилась ее продвижению. С грозовых туч, нависших над Зул’Драком, то и дело срывались молнии, пытавшиеся низвергнуть титана плоти. Сокрушитель Надежд просто подпитывался ими и с каждым ударом, казалось, шел немного быстрее. Элиза продолжала убивать, одного, десяток, дюжину, полсотни воинов Плети, но больше не видела в этом никакого смысла. Как им убить это? Что вообще можно противопоставить чему-то столь неизмеримо огромному и неудержимому? Тролли обрушили на титана все, что у них было, но это не замедлило его ни на йоту. Наконец, Сокрушитель Надежд поднялся по лестнице, ведущей на второй ярус, раскалывая сотни ступень под собой, и дошел до врат. Одна его поступь повергала в трепет, но когда он поднял сжатую в кулак руку и размахнулся, Элиза почувствовала, что всем живым воинам вокруг нее хочется просто побросать оружие на землю и убежать. Кулак врезался в массивные ворота второго яруса. Те прогнулись внутрь, натужно заскрипели, но каким-то чудом устояли. Титан уже отводил другую руку для второго удара. После него в верхней части врат образовалась брешь, а створки изогнулись стальными лепестками. Грохот от каждого удара был подобен взрыву, за которым следовал порыв ветра, готовый сбить с ног даже закованную в латы Элизу. Сокрушитель Надежд оторвал от земли ногу и согнул ее в колене. Элиза замерла. Если бы только этот ходячий ужас не выдержал собственного веса и завалился на спину, погребя под собой легион Плети, что рассыпался за ним, ожидая своего шанса… Его колено разогнулось, и ступня размером с дом врезалась в покореженные врата. Они, должно быть, весили тысячи тонн и не отворялись веками, сами став подобными граниту. От пинка Сокрушителя Надежд врата распахнулись, как прохудившаяся калитка в ураган. Обе створки врат ударились о стены крепости, а затем свалились друг на друга, расколовшись и обрушившись на землю уже грудой бесполезных обломков. По черной колонне Плети пролетел ликующий рев. На несколько мгновений все глаза и пасти мертвецов вспыхнули синим, а затем, едва потухнув, поднятые из могил воины сплошным убийственным потоком ринулись к павшим вратам. Зависшие над стенами некрополи полетели дальше, вглубь второго яруса. За ними с прежней безмятежностью последовал Сокрушитель Надежд. Оправившись от потрясения, Серебряный Авангард с удвоенным упорством продолжил натиск, но Элиза уже поняла, что шанс упущен. Тролли могли давать Плети отпор, пока они были на стенах. К резне посреди города драккари были не готовы — превращенный в разлагающееся болото первый ярус отлично это продемонстрировал. Теперь, когда самое трудное для армии мертвых было позади, они оттянули часть сил к разворошенному Авангардом тылу, и наступление завязло. Белые рыцари наверняка справятся с огрызком этой армии, но на это у них уйдет еще много времени, которого у Элизы не было. Там, за стеной, легионы мертвых рвались вперед во славу Гордуна Алчущего Крови. Добывали очередной алмаз для несуществующей короны раба, который в наивности своей возможно верил, что больше не намертво прикован в Ледяному Трону. Отступив назад, Элиза выискала в толпе человека в еще не сильно запятнанной кровью и слизью белой мантии. Из его рук рвались фонтаны акраны, разрезающие на куски метавшихся над армией Авангарда нетопырей. Проталкиваясь через плотный стой воинов, Элиза оказалась рядом с ним и дернула за рукав. — Что ты творишь?! — дернувшись от неожиданности, крикнул он. — Мне нужно туда! — прокрикиваясь сквозь оглушительный гомон сражения, указала она в сторону разрешенных врат. — С ума сошла? Ты там и секунды не проживешь! — Если доберусь до командира, то смогу рассеять их силы, — она схватила его за грудки и притянула к себе. — Просто телепортируй меня туда! — И не подумаю! Я не видел то место, мы можем просто застрять между стен, идиотка! Что за своеволие?! Кто приказал? — рычал маг, но Элиза уже сомкнула пальцы на его шее, всем видом давая понять, что случится, если он не подчинится. В гуще боя никто не заметил эту маленькую перепалку. Маг сглотнул, озираясь и понимая, что сейчас некому его выручить — все слишком заняты полчищами нежити. — Гореть тебе, — прошипел он и начал делать пазы руками. Вокруг его кистей вспыхнули аметистовые руны, и все затопило светом. Элиза зажмурилась, чтобы не ослепнуть. Она набрала полную грудь воздуха, готовясь к тому, что это станет последней секундой в ее жизни. При доле невезения они и впрямь могли очнуться во тьме, стиснутые гранитом, или вылететь с другой стороны по кускам. Открыв глаза, она увидела вокруг себя серую каменную кладку, но та не стискивала ее в удушающем захвате. Стены были далеко, а потолок возвышался над ней, осыпая пылью и известняком. Через каждые несколько ударов сердца земля содрогалась от бушевавшего снаружи безумия и шагов Сокрушителя Надежд. — Надо же, получилось, — усмехнулся маг, глядя на свои руки. — Осталось