Волчья Преданность

      Ехали все в участок молча. Дорога была напряжённая и длинная, даже для Цербера, нет, он не переживал за мнение своих ребят, зная, что те его поддержат. И не волновался за Юнги, тот не сдаст его, наверное, но даже если так, доказательств нет, кроме самого полковника. Когда ты Цербер — суровый командир спец.группы, приходится думать обо всех вариантах. А думал он о том, что: ой, какое нелегкое будет это дело, а у него нога до конца не зажила, хотя он и не показывает этого всем, но боль его и не покидала. «Вот бы так и с людьми», — подумал блондин.       Как только они вошли в участок, полковник приказал следовать за ним и это добром не заканчивалось никогда. Кто-то из бессмертных начал ууукать, типа: «Вы посмотрите, наш Цербер провинился, походу», но он, кажется, уже не бессмертный, потому что пока Пак был далеко в своих мыслях и переживаниях за Хоупа, Юнги холодно посмотрел на ту бидосю и, ну всё.       Зайдя в кабинет, Юнги с силой прижал блондина к двери, они настолько были близко друг к другу, что их носы касались. Дыхание участилось от такой близости. Полковник ярко чувствовал запах Пака: гель для душа с запахом шишек, хвои, пот, который капельками стекал по виску и естественный запах парня. А ещё, Мин чувствовал, как от парня идёт удивление, страх и желание. «Вот это уже интересно», — подумал полковник.       Одной рукой он продолжал прижимать Цербера, который, кстати, начал сопротивляться, но куда ему до Юнги, а второй провел по накаченному животу через чёрную ткань, залез под ремень и освободил футболку, запихивая руку под неё и проводя по голому, горячему телу. А у Пака по тому же телу пробежал табун мурашек. Он действительно пытался оттолкнуть мудака, но не мог, он даже не шелохнулся. «Что за чертовщина? Он не может быть настолько сильным», — пронеслось в голове Пака.       А тем временем, рука Юнги медленно скользила вверх, задевая затвердевшие соски, Мин на это ухмыльнулся и закусил губу. Проведя ещё выше, рука стремительно начала спускаться. Длинные горячие пальцы, провели вдоль ремня; дыхание сперло в обоих. В комнате все наэлектризовалось, а внутри были эти два катализатора. Длинные пальцы спустились по брюкам и уже хотели накрыть пах как: — Убери свою руку, и ВООБЩЕ, СЪЕБАЛСЯ, — тихо, но медленно и твердо сказал Цербер. На что, Юнги хмыкнул, убрал руку и грустно посмотрел на пах блондина — дал себе и ему обещание, что вернется. Одним резким движением он поднял две руки командира, немного отодвинулся и грубо толкнулся своим возбужденным органом в пах Цербера, тот прорычал сквозь зубы и одарил ТАКИМ взглядом, что у другого бы отпало, но мы сейчас говорим о Мин Юнги, у которого только ещё больше встал.       Когда командир хотел что-то сказать и открыл рот, конечно, что этим воспользовался один пепельный красавчик (как себя сам называл Юнги). Он грубо и быстро проник в рот Пака и начал его насиловать своим горячим, скользким и шершавым языком, продолжая делать толчки своим членом. Мин застонал, когда почувствовал, как Цербер расслабился в его руках и начал отвечать на поцелуй. Боже, дай немного здравого смысла этому Юнги, который ослабил хватку, чего и добивался командир. Одним точным и болезненным ударом он оттолкнул от себя полковника, тот упал на землю и не успел ещё ничего понять, как его оседлал Пак. Командир поднял руки вверх, а сам наклонился над парнем, склонил голову и: — Мммгхх, — Юнги не сдержался. Горячий и скользкий от слюны язык, вылизывал ушную раковину, принося просто крышесносное удовольствие, язык начал путешествовать и залез в дырочку, всё, Мин Юнги нет в этом мире и на втором его не ищите, потому что он застрял где-то посередине. Язык Пака начал трахать ухо полковника и, кажется, Мин может так кончить, а потом случилось такое, от чего его бедный друг упал: — Ещё раз дотронешься до меня без моего разрешения, я возьму твой член в свой рот, медленно кончиком языка пройдусь по каждой венке, обхвачу его полностью, так что он будет упираться в стенку, а потом отгрызу его тебе, мудак, — прошептал командир на ухо полковнику. Встал и вышел из кабинета, а вот Юнги ещё долго лежал. Что мы там говорили? Упал? Я так не думаю, кажется, Юнги любит пожёстче, хотя с Цербером по-другому и нельзя. — Адская тварь, — простонал пепельный. Но он ни о чем не жалеет, ещё там на складах, когда Чимин открылся и рассказал о боли, а потом взял и сделал, блять, как рыцарь и настоящий друг. Юнги хотел, нет, не так, ХОТЕЛ ЕГО, вот так лучше. Парень сам не может объяснить свою реакцию, но его это всё так возбудило, что он едва в машине на него не набросился.

