Развод и девичья фамилия

Уильям устало откинулся на кресло и прикрыл глаза. Была пятница, а значит отчетов и прочей бумажной дребедени было вдвое больше. Он появился в Департаменте три часа назад и за это время успел разобрать только четверть скопившихся на столе документов. А все оттого, что Ти Спирс поминутно бросал взгляды на соседний стол, где обычно сидел Грель. С предыдущего вечера Сатклифф не вставал с постели. Сильно побледневшая кожа, красное горло и температура выдавали болезнь. Помучившись минут пять, Уилл вспомнил все, что знал о лечении больных, укутал жнеца в теплое одеяло наподобие куколки, влил в него несколько стаканов горячего чая с медом и, закрыв шторы, велел спать. Сейчас, сидя в своем кабинете, Уилл не мог сосредоточиться на работе. Его мысли постоянно возвращались в квартиру на берегу Темзы, где, наверняка видя его во сне, спал Грель… …Идеальный Жнец сидел, развалившись на стуле, и блаженно улыбался, когда в кабинет робко постучался секретарь. Паренек, недавно переведенный в Департамент, с толикой любопытства в зеленых глазах приблизился к начальнику. Пока его не определили на службу, он успел наслушаться о своем будущем начальнике такого, что, узнав о назначенной должности, решил повеситься. Но, к огромному сожалению Бригса, „добрые“ товарищи успели вытащить его из петли, отряхнули костюмчик и проводили к Ти Спирсу. Юный Бригс работал секретарем уже больше полугода. В первый же день он понял, что слухи не рождаются на пустом месте. В том, что Уильям не терпит нерадивых сотрудников, секретарь убедился, когда вместо одного кусочка сахара он бросил в кофе два, за что и был сурово наказан. Убедившись, что Уильям не обращает на него никакого внимания, парень кашлянул. Ти Спирс открыл глаза и пристально посмотрел в лицо подчиненного. Бригс растерялся и, протягивая главе отдела пачку бумаг, пролепетал:  — Ми-мистер Ти Спирс. Вам п-просили передать в-вот эти бумаги. Ах да! — Дрожащими руками секретарь вынул из внутреннего кармана пиджака желтоватый конверт. — Это пришло сегодня утром. Уильям, внимательно разглядывавший принесенную документацию, вперил удивленный взгляд в письмо. Забрав его у парнишки, Уилл коротким кивком указал парню на дверь. Как только Бригс покинул кабинет, Ти Спирс, снедаемый любопытством, вскрыл конверт и углубился в чтение. «Здравствуй, Уилл. Ты, наверное, не помнишь меня, но я бы хотела встретиться. Если твое расписание позволяет тебе сделать это, давай увидимся завтра в том кафе на берегу Темзы часа в два пополудни. „Ланкастер“, если не ошибаюсь.

Габриэль Андерсон».