только вернуться… — E duti yudo! Маг, имя которого Элиза не успела узнать, завалился вперед с топором в затылке, забрызгав ее маску кровью и чуть не сбив с ног. Она дернулась в сторону, и второй топор просвистел у нее над ухом. Тролль драккари вскочил на каменную столешницу, в два прыжка преодолел расстояние между ними и кинулся на Элизу, замахнувшись ножом. Иней разрубил синекожую грудь, и тролль рухнул на пол, распластавшись рядом с телом мага. Элиза услышала отчаянные крики. Она увидела женщину и жавшегося к ней ребенка. Они смотрели на нее со смесью страха и ненависти, женщина-драккари поливала ее потоками проклятий. Элиза поежилась. Проклятия троллей, в отличие от людского сквернословия, имели привычку срабатывать. Она ощутила покалывание в коже, как будто в нее начали впиваться одновременно сотни игл. Элиза схватила со стола тяжелую глиняную тарелку, расколола ее напополам и метнула. Осколок врезался в горло женщины и застрял там. Жавшийся к матери ребенок закричал так пронзительно, что Элиза едва не бросила в него второй осколок, лишь бы этот звук прекратился. Одернув себя от подобной мысли, она поспешила выбраться наружу. Второй ярус Зул’Драка рвало на части. Он утопал в хаосе и словно трясся в агонии. Город полнился криками. Мимо Элизы бежали толпы троллей. Это были не воины. Целые семьи простых рабочих устремились к вратам третьего яруса, в надежде, что их не заперли в тот же момент, когда была прорвана оборона второго. Элиза двигалась, прислоняясь к стенам зданий, боясь, что поток беженцев сметет ее и растопчет. Даже облаченное в саронит тело не выдержит, если по нему пробежится тысячный табун. Обезумевшие от страха, тролли сталкивались, спотыкались и падали. Элиза пыталась лавировать по улицам, выискивая относительно свободные проходы, но в конце концов оказалась отрезана образовавшейся давкой с двух сторон переулка. С неба полетели чумные снаряды. Несколько разбились совсем рядом, залив зеленой жижей крыши. Те немедленно просели и обвалились на троллей внизу. Еще один снаряд упал прямо в толпу, превратив два десятка драккари в растворившиеся скелеты и нанеся страшные ожоги еще сотне. Впереди образовался просвет, и Элиза поспешила воспользоваться возможностью перебежать улицу. Упавший снаряд остановил толпу лишь на краткий миг. Кто-то врезался ей в плечо и развернул на месте. От следующего удара она упала на колени и постаралась встать как можно скорее. Руны на мече Элизы вспыхнули синим, она вскинула его и превратила ноги готового наткнуться на нее тролля в глыбы льда. Будто не заметив этого, драккари попытался продолжить свое бегство и дернул ногами так резко, что сковывавший их лед треснул. Тролль упал на живот. Его ступни остались стоять, закрытые скорлупой льда. Другие драккари поскальзывались и падали в ледяной луже, что растеклась вокруг обрубков. Элиза продолжила бежать. Один из троллей опрометчиво ухватил ее за руку, и она, не думая, отмахнулась и отрубила ее. Выбравшись на центральный променад, широкой полосой тянущийся от одних врат до других, Элиза увидела, что ворота третьего яруса все еще стояли открытыми. Поток бегущих в панике троллей тек по нему, будучи стократ больше и плотнее чем то, что ей довелось увидеть на других улицах. Повсюду сверкали взрывы чумных снарядов. У некоторых зданий кладка была повреждена настолько, что стены рушились, обваливая тонны гранита на головы беженцев. Сквозь толпу перепуганных троллей вперед проталкивались огромные фигуры. Берсерки троллей — странное ответвление их расы, огромные и широкие создания, не отличавшиеся интеллектом, но невероятно могучие. За ними, не считаясь с задавленными жителями, двигались всадники на могучих шерстистых носорогах и мамонтах. Животные не выглядели испуганными. В их глазах горела та же ярость, что и в их всадниках. Они ревели и рвались вперед. Элиза встречалась с этими зверями в Борейской Тундре, и тогда они показались ей пусть и острожными, но вполне миролюбивыми. Похоже, драккари не просто дрессировали их, но еще и затуманивали разум, погружая носорогов и мамонтов в какое-то боевое безумие. Навстречу выступившей армии троллей рвалась вперед Плеть. Гордун послал вперед восставших врайкулов, поганищ и сшитых из кусков тел великанов. Хороший ход. Только такой строй огромным нордскольским животным и берсеркам не смести с наскока. А прямо за ними, нависая горой над всем городом, неумолимой поступью рока медленно шагал Сокрушитель Надежд, над головой которого парил один из некрополей. Оглядев небо, Элиза увидела и два других: один шел вдоль стены второго яруса, другой завис над огромным искусственным водопадом — по всему Зул’Драку тянулся канал, подпитываемый горной рекой, чье русло ремесленники троллей умудрились повернуть прямо в город. Теперь туда лились потоки чумы. Чтобы заразить источники воды на оставшихся ярусах, некрополю стоило