Волчья Преданность

— Как вы узнали его местонахождение? — смотря на склад, спросил Джин. Они подъехали поближе к складу, но так, чтобы не попадать в поле зрения.  — Цербера спрашивай. Это он нашел, — посмотрел РМ заинтересовано на командира. — Оу, командир. И как же ты так быстро его нашел? — округлил глаза Чонгук и улыбнулся. — Кому кофе? — обернулся с переднего места Пак. — Что? — удивленно переспросил Тэхён. — Ну, у меня такое впечатление, что мы в кафе сидим и лясы точим. Вот я и спрашиваю, — с каменным лицом, сказал главный. Юнги в кулак засмеялся. — Полковник, а я до сих пор не понимаю, что ВЫ тут делаете? — перевел свой взгляд Пак на блондина. — Все спец группы заняты. — Значит, подкрепления не будет, — медленно произнес Джин. — А я тогда зачем здесь с Вами? Послушать Ваши лясы? — ухмыльнулся Мин.        На этот раз в кулак заржали Чонгук и Тэхён. А лучше бы таки удержались, полковник накрыл их таким взглядом, нет, это вам не тот взгляд Цербера, что заставляет писать завещание, но тоже ничего так. Мин, наверное, бы их так и приморозил к креслам, если бы не: — Ладно.        Все посмотрели с открытыми ртами на командира. Чонгук смешно вертел головой в разные стороны, ища источник этого «ладно». Тэхён ущипнул себя за руку, но боли не почувствовал и на секунду подумал, что спит и облегчения вздохнул, но услышал рядом с собой крик Джина. Ущипнул он не свою руку, а руку хёна по соседству, и мамка, в принципе не против, так как тоже хотел это сделать. Намджун поднял брови и что-то обдумывал. Это «ладно» означало больше, чем просто согласие. Он принял его, признал и сказал, что может доверять жизни своих ребят - ему. И это поняли все. Было бы иначе, Цербер бы без лишних слов его выставил и даже глазом не моргнул.       Понимал ли сам Пак, что только что вручил пистолет в белые и горячие руки Юнги? И теперь за полковником решение, как он использует оружие. Чтобы защитить «Сфинкс» или уничтожить. Возможно, не только команду, а лично его. Осталось понять, кто доверился Юнги, Цербер или Чимин, и кто потом будет отдуваться за это решение.        У Юнги так быстро сердце забилось, что завещание он не успеет уже написать. По телу побежали мурашки, волосы на руках встали дыбом. Это один из тех моментов, которые навсегда вплетаются в твою память, в душу, в само твоё существо. И в старости, когда с тобой приключилось много интересных вещей за жизнь, ты вспомнишь именно такой момент, когда понял, что ты для кого-то что-то значишь, когда тебя принимают, когда доверяют. Это один из тех моментов, когда всё меняется и как раньше уже не будет.       Мин кивнул и молился всем богам, чтобы никто не заметил, какой шторм был внутри него. Как волны яростно наваливались друг на друга, как сильный ветер с каплями ледяной воды раскачивал одинокий челнок посреди океана. Как с ночного мрачного неба начал литься сильный дождь, как маленькая и хрупкая лодка, в которой сидел, обхватив себя за ноги, Юнги, едва не переворачивалась. — Тогда нужно действовать, — Чимин сделал вид, что не заметил этого всего за тёмно-карими глазами, а Цербер и вообще не обратил на это никакого внимания. Командир распределил роли, рассказал план и со словами: «Берегите себя», — все вышли из автомобиля.