Уилл перечитал письмо дважды, но никакой девушки с именем Габриэль он вспомнить не смог. Окликнув Бригса, Ти Спирс попросил чашку кофе покрепче и задумался. Он перебирал всех его бывших, коллег, случайных знакомых, однако нужное имя никак не хотелось выходить из темных закоулков его памяти. Хотя Уилл смутно ощущал, что имя этой девушки, а значит, и она сама, ему знакомы. Уильям подошел к окну, печально вглядываясь в пасмурное небо. Где-то на улице раздавался чей-то звонкий смех. Жнец прижался лбом к прохладному стеклу, которое тут же запотело от его дыхания. Уилл вывел на мутном окне инициалы незнакомки, и тут его словно ударила молния. Услужливая память, наконец-то, выудила нужное воспоминание… …Тяжелые капли дождя барабанили по железной крыше старого здания приюта. На улицах было безлюдно, если не считать маленького мальчика с темными волосами, лет четырех-пяти, стоящего у кованых поржавевших ворот. Одной рукой он утирал бегущие по лицу слезы, а в другой сжимал постепенно размокающий клочок бумаги. Он никому не нужен… Эта мысль крутилась в голове маленького мальчика, с самого рождения живущего в приюте. Сначала его бросила родная мать, оставив на память о себе только записку с одной лишь буквой „Т“. Потом его регулярно отвергали приходящие в детский дом семейные пары. Счастливые дети, уходящие с новоиспеченными родителями, взявшись за руки, украдкой показывали языки и корчили довольные рожи. А маленький Уилл — это имя ему дала воспитательница в приюте — сидел на старой кроватке, укрывшись с головой одеялом, и тихонько, чтобы никто не услышал, плакал. А сейчас он стоял у ворот, куда только что ушел очередной ребенок. И ему было совершенно наплевать на идущий дождь. Вдруг кто-то осторожно прикоснулся к его плечу, привлекая к себе внимание. Малыш обернулся и сквозь слезы увидел скромно улыбающееся девчачье личико. Девчушка на полгода младше. Вообще-то, ее имя Габриэль Андерсон, но все в приюте звали ее просто Габи. Она стояла, взяв мальчика за руку, и протягивала ему маленького медвежонка — ее единственную ценность. Игрушка была старой и местами потрепанной, но все еще довольно симпатичной. Ярко-зеленые глаза мальчугана недоверчиво устремились сначала на мишку, потом на лицо девочки. Потом Уилл нерешительно протянул руку, и плюшевый зверек послушно лег в маленькую ладошку… Этот медведь до сих пор сидел в спальне Уилла и смотрел на комнату большими глазами-пуговками. Внизу живота у него ровными и красивыми буквами были вышиты инициалы Габи. В минуты душевных тревог Уильям обычно снимал медвежонка с полки, проводил рукой по бурой свалявшейся шерсти и гладил пальцами буквы. Интересно, как теперь выглядит Габи. В кого превратилась маленькая девчушка с нелепо торчащими косичками, чья маленькая ладошка так уверенно сжимала пальцы Уилла? В тот день они долго стояли под дождем, держась за руки. В дальнейшем Уилл регулярно защищал ее от старших ребят, нередко получая при этом синяки и ссадины. А Габриэль потом ругала его, когда в лазарете промывала товарищу раны. Они вместе проводили послеобеденные часы, сидя где-нибудь в саду под тенью раскидистых дубов, и читали найденные на чердаке книги. Именно тогда у Уильяма начало портиться зрение. Воспитатели решили немедленно отправить ребенка в Оксфорд. Малышка Габи, узнав об этом решении, очень долго не могла успокоиться. Но ее слезы не могли ничего изменить, и Уильяма отправили в университет. К сожалению, Уильям не застал тот момент, когда Габриэль удочерили. Когда, закончив обучение, он вернулся в приют, то вместо радостной встречи со своей единственной подругой он обнаружил лишь аккуратно свернутую записку у себя под подушкой. Габриэль желала ему счастья, извинялась за то, что не может встретить его. Последние слова были размыты. Скрепя сердце, Уильям Ти Спирс покинул приют и постарался забыть подругу детства. Сколько лет Уильям благополучно хоронил в сердце все воспоминания о маленькой хозяйке плюшевого медведя. И вот она объявилась. На самом деле Уилл был в смятении. С одной стороны, он был несказанно рад увидеться с Габриэль, а с другой… С другой стороны, в душе зародилось непонятное чувство вины. Ведь дома лежал больной Грель, которого нельзя было оставлять одного. По хорошему, и на работу выходить не стоило, пока диспетчеру не станет лучше. Но тогда могут возникнуть нехорошие подозрения… К тому же Габи предлагает встретиться в обеденный перерыв… Нет, он просто обязан пойти на эту встречу! Хотя бы для того, чтобы поблагодарить ее. Сделав выбор, давшийся ему совсем нелегко, Уильям облегченно вздохнул и с головой погрузился в работу. На радостях он совсем позабыл, что кафе „Ланкастер“ находится рядом