расположиться выше, но тогда его могли бы сбить концентрированным потоком заклятий. Похоже, лич, что руководил этим некрополем, решил отравить источник потерянного второго яруса просто ради злорадства или желания заранее подготовить почву для новых чумных земель. Берсерки, звери и великаны схлестнулись прямо посреди потока беженцев. Над сражающимися исполинами взлетали в воздух разорванные и искореженные тела троллей. Огромный костяной рог носорога насадил поганище и отбросил в стену. Лоскуты сшитого тела порвались, и гранит запятнало потоком внутренностей. Великан-нежить схватил мамонта за бивни и попытался пересилить, но второй врезался ему в бок и повалил на спину. Могучие звери пробежались по чудовищу, одна из ног наковальней опустилась на гнилую голову. Та лопнула, как спелый фрукт. Берсерки, сражаясь голыми руками, раскидывали ковылявших врайкулов, а те отвечали бросками длинных копий, что пронзали насквозь даже толстые шкуры берсерков. Вокруг начали бегать твари поменьше — гули, вурдалаки и скелеты. Они мало что могли сделать берсеркам и шерстистым животным, но и не стремились им навредить. Вместо этого, нежить оббегала их, желая попировать оставшимися беженцами. Топча и рассекая тела обративших на нее внимания жалких вурдалаков, Элиза размышляла о планах Алчущего Крови. Орк стремился заставить драккари запереть ворота, оставив в котле их лучших воинов. Неплохо, совсем неплохо. Даже если тролли остановят их на стенах третьего яруса, Король-Лич не станет убивать полководца, который продвинулся вглубь Зул’Драка дальше, чем кто бы то ни было до него. Но… Проломив кулаком череп напавшего на нее скелета, Элиза бросила беглый взгляд на приближавшегося Сокрушителя Надежд. Гордуну не потребуются оправдания. Такую махину ничто не остановит. Пусть так. Чем дольше длится битва, тем больше времени у нее будет, чтобы добраться до серокожего орка. Вот только в поднявшемся слое пыли от рушившихся под обстрелом зданий ей его никак не обнаружить. Она вернулась на одну из боковых улиц и зашла внутрь здания, намереваясь подняться на крышу. В домах драккари напрочь отсутствовали двери. Похоже, воровство было чуждо их культуре. Одновременно с ней сквозь бурю пыли внутрь влетела еще одна фигура. Сгорбленная, покрытая черными латами. Элиза различила в силуэте сальный ирокез и торчащие вперед бивни. Не дожидаясь, пока драккари ее заметит, она набросилась на него, но тот оказался не промах и встретил удар топором. На нем вспыхнули зеленые руны, и Элиза постаралась отскочить, чтобы не вдохнуть какой-нибудь язвы, что испускали из своего оружия адепты Нечестивости. Значит, не драккари. Ее настиг рыцарь смерти, один из офицеров Гордуна. Оттолкнувшись от земли, тролль подскочил к ней. Рунный топор и Иней вновь скрестились, выбив сноп искр. Сила удара заставила обоих противников отшатнуться. Меч Элизы врезался в полку, уставленную деревянными идолами, и напрочь расколол ее. Резные фигурки посыпались на пол. Элиза, восстановив равновесие, подняла клинок над головой. В этот момент влетевшая в помещение пыль осела, и противники смогли хорошенько разглядеть друг друга. Что-то замедлило тролля, и Элиза не преминула воспользоваться возможностью, чтобы обрушить лезвие ему на плечо. Ловко увернувшись от ее удара, рыцарь смерти выставил вперед руку. — Воу-воу-воу, стоять! Подруга, стой-ка, стой-ка! Остынь! Элиза моргнула от удивления, ее меч остановился в десятке сантиметров от наплечника тролля. Она согнула руки в локтях, притянув меч поближе и приготовившись защищаться, но возглас рыцаря смерти оказался не уловкой. Он и правда остановился и больше не пытался атаковать. — Железный Хребет! Вот же удачка! Ишь ты, живехонькая! — Зен’Кили, — настороженно обратилась к нему Элиза. Возможно, тролль просто не понял, что она больше не в армии Плети. — Ха, он самый, железяка, — он небрежно дернул пальцем, указав на ее окровавленное забрало. — А Поющий Клинок соловьем лился, что убил тебя! — тролль рассмеялся. — Так и знал, что вранье. Такой вялый эльфийский хрен никогда не замочит кого-то типа тебя. Сильный моджо, говорил же! — Ты… ты знаешь, что я не с Плетью? — Ну дак, подруга, — он почесал лысину рядом с сальным ирокезом, — я уж тоже давно как отчалил от этой мутной компашки. Сначала в Новый Авалон, а потом в Чумные Земли, с Могрейном. Весь Акерус послал эту ледышку на троне! Теперь мы типа снова друзья, — Зен’Кили ткнул ее кулаком в плечо, а затем дернулся от грохота и тряски, вызванного топотом Сокрушителя Надежд. С потолка на них снова посыпался поток извести. — Похоже на то, — буркнула Элиза. — Че-то ты не сильно довольна, — насупился он. — Тебя из могилы подними, а все равно будешь ворчать. Такие, как ты, не меняются. На то тебя Железным Хребтом и прозвали, а? — Зен’Кили принялся хохотать, но когда его голос подскочил и оборвался от новой тряски, он нахмурился и