Волчья Преданность

Jimin — Lie       Когда все ушли спать, не Юнги, а Чимин, взяв его за руку, повел на то же место, где у них уже кое-что было на этом острове. Место находится на неплохом расстоянии от их лагеря, да и ностальгия что ли. Мин без вопросов следовал за Цербером, даже руку сжал в своей руке, чтобы Пак и не думал её отпускать когда-либо. Несколько минут и они уже на месте. На месте и улыбка Юнги, которая расцвела скорее цветов на весне. Но так же быстро исчезла, как и солнышко в начале весны. Будто дразнится. Солнце может и дразниться, а вот улыбка полковника была искренняя. Пак у костра так мило прижимался к нему и так тепло улыбался, неизвестно, что грело больше, огонь или Чимин.       И, конечно, что Юнги ожидал сейчас нежной, сладкой, долгой прелюдии и чувствительного, полного любовью секса. Он всё же на несколько долгих минут, которые показались Мину веком, похоронил своего любимого, свою душу, себя. И сейчас хочется провести кончиками пальцев по каждому миллиметру кожи, чтобы убедиться в том, что он действительно здесь, что он действительно жив.       Но, кажется, у Цербера другие планы, совсем другие. Потянув полковника за руку, он толкает его на землю, на заранее застеленный спальный мешок, и сразу же седлает. У блондина аж дыхание спирает от таких действий и от такого поворота. — Чимин~и? Что ты, что ты делаешь? — как-то панически спросил волк, Пак на это только хищно улыбнулся. Кажется, сегодня волки отдуваются по полной.       Юнги открывает рот, чтобы что-то сказать, и Пак проникает языком внутрь, сразу же показывая, КТО сегодня главный. А блондину бы возразить, но он не до конца понимает, что происходит. Мин чувствует себя, как старый домик посреди поля, на который напал торнадо. Вот когда торнадо пройдет, тогда он и сможет думать, а сейчас его пытаются снести.       Чимин сначала целует медленно и нежно, Юнги расслабляется, и опять же ничему его жизнь не учит. Это то, что нужно командиру, он резко прикусывает кончик языка, а затем и губу. Волк охает и стонет, и не факт, что от удовольствия. — Чимин, — как-то обиженно смотрит Юнги, до сих пор не понимает, ЧТО сейчас происходит, и ПОЧЕМУ его пара так себя ведет. «Возможно, это из-за того, что он едва не умер? Возможно, сейчас его волк его побеждает?» — у Мина были разные мысли, жаль, что правильной там не было.       Кровь из губы стекает на подбородок, но Чимин на это не обращает никакого внимания, продолжая терзать чужую губу, а затем проводит по ней кончиком языка и нежно всасывает. Командир возвращается в рот, вылизывая ряд белоснежных зубов полковника, пробегая по нёбу, и сталкиваясь с языком в поединке. Поединок скользкий, чувствительный, в котором получает победу Пак, Мин на это тихо рычит в поцелуй.        Наконец, его волк, его эго проснулось. Юнги открывает глаза и в прямом смысле смотрит на Пака, как же он удивляется, видя пристальный взгляд своей пары, направленный на него. Глаза не шоколадно-карамельные, не Чимина, а янтарно-жёлтые, глаза волка. «Альфы», — думает Юнги, и у него от осознания и от взгляда мурашки бегут по телу.       Но он также альфа, и сдаваться он не намерен, Мин хватает Чимина за плечо и хочет резким движением поменять их местами. Главное здесь хочет, Цербер резко берет его две руки в одну свою и поднимает вверх, при этом ухмыляясь. Юнги уже злой не на шутку. Его трясет, и он готов просто убивать взглядом, возможно, его должно было это заводить, а, возможно, при других обстоятельствах и завело бы. Но не сейчас, не тогда, когда Цербер такой отстраненный, чужой. Сейчас Юнги хочет услышать хоть слово, если есть такое слово, которое может это все объяснить. Описать - да, а вот объяснить. — Чёрт, Чимин. Объясни, что происходит? — зарычал Юнги, при этом пытаясь сбросить своего парня с себя. — Солнышко, а что именно тебе не нравится? — спросил Чимин каким-то слащавым голосом, от которого полковника аж дернуло.       