***

«ЧТО, ЧЁРТ побери, ЭТО БЫЛО», — сказать, что Цербер был удивлен, это настолько далеко от истины, если бы вы сказали, что гамбургер — так себе по вкусу. Он не то, что идет по коридору, а несется, как настоящий Цербер по аду. Возможно, если бы он поцеловал Чимина, было бы всё совсем по-другому, но он лапал Цербера — командира спец.группы. И блять. Цербер вам — не пушистая зверушка с розовым бантиком на хвостике. И ой, как он это вспомнит этому загадочному, странному, горячему мудаку, которого он только что принял. Ну как принял — так и выгонит.       В командире от злости всё тело горело, а ботинки растапливали пол под ногами, как лавина и открывало вид на ад, откуда собственно и вышел командир. О, Мин Юнги, наверное, об этом не знает, но он ой, как пожалеет об этом необдуманном поступке, он ещё ой, как долго будет отвечать за то, что не смог сдержать свой порыв. Но кто сказал, что он милый пупсик, который всё воспримет без слов, возможно Юнги, тоже из преисподней. — Смотри, куда прешь, ты… — мужчина так и не успел договорить, сначала Цербер обжег его взглядом, а потом прижал к стенке и глядя прямо в душу спросил: — ЧТО… ТЫ.....СКАЗАЛ? — каждое слово было сказано с перерывом, потому что воздуха катастрофически не хватало. — Я…я… я н-ничего. Ии..извините,  — пробормотал, белый как полотно парень и упал словно бумажная кукла на землю, когда Пак его отпустил. «Душ, тебе нужен душ», — с такой мыслю командир направился в душевую. В секунду избавившись от одежды, стал под ледяные струи воды и наконец-то, мог спокойно дышать и думать. Потому что злость — как вулкан, сжигает всё и оставляет только жар. Да, у Пака была девушка, но дело в том, что он когда-то также был подростком, был Чимином, а тому было всё интересно. И, конечно, он пробовал всё новое и интересное на его взгляд. В ходе таких экспериментов он понял, что возможно, он и не гей, но ребята также могут принести удовольствие.       А потом он повзрослел, поступил в академию, дальше служба и всё это ушло на второй план. Возможно, перерос, потому что после того маленького опыта на одной вечеринке, с мужчинами у него ничего не было. Предлагали, и не раз, но желания не было. Он вообще-то нормально к этому относится, этому его научила мама. После того раза, как он позволил не только себя поцеловать другому парню, он поделился с мамой. Потому что, считал это неправильным и ему было стыдно. Да, он сам хотел попробовать, но проблема в том, что ему понравилось.       Мама тогда обняла его, улыбнулась и сказала, что у любви нет пола, как и у души. Не нам говорить, кого ей любить и что чувствовать. С помощью матери он принял эту часть себя и забыл, и вот, ему, твою мать, напомнили. Если его кто-то спросит: понравилось ли ему, он просто покажет стояк и обматерит полковника. Или дело в том, что у него давно никого не было, или в самом блондине, но факт остается фактом.       Хочет ли он повторить? Вот у него две руки: одна хочет взять блондина за волосы и направить к своему возбужденному органу, а вторая сжимается в кулак, и заезжает прямо по лицу. И вообще, Цербер об этом думать не будет, возможно, Чимин захочет себя помучить на эту тему, но нет, командир ему не позволит. Он отомстить за двоих. Пока мысли скакали как блохи по собаке, вода обволакивала холодными пальчиками всё тело и заползала под кожу, заставляя всё нутро съёжится. Потерянный в этом всём, он не сразу понял, что в душевой он уже не один. Пришел в себя только, когда теплая, мужская ладонь легла на плечо.       Командир обернулся и наткнулся на смоляные глаза Чонгука, которые не отводили взгляда от стояка Пака. Парень громко сглотнул и сжал руки в кулаки. Его сейчас проверяли на устойчивость или он зашел не в душевую, а в, блять, ад или рай, трудно сказать. Перед ним открылась такая картина, что художники бы грызли друг другу глотки только, чтобы быть первыми. Накачанное и подтянутое тело цвета молочного шоколада, ключицы, которые выпирают, а под правой находится соблазнительная родинка, тело усыпано шрамами и ссадинами, но это не делает его некрасивым, наоборот, хочется облизать, провести пальцем, языком. Струи воды, которые обволакивают тело, взгляд скользит вместе с каплями и натыкается на..       