посерьезнел. — Ты как вообще тут оказалась? У меня неделя ушла, чтобы забраться так далеко вглубь города. — Телепортировалась. — Ха, маги! Вот же жулье. Не чета нашим знахарям. А, впрочем, и те хороши… — Зен’Кили отмахнулся. — Ищешь тут кого-то? — Гордуна, — ответила она. — Ты? — Э-э-э, тут кровное дело, дрянное. Хочу убить того предателя, что сдал внешние укрепления, за которые я, между прочим, умер. Дракуру, проклятый бездарь. Знал, что этот проныра подсидит меня когда-нибудь, вот и отправил его в клетку перед штурмом. Странное дело, он как-то умудрился выбраться и занять мое место. Ему никогда не благоволило вуду, вот он и продался мертвякам. За это и сдохнет. Уж я-то его не пожалею. — Я не знаю, где он, — пожала плечами Элиза. — Не знаю даже, как этот Дракуру выглядит. Извини. Она двинулась к лестнице, полагая, что Зен’Кили просто побежит дальше, выискивая собственную цель, но тот решил проследовать за ней. — Мне не нужен напарник, — прорычала она через плечо. — А? Че? — рассеянно отозвался тролль. — Я хочу осмотреться с крыши, железяка. Классная у тебя ручища, — он бесцеремонно ухватился и приподнял механический протез Миззика. — Ты мне что-то недоговариваешь, — буркнула Элиза, грубо одернув руку. — Даже мертвым ты веселился. Теперь ты… грустишь. — Да, это… — Зен’Кили натянул фальшивую улыбку и фыркнул. — Я хотел спасти свой народ, но здесь я видел воинов… Лоа, из них текла их сила. Они впитали ее, перевоплотились. Они больше не тролли, не драккари. Лоа. Великие звери, которых тролли почитали за богов. Элиза вдруг поняла, что ни один из них так и не был спущен в битву, а ведь ей казалось, что именно для этого драккари собрали их в своей столице. — О чем ты? — Жрецы убили богов. Лоа испускают дух, жрецы пожинают их силу. Глупцы. Безумные, отчаянные глупцы! Тролль станет сильным, да, кого хочешь замочит. Но рано или поздно Бвонсамди заберет каждого из них, а та сила просто… рассеется. Лоа больше не явится к нам, скроется навсегда. Мой народ знал это, и все равно умертвил великих… Теперь они и сами для меня мертвы. — Мне жаль, — тихо ответила Элиза из вежливости. На деле ей было плевать на горести кровожадного легиона каннибалов, коими были драккари, но виду старалась не подавать. — Но Дракуру все равно умрет, так или иначе. А потом, может, я нанесу визит и Гал’Даре. Без его согласия они бы никогда не решились… Еще одно имя, которые ничего для нее не значило. Они поднялись на крышу. Элитные отряды троллей уже начали медленно теснить назад. Даже могучие носороги и мамонты осели, поваленные сотнями ран. Мертвые берсерки троллей напоминали ежей, утыканные гарпунами врайкулов. Сокрушитель Надежд все так же приближался. И тут, присмотревшись, Элиза, наконец, увидела: строй рыцарей в вороненых латах, ровной фалангой идущий прямо за титаном из плоти. И во главе их, возвышаясь над всеми, шел Гордун. Алчущий Крови ревел какие-то команды, высоко подняв над головой свою костяную булаву и призывно выставив ее вперед. По позвоночнику Элизы пробежала молния фантомной боли. Механическая перчатка стиснула рукоятку Инея. Она едва сдерживала себя, чтобы не бросится прямо на строй рыцарей смерти. Мало кто в этой жизни причинил ей боли больше, чем сделал это Гордун. Вайерон и Балагард изуродовали и убили Ауру, истязая душу Элизы, но вот ее собственное искалеченное тело… это было деяние других рук. — Зен’Кили, — обратилась она к озирающемуся троллю. — Я его вижу! Гордун, вот он! Тролль не обратил на нее внимания. Он уставился на паривший над Сокрушителем Надежд некрополь, словно разглядел в черном монолите что-то новое. — Я чувствую его поганую душу, — Зен’Кили поморщился. Впервые Элиза увидела на его лице настоящую злобу. — Дракуру… Он там. Великие лоа, как же мне до него добраться? — Помоги мне разобраться с Гордуном, — попросила его Элиза, схватив за руку. Тролль, наконец, смог оторвать взгляд от некрополя. — Он стоит во главе всего. Наверняка у него есть связь с любым из… Она осеклась. Слова как будто застряли у нее в горле. Не могли выйти и все. В ушах зазвенело. Элиза поняла, что яростный рев битвы вокруг нее стал приглушенным. Затем поплыло зрение. Пространство как будто исказилось, а время замедлилось, растягивая мгновения. Мироздание противилось тому, что сейчас происходило. — Они снова это делают, — испуганно посмотрев на Элизу, произнес Зен’Кили. — Нет! Нет! По Зул’Драку прокатился мучительный предсмертный рев из чьей-то бездонной утробы. Значит, вот как выглядит убийство бога. Слух, зрение и ощущение времени возвращались к Элизе, но ее тело теперь трясло от необъяснимой боли и скорби. Чувства были чужими, но лились в нее бесконечным потоком. Ей казалось, что великие звери, эти лоа, были просто огромными животными, на которых молились тролли, покатая своим примитивным верованиям, но ни одна смерть простого создания плоти не была способна