World without death

      Многотонный транспортный самолет армейской авиации Абрамс М4С4 издавал нудное монотонное гудение, всё ближе приближая к цели отряд спецназа.       — До высадки менее пяти минут. Всем приготовиться к десантированию. — Отдал приказ капитан Эткинс — глава данного подразделения. Всего спустя несколько мгновения солдаты уже спускались с помощью парашютов, над лесистой местностью простирающейся внизу. После удачного приземления и коротких сборов, состоялся небольшой инструктаж.       — Лейтенант Колман доложите обстановку и доведите до сведения задачи. — Обратился капитан к одному из подчинённых. Двухметровый брюнет на вид лет двадцати пяти сделал шаг вперед и повернулся к остальным членам группы.       — Мы находимся в городе Ньюпорт штат Вайоминг, что в средней части Скалистых гор. Город небольшой всего несколько тысяч жителей, считается горнолыжным курортом, весьма протяженный в длину, так как из-за рельефа расположен в хребтовой долине. Наша задача найти и доставить в целости и сохранности сына сенатора Джеймса Моррисона, молодого человека зовут Эдвард, это так к слову. — Оговорился оратор. Далее речь продолжил капитан.       — Вы его слышали. Все именно так, как сказал лейтенант. Приступить к выполнению немедленно. Помните, что перед нами лежит американская территория, а не вражеский город, но то что нас там ждет точно неизвестно, вследствие неполных разведданных, поэтому будьте готовы ко всему.       Отряд моментально снялся с места и, используя камуфляжную маскировку под местность, и предрассветное утреннее время стал почти бесшумно продвигаться вперед. Путь их лежал к законсервированной военной базе Честер — Айленд, что находилась неподалеку всего в паре миль к северо-западу. Через каких-то двадцать или тридцать минут ускоренного марша по пересеченной местности они достигли цели, и без труда миновав ворота и КПП, рассредоточились по периметру.       — Джонсон, Робинсон, за вами гараж, мы вместе с лейтенантом посмотрим, что там, в штабном помещении. Остальным быть начеку и охранять ворота.       — Ну и что ты обо всем этом думаешь? — Обратился капитан к своему подчинённому — лейтенанту.       — В смысле, сэр? — уточнил тот. — О чем именно?       — Ну обо всем этом дерьме, что называется красивым словом «спасательная операция». — Внезапно резко и цинично произнес капитан. — Сейчас, когда весь мир в полной заднице мы должны вместо помощи собственным семьям и близким искать какого-то богатого выродка, лишь бы только угодить его говнюку папаше. Лейтенант Колман был немного удивлен подобным нарушение субординации от своего командира, хотя бы потому что, до этого ему никогда не приходилось наблюдать подобное.       — Сэр, — произнес он несколько сдержанно и вдумчиво. — Сейчас конечно ситуация несколько иная, но прежде, когда я давал присягу своей стране и своему народу там были слова: «служить и защищать». Разве не так? — Добавил он, чуть помолчав. Капитан лишь криво усмехнулся.       — Все мы давали такую присягу. — Устало произнес он, но иногда личное превалирует над общественным. Посмотрел бы я, как бы повел себя ты, будь у тебя семья. Их диалог был внезапно прерван сломя голову вбежавшим в штаб рядовым Джексоном со срочным донесением.       — Сэр, — обратился он одновременно к обоим из них. — Неприятель в количестве нескольких единиц окружает нас по периметру базы. Какие будут приказы? Заслушав это срочное донесение, оба командующих немедленно выдвинулись к наблюдательному посту. Спустя пару минут, стоя на вышке, через инфракрасные приборы ночного видения они уже наблюдали, что не менее десятка тварей действительно приближаются к их расположению.       — Организуйте оборону лейтенант. — Произнес капитан и сам удалился обратно в штабной корпус. Лейнант Колман распорядился об установки КПВТ в направлении северо-запада для стрельбы по движущимся целям. Противник долго не заставил себя ждать всего через несколько минут мощные раскаты крупнокалиберных пулеметов стали возвещать о том, что бой начался. Впрочем, боем назвать это было сложно, так как мощные башенные орудия в клочья разорвали тех неповоротливых тупых чудовищ, что посмели приблизиться хотя бы на расстояние выстрела.       — Выдвигаемся. Долго рассиживаться здесь у нас нет времени. — С этими словами капитан вышел из здания штаба. Весь отряд начал погрузку на бронированные тяжеловооруженные хаммеры для отправления в сторону городка. Мощный рев моторов разбудил бы всю эту сонную местность, если бы она не была уже на девяносто процентов мертва. Отряд из пяти машин ворвался в город с юго-востока по главной магистральной авеню, по пути расстреливая в пух и прах мерзких неповоротливых уродцев тут и там выскакивающих на дорогу, привлеченные шумом. В рации раздался шум и треск, а затем голос отдал приказ.       — Всем снизить скорость и продвигаться крайне осторожно на дороге могут быть завалы. Следуем по тому маршруту, где согласно GPS передатчика был последний раз замечен сын сенатора. Путь до точки базирования, что располагалась на старом заброшенном аэродроме, был не близким и как бы ни были глупы и агрессивны монстры вскоре отряд спецназа остался в гордом одиночестве, благополучно добравшись до импровизированного лагеря. Командир отдал все необходимые приказы о развертывании лагеря, и отряд приступил к их выполнению. Когда все основные дела были завершены, некоторые из команды позволили себе немного расслабиться.       — Не так уж и страшны эти твари. — Разглагольствовал все тот же рядовой Джексон, который всего-то пару часов назад с неподдельной гримасой ужаса на лице докладывал о приближение чудовищ к лесной базе. — Видели, как наши пулеметы в клочья разорвали этих мразей, клянусь богом, вот это была потеха!       — Да ладно тебе Джей. — передразнил его капрал Рубенс. — Сам-то поди-ка чуть в штаны не наложил.       — Кто, я?! — вскочил с места вспыльчивый рядовой. — Да пошел ты! — и с этими словами он под всеобщий хохот покинул импровизированную столовую.       — За то вот наш лейтенант, вот он точно не дрогнул, видели как он тогда руководил сражением, а лицо будто каменное было. Вот он то точно никогда и ничего не боялся.       — Я просто делал то, что должен. — Сухо ответил на всю эту всеобщую похвалу лейтенант Колман. Разговор сменил тему и перешёл несколько в другое русло, когда один из сослуживцев, который явно был шокирован тем, с чем столкнулся, дрожащим голосом проговорил:       — Как вы думаете тот, кого мы ищем, вообще ещё жив? А что если мы опоздали и назад нам дороги нет?       — Не падай духом, мы все должны надеяться на лучшее. В любом случае, мы взвод американских морпехов, а не отряд беспомощных подростков. — Нахмурив брови, но в тоже время утешительным тоном поговорил лейтенант.       — Отставить разговорчики! — Ворвавшись в обеденный зал, рявкнул капитан Эткинс. — Вы чего тут сопли распустили?! Не смей жалеть этого слабака! — Обратив гнев на свою правую руку — лейтенанта, продолжил орать капитан. Затем внезапно резко обернувшись к от страха побледневшему рядовому схватил того за ворот амуниции. — Что, страшно?! Сейчас я тебя научу не бояться, и с этими словами поволок несчастного к выходу за периметр, но лейтенант Колман словно двухметровый каменный истукан неподвижно встал у него на пути.       — Капитан, что вы делаете? Это же не по уставу. — Холодно и с расстановкой произнес он.       — А, так ты будешь ещё меня уставу учить?! — с безумным бешенством и яростью выдохнул Эткинс прямо в лицо подчиненному и уже готов был броситься в драку, как внезапно чей-то тихий и в тоже время странный голос заставил всех обернуться. Со стороны плохо освещенного входа в обеденную палатку вошёл человек и, хотя находился он от остальных военных на расстоянии более десятка метров, даже с такого ракурса было понятно, что с ним далеко не все в порядке. Основное что бросалось в глаза та шокирующая анатомическая, диспропорция его тела, проще говоря, голова причудливого субъекта была развернута чуть ли не на сто восемьдесят градусов против обычного своего положения. Но что было более удивительно это то, что данное существо говорило и при этом весьма разумные и правильные вещи.       — Дети мои. — Вещал непрошенный гость. — Я вижу ваши сердца в смуте и распрях. Мы должны остановиться и прекратить все это в такой трудный и нелегкий час, лишь единство может нас спасти. — Произнося все это, человек все более приближался к спецназовцам. Яркий круг света наконец-то озарил его, представив зрителям плащеобразную сутану, увешенную массивным распятием, а также чудовищную изуродованную улыбку на уже мертвом лице с закатившемуся белёсыми глазами. От выхода послышались душераздирающие стоны и хрипы. Джексон и ещё один рядовой, бывший с ним в карауле у ворот, буквально на четвереньках вползли в палатку вслед за святым отцом.       — Капитан на нас напали. — С трудом, захлебываясь собственной желчью и кровью, проговорил один из них. При этом тела двух караульных ужасно деформировались и раздувались прямо на глазах у остальных сослуживцев. А между тем омерзительное чудовище, передвигаясь странным образом спиной вперёд, все ближе и ближе приближалось к остальным солдатам. Лейтенант Колман отреагировал раньше всех.       — Открыть огонь прямо по цели. — Прокричал он и тут же сам начал стрелять по монстру. Остальные немедленно его поддержали. Несколько мощных залпов из М14 и М12 свалили тварь на пол, но, однако же, не произвели должного эффекта. Невероятно выгнувшись чудовище сбросило сутану и наконец-то обернулось к ним передней частью туловища. Тут им открылось воистину гадкое зрелище. Множество полупрозрачных тонких ножек на подобие мокрицы или мухоловки увенчивали его по бокам. Мерзкого вида щитки у него на животе расступились и из гноящихся огромных нарывов тут и там стали вылазить наружу сюрреалистичного вида насекомые, отдаленно напоминающие гигантских ос переростков. И тут же отроившись от своего хозяина, ринулись в атаку на спецназовцев. Используя свои сверхострые жала те с легкость вспарывали даже пуленепробиваемый кевлар, таким образом, проникая под армейскую разгрузку. А дальше обеденный зал наполнили лишь крики ужаса, боли и предсмертной агонии. Инфернальные насекомые проникали в тела бедных армейцев, сворачиваясь наподобие личинок-коконов, и начинали пожирать и изменять тех изнутри.       Налету размозжив парочку омерзительных тварей прикладом своей винтовки и видя, что остальным приходится совсем несладко лейтенант Колман отдал приказ об отступлении, при этом тут же про себя и отметив, что кроме него отступать, пожалуй, уже было и некому. Наскоро ретировавшись в находившуюся лабораторию химической защиты, он запер за собой пневматическую тяжелую железную дверь.       Глубина всего произошедшего только сейчас стала наваливаться всем своим весом на него, когда адреналиновый раж немного отхлынул. В одночасье весь взвод вверенных ему людей был уничтожен, причем это были не зелёные новобранцы, а вполне уже сложившиеся морпехи, с которыми он прошёл ни одну десантную операцию. Страшная ярость и злоба наполнила все его существо, какого черта он вообще сейчас здесь делает, отсиживается в какой-то гребанной лаборатории, тем временим как его товарищи страдают там от невообразимых мук предсмертной агонии, а мразь сделавшая с ними все это до сих пор не уничтожена. Увидев в камеры наблюдения что осы, по всей видимости, уже окуклились и ему самому непосредственной угрозы не представляют, он схватил огнемет и выбежал наружу.       Осторожно войдя в столовую, его глазам предстала все та же картина, которую он уже видел через камеру видеонаблюдения в лаборатории. Однако наблюдать все это воочию было гораздо сложнее. Его товарищи все ещё были живы, хотя возможно это уже была так называемая посмертная стадия обращения. В самом деле, как могли быть живы все эти раздутые изуродованные обезображенные тела, которые на ногах то стоять даже не могли, а лишь беспомощно ползали, словно некие фантасмагоричные сомнамбулы. Глубочайшее сожаление наполнило всю его душу. Хотя он и был прозван в отряде каменным истуканом, за полную безымоциональность две крупные слезы выступили из его глаз.       — Ребята… — Еле слышно проговорил он. — Я не смог вас спасти, но я все равно отомщу за вас. С криком больше похожим на рычание дикого животного, лейтенант Колман ринулся к мерзопакостной туше, учинившей всю эту жуткую бойню. Мразь была всё ещё жива и даже попыталась атаковать в ответ, выпустив несколько уже знакомых ему насекомых, но огнемет не подвел и прежде чем те достигли своей цели, они упали на пол в виде обугленных останков, а затем пришла очередь и самого пастора, так прозвал его про себя лейтенант. И опять же самым удивительным в этой гротескной картине было то, что пока языки пламени пожирали уродливую плоть, которая при этом с бешеной скорость не переставала регенерировать, монстр всё также продолжал проповедовать о мире, единении и любви. Наконец топливо в танке огнемета закончилось, а мерзкое создание, уже будучи доведено до состояния головешки, все ещё продолжало дергаться и шевелиться. Впервые в речи чудовища кроме библейских истин прозвучало что-то осознанное и личностное.       — Даже не пытайся меня уничтожить. — Шепелявя обожженной пастью, бросило оно в лицо Колману. — Мой хозяин все равно вернет меня обратно. Он велик и могуч и нет никого, кто мог бы хотя бы встать на одну ступень с ним. Данная тирада просто снесла крышу и без того пережившему травматический шок лейтенанту. Отбросив бесполезный огнемет в сторону, он схватил приклад своей винтовки и начал буквально мозжить омерзительное существо. Эмоциональный накал и недюжинная физическая сила быстро сделали своё дело. Монстр скоро превратился в бесформенную груду, истекающую черной жижей. Движения туши, наконец, замерли и глас проповедника умолк навсегда. Всё кончено, хотя это было ещё и не совсем так. Да, остались его боевые товарищи, они уже начали обращаться и он попросту не мог допустить этого. Надо было отдать им последнюю дань уважения. Благо в отряде был небольшой мобильный крематорий отлично подходящий для данной цели. Он подтаскивал извивающиеся и не перестающие бормотать всякую хрень тела прямо к топке, а затем попросту спихивал вниз. Большая часть из его друзей были уже мертвы и не узнавали его и при этом несли какую-то заезженную ахинею, как и все упыри в начальной стадии обращения. Но когда он подошел к капитану Эткинсу, тот на странность бы ещё жив. Закаленный и опытный вояка довольно-таки неплохо смог отбиться от летающих тварей, но увы одна из них всё-таки смогла проникнуть внутрь его тела и сейчас он погибая от ужасающих внутренних травм и кровотечений, с трудом хрипел, захлёбываясь собственной кровью.       — Колман, добей меня. Лейтенант присел около него.       — Могу ли я чем-нибудь помочь? — произнес он после минутного молчания, сам прекрасно понимая, что абсолютно ничего сделать не может.       — Семья… — Сквозь влажные булькающие хрипы проговорил Эткинс. — Передай им… — Фразу он так и не успел закончить. Омерзительное жало показалось из его разорванной трахеи, и лейтенант не мешкая ни секунды, разнес мерзкую тварь, выбирающуюся наружу, с помощью своей винтовки. Тело капитана дернулось и застыло в оцепенении смерти. Колман на секунду отвернулся, так как почувствовал, что его вот-вот вывернет на изнанку, хотя прежде с ним ничего такого не случалось, но как бы то ни было надо было заканчивать начатое дело и вскоре труп его командира уже катился по скользкой наклонной доске в глубины все пожирающего пламени крематория.       Когда все, наконец, было завершено, лейтенант Колман в изнеможении опустился на землю. Он был истощен, как морально так и физически, а что было ещё более ужасно он был полностью опустошен в душе. Подняв глаза к странного цвета кислотному небу он так и продолжал сидеть в полном оцепенении будто статуя. Пока насмешливый и издевательский голос, раздавшийся прямо у него над головой не вывел его из прострации. Над ним стояло некое существо и то, что это не человек было и ежу понятно, хотя бы потому что вместо лица у него было бесформенное расплывчатое мутное пятно без каких-либо черт и различий, а вместо глаз темные и бездонные провалы, однако, эти провалы пристально смотрели на своего визави. И отвратительного вида дыра, напоминающая рот, искажалась то в грустной, то в безумно веселой клоунской ухмылке.       — Кайл. — Протянуло существо тонким и дребезжащим фальцетом, при этом лейтенант Колман тут же отметил про себя, что тварь откуда-то знает его имя. — Смотри, ты тут обронил кое-что, и лейтенант увидел свою карманную библию в руках этой мрази.       — Интересная книжонка, хочешь я тебе немножечко почитаю перед сном? — И с этими словами существо стало неторопливо и медленно, страничка за страничкой вырывать листы из святого писания, отпуская их в свободный полет согласно дуновению мягкого теплого бриза, который почему-то веял Колману прямо в лицо.       — Очень занимательная книжонка. — Снова повторил безликий свои собственные слова. — Вы — людишки очень любите её читать, но живете ли вы по её заветам? Сколько было примеров в истории, когда истинные христиане и более того добрые католики ради собственной алчности и наживы совершали ужасающие преступления. Вспомнить хотя бы французского короля Филиппа Красивого, который ради того чтобы завладеть богатствами одного рыцарского ордена уничтожил всех его представителей, а самого великого магистра сжег на костре, словно еретика. Именно с тех пор появилась знаменитая пятница тринадцатое, ведь именно в этот день сие событие и произошло. А если вспомнить ещё дальше, знаменитую Орлеанскую деву Жанну Д`арк, ту самую воительницу, изгнавшую англичан из родной Франции и возведшую короля Карла на престол. И как же её отблагодари этот самый король? Да точно также как и Жана де Моле магистра тамплиеров. Её объявили в ереси и колдовстве, и предали аутодафе. Ты только что тоже сжег весь свой взвод, поэтому по праву можешь присоединиться к этому великому сонму добрых христиан и занять там почетнейшее место. Хочешь ещё раз взглянуть на их лица, когда они сгорали дотла в твоей ужасной печке? — При этом бесформенное пятно физиономии чудовища внезапно преобразилось, словно невидимые волны заходили под его поверхностью и вот Кайл уже вновь увидел перед собой лицо рядового Джексона, который даже уже пожираемый языками пламени все ещё продолжал нести какую-то непонятную чушь, уже явно находясь под последствиями своего посмертия. Лица менялись одно за другим изображая всех членов его отряда, и все они точь-в-точь были наполнены гримасами ужаса, боли и непонимания, словно немым укором, спрашивая отчего и почему с ними это происходит. Лейтенант Колман внимательно наблюдал за этим всем, будучи не в состоянии пошевелить даже пальцем из-за неясного и странного оцепенения, охватившего всю его суть.       — Ну и напоследок клубничка на тортик. — Все также визгливо и противно прогундосило глумливое чудище и лейтенант увидел посмертную маску собственного командира именно в тот момент, когда он силился проговорить свои последние слова. Это сработало словно электрический заряд дефибриллятора вновь запускающего остановившееся сердце. Словно громом пораженный лейтенант Колман резко поднялся на ноги. Сам не понимая откуда у него взялись силы и энергия, он одним рывком схватил с ближайшего станка стокилограммовый крупнокалиберный пулемет. Палец сам нажал на гашетку и следующие тридцать секунд он с нескрываемым удовольствие наблюдал, как безликая тварь буквально тает у него на глазах разрываемая в клочья пулями более похожими на картечь. Его палец всё ещё был на спусковом крючке, когда он понял что раскалившееся орудие в пустую зажёвывает ленту, так как патроны кончились. С грохотом отшвырнув огромную махину, он медленно подошел к своему врагу, от которого уже практически ничего не осталось, лишь черная жижа, которой вытекло чуть ли ни небольшое озеро, неспешно стекала в ближайший канализационный люк. И белоснежные страницы разорванного святого писания медленно тонули в этой черной бездне. Лейтенант Колман крепко сжал рукой свой нательный крест. Шипение и треск раздались в его нагрудном кармане, это включилась рация. Он не сразу осознал с кем говорит. Это был сам сенатор Джеймс Моррисон.       — Как продвигается миссия? — Военный услышал хрипловатый похожий на клёкот ворона голос.       — Докладываю. — Усталым и сдавленным голосом ответил лейтенант. — Потери девяносто девять процентов, миссия под угрозой срыва.       — Плевать. — Последовал в ответ резкий и грубый окрик. — Продолжайте выполнять поставленную задачу. — И с этими ловами его собеседник отключился. Едва сдержавшись, чтобы не разбить рацию об асфальт, лейтенант Колман процедил сквозь зубы:       — Вас понял.