Почти жива

Могильный покой ушел из стен Цитадели Ледяной Короны. Теперь их сотрясали боевые кличи, крики раненных, рев чудовищ, лязг стали и гром пушек. Тирион Фордринг подготовил осаду на славу. Летучие корабли Альянса и Орды огнем своих орудий расчистили стены последнего яруса Цитадели, пробив в них бреши и спустив туда десант. Леди Джайна Праудмур и Темная Госпожа отрекшихся Сильвана Ветрокрылая пробрались в обитель Короля-Лича с тыла, сквозь Кузню Душ и Ямы Сарона, попутно освободив сотни рабов, трудившихся там днем и ночью, и те с радостью обратили оружие против своих неживых угнетателей. Серебряный Авангард тем временем пробрался к Цитадели под землей, пройдя сквозь раскинувшееся под континентом царство Азжол-Неруб. Войска Плети во внутренних залах Цитадели Ледяной Короны встретили их отпором столь яростным, что этот штурм затмил собой все битвы, полтора года сотрясавшие Нордскол. Элиза и представить себе не могла, что армия смертных способна одолеть такую неистовую злобу. И все же они убили их всех. Ануб’Арак погиб еще в Азжол-Нерубе, став последней преградой перед штурмом Цитадели — под конец его тело было так усеяно шипами вонзенных в него стрел и копий, что он скорее напоминал ежа, чем владыку склепа. Великий страж врат Цитадели, вихрь костей, черепов и лезвий, который величаво звался Лордом Ребрадом, был развеян магией Света, вновь став просто грудой останков. Кор’кронские элитные бойцы под командованием Гарроша Адского Крика изрубили последние остатки Культа Проклятых, укрывшиеся в роскошном святилище на одном из нижних ярусов, а затем поднялись к самому шпилю, начав его штурм. Когда король Альянса Вариан Ринн сразил восставшего из мертвых Драноша Саурфанга, окончилось то, что еще можно было назвать организованным нападением. Окрыленные успехом, жаждая стяжать славу, войска Орды и Альянса рассеялись по залам шпиля Цитадели, их ряды перемешались, и они просто рвались во все стороны, щедро проливая кровь на холодный саронит. Такой бойни не могли себе представить даже извращенные умы кровавых принцев. В этом хаосе Элиза смогла отдохнуть и затаиться. Она выжидала, слушая, как крики последних владык Плети эхом разносятся по просторным залам и высоким сводам. Как их надменные возгласы сменяются яростными, а затем превращаются в агонизирующие вопли перед тем, как навсегда затихнуть. Не стало живодера Мерзоцида и его поганых, сшитых из груд тел творений. Погибли все кровавые принцы и принцессы, а вскоре после них пала и их королева Лана’Тель. Где-то снаружи под огнем совместных залпов летучих кораблей сбили Синдрагосу — ее колоссальное тело обрушилось на острые шипы во рве Цитадели. Безжалостный металл размозжил кости матери ледяных змиев. Элиза слушала отчаянный рев Синдрагосы и улыбалась. Теперь все они были мертвы. Разве что валь’киры Аннигильды исчезли куда-то. Эти существа казались совершенно непостижимыми в своей природе и помыслах, но похоже страх им был не чужд, раз они сбежали от покорившего их хозяина, стоило тому встать на грань поражения. И вот они уже шли за ним. Полсотни сильнейших воителей, что знал этот мир, устремились к винтовой лестнице, опоясывавшей шпиль Цитадели, который вел на самый верх. К Ледяному Трону. К Нему. Тирион Фордринг вел их, срывая глотку пылкими речами. Свет сиял вокруг него, заставляя даже мертвое сердце Элизы трепетать от восторга. Она изо всех сил пыталась не смотреть на него. Сейчас ей необходимо было сохранить ясность видения. Она подбежала к хвосту отряда и выставила Иней вперед. — Вайерон! — крикнула Элиза. — Вайерон! Несколько воинов удивленно посмотрели на нее, сбавив ход. Затем те, кто знал полуэльфа лично, бросили на него выжидающий взгляд. Вайерон остановился и вперился в нее взглядом, полным печали. Лицемерной печали. Словно он жалел ее. Какая снисходительность! Если бы только она дождалась ее в тот раз… — Ступайте, братья мои, наш враг ждет. Я вас догоню. Буркнув что-то и снова подозрительно покосившись на Элизу, уже начавшие отставать воины принялись догонять ведомую Фордрингом группу. Теперь в зале, усеянном трупами, стояли только трое — Элиза, Вайерон… и Зен’Кили. — Ты обещала мне, Железяка! — процедил тролль, гневно сжав свои топоры так, что был слышен скрип кожи, обматывавшей их рукояти. — Ты поклялась, что оставишь его! Она пожала плечами. — Я соврала. Из-под маски не было видно ее кровожадной ухмылки, но часть забрала раскололась в битве с Шорохом, так что от внимания Зен’Кили не ускользнул язвительный прищур ее глаз. — Проклятье, девчушка, — фыркнул тролль и покачал головой. — Я не хочу с тобой драться. Но я тоже пообещал! Я не дам тебе его убить. — Оставь, — Вайерон, не