вызвать нечто подобное. С третьего яруса раздался оглушительный грохот. Шпиль одного из храмов разлетелся на куски. Каменные глыбы врезались в соседние храмы, разрушили часть стены третьего яруса, а некоторые камни попадали на второй, размазав по земле часть сражающихся. Не веря своим глазам, Элиза наблюдала, как по небу несется призрачный силуэт мамонта размером с некрополь. К нему призрак и устремился. Он врезался в паривший над Сокрушителем Надежд некрополь, прошел сквозь него и рассеялся. Мгновение казалось, что это был лишь бесплотный мираж, последнее явление погибшего лоа, но затем неспешно летевший некрополь прекратил свое движение и медленно, как тонущее судно, накренился вперед и начал падать. Понимая, чем это может кончится, Элиза поспешила было убраться с крыши, но затем увидела, что Зен’Кили продолжает стоять неподвижно. Внутри все вопило о том, что тролля надо бросить, но видя его опустошение, вызванное видением смерти бога, она вдруг словно увидела себя в зеркало. Та же обреченность, что она наблюдала в своем взгляде каждый раз, когда умывалась по утрам. — Бежим! — она дернула его за руку и потянула за собой. Когда они выбежали наружу, падающий некрополь прямо в воздухе раскололся надвое, и теперь вниз вдобавок летел дождь из черных камней. К этому моменту на улицах уже не оказалось обезумевшей толпы, которая сейчас своей массой билась о стены и закрытые врата, умоляя пустить их внутрь, хотя небольшие группы беженцев до сих пор неслись в сторону третьего яруса, преследуемые нежитью. Убедившись, что Зен’Кили бежит за ней, Элиза отпустила его руку. По крышам крупной начали стучать первые обломки. Топча лежавшие под ногами груды тел, она споткнулась и упала. Перевернувшись на спину, Элиза ошарашенно наблюдала, как одна из половин некрополя падает прямо на Сокрушителя Надежд. Титан поднял руки в тщетной попытке удержать на своих плечах летающий город. Черная скала некрополя расплющила голову Сокрушителя Надежд, вывернула его руки под неестественным углом, сломала спину и продолжила падать. Еще недавно казавшийся несокрушимым титан упал, смятый и изломанный. Некрополь превращался в его надгробную плиту. — Вставай! Зен’Кили, ловко перескакивавший через тела, вернулся за ней и поднял на ноги как раз когда куски некрополя коснулись земли. Элиза и Зен’Кили бежали, больше не оглядываясь. Поток пыли и черной сажи окружил их и с каждой секундой все сильнее бил в спины. Здания вокруг рушились под ударами обломков, раскалываясь и разлетаясь, будто были возведены из песка, а не гранита. Лишь чудом ни одна из этих глыб не расплющила рыцарей смерти, но обломки продолжали падать, а землетрясение, вызванное падением некрополя, сбило с ног всех живых и существ на втором ярусе. Элиза упала ничком прямо в трупы убитых троллей, и ее накрыла чернота.

***

Однако это была не смерть. В Темных Землях едва ли ее станет терзать кашель, хотя кто знает… Она открыла глаза, понятия не имея, сколько пролежала без сознания. Чернота вокруг исчезла, но поднятый пылью туман по-прежнему застилал все вокруг. Элиза закашлялась, жалея, что не попросила у Миззика еще одну чудесную маску, которая спасла ее от яда Хейгана. Набравшись сил, она поднялась на ноги, едва не упав снова. Твердую землю под ногами скрыли под собой груды тел. Балансировать на них было трудно, как и сохранять самообладание, бродя прямо по покойникам и слушая, как хрустят под ногами их кости, но выбора не было. Элиза аккуратно пробиралась обратно на центральный променад. Гомон битвы стих, теперь по пыльному туману прокатывались полные боли крики, визг нежити и редкий звон сталкивающейся стали. Все эти звуки казались очень далекими. Что-то ухватило ее за ногу, заскреблось по саронитовому сапогу. Элиза посмотрела вниз и увидела наполовину придавленного обломком некрополя вурдалака. Десятитонный кусок черного мрамора не поубавил тупую злобу существа ни на йоту. Элиза раздраженно одернула ногу, оставив вурдалака беспомощно барахтаться на земле. Дом, с крыши которого они с Зен’Кили наблюдали за битвой, оказался разрушен до основания, как и все остальные здания вокруг. Элиза собралась было позвать тролля, но остановила себя. Не известно, сколько тварей Плети пережило крушение некрополя. В городе сейчас стихло, и на громкий крик может сбежаться множество желающих прикончить ее. Если Зен’Кили жив, ему хватит сил выбраться отсюда. Так или иначе, она пришла сюда не за ним. Элиза услышала плачь ребенка и дернулась от того, насколько близким он оказался. Женщина-драккари сжимала в руках маленький хнычущий комок и опасливо озиралась по сторонам. Синева их кожи померкла под слоем пыли, и они сливались с пейзажем подобно хамелеонам. Осмотрев себя, Элиза поняла, что стала настолько же незаметной. Должно быть, именно поэтому драккари сейчас даже не смотрела на нее. Усеянное громадными обломками некрополя