Волчья Преданность

      Хёнвон, как самый молодой и самый бессмертный, побежал к Юнги. Ведь отрывать злого полковника от работы, который уже почти две недели не ласкал, не целовал и не, кхм, своего любимого, не безопасно для жизни. Но Вон это или ещё не понял, или действительно считал себя бессмертным. А с другой стороны, он родной брат того самого любимого, поэтому может у него действительно бессмертие. — Кхм, полковник. Там командир приехал и всех собирает. Если Вы не заняты, — Юнги чуть не подпрыгнул на месте, а Вон тихонько улыбнулся. — Кхм, уже иду, — полковник расправил пиджак. Вон до сих пор с улыбкой вышел.       Команда стояла в предвкушении и переминалась на месте, чуть не потирая ладошки. Пока Хёнвон сообщал о появлении такого ожидаемого субъекта для полковника, команда сидела в тишине. Цербер ещё перекручивал в голове все детали, все слова, всю информацию — до сих пор сомневался. Ребята же пересматривались и, кажется, вели немой диалог на тему: «Почему он здесь? И о чём он сейчас думает?» В комнату вошел Хёнвон, а за ним Мин. Все сразу оглянулись, все, кроме Цербера, который сидел и был далеко отсюда. Мин кивнул на Цербера и посмотрел на Джуна, как бы спрашивая. Тот пожал плечами и перевел взгляд на Пака. — Кхм, генерал, — откашлялся Мин. Цербер вздрогнул и сразу же взял себя в руки. — Простите, задумался. Доброго дня. Кхм, дело действительно важное и опасное. Честно говоря, я до сих пор думаю, стоит ли Вам сообщать хоть что-то, — откашлявшись, сказал генерал и встал перед ними, складывая руки на груди. — Я скучал по твоей прямолинейности, — улыбнулся Голд, Ви со стороны улыбнулся и кивнул. Взгляды этих двух вновь встретились, два лица окрасились в нежно-розовый и отвели взгляды. — Но раз ты здесь, — напирал Намджун. — Значит, «за» было больше, чем против, — продолжил Джин. — Да, вы правы, — тяжелый вздох. — Я расскажу всю ситуацию и мы вместе всё решим, — твердо закончил командир. Все кивнули и расположились поудобнее.       Цербер медленно, но уверенно рассказывал всё, что ему было самому известно. А известно было совсем немного. То, что контрабанду будут перевозить из Никарагуа в окраины Тэгу. И, как принято в таких случаях, подальше от людских глаз. Так как расстояние от Никарагуа до Тэгу далеко, команда сделала логический вывод, что будет задействована вертушка. А значит, место должно быть пригодно для её посадки. А значит, нужно было найти точную локацию, а не «окраину». Не будут же они с пушками бегать по лесам и белок пугать. Если с местом они ещё плавали, хотя в начале разговора, Чангюн говорил, что всё точно известно… Эх, вот же ж. Дальше время. Примерно к часу или двум, «ПРИМЕРНО». О грузе так вообще ничего не известно. Сколько людей? Неизвестно. И опять ничего точного. Точными были только вопросы: «Почему с Никарагуа? Почему именно в Тэгу? Что за груз? Почему так дрожит верхушка?» Команда внимательно слушала и где нужно ставила вопросы, на которые не было ответов. Единственное, что им было известно точно, так это то, что всё это будет происходить на выходных. (Отдохнули, бляха муха). Когда Цербер закончил, наступила тишина оглушительная. — Кхм, так о чём это я? Я до сих пор сомневаюсь в этом всём. То есть информации ноль и не с чем работать. Но закрыть глаза на не я не могу. Тем более, что мне сообщил генерал в отставке, — с нахмуренным лицом сказал генерал. — Он говорил правду? — глядя прямо в глаза, спросил Юнги. Другие закивали на этот вопрос. Они думали о способности Чимина распознавать правду и ложь. И были очень близки, ведь он действительно имел такую ​​способность. Он, можно сказать, её на запах чувствовал. — Да, но его чувства, я не смог понять, — нахмурился Пак, вспоминая тот момент, когда от Чангюна шли неизвестные ему чувства и эмоции. — Хм, а какие у тебя есть варианты? — спросил Джун и встал. — Ты в любом случае должен кем-то рисковать. — И зная тебя, могу поспорить, что ты пойдешь с нами, — подхватил Хосок, а Джин рядом кивнул. — А мы тебя не отпустим одного, — продолжил Хёнвон. Здесь уже кивали все. — Да, ты только наш, — надув губы, сказал Чонгук, за что получил по голове от Джина и Тэхёна. — То есть, мы же за тебя будем волноваться, — серьезно сказал Голд, потирая головку от тумаков. Чимин улыбнулся с этой картины. — Ну вообще-то, малый прав, — вмешался Юнги. — Ты действительно только наш командир. Хоть я и будто твой начальник, но я всё равно участник команды.       