переставая с грустью смотреть на Элизу, поднял руку, преградив Зен’Кили путь. — Это только между нами, друг мой. Тебя ждет Ледяной Трон. Помоги нашим братьям положить этому конец. — Ты… уверен, мелкоухий? — Фордрингу понадобится каждый меч. Он мнит себя Избранником Света, но даже ему не одолеть Короля-Лича в одиночку. Ступай. Да защитит тебя Свет от той судьбы, что лоа шептали тебе. — Я буду ждать тебя на вершине, — Зен’Кили улыбнулся ему с теплотой, от которой Элизе стало тошно, и похлопал полуэльфа по плечу. — Буду ждать вас обоих. Последний раз взглянув на Элизу, Зен’Кили помчался к вырубленной в ледяном шпиле лестнице. Она проводила его взглядом. Интересно, жалел ли он сейчас, что вытащил ее из-подо льда? Желал ли теперь, чтобы она утонула вместе с Шорохом в тот день? И вот они остались наедине. Элиза, продолжая кровожадно улыбаться, по-прежнему направляла в сторону Вайерона клинок. — Знаю, тебе плевать, но… мне жаль. Я уже говорил тебе это, но моя вторая жизнь научила меня никогда не терять надежды. Тот, кто выдал вас с Аурой Королю-Личу, тот, кто… сделал с ней это… Это был не я. Все это он. Артас, и больше никто. Мои глаза не были моими глазами. Те руки не были моими руками. Наш враг там, — он кивнул на шпиль, — и нам должно биться с ним плечом к плечу! Обрати свою ярость в праведное русло, Элиза, молю тебя! Все, чего ты сейчас добилась — это ослабила кулак, направленный на то, чтобы сокрушить зло навсегда. Она молча сделала шаг вперед. — Остановись, — Вайерон поднял руку. — Я не хочу с тобой драться. Мы не должны… Ты должна простить меня. — Простить… тебя? — процедила Элиза. Ее глаза изумленно расширились. Это было просто нелепо. Она вдруг начала смеяться, все сильнее и сильнее, пока истерика не перегнула ее пополам. — Милостивый Свет, Элиза, — с благоговейным ужасом прошептал Вайерон. — Да ты совсем потеряна. — Хватит! — рявкнула она так громко, что крик эхом пробежался по стенам шпиля. — Подними меч, Поющий Клинок, и сражайся! Или сдохнешь на месте! Я не отпущу тебя. Вайерон неохотно достал меч из ножен. Кончик его черного рунического клинка коснулся пола. — Поющий Клинок… ты ведь знаешь, за что меня так прозвали? Я никогда не слышал о том, что ты выдающийся фехтовальщик, Элиза. На что ты рассчитываешь? — сквозь маску грусти прорвалась едва заметная, самодовольная ухмылка. Элизу это только успокоило. Значит, монстр все еще был там, шевелился внутри него. Значит, она прольет кровь не впустую. — Никто из вас не считал меня угрозой. Но теперь остался только ты. — Зен’Кили рассказал мне о том, как вы убили Шороха. Вдвоем вы едва одолели его. Я сражался с этим чудовищем бок о бок много лет. Поверь, я куда искуснее его. — Твоя искусность тебя не спасет. Я все равно заберу твою жизнь. Она сделала еще один шаг вперед. Последние капли жалости покинули Вайерона. Его тело напряглось, как у тигра, готового наброситься на жертву. Он хищно оскалился. — Ну попробуй… Вайерон метнулся в ее сторону, в два прыжка покрыв все разделявшее их расстояние. Их клинки — белый и черный, скрестились. Удар был легким, Элиза без труда отбила его, не потеряв равновесия. Через долю секунды она отбила следующий. А затем еще. Между каждым ударом сердца в нее летело по три атаки. Одна скорость, одна сила. Смертельная точность. Вайерон не пытался сбить ее с ног или обезоружить. С его скоростью он мог достать до всех уязвимых сочленений, набрасываясь на, казалось бы, полностью готового к его атакам противника. Элизе ничего не оставалось, кроме как отступать, не отрывая взгляда от размывшегося черного меча Вайерона. Поющий Клинок теснил ее, двигаясь как ветер. Ударов было слишком много. Элиза не могла уследить за всеми. Кончик черного клинка царапал ее броню, ища уязвимые места. Элиза едва успевала поворачиваться к нему так, чтобы закрыть их. Руки заныли от напряжения. Десятки выпадов, что наносил Вайерон ежесекундно, выматывали не меньше, чем сокрушительные удары булавы Гордуна. Несколько раз их клинки скрещивались и начинали скользить друг по другу, заставляя Элизу и Вайерона вместе с оружием кружиться, чтобы вырваться из клинча. Когда Поющий Клинок загнал ее к краю балкона, Элиза решилась перейти в атаку. Ее удары были тяжелее тех, что наносил полуэльф, но достаточно точные, чтобы ему приходилось встречать их вороненым мечом. Ей показалось, что она смогла выбить его из темпа, но когда очередной вертикальный удар упал на его клинок, заставив Вайерона отклониться назад, он вдруг резко навалился на нее всем весом. Элиза отшатнулась, ударила снова, но рассекла только воздух. Увернувшийся от Инея Вайерон пнул ее, отбросив к забору. Она ударилась спиной о низкое