и разрушенных им зданий поле, оставшееся от променада, напоминало величественное и одновременно уродливое кладбище. Под каждым валуном покоилось чье-то тело. Некоторые бедолаги были еще живы и теперь то и дело болезненно постанывали, а уцелевшая нежить, не знавшая чувства боли, упорно пыталась выбраться. В груде обломков Элиза различила павших великанов плоти, некоторые из которых и сами были размером с убивший их обломок некрополя. Из бежевой пелены тут и там торчали рога и бивни. Один из мамонтов был еще жив и каким-то чудом увернулся от каменного града, обрушившегося на них с небес. Лишившись всадника, он неуклюже пытался перебраться через черные и серые глыбы, иногда поднимая кверху хобот и призывно трубя, призывая, должно быть, убитого всадника или соплеменников, но ему никто не отвечал. Элиза некоторое время завороженно наблюдала за величественным силуэтом животного, вновь ставшего спокойным и утратившим ту неестественную ярость, что вела его в бой, пока тот не скрылся в бежевой дымке. Стараясь не шуметь, пусть это и было проблематично в воцарившейся тишине, она забралась на кусок стены некрополя, с высоты которого пылевое облако казалось не таким плотным. Ей удалось рассмотреть несколько десятков фигур, двигавшихся по променаду со стороны врат третьего яруса. Это были воины драккари. Они обшаривали обломки, лавируя между образовавшимися после падения некрополя чумными озерами. Некоторые разгребали завалы, вытаскивая застрявших соплеменников, другие же добивали уцелевшую нежить. С мрачным удовлетворением Элиза разглядывала то, что осталось от Сокрушителя Надежд. Раскуроченные ноги титана распластались на десятки метров по променаду. Усыпанный пылью, он теперь напоминал сломанную статую колосса, что никогда не оживал и уж тем более не ходил. Чем бы ни закончился сегодняшний день, Гордуну конец. Ни одна из его блистательных побед не сравнится с этим ужасным разгромом. Даже у Врат Гнева Плеть не потеряла столько сил. Быть может, и под Нордрассилом в Третью Войну их погибло меньше, чем сегодня. Пусть и ценой жизни своих звериных богов, тролли оказали миру, до которого им не было дела, огромную услугу. Если Серебряный Авангард сам не пал под стенами Зул’Драка, то их воинство сможет продвинуться на север, к Грозовой Гряде. А за ней их будет ждать Ледяная Корона. Элиза по-прежнему не верила, что какая бы то ни было армия сможет одолеть Плеть, но теперь хотя бы можно быть уверенной, что компания в Нордсколе затянется еще на несколько месяцев. Ее сердце замерло, когда из-под завала неподалеку от нее, рыча и пыхтя, выбралась черная орочья туша. Элиза стиснула зубы. Гордун. Конечно же, он пережил падение некрополя. Это хорошо. Иней шептал в ее голове, и неразличимые слова складывались в мелодию. Это пыла песнь крови. Она разжала пальцы, державшиеся за уступ, и скатилась по наклонной поверхности обломка некрополя. Ступив на землю, Элиза достала рунный меч и решительно двинулась сквозь бежевую дымку, нутром чуя, в какую сторону ей надо идти. Черный сгорбленный силуэт вскоре вырос перед ней. Он ее не видел, даже не догадывался о ее присутствии. Элиза ускорилась, взяв разбег, и занесла клинок над головой, готовая обрушить его на укрытый кольчужным капюшоном затылок орка. Не в силах сдерживать клокочущую в груди ярость, она закричала, когда наносила удар. Молниеносным движением, которого не ожидаешь от такой кряжистой громадины, Алчущий Крови развернулся, и Иней с громким звоном врезался в стальную рукоять его булавы. Их руки камертоном задрожали от усилия, но Элизе было далеко до физической мощи Гордуна. Он отбросил ее от себя, заставив отступить на два шага, широко расставил руки и громогласно заревел, совершенно не заботясь о том, что на боевой клич могут сбежаться все тролли, что вышли на зачистку второго яруса. Продолжая яростно реветь, Гордун бросился в атаку, размахивая булавой крест-накрест, пока не настиг Элизу. У нее не получилось увернуться. Она попыталась заблокировать удар, но как только их оружие вновь столкнулось, Иней вылетел у нее из рук, а сама она отлетела на несколько метров, больно ударившись спиной о груду камней. По кисти, там, где заканчивалась сталь протеза и начиналась живая плоть, пробежалось лезвие боли. Гордун неумолимо приближался. Осмотревшись, Элиза заметила блеклое сияние Инея, встала на колени и поползла к нему. Он был слишком далеко, ей нужно было время. Она сконцентрировалась, пытаясь почувствовать кровь в лежавших вокруг телах. Уловив теплый поток свежего тела, она прикрыла глаза и поманила его живой левой рукой. Сжав пальцы, Элиза превратила кровяной поток в кристаллическое копье и метнула его в наступающего орка, который стремительно перебирался через завалы и был уже совсем рядом. Кровяной шип попал ему в ногу и пронзил насквозь, после чего взорвался и рассыпался сотней осколков. Колено Гордуна