Пока одна рука держала руки полковника, вторая уже снимала с него чёрную рубашку, медленно расстегивая одну пуговицу за другой. Когда с рубашкой было покончено, Пак резко опустил руки Мина и снял ненужную одежду полностью. Пак ухмыльнулся и закусил губу, рассматривая молочно-белую кожу на подтянутом теле.        Опустился и начал языком ласкать ореолу, медленно переходя к соску, затем повторил с другим. И уже теперь Юнги нравилось всё, это заметил и Цербер, виляя задницей по уже вставшему другу. Мин на это застонал и закусил истерзанную губу. — Я делаю то, что тебе не нравится? — склонив голову на бок, спросил Чимин и медленно провел рукой по бугорку, расстегивая ширинку. У Мина дыхание перехватило, но он не отводил взгляда от янтарно-жёлтых глаз, которые смотрели на него с какой-то угрозой и печалью. Пак засунул руку в штаны, добираясь до белья и почти… — Нет, остановись, — строгим тоном сказал Юнги. Сейчас он не чувствовал своей пары вообще, только сердцебиение, ровное сердцебиение, — это не ты, — покачал головой Мин. — Не я? А кто, интересно? — ухмыльнулся весело Пак, но в глазах была только тоска. — Что происходит? Что не так? — спросил Мин, пытаясь разглядеть хоть что-то в некогда родных глазах. — Мне продолжать или нет? Если нет, то я пойду, — последние слова звучали твердо, в них не нужно было сомневаться. И это ранило Мина, эти слова, этот тон, этот взгляд и то, что скрывалось за ним. — Пойдешь значит, и куда пойдешь? — подняв брови, спросил Юнги, наиграно заинтересованно. — Хорошо, — кивнул Пак и встал с полковника, направляясь уйти оттуда. — Я так не думаю, — сказал блондин и схватив командира за руку, потянул на себя, и за долю секунды оказался сверху на нем. Теперь они поменялись местами. — Отпусти, — холодный, замораживающий тон и такой же взгляд. — Нет, пока мы не поговорим. И для начала позволь мне тебя чувствовать. Я рад, что ты научился выключать свои эмоции для других, но не для меня, — Мин смотрел прямо в душу и кажется, ему уже не нужно, чтобы Пак открывал свои эмоции, потому что Мин уже все понял. — Ты… ты. Боже, Чимин, почему ты вечно поедаешь себя изнутри из-за всяких мелочей. Ну, возможно, и не мелочи, но я, я не сказал тебе, потому что хотел, чтобы всё выглядело правдоподобно. Будто Тэхён действительно умирает, но ты всё равно… — Всё испортил? Помешал вам разбить сердца всей команде? Боже, какой же я плохой, — Пак всё смотрел неотрывно и даже не моргал, что пугало Юнги. — Я… я… Айщ, я признаю, что, возможно, это была не лучшая идея. Но я не делал это тебе назло, я просто хотел нас вытянуть отсюда. Чтобы мы таки посмотрели два варианта квартир и съехались. Хочу видеть твое заспанное, беззаботное лицо на белоснежной подушке. А не на земле и не с синяками. В тот момент я думал, что это будет лучший вариант. Мне жаль, что это принесло тебе боль. Но я никогда тебя не предавал и не собираюсь. Я готов не только убивать для тебя, я готов умереть за тебя, — тихо и чутко сказал Мин, забирая прядь волос с глаз своего любимого. — Это меня и раздражает. Там, в тумане, ты был готов пойти за мной и умереть. У тебя вообще мозги есть? Я не для того это всё переживал, чтобы потерять кого-то, — злясь, сказал Чимин, но его глаза были карамельными, его, — а что бы было, если бы я выжил, а ты нет? — спросил яростно командир, а в углу глаз потекла одинокая слеза, которая несла в себе столько печали и страха. — Я бы сказал, что я так не буду, но я бы снова и снова это повторял. Скажу ещё раз, мне нет жизни без тебя. Ты и есть моя жизнь, моя душа, мое сердце. Нет тебя — нет меня. Это я должен злиться, что ты пошел на верную смерть, — Пак открыл рот, чтобы что-то сказать. — НО, я понимаю, что это твой брат. А ещё ты дурак бессмертный, который будет защищать и отдавать свою жизнь за других, герой. Вот как МНЕ жить? Когда ты в любую секунду можешь пожертвовать собой ради кого-то другого? — Мин начинал набирать обороты, это всё так долго сидело в нем. — Хорошо, я