саронитовое перекрытие, едва не перевалившись за него. Перед глазами разверзлась уходящая далеко вниз бездна. Испуганно вздохнув, Элиза крутанулась вбок. В то место, куда ее пытался прижать Вайерон, через мгновение упал его меч. Она понадеялась, что, возможно, он хоть на мгновение застрянет в перегородке, но Поющий Клинок вплел эту заминку в свой смертельный танец, не замедлившись ни на мгновение, и снова перешел в атаку, тесня ее назад. Они сражались среди сотен навсегда упокоенных мертвецов, и Элизе стоило большого труда не запнуться об одного из них. Вайерона преследовала та же проблема. Она замедлила его, но едва ли намного. Вместо десяти ударов на каждый ее вздох он стал наносить семь. Все еще бесконечно много. Элиза продолжала отбиваться, сосредоточенно глядя за движениями черного меча. Отразить: сверху, слева, справа, снизу. Повторить еще раз. Обманный выпад, затем истинный. Искры вылетели из Инея. Через секунду они осыпали ее шлем. На броне появились новые порезы. Ей все еще удавалось не подставлять уязвимые места. Их клинки снова столкнулись и заскользили. Вайерон направил свой меч вниз, пытаясь заставить ее открыться, но Элиза разгадала его трюк и вместо этого слегла отклонилась назад, вышла из клинча и ударила его горизонтально, чтобы не терять времени на долгий взмах. Вайерон без видимых усилий заслонился клинком, поставив блок. Элиза надавила на него, но Иней соскользнул, как и клинок Вайерона. Обоих повело вперед, они запнулись о труп ночного эльфа под их ногами. Их спины столкнулись. Элиза вытянула руку за спину, попытавшись ухватить Вайерона за волосы, но тут почувствовала, как ее ладонь сжала стальная хватка его пластинчатой перчатки, увенчанной острыми коготками. Они вонзились в запястье. Словно в жарком танце, Элиза и Вайерон крутанулись на месте, вновь оказавшись лицом к лицу. Отведенные назад для взмаха клинки с громким звоном врезались друг в друга. Впервые с начала схватки у Элизы оказалось преимущество. Она была выше и сильнее, так что, схватившись за Иней обеими руками, попыталась навалиться на Вайерона, заставив того опуститься на колени. Поющий Клинок растерялся только на мгновение. Он отскочил в сторону, с трудом удержав равновесие, и теперь уже ему пришлось отбивать атаки Элизы. Она попыталась проделать с ним тот же фокус, оттеснив серией быстрых и не слишком точных атак к балкону. Ей удалось прижать его к ограде. Осталось только хорошенько поднажать, и она заставит Вайерона полетать так же, как он ее когда-то. Как все они. Дыхание резко перехватило. Пальцы Вайерона сжались на ее шее. Элиза открыла рот, беспомощно пытаясь втянуть в себя хоть немного воздуха. Тело оцепенело. Вайерон размахнулся, чтобы опустить черный меч ей на лицо. Она перехватила рукой его запястье. Удар получилось остановить, но лезвие продолжало медленно опускаться, приближаясь к щели между горжетом и забралом. Взгляд Элизы метался между неумолимо приближающимся к ее горлу лезвием и безжалостным взглядом Вайерона. Его глаза сощурились, губы сжались, превратившись в едва заметную полоску. Теперь в них не было и капли жалости. Хорошо. Она подняла ногу, упершись коленом ему в кирасу, отклонилась назад, упала на спину и перекинула Вайерона через себя. Он упал на чье-то тело, выгнув спину и вскрикнув. Откашливаясь, Элиза заставляла себя как можно быстрее подняться. Она увидела, что черный меч выпал из руки Вайерона при падении. Вот ее шанс. Когда Элиза подошла к Поющему Клинку, подняв Иней над головой, полуэльф уже вставал, но все еще был безоружен. Уже готовая опустить меч, она вдруг упала навзничь — Вайерон ловким движением ноги сделал подсечку. Она принялась подниматься обратно, но тут поняла, что Иней при падении вонзился в труп здорового имирьяра. Времени его вытащить не было. Вайерон уже стоял над ней, все еще безоружный, но в руках его струилось зеленое пламя Нечестивости. Струя разъедающей чумной жижи полетела в ее сторону, столкнувшись с плотным ледяным вихрем, который едва успела наколдовать Элиза. Два потока некромантической энергии столкнулись, расплавив и разрубив все, что находилось в месте их соприкосновения. Они не были искусными колдунами, их делом всегда был меч, так что долго поддерживать поток никому не удалось. Элиза и Вайерон сдались почти одновременно. Последние потоки льда и чумы столкнулись, поглотили друг друга и вызвали взрыв, откинувший противников на десяток шагов. Элиза, сипя, вновь заставила себя подняться. Вдали от нее зашевелилась черная фигура Вайерона. В наступившей тишине она, наконец, услышала яростный гром битвы, что разворачивалась прямо над их головами. Края ледяного свода вершины Цитадели пошли