подогнулось, и он, рыча, припал на него. Воспользовавшись этим, Элиза добралась до своего меча и встала на ноги. Алчущий Крови ринулся к ней. В рассеивающейся дымке мелькнули две фигуры. Драккари забрались на верхушки обломков и прыгнули Гордуну на спину, начав с неистовством молотить по ней своими топориками. Серокожий орк свободной рукой стянул одного из них, бросил себе под ноги и наступил на грудь, оставив на ней глубокую вмятину. Тролль издал громкий свист, когда весь воздух в одно мгновение вышел из него, и затих. Дернув плечом, Гордун скинул с себя второго драккари и тут же ударил булавой. Тролль отлетел от удара, и его тело просто размазало по стенке. К этому моменту Элиза уже подбежала и вновь рубанула Гордуна. Булава была отведена в сторону, так что он прикрылся рукой. Человеку, даже в броне, клинок Элизы уже отсек бы руку, но на толстом слое плоти орка оставил только глубокий порез. Гордун попытался смахнуть ее булавой, но она быстро пригнулась, а Иней выскользнул из раны. Элиза сделала пируэт и оказалась за спиной Гордуна, ударив его по спине. Алчущий Крови дернулся, толкнув ее плечом, а затем быстро развернулся и выбросил вперед руку, обхватив талию Элизы и поднял ее, оторвав от земли. Он явно собирался отшвырнуть ее от себя, но, разглядев внимательнее, на мгновение замешкался. — Живая, — прорычал Гордун со смесью ярости и удивления, а затем одобрительно кивнул. — И правда Железный Хребет. Так держать, рыцарь. Произнеся это, он все-таки закончил начатое и отшвырнул ее от себя. Последовал новый болезненный удар о стену черного мрамора. Ей еще повезло при падении встретить спиной плоскую поверхность. Обладая такой силой, Гордун мог бы запросто насадить ее на острый обломок. Закашлявшись, Элиза принялась подниматься. Алчущий Крови настиг ее, едва она встала на ноги и начала распрямлять спину. Пригнувшись, Элиза увернулась от удара булавы, и та врезалась в стену черного мрамора, оставив на нем паутину широких трещин. Несколько отлетевших осколков градом прокатились по затылку Элизы. Она метнулась вперед, горизонтальным ударом оставив порез между ребер орка. Израненный Гордун, чье тело куда как меньше нуждалось в воздухе, теперь дышал так же хрипло и прерывисто, как и она. Он поднял булаву над головой, и к ней начали стекаться из пыльной пелены потоки крови. У маленьких сгорбленных скелетов, в виде которых были выполнены грани булавы Гордуна, вспыхнули глаза. Безумец не собирался использовать свой дар, чтобы залечить раны. Вместо этого он тратил силу рун Крови на то, чтобы подпитать свою ярость. Гордун прыгнул на нее и опустил окруженную алым туманом булаву, надеясь превратить Элизу в лепешку. Она успела дёрнуться в сторону, удар пришелся по валявшемуся на земле черному мрамору. От булавы взлетел фонтан красных осколков. Несколько из них пробили саронит и вонзились в кисти Элизы, когда она подняла их, чтобы прикрыть лицо. Гордун выбросил булаву вперед, и ее набалдашник врезался в грудь Элизы, оставив вмятину на бригантине и заставив согнуться пополам. Следующий удар пришелся снизу. Элиза взмыла в воздух, полетев по дуге. Шлем-череп слетел с головы, и тусклый свет ударил ей в глаза. Она прижала подбородок к шее, и это спасло ее затылок, не дав мозгам расплескаться по камням. — В этот раз хотя бы не хнычешь, — сквозь звон в ушах донесся до нее рокочущий голос Гордуна. — Хорошо, рыцарь, очень хорошо. Когда ты снова встанешь под мои знамена, я сделаю из тебя образцового солдата. — Я не стану твоим солдатом, — процедила сквозь кровоточащие зубы Элиза и хрипло засмеялась. — Можешь убить меня и снова поднять из мертвых, но у тебя больше никогда не будет армии. Владыка Плети станет владыкой пустоты. Король-Лич превратит тебя в то же, во что и врайкулов! — Его гнев поутихнет, когда я брошу ему под ноги тебя, Железный Хребет, вновь послушную и готовую биться за него. Окрепшую и сильную, как никогда. Ту, что даже он не смог укротить, равно как не смог и убить. Плеть в моей руке. Она будет стегать тебя, марширующую во главе моего нового легиона! — он торжественно расставил руки и осмотрел окружавшие их руины. Оперевшись о покатую стену куска некрополя, Элиза поднялась на ноги, продолжая прерывисто посмеиваться. Она едва могла стоять, колени предательски дрожали. — После Второй Войны ты попал в один из лагерей Блэкмура, так ведь? — спросила она. — Побывал рабом достаточно, чтобы даже невидимая и все же такая несокрушимая цепь на шее претила твоему естеству? Все эти победы… Это ведь не ради славы и признания безмозглых мертвецов. Тебе просто хотелось ослабить ярмо. Гордун фыркнул, отведя взгляд. Его лицо корчилось в непроизвольных судорогах, как всегда это бывало, стоило ему прекратить сражаться. — Ты мог бы пойти другим путем. Нет ничего зазорного в том, чтобы предать это чудовище, — она взмахнула рукой, указывая куда-то в сторону. — Сейчас