***

— Хоуп, какая же ты Надежда, если спишь, — улыбнулся парень над лицом дезориентированного Хосока. — Какая же ты сволочь. Для чего ты это сделал? — стиснув зубы, спросил шатен. — Чтобы не говорить с тобой. Он боится тебя. С тобой всё хорошо ? — раздался твердый и спокойный голос Цербера позади Чанмёна. — Всё хорошо, — кивнул Хо. Ким испугался и отошел от старого друга. — Ну, и кто так делает? Раз ты его похитил, то сейчас должен наоборот, подойти поближе, вытащить нож и приставить к горлу своего старого друга, чтобы шантажировать меня и не подпускать ближе. Иначе, через несколько коротких секунд ты окажешься головой к полу со связанными руками. Но ты и так это знаешь. Ладно, моё внимание ты привлек, что ты хочешь? Чтобы я тебя тайно вывез за границу или чтобы очистил твоё имя? — Цербер встал напротив парня и начал изучать. Если Хоуп как друг видел одно, то командир элитной спец группы видел совсем другое.       А именно: как мелко подрагивают руки, чтобы это скрыть, он сжимал руки в кулаках, но это мало помогало; темные круги, ну это и понятно, парень не спал уже несколько дней; выставлена ​​вперед правая нога, хоть он и боялся, но был готов к нападению; страх, боль и надежду в глазах, но надежду на что? — Хм… Тебя не назовешь слабохарактерным, я вижу, как ты выставил правую ногу, следовательно готов защищаться, а не бежать. Но я не верю, что ты мог кого-то убить. Да и Хобби тебе важен, так как ты легко завязал веревку, чтобы не сделать ему больно. А вырубил он тебя, — перевел свой взгляд на Хо, который уже сидел с освобожденным руками, — потому что боялся, что ты всё сразу поймешь. Что, стыдно перед старым другом? — командир вернул своё внимание и заинтересованный взгляд на Кима. — Кхм, а ты… Так как о тебе и говорили, — трудно сглотнул Мён и ещё сильнее сжал кулаки. — Если бы я хотел на тебя напасть, то сделал бы это сразу, — Цербер перевел свой взгляд на побелевшие кулаки, парень проследил за взглядом и ослабил хватку. — Хоби, ты можешь ходить? — Да, — Хо встал и выпрямился, ноги затекли и неприятно тянули. — Ладно, тогда иди в автомобиль, — Хосок выпучил на него глаза, как бы говоря «Я столько валялся в отключке и ради чего? И вообще, он мой друг, а ещё я часть команды. И вообще, ты серьезно???» — Ты же не хочешь, чтобы он это всё слышал, правильно?       Чанмён кивнул и опустил взгляд. Это, наверное, странно, но возле этого милого, на первый взгляд (и очень красивого), парня, он чувствовал себя в безопасности. На душе было спокойно и тепло, и ему хотелось открыться от начала и до конца, ему хотелось рассказать обо всех своих проблемах, и доверить их решение. И так, он был прав, Ким не хотел, чтобы его веселый и добрый Хоуп, узнал, кем он стал и делал для того, чтобы выжить.       Цербер подошел к креслу, а Ким отшатнулся от него ещё дальше, потянул за спинку, развернул и сел на него, сложа руки. Мён стоял и хлопал глазами, просто нет слов, само спокойствие. А командир сидел и ждал, просто сидел и ждал, как будто своего заказа. — Кхм, я даже не знаю с чего начать… — Сначала.       И Ким начал сначала. Рассказал, как получил шанс уехать, и заработать столько денег, чтобы его семья больше ни в чём не нуждалась. Сначала всё шло хорошо, он спокойно работал на стройке, получал деньги и сразу высылал домой. С ним на объекте работал один парень — Пак Чанель, они с ним очень сдружились, всё же два азиата, двое из Кванджу, почему бы и нет. После 3 месяцев их общения, друг предложил одно дело, и с этого всё и началось. Нужно было просто доставлять какой-то пакетик, а деньги за это были; можно и самому купить ту всю территорию, где и было строительство.       Чанмён хоть и из провинции, но парень оказался неглупым, сразу всё понял и отказался. Не так его родители воспитывали и как он потом будет эти грязные деньги им отправлять? А вот Чанель думал по-другому, ему они были ОЧЕНЬ нужны, как потом он рассказал Киму, у него дома осталась больная сестра, которой нужно было дорогостоящее лечение. И случилось так, что когда парень должен был доставить товар важной персоне, слег с температурой, а если бы он не доставил, оставалось молиться, что температура его добьет.       Смотря на это всё, Мён принял тяжелое решение для себя и предложил вместо друга отнести. Пак был так удивлен, что его друг действительно таким и оказался — «другом». Всё шло хорошо, Ким шел с пакетом и почти не показывал своего волнения, но это «почти» порой играет слишком много. Его поймала полиция именно тогда, когда они сидели в засаде и ждала курьера… и бац, а вот и он. Товара было немного, поэтому посадить его не могли, но порошок ликвидировали, конечно.       