трещинами и обрушились, открыв взору ползущие в свете северного сияния черные тучи. Ледяные глыбы раскалывались, падая на пол. К счастью, все они упали на края зала, не причинив Элизе вреда. Впрочем, как и Вайерону. Они переглянулись, затем их взгляды упали на лежавшие между ними потерянные мечи. Элиза кинулась к своему, прыгая между телами. Краем зрения она видела, как Вайерон неумолимо приближается к собственному. Наконец, рукоять Инея оказалась совсем близко, Элиза сжала ее и потянула на себя. Со отвратительным чавканьем белый клинок, обагренный кровью имирьяра, неохотно вышел из его тела. Черный меч Вайерона сверкнул в его руке. Яростно крикнув, они прыгнули друг на друга. Сталь вновь скрестилась. Зажатые трупами и имея лишь небольшой свободный пятачок земли для надежной опоры, Вайерон и Элиза осыпали друг друга ударами, практически не сходя с места. Силы, казалось, должны были давно покинуть их в столь интенсивной схватке, но сейчас она достигла своего пика. Белая и черная сталь размылись от скорости ударов. За ними уже невозможно было уследить. Иногда оба противника промахивались, рассекая воздух во время очередного финта, но так и не достигая цели. Сотня выпадов, сотня блоков. На все ушло не больше половины минуты. Элиза была на пике своих возможностей. Она никогда в жизни не дралась так хорошо. Вся ее животная ненависть, все отточенные за время ее долгой кровавой дороги навыки были направлены на то, чтобы пробить брешь в обороне Вайерона, но и этого оказалось недостаточно. Поющий Клинок оправдал свою репутацию. Он был слишком хорош. После невероятной сотни ударов Вайерон поднял меч повыше, и клинки вгрызлись друг в друга у самых гард. Полуэльф сделал выпад, и крестовина Инея врезалась в маску-череп. В голове зазвенело. Элиза отшатнулась. Черный меч скрежетнул по нагруднику. Латный сапог врезался в нее, повалив на спину. Элиза перекатилась на полу, прикрывшись трупом рыцаря Авангарда от очередного удара. Руны на мече Вайерона вспыхнули зеленым. Тело рыцаря над Элизой зашипело, а затем расслоилось надвое, вновь открыв ее для удара. Вайерон поднял клинок над головой, и через мгновение тот полетел вниз, к глазной прорези. Шпиль второй раз сотрясло до основания битвой на его вершине. Вайерон оступился и упал рядом с Элизой. Сверху на них посыпались ледяные глыбы. Элизе показалось, что одна из них летит прямо на нее. Она только и успела, что беспомощно заслониться скрещенными руками в ожидании боли, но та так и не пришла, даже когда послышался хруст и крики. Элиза открыла зажмуренные глаза и оглянулась. Вайерон лежал на спине неподалеку от нее, царапая пальцами пол Цитадели. Обе его ноги придавило упавшим бруском льда. На лице читалась паника. Поднявшись на ноги, Элиза направилась к нему. Она обошла кричащего и барахтающегося Вайерона, который с ужасом взирал на ее приближение, одновременно отчаянно пытаясь выбраться. — Элиза, остановись! Не делай этого! Я нужен им! Я нужен своим братьям, чтобы победить Его! — Ты уже никому не нужен, — бросила она и опустилась на колени рядом с его головой. — Ты думаешь, что мстишь за нее, но это не так. Разве ты не понимаешь? Он убил ее, а не я! Артас. Это Артас отнял у нас все. Я хочу его смерти не меньше твоего. Опусти меня, дай с ним сразиться! Мы вместе покончим с чудовищем! — Вайерон вновь задергался, с криком пытаясь высвободить раздавленные ноги. — Пожалуйста, Элиза! Ты должна… ты должна меня простить. Сидя рядом с ним на коленях, Элиза размышляла над его словами. Даже на пороге смерти он не признавал того, что сделал. Все его мысли были поглощены жаждой сразиться с их общим поработителем. Если он сейчас и ненавидел ее, то не за то, что она явилась за ним. Вайерон просто хотел попытаться вонзить клинок в плоть бессмертного хозяина, а Элиза мешала зову его сердца. Как она могла препятствовать такому? Тот Вайерон, что убил Ауру, исчез у Часовни Последней Надежды. Она упустила свою месть. Сейчас перед ней барахтался раненный боец, до конца готовый идти к своей цели. Ей по силам было растопить лед, придавившей ему ноги. Вокруг было достаточно тел и свежей крови, чтобы пустить ее на исцеление его ран. Она представила, как они вместе идут к шпилю, на выручку Тириону Фордрингу, на выручку Зен’Кили и другим воинам Пепельного Союза, как они бок о бок сражаются с тем, кого, как она считала, невозможно убить. Славное окончание истории, в которой и так было слишком много крови и страдания… Но затем Элиза вспомнила слова Шороха о том, как Вайерон увидел их с Аурой в лесу Хрустальной Песни, в миг их близости, и немедленно побежал к хозяину. Как он, ухмыляясь, держал Ауру за горло, пока она дергалась в его