ты бы сражался плечом к плечу с Могрейном. В Черном Клинке тебя назвали бы братом и встретили с распростертыми объятиями. Но нет, ты решил приковать себя сильнее, чем кто-либо из нас. Вайерон и Шорох — просто тени себя прежних, искореженные куклы, смирившиеся со своей жалкой участью. Ты всегда был выше этого, Гордун. Ты мог вырваться. У тебя были для этого все задатки. Но не теперь. Не после того, что ты сделал со мной, — она оскалилась кровавой улыбкой, пальцы механической перчатки со скрипом сжались. — Теперь ты просто сдохнешь. Элиза выставила острие Инея перед собой, сама не зная, что еще она могла сделать против этой неудержимой горы мускулов. Конечно, ее угрозы были пустым злорадством, но как же приятно было видеть, что они попали в цель. Гордуна трясло. Он, кажется, еще не до конца осознал, что проиграл битву, и его участь предрешена при любом раскладе. Алчущий Крови в смятении, подумать только! Это приносило Элизе даже большее удовольствие, чем любая физическая пытка, которой она могла бы его подвергнуть. Гордун снова встретился с ней взглядом. Что-то блеснуло в его глазах. Он ринулся в атаку с ошеломляющей стремительностью, будто вовсе и не был изранен. Элиза продолжала стоять, выставив клинок перед собой. Позади Гордуна вновь мелькнули силуэты драккари. Какие-то тени стремительно пролетели сквозь дымку, послышался хруст. Длинные острия копий вышли из ноги, руки и плеча Алчущего Крови. Это остановило его атаку, он запнулся и упал. Двое троллей, удовлетворенные результатом, снова скрылись. Третий спустился, решив добить свою добычу. Забыв о том, что драккари только что спасли ей жизнь, Элиза почувствовала вспышку гнева. — Нет, он мой! — прошипела она, достала из-за пояса кривой кинжал и метнула его в тролля. Лезвие угодило драккари в глаз, заставив его опрокинуться на спину. Тролль умер мгновенно. Послышалось рычание и фырканье. Гордун снова поднялся, пошатываясь. Из его рта текла толстая струйка кровавой слюны. Не обращая внимания торчавшие из его тела копья, он добрался до Элизы и принялся осыпать ее ударами. Теперь силы серокожего орка поубавились, и ей удавалось, пусть и с трудом, блокировать его удары. Элиза встретила вертикальный выпад, который придавил ее и заставил опуститься на колено. Гордун сделал новый взмах и слишком открылся. Его свободная рука уже висела безвольной плетью. Элиза разогнула колено и быстро переместила вес, сделав шаг вперед с выставленным перед собой клинком. Иней пробил резной нагрудник Гордуна, разорвав центр костяного узора, и глубоко вошел в плоть орка. Алчущий Крови широко раскрыл глаза и сделал глубокий сиплый вдох, пытаясь втянуть воздух в распоротую грудину, а затем упал на колени. Элиза вытащила меч, дав Гордуну сжать рукой кровоточащую рану. — Хорошо, рыцарь, очень хорошо… — пробормотал он и посмотрел на нее. Она увидела, как его лицо изменилось. Оно больше не подергивалось в непроизвольных судорогах. В глазах читалась благодарность. Это зрелище заставило ее опешить. — Как когда-то смерть освободила моего вождя от клетки ярости Маннорота… — продолжал тихо говорить он, периодически делая сиплые вдохи, — так и ты… — Гордун посмотрел на свои ладони и покачал головой. — Когда-то моя кожа была цвета земли и песка. В жилах текло благородство. Но мы выпили кровь демона… ради силы… Когда эта кожа стала зеленой, пришла ярость, затмившая все. Я думал… я надеялся… что она уйдет. Но кожа стала серой, а ярость осталась. Дар Маннорота навсегда засел в моем теле. Я так думал, но теперь… больше я его не чувствую. Спасибо тебе… Железный Хребет… Ты… Попытка Гордуна излить душу заставила ее задрожать от гнева. Элиза скривилась и заскрежетала зубами. В ушах стучала кровь. Она не желала больше слушать его исповедь. — Я здесь не для того, чтобы облегчать твои страдания, ублюдок! — крикнула она и вонзила меч ему в рот. Иней теперь лежал в раскрытой пасти орка вторым языком, и торчал из его затылка. Гордун растерянно уставился на нее и задергался, заливая молочную поверхность клинка своей кровью. Элиза начала прокручивать его, наслаждаясь страданиями орка. Алчущий Крови… пускай он ей захлебнется. Она вытащила Иней из его рта, закричала и взмахнула им. Голова Гордуна отделилась от тела, подлетела вверх, а затем упала и покатилась по пыльным обломкам. Обезглавленное тело медленно завалилось набок. Тяжело дыша, Элиза отошла обратно к черной стене некрополя, прижалась к ней спиной и сползла вниз. Спустя какое-то время мимо нее прошла пара троллей, но она, похоже, сейчас выглядела так, что вполне сошла за мертвеца, так что они не обратили на нее особого внимания. Ярость понемногу утихала, кровь перестала барабанить в висках. До самой темноты Элиза продолжала неподвижно сидеть и слушать собственное сиплое дыхание. Она неотрывно смотрела на отрубленную голову Гордуна. И, глядя на нее, поняла, что устала.