Вот это он, бля, вовремя зашел. Чонгук хоть и мужик и не сказать, что у него маленький, но он с завистью и диким желанием смотрит на большой, толстый, розовый член с еще светлее головкой и, блять, Гук понял, что это нифига не рай, в раю такое можно будет потрогать (он надеется), а сейчас если он протянет руку, его так не хило отпиздит Цербер и Чимин тоже.       Парень чувствует, как его дружок наливается кровью, как набухают яички и как это всё упирается в штаны, хочется утопиться в этом душе. Боец поднимает свой взгляд на лицо и чуть не стонет. «Почему он ТАКОЙ КРАСИВЫЙ» , — рычит и стонет одновременно парень. Волосы полностью мокрые, как лианы переплелись между собой и спадают на лицо, ресницы мокрые и выглядят такими нежными и пушистыми; лицо выглядит, как мёд, по которому хочется пройтись пальчиками, капли стекают по маленькому, аккуратному носику, губы от холодной воды не ярко-красные, как всегда, а нежно-розовые и этот взгляд — затуманенный, такой сексуальный, что ещё немного и бедный Гук сорвется. — Гуки, — от этого обращения в парня только ещё больше набух. Ну что за издевательство над Макне. У него хоть и есть сила воли, но это перебор. Здесь и мертвый бы не устоял, а Чон, ой, как живой. Не выдержав, парень подошел вплотную к командиру, склонился над ушком и согревая своим дыханием, прошептал: — Я могу помочь, — не дожидаясь никакого ответа, парень взял в руку возбужденный орган Пака, а командир испустил через зубы воздух — застонал. А для младшего это как красной тряпкой перед быком помахать.       Не спеша, большим пальцем он провел по уретре и спустился вниз, медленно проводя кольцом из пальцев по всей длине, а длина надо сказать, что надо. Цербер хотел оттолкнуть, а вот Чимин наоборот, подойти поближе, как же трудно, когда не один ты решаешь. Но когда Чонова рука начала набирать скорость, при этом время от времени сжимая, командир был также не против, однако то, что ему сейчас дрочит Чонгук, самый молодой из их группы, его друг, его семья, ладно, потом подумаем. Сейчас есть только холодные капли воды, падающие на разгоряченную плоть и рука Чонгука, которой он умело манипулирует.       Чонгук вообще-то, на секундочку зашел, спросить всё ли хорошо, он же не знал, что будет дрочить Чимину, поэтому-то он был в одежде. Белая футболка облепила парня, показывая вид на хорошо обрамленные кубики пресса, штаны с ботинками также были мокрые. Он уже чувствовал как мокро и неудобно его ногам, пфф, но какая хуй разница, если вы ничего не упустили — он дрочит Чимину-Церберу.       И хотя он приносит удовольствие ему, пока собственный член неприятно трется о тяжелую и мокрую ткань брюк, он еще никогда не чувствовал такого кайфа от того, что кому-то дрочит. НИКОГДА. А у него вообще-то большой опыт, на секундочку. Какой же он на ощупь нежный. Гук размазал по всему члену предэякулянт и скользил вырывая сладкие стоны у Пака, который склонился головой на его грудь и прерывисто дышал.       Рука ускорялась до конца и замедлялась на головке, от чего Чимин попрощался со здравым смыслом и попросил слать открытки. Пока одна рука занималась членом, другая перешла на мошонку, поглаживая, сжимая, оттягивая. Ещё пару движений рукой и Пак обильно кончил на руку Чонгука и его штаны. Ну, а кто знал, что нужно было раздеваться, он же просто шел спросить всё ли хорошо.       Чон склонил свою голову на плечо Чимина и тяжело дышал, как будто это он только что кончил, а не командир. Вода дальше лилась и накрывала собой два горячих тела, медленно к обоим возвращался здравый смысл и осознание всего, что сейчас здесь произошло. Чимин поднял голову и посмотрел на Гука, их взгляды встретились.