руках, а кровь выплескивалась на землю из расширяющегося пореза на шее. Как голова Ауры превратилась в месиво под сапогом Балагарда. Она наклонилась над Вайероном и вытащила кинжал, продетый в его пояс. Тот самый кинжал. Элиза завороженно посмотрела на собственное отражение в лезвии. — Элиза… пожалуйста… Лезвие вошло в его горло. Вайерон вцепился в нее руками, царапая перчатками поверхность ее лат. Из его рта хлынула кровь. Она толчками выходила из места, где торчал кинжал. Он задергался, все еще пытаясь что-то сказать. — Ри… Ри… Ри… Р… Р… Медленно, очень медленно Элиза повела лезвие кинжала дальше. Руки Вайерона бессильно упали, перестав царапать ее броню. Ладони принялись сжиматься и разжиматься. Когда лезвие дошло до середины горла, Элиза наклонилась к уху Вайерона и прошептала: — Я тебя прощаю. А затем кинжал резко дернулся в сторону, вскрыв глотку Вайерона до самого уха. Он перестал дергаться и затих в ее объятиях. Элиза поднялась, оставив кинжал торчать в теле Поющего Клинка, подняла Иней и еще какое-то время смотрела себе под ноги, пока грохот битвы на вершине шпиля не заглушил стук, стоявший в ушах. Она направилась к вырезанной во льду лестнице и начала медленно подниматься по ней. Там, наверху, ее ждал последний противник. Она знала, что ей не совладать с ним. Знала, что Король-Лич убьет ее. И все равно Элиза шла навстречу смерти с полным безразличием. Ведь когда она резала глотку Вайерону, то чувствовала себя так, словно уже была мертва.

***

Хоть битва на Вершине Мира и должна была заглушать все остальное, Элиза все равно слышала гулкое постукивание от каждого своего шага. Нечасто ей доводилось подниматься к Ледяному Трону. В прошлом ей была неведома усталость, и путь давался легко. Сейчас, с грузом всего, что произошло с ней за последние два года, усталая смертная оболочка плелась, грозясь сорваться в пропасть, стоит только оступиться после очередного шага. В голове эхом отдавался чей-то неразборчивый шепот. Кто это был? Души, терзаемые Королем-Личом? Они были надежно заперты в Ледяной Скорби. Иней? Она старалась держать в голове мысль, что то всегда был ее собственный голос, просто разум отказывался признавать глубину собственного падения в безумие. Или это были воспоминания? Вот тот шепоток, кажется, напоминал голос Галедана. А вот эта фраза, едва различимая в вое ветра? Кажется, что-то такое говорил ей дядя Ремингтон. Она остановилась и прикрыла глаза, пытаясь прислушаться, но голоса утихли, стоило ей это сделать. — Артас! — разлетелся по шпилю чей-то гневный возглас. Стены вокруг снова начали трястись. Элиза продолжила свое восхождение. Гром битвы приближался, нарастая с каждым шагом. Там, наверху, творилось нечто невообразимое. Ее сердце, стука которого она уже давно не слышала, начало бешено колотиться в предвкушении. И, наконец, она увидела. Круглая площадь перед Ледяным Троном ощутимо уменьшилась в размерах, расколотая и обрушившаяся по краям. Оставшееся пространство было залито кровью и завалено кусками тел. Это были не просто сраженные мечом, топором или чьими-то челюстями чемпионы Пепельного Союза, как те, что богато удобрили своей кровью подножие шпиля. Здесь они столкнулись с силой столь ужасной, что она разорвала их в клочья. Прямо у подъема, откуда вышла Элиза, она, с замершем сердцем, увидела то, что осталось от Зен’Кили. Верхняя половина его тела неподвижно распласталась у ее ног. От разреза, отделившего его ноги от туловища, шла длинная борозда из крови и внутренностей. Нижнюю половину Элиза так и не нашла среди остальной груды искореженных останков. За то время, что они с Вайероном сражались внизу, все полсотни величайших бойцов этого мира погибли. Теперь на Вершине Мира, у подножия Ледяного Трона, остались лишь двое. Они больше не были похожи на богов. Их латы покрывало множество зазубрин и вмятин. Тирион Фордринг потерял шлем, по его лицу разошелся крупный синяк, один глаз заплыл, красная слюна падала с кончика рта на растрепанную и взмокшую седую бороду. По подбородку Короля-Лича бежали струйки крови, его белоснежные волосы окрасились алым и слиплись. Кто-то сорвал с него один из наплечников, из-за чего порванный в бою плащ упал наземь. Они тяжело дышали, сгибаясь каждый раз, когда расходились, готовясь к новой атаке, а когда вновь бросались друг на друга, то рычали, как бешеные псы. В этой свирепой, отчаянной схватке, самозваные боги растеряли все свое величие, но вместе с тем достали на свет такие глубины направленной ненависти, что собственная вендетта Элизы, стоившая ей рассудка, сейчас показалась ей песчинкой в том море ярости, которую обрушивали друг на друга Тирион Фордринг и Артас Менетил. Ледяная