понял. Прости. Ты тоже моя душа, мое сердце, воздух, без которого умру. Я так сильно люблю тебя, Мин Юнги, что иногда, кажется, сердце лопнет от избытка чувств, — нежно улыбнулся Пак и провел рукой по лицу волка, нежно поглаживая. — И я тебя люблю, Пак Чимин, дурак ты мой, геройский, — улыбнулся Юнги и накрыл губы Чимина в нежном поцелуе. Пока Пак наслаждался поцелуем, Мин поменял их местами, снова оказываясь под командиром. — Что ты делаешь? — озадачен спросил Цербер. — Мой ответ на твой вопрос: продолжай, — ухмыльнулся Мин, а за ним и Пак. — На чем мы там остановились? — облизнувшись, спросил командир и запустил руку в штаны Мина, поглаживая член. Блондин откинулся назад и чутко застонал, — это мы снимем, — ухмыльнувшись, сказал Цербер и снял со своего любимого всю оставшуюся одежду. А затем перешел на свою.       Пак заложил руки блондина у него над головой, а сам подвинулся ещё выше. Теперь его член касался лица Мина, и кажется, это ему и было нужно. Мин ухмыльнулся и посмотрел взглядом «неужели?!» и высунув язык, начал облизывать ствол, смачивая его слюной. Цербер откинул голову назад и чутко застонал, немного приподнимаясь и пропихивая член в рот волка.       Тот начал усердно заглатывать и посасывать. Слыша стоны Цербера, такие пошлые, чувствительные, у Мина снова встал, и уже стоял по стойке смирно. Пак пустил одну руку и взял Мина за волосы, привстав и приблизил его голову еще ближе, проникая членом еще глубже, упираясь в глотку. Юнги от непривычки закашлялся, но сразу взял себя в руки. Пак отпустил его голову и проник своим языком в его рот, пробуя себя на вкус. — Хороший мальчик. А теперь дай мне свою сексуальную попку, — закусив губу, сказал Пак и перевернул Мина на живот, поднимая его задницу вверх.       Цербер легонько сплюнул прямо на сфинктер, размазал пальцами и наклонившись, начал облизывать вход в дырочку. Мина от этого дугой выгибало, а Пака ещё больше заводило. Кончик языка наматывал круги вокруг, расслабляя, а затем резко проник внутрь. Юнги застонал и ещё больше оттопырил задницу. Пак руками развел ягодицы для лучшего доступа и начал растягивать анус Мина своим языком. Сильно его растянув, он намочил пальцы слюной и проник внутрь, медленно добавляя пальцы. Когда убедился, что полковник хорошо растянут, Чимин его повернул и накрыл губы в чувствительном поцелуе, пока член входил внутрь. — Аххххх, мгхххх, чёрт, — застонал Мин, и держась за плечи командира, откинул голову назад. — Люблю, когда ты так чутко стонешь и извиваешься. Спорим, я могу кончить только от твоих стонов, — томно сказал Пак и лизнул полковника за ушком. — Чёёёёёёёрт, аахххх, — застонал Мин, которому от слов Пака стало только хуже? Лучше? Одним словом, ещё немного и он потеряет все тормоза и связь с реальностью.       Пак начал быстро и резко входить, вдалбливаясь в молодое и сильное тело. Выбивая чувствительны стоны, стаю муравьев и пот, стекающий с них потоками. Темп просто нечеловеческий, фрикции жесткие, грубые, требовательные. По всему острову было слышно, как «встречаются» их тела. Воздуха в легких вообще нет, хотя они и на свежем воздухе. Сейчас они дышат страстью, похотью, любовью, друг другом.       Пак резко попадает по простате, и в обоих взрываются новогодние фейерверки перед глазами. Но их мало, толчок за толчком, таким мокрым, сочным, и Мин изливается себе на живот. Чимин делает ещё несколько толчков и кончает глубоко в Мина. Тело прошибает дрожь, а в следующую секунду полный релакс. Мин тянет Пака на себя, а тот не очень и сопротивляется. Всё равно они все в поту и в собственный сперме. — Я люблю тебя, ты это знаешь? — тихо спрашивает Юнги. — Знаю. А я люблю тебя. Ты ведь это тоже знаешь? — улыбнувшись, отвечает Чимин, крепко обнимая свою пару на всю жизнь. — Знаю. Теперь это знает и весь остров, — засмеявшись, сказал Мин. — Угу, и чутко стонал здесь кто-то другой, — ухмыльнувшись, сказал Цербер, проводя рукой по такому родному телу.