Чонгук поднял голову вверх и ухмыльнувшись, посмотрел на Сокджина и Ви, которые закатили глаза. Чимин рассмеялся, смотря на это всё. И снова убедился, что они у него самые лучшие. Он сам ещё долго бы сомневался и в заключении, наверное, таки бы пошёл сам. А потом бы получил от команды на орехи, что пошел без них. Ну раз они всё выяснили, то начали сами собирать информацию, потому что они так привыкли. Если подходить к ситуации со всех сторон и внимательно, возможно, даже к завтраку доживешь.       Это была среда, а это означало, что времени у них очень мало. А дел было много, команда хоть и вела сейчас дело, но отвергла её подальше. Юнги сам приказал. А вот генерал так сделать не мог, дипломаты никуда не делись, переговоры и различные встречи также. И Паку, если честно, очень хотелось взять гранату и всё тут подорвать к едрене фене. Парень сдерживался из последних сил. Зная всё, команда круглосуточно держала командира в курсе. Очень редко, но им удавалось встретиться всем и всё обсудить. Как сейчас, например. Они сидели все в студии Сфинкса, а повсюду были разбросаны документы и карты. — Мы нашли место идеально подходящее для посадки вертушки — большая опушка на верхушке леса. Вокруг километры лесов, — сказал Джун и направился к карте, указывая карандашом на территорию. Все окружили стол и начали изучать территорию.       Ещё они узнали, что в Никарагуа в последнее время все затихло и не было и намека на криминал, хотя до того там случались убийства и грабежи через день. Это заинтересовало Хосока с Хёнвоном, которые сломали не одну систему и не одну организацию и узнали, что в тех окрестностях появился шеф всех боссов. Какой-то неизвестный держал всю территорию под контролем. Ему подчинялись все, от полиции до наркобаронов. Он купил там почти всех и был самопровозглашённым королем. — Не хотел бы я встретиться с этим мудаком, — покачал головой Чонгук и сразу получил по голове от Джина. — Что за слова? — покачал головой Джин, и все снова вернулись к отзывам. Стало известно, что за очень короткое время, в страну завезли очень много различной техники и химикатов, были там и запрещенные вещества. — Техники? — переспросил Джун. — Агась, — кивнул Хенвон и начал показывать на планшете фотографии техники. Все вплоть присвистнули. — Кажется, кто-то создал первоклассную лабораторию, — сказал Юнги и поджал губы. — Теперь мы знаем, что за это груз, — сказал Цербер, взъерошивая волосы и хмуря брови. — Но почему Тэгу? — закусил губу Хосок. — Может, окончательная остановка и не Тэгу? — задумчиво сказал Цербер. — Думаешь, в Тэгу они что-то хотят оставить? — спросил полковник. — Или забрать, — все так же задумчиво сказал парень.       Время пролетает, как фанера над Парижем, и вот у них остался один день. Этот день, а завтра, а завтра? Нужно жить сегодня. Поэтому команда решила сделать себе выходной, даже Цербер пришел. Чанмён пришел почти последний и оправдывался тем, что у него сейчас много дел с открытием кафе. Мён уже всё знал об операции, ведь Хосок держал его в курсе, парень и сам очень хотел помочь, но не имел нужной подготовки. А его жизнью никто не хотел рисковать. Немного побрыкавшись, он успокоился и сказал, что хочет знать обо всём. Сфинкс переглянулся и решил, что так будет даже лучше. И решили оставить Мёну планшет, а на нём он сможет видеть всё, что будет происходить с ними.       