Скорбь и Испепелитель пылали в руках своих хозяев, а, сталкиваясь, разносили по всей оставшейся площади волны энергии, способной стереть в порошок каждого, кто осмелится приблизиться. И все же Элиза ринулась туда, ведь где еще ей ни исчезнуть, как в этом потоке чистого антагонизма Света и Тьмы? Она подняла Иней и закричала. Король-Лич приближался. Казалось, он был полностью поглощен битвой с Фордрингом, и даже не заметил ее появления, нужно было только ударить — один раз и как следует. Иней вонзился в Ледяную Скорбь, и слух Элизы затопил вой тысяч плененных в клинке душ. Она закричала вместе с ними, споткнулась, но удержала равновесие. Не истекай Король-Лич кровью от тысячи ран — его проклятый меч разрубил бы ее пополам. Она попыталась атаковать снова. После всего случившегося, Элиза все еще чувствовала ужас и трепет каждый раз, когда направляла Иней, чтобы обрушить его на бывшего господина. Где-то в уголке сознания это все еще казалось чем-то неправильным и кощунственным. Но она продолжала бить, а Король-Лич продолжал играючи отбивать каждый ее выпад. Его куда больше волновал фонтанирующий потоками света Тирион Фордринг. На битву с ним уходили все его силы. Казалось, вмешательство Элизы едва ли на что-то повлияло. Она была лишь мелким камнем, безуспешно точащим ноги колоссам. Артас закричал, широко расставив руки. Фордринг уже направил лезвие Испепелителя ему в грудь, как вдруг из нее вылетели пурпурные жгуты магических пут — они обхватили Тириона по руками и ногам, а затем несколько раз подбросили его и ударили о землю, прежде, чем растворились, окутанные сжигающим их светом. Фордринг быстро приходил в себя, но на несколько страшных мгновений Элиза осталась стоять один на один с Королем-Личом. — Тебя не должно быть здесь, Железный Хребет, — произнес он голосом, по первому зову которого хотелось выдрать из груди собственное сердце. — Ты была слишком слаба. — Я убила их всех, — безуспешно борясь с дрожью в голосе, ответила Элиза. — Остался только ты. — Мало мне шавок Фордринга, теперь еще и ты возомнила себя очередной избранницей, — прорычал Король-Лич. Она попыталась атаковать его, повторяя свои лучшие приемы, которые использовала не так давно против Вайерона. Поющий Клинок с трудом парировал те атаки и лишь благодаря своему непревзойденному мастерству смог оставаться на ногах. Король-Лич, казалось, их даже не заметил. Он почти небрежно отмахнулся от них Ледяной Скорбью, будто заранее зная, куда полетят ее удары, а затем ударил ей кулаком по бригантине. Любой, даже Балагард, сломал бы об нее пальцы. От силы Короля-Лича саронитовая пластина вогнулась, достав до груди, из которой тут же вышел весь воздух. Элиза согнулась пополам, застонав. Пальцы Артаса вцепились ей в горжет. Ледяная Скорбь гардой врезалась ей в шлем, и тот слетел с головы, покатившись по остаткам ледяной площади. Ее ноги оторвались от земли, когда Король-Лич поднял ее на вытянутой руке так, словно она ничего не весила. Холодное синее пламя, заменившее ему глаза, разглядывало ее изуродованное лицо. — Ничто не проходит бесследно, — произнес он и направил Ледяную Скорбь ей в грудь. За его спиной расцвела ослепительная вспышка Света. Испепелитель с хрустом вонзился в латы Короля-Лича, и тот был вынужден отбросить Элизу, как тряпичную куклу, возвращаясь к своей истинной битве. — Эти раны ничего не значат, Избранник Света. Я заставлю тебя смотреть на то, как все твои чемпионы восстанут под моим началом. Они бросят Азерот к моим ногам, а ты будешь смотреть. И лишь когда жизнь в глазах последнего ребенка погаснет, и он примкнет к бесконечным ордам Плети, я позволю тебе умереть, Фордринг! — Все твои армии разбиты, Артас, все твои слуги уничтожены или обращены в бегство! Я лишил тебя всего, безумец! Сейчас тебе принадлежит только твоя жалкая жизнь, но, во имя Света, и она сейчас оборвется! Их лица, некогда воплощение безмятежного спокойствия, исказили яростные гримасы. Бешено крича, они бросились друг на друга. Волны света, хлынувшие из Испепелителя, бушевали подобно огню, обрушившись и слившись с вихрем синего пламени, исходившего от пылающих рун Ледяной Скорби. Тирион и Артас скрылись в окутавшей их сфере бушующей энергии, из которой вылетали молнии, раскалывавшие площадь и пик Ледяной Короны. Элиза вонзила Иней в землю и прикрыла лицо рукой, пытаясь не улететь в пропасть. Когда сфера лопнула, взрывная волна подбросила ее в воздух. Она замахала руками, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Смятой бригантиной Элиза рухнула на лед, вцепившись стальной перчаткой в пробороздившую площадь трещину. Ноги висели над пропастью. Нащупав трещину второй рукой, Элиза