И тем самым подписали смертный приговор и ему, и Чанелю… Через день шатен нашел Чанеля мертвым в их квартире, конечно, что здравый смысл тогда накрылся холодным и парализующим шоком. Он взялся ощупывать пульс парня, а потом и лицо, заливаясь при этом слезами. И тут в комнату врываются люди и начинают по-английски ему что-то кричать. Даже если бы ему кто-то на родном языке говорил, он бы не понимал. Не понимая сам КАК он это сделал: он выпрыгнул из окна (благо 3 этаж) и побежал, куда глаза глядят, что-что, а страх умеет ускорять. В крови взрыв адреналина, на щеках слёзы смешанные с кровью, рукой он пытался их стереть, а сердце бешено колотится.       Пару дней он скрывался, спал как бомж, где попало, о слове «пища» он вообще не думал и знал только одно — он чудом выжил, но за ним придут. Единственное, что крутилось в голове, это то, что нужно вернуться домой. На губах звучало — «Хоуп». Они давно, очень давно не виделись, после того как Хосок уехал в Сеул и начал учиться, их общение уменьшилось до звонка раз в неделю, месяц и прекратилось… Мён не злился на друга, зная, что ему нелегко приходится. Парень закончил свой рассказ, а на глазах блестели кристаллики слёз. — Значит, ты назвал Хосока — Хоупом? — спросил командир, как будто парень только что не открыл душу на изнанку или солгал. — Ч-что? А, да,  — парень удивленно моргал и, незаметно для себя, выпустил еще одну слезу. — Хорошая идея. Я тоже об этом подумал, когда с ним познакомился. Он такой светлый, добрый, искренний и всегда поддерживает, — улыбнулся Пак, а со словами шло тепло. Хосок всё слышал, от начала и до конца, как и все остальные, Цербер специально не выключал наушник, чтобы они всё услышали. Но «приглашать» их сюда было бы ошибкой, это бы напугало парня. — Да, по крайней мере был таким, — опустил глаза парень. — Он таким и остался. Тебе стоит ему доверять, — Чанмён просто не верил во всё, что сейчас происходило, они так спокойно говорили, как будто он не убегает от Интерпола и от полиции, а Цербер будто и не есть та самая полиция, которая хочет его посадить на всю жизнь. — Почему мне так спокойно с тобой? Почему хочется открыться и довериться? — спросил напрямую парень. Все по ту сторону затаили дыхание, они хотели знать, что на это ответит командир, ведь все они, включая полковника, чувствовали это рядом с Паком. — Возможно, потому, что ты видишь в моих глазах ту же боль, что сейчас плещется и в твоих? Наши истории с тобой совсем другие, но боль потери, предательства одинакова. Человек, который хоть раз в своей жизни почувствовала такую ​​боль — другому человеку этого не сделает, — спокойно ответил командир, а в голосе чувствовалась печаль и искренность. Все потупили взгляды и трудно сглотнули, они были на 10000 процентов согласны с Паком. — Хоуп, зайди, пожалуйста, — сказал командир в пустоту, как подумал Чанмён, но уже через несколько секунд Хосок действительно подошел, в глазах слёзы, а кулаки сжаты. Чимин нежно положил руку на плечо друга и не сильно сжал её. Хо заметно расслабился и расслабил руки. — Чанмён поживет у тебя некоторое время, если ты не против, Хосок,  — обратился Чимин к парню рядом с собой, который просто кивнул головой, что не против. — Что? То есть… — Ким ничего не понимал. — Я тебе верю, и беру твоё дело. Пока я буду разбираться, тебе лучше побыть у Хосока. — Но, если я не ошибаюсь, не только Хо слушал нас, — командир кивнул. — Разве у Вас не будет проблем из-за этого? — Ты же сам всё так устроил, чтобы я помог тебе. — Да, но я должен был Вас заставить, а не добровольно. — Это очень мило, что ты так волнуешься за меня, но лучше подумай о себе и о… — главный кивнул в сторону печального Хосока, который чувствовал себя плохим другом, который не был рядом, который бросил его, который не помог. — А со своими проблемами я разберусь. — Цербер, это не шутки, если высшее руководство, я молчу о полковнике, который это всё слышит, об этом узнают, ты попрощаешься с работой, — встревоженным голосом сказал Хоуп. — Жизнь двух людей важнее работы, — ободряюще улыбнулся Чимин. — Почему двоих? — встрял Ким. — Ты думаешь, если с тобой что-то случится, Хосок себя простит? Я так не думаю. А теперь, Хоуп забери его отсюда СЕЙЧАС ЖЕ, и даже мне не говори, где вы, — твердым тоном сказал Цербер. — Спасибо, — поклонился Мён. — БЫСТРО. Ребят как и не было, а перед ним стояла озадаченная команда и злой Мин Юнги.