Вообще-то Цербер хотел, чтобы Хёнвон также остался, командир очень переживал за младшего. Но предложить ему этого не смел, зная, что так его только унизит и обидит, ведь он часть команды. Чувствуя состояние любимого, Юнги сам это предложил, Пак тогда готов его был расцеловать. Но, как и ожидалось, Вон стоял на своем до последнего. Команда до последнего молчала, потому что понимала Чимина, а потом таки пообещала, что они будут следить за ним. А сам Хёнвон пообещал держаться позади и выполнять все приказы. Ведь там нет старшего брата, нет друзей, там есть командир, от чьих приказов зависит твоя жизнь, и твои братья по оружию, которые готовы прикрыть тебя своим телом.       Все понимали, что это необычная операция. У них не будет подкрепления, потому что никто, кроме них, не должен был знать об операции и их планах, никто. Утечка информации — означает смерть. Не было ничего точно известно, они, можно сказать, шли с завязанными на спине руками и глазами в тёмном лесу. Было очень много шансов не вернуться назад, но это их работа — защищать других ценой своей жизни. Ведь неизвестно, что за химикаты, как они будут их использовать, где и как это будет влиять на других.       Но сейчас они об этом не думали, они сидели в баре, пили соджу и ели свиные рёбрышки, которые так нравились ребятам. За столом было слышно смех, похрюкивания и можно было увидеть, как куски мяса вылетают изо рта через смех. Сейчас они были просто людьми, которые делят одну пищу и одно счастье на всех. Счастье быть вместе в кругу семьи и улыбаться от счастья. «За такие минуты можно и умереть», — улыбаясь, думает Пак. — Да, только Чонгук, давай без твоих батончиков, — начал Джин. — Да, давай без них, — умоляюще посмотрел Ви. Все остальные рассмеялись, а Хёнвон с Юнги переглянулись, а в глазах большие знаки вопроса. — Вы о чём? — откашлявшись, спросил Мин.       Все посмотрели и залились в хохоте, Цербер сидел рядом и смеясь, поставил руку на бедро Юнги. А ему уже чисто похудеть, какие батончики и вообще что? Сейчас он хотел только одного, чтобы Чимин никогда не забирал свою сильную и горячую ладошку с его бедра. А Пак будто читая его мысли, легонько сжал его. Полковник едва не запищал от восторга. Так давно его не касались эти сильные, маленькие ладошки, наполнены нежностью и любовью, так давно. Дыхание сбилось, сердце выстукивало, как барабан, по телу растекалось тепло… «Я хочу его», — единственная мысль в голове полковника.       Чимин чувствовал изменения, которые происходили в полковнику, чувствовал, как забилось сердце, как возбуждение проходится по всему теле, разливаясь, как топленое золото в сосуды. Цербер незаметно взглянул на Мина, а тот, не отводя взгляда, смотрел на руку Пака, которая до сих пор лежала на его бедре. Генерал ухмыльнулся и легонько провел по бедру, спускаясь ниже. У Юнги сердце в эту секунду задумало поиграть в Халка и разорвать грудную клетку полковника, как засохшую печеньку. Дыхание сбилось ещё больше. И ладно, дыхание. Сдох наш полковник, но резко ожил, когда Чимин резко наклонился к нему и томно прошептал на ушко: — Я тоже скучал. Думаю, нам сегодня многое нужно наверстать, — и так же резко отстранился, забрав руку с бедра. Мин громко сглотнул и выпил остатки соджу с стакана, чтобы успокоиться. — Теперь понял? — спросил Джин у Мина, наверное, в третье. Полковник не сразу понял, что обращаются к нему. — Что? А, нет, извини, задумался, — сказал Юнги и налил себе еще. — Чонгук любит с собой брать шоколадные батончики в случае, если проголодается, — Джин показал кавычки пальцами и ухмыльнулся, глядя на малого, — и вот мы, на операции, а он начинает ими шуршать. Не раз, именно после этого, нас находили и нам приходилось отбиваться. — Джин покачал головой и улыбнулся. — А потом таким невинным тоном: «Я просто проголодался», — скопировал Хосок, все заржали ещё громче, теперь к этому смеху добавился и смех Юнги, который немного отошел от горячей ладони Чимина.