принялась подтягивать себя, пока колени не ощутили под собой твердую землю. Тирион Фордринг и Король-Лич продолжили битву, больше прежнего опаленные и искореженные мощью, исходившей от противника. Вихри энергии сносили Элизу с ног, но она поднималась раз за разом, приближаясь к эпицентру. Она карабкалась через части тел чемпионов Пепельного Союза, пока не нашла где-то среди них воткнувшийся в землю Иней. Опираясь на него, как на трость, Элиза преодолевала шаг за шагом, пока сквозь всполохи Света, льда, огня и молний вновь не показались фигуры сражавшихся титанов. Синее пламя лизнуло ее по левой руке, расплавив броню, одежду и кожу от кисти до плеча, так что ей пришлось выпустить Иней из двуручного хвата. Святой Свет, растекшись по земле после громкой литании Фордринга, опалил ей правую ногу, превратив саронитовый сапог и наголенник в пыль. Молния врезалась в смятую бригантину, оторвав от нее кусок, как будто это был лист бумаги. Невыносимое жжение прокатилось по ребрам. Элиза продолжала идти. Внутри вихря Король-Лич ладонью сжимал лицо Фордринга, большим пальцем давя ему на шею, а остальными пытаясь вырвать заплывший глаз. Тирион вогнал Испепелитель в шлем-корону Артаса, но ее не смог пробить даже такой легендарный клинок. Кристалл, венчавший корону, вспыхнул, и глаз Тириона лопнул. Из пустой глазницы по-прежнему струился Свет. Фордринг схватил Артаса за руку и рванул на себя. Та повисла плетью, вывернутая под неестественным углом, переломанная в нескольких местах. — Достаточно! — закричал Король-Лич. Ледяная Скорбь метнулась к Фордрингу, целясь тому в сердце. Тирион отскочил, но кончик клинка успел вонзиться ему в нагрудник. В тот же миг все его тело начало покрываться коркой льда. — Нет! — только и успел крикнуть Фордринг перед тем, как обратиться в глыбу. В этот момент Элиза дошла до своей цели. Иней вошел в сочленение лат Короля-Лича, пробив кольчугу и глубоко погрузившись грудь. Артас откинул голову назад и закричал, но все же устоял на ногах. Его колени не подкосились, хотя лезвие должно было разорвать ему сердце. Король-Лич медленно повернул голову в сторону Элизы. — Я же говорил тебе, что вырезал его. Ударив Ледяной Скорбью по Инею, он отсек его лезвие посередине. Элиза отшатнулась, с ужасом взглянув на обрубок меча в своей руке. Ее спутник. Ее верный защитник. Даже его, некогда несокрушимого, можно было сломать. Элиза посмотрела на Фордринга, чей внутренний свет медленно угасал внутри ледяной глыбы. Она осталась одна против Короля-Лича. Израненная, безоружная. Артас тоже дрожал, ссутулившись, уже не в состоянии стоять прямо. Из-под шлема доносился болезненный хрип. Изломанная Фордрингом рука безвольно висела. Ледяная Скорбь уперлась острием в лед — казалось, Король-Лич впервые почувствовал тяжесть своего проклятого меча. Хромая и пошатываясь, они двинулись друг на друга. Не важно, что Иней сломался. С целым мечом, сломанным, да хоть голыми руками, но Элиза будет биться, пока дышит. Удары Короля-Лича стали бледной тенью его прежнего могущества, но даже в таком состоянии он дал бы фору многим фехтовальщикам. Элизу спасал только торчавший в подмышке Артаса обломок Инея, тормозивший его и без того усталые движения. Несколько раз ей казалось, что она вот-вот достанет его, но длины сломанного клинка не хватало. Он был бесполезен. Они обменивались ударами, расходились, тут же опуская руки, чтобы отдохнуть. Ледяная Скорбь, ударяясь о лед, прочерчивала на нем длинные борозды. — Как же я устал от всех вас. Вашего упрямства. Вашей слепоты, — сквозь хриплое дыхание выдавил Король-Лич. — Если б вы только смогли увидеть то, что видел я, там, за пеленой этой реальности… О, вы примкнули бы ко мне, все до единого, лишь бы только не узреть это снова. Он размахнулся. Банальный удар наискось, как показалось Элизе, но в следующее мгновение железный протез нащупал воздух, а то, что осталось от Инея, лежало под ее ногами. Нагибаться за ним не было ни сил, ни времени. Когда Артас снова замахнулся, она вцепилась в его запястье обеими руками, пытаясь отвернуть от себя смертоносное лезвие Ледяной Скорби и направить его к горлу хозяина клинка. Протез, изготовленный Миззиком, придал ее хватке силу, которая казалась ей достаточной, чтобы победить в этой схватке. Король-Лич, словно очнувшись ото сна, с легкостью преодолел ее сопротивление и направил Ледяную Скорбь вниз, вонзив ее в лед. В следующее мгновение он вытащил из себя обломок Инея и выбросил руку вперед. Элиза сделала вдох. Ее грудь взорвалась болью. Знакомой, давно забытой болью. Кровоточащими пальцами Артас сжимал лезвие Инея. Он поднял руку, и Элиза почувствовала, как ее ноги оторвались от земли. Она безвольно повисла, проткнутая насквозь собственным мечом. — Я надеялся, что последним будет Фордринг. Ты слишком жалкая точка для такой истории, Железный Хребет. Рот заполнился кровью. Элиза приоткрыла его, дав багровым ручейкам сбежать по подбородку, капая на запястье Короля-Лича. Он смотрел на нее, не шевелясь, и в этом, казалось бы, невыразимом синем пламени, Элиза ощутила исходившую от него меланхолию. Как будто только что закончилось нечто невероятно важное. То, чего Артас так страстно жаждал достичь. Победа? Была ли это победа? Элиза нашла в себе силы отвернуться и посмотрела на застывшего в глыбе Тириона Фордринга. Его скованное тело продолжало сиять, не желая угасать до конца. Из последних сил она подняла руку, потянувшись к нему. — Да благословит тебя Свет, Тирион Фордринг, — прошептала она. И в этот момент несколько маленьких сгустков света сорвались с кончиков ее пальцев, пролетели по воздуху и пробрались внутрь ледяной глыбы. Глаза Тириона открылись, и все вокруг затопила буря слепящего Света. Элиза услышала, как лед с грохотом раскололся, как его обломки покатились по площади перед троном. Она тоже упала — Король-Лич отпустил ее, вновь схватив Ледяную Скорбь. Испепелитель обрушился на нее. Артас посмотрел на стоявшего перед ним Фордринга, а затем на осколки Ледяной Скорби, лежавшие у него под ногами. — Невозможно… — только и успел произнести он. Хор терзаемых в невыносимых муках душ, заточенных внутри клинка, сменился яростным воплем, когда те высвободились. Тысячи призрачных фигур заслонили собой Короля-Лича, подкинули его в воздух и обрушились градом эфирных ударов, от которых некогда могучее тело Повелителя Смерти начало корежить, броня сминаться и рассыпаться, а суставы выворачиваться наизнанку. Артас кричал долго. Призраки хотели насытиться местью сполна, и им это удалось. Тирион Фордринг не мешал им, смотря за мучениями падшего лордеронского принца с усталым безразличием. Элиза тоже смотрела, борясь с тем, чтобы не потерять сознание. От ран она едва могла пошевелиться. Жизнь утекала из нее с каждой секундой, но Элиза поклялась себе, что не умрет, пока не увидит, как Король-Лич испустит свой последний вздох. В какой-то момент его великий венец слетел с головы, упав на землю с тяжелым грохотом, будто весил не меньше наковальни. Вслед за ним из рассеявшегося вихря душ рухнуло и тело Артаса. Подтягиваясь железной рукой, Элиза медленно подползала к нему. Артас все еще дышал. — Отец… все кончилось? Отец? — бормотал он, судорожно вздыхая. Элиза увидела, что Артас тянется к цепочке на шее. Из-под разорванного воротника показался красный медальон. Артас попытался раскрыть его, но у него не получилось. — Отец, — прошептал он еще раз, — мой взор застилает тьма… Его рука упала, ладонь медленно разжалась. Медальон так и остался висеть на шее. Элиза подползла к нему, схватила медальон и попыталась открыть его. Ей повезло больше. Замочек щелкнул, и перед ней открылся маленький портрет белокурой девушки. Лицо казалось знакомым. Кажется, Элиза видела ее среди тех, кто вел за собой людей во время осады внешних рубежей обороны Цитадели. Почему-то от этого зрелища ей захотелось плакать. Она выпустила медальон из руки и попыталась отползти от тела Артаса, не желая умирать, уткнувшись в бездыханную грудь этого монстра. Тирион Фордринг тем временем поднял с земли шлем Короля-Лича и, казалось, говорил с кем-то, не обращая внимания на истекавшую кровью Элизу. Она ползла вперед, пока ни увидела перед собой призрачную фигуру. Подняв взгляд, Элиза засмеялась и заплакала одновременно. Аура присела рядом с ней. В ее глазах читалось столько же нежности, сколько и жалости. Она вытянула руки, положив бестелесные ладони ей на щеки. Элиза не почувствовала их прикосновения, но изо всех сил пыталась вспомнить, какого это. — Милая… — прохрипела она, — я сделала… я все сделала… Я отомстила за тебя, как ты хотела. Там, на берегу... это ведь была ты? Я правда... видела тебя? Аура грустно улыбнулась. — Я просто хотела, чтобы ты жила, — произнесла она. Сказав это, Аура исчезла. Элиза попыталась крикнуть от отчаяния, но получилось только всхлипнуть. Она потянулась рукой вперед, к месту, где только что стояла Аура. Ее ладонь ухватилась за что-то. Элиза зажмурилась и вновь открыла глаза. Склонив колено и взяв ее за руку, над ней навис Тирион Фордринг. — Твои раны ужасны, но ты еще жива, — произнес он. — В моих силах спасти тебя. — Нет, нет, — прошептала Элиза, опустив голову на лед, — оставь меня. Я хочу к ней. Дай мне умереть. Я так хочу. — К счастью, — ответил Тирион, тепло улыбнувшись, — это решать не тебе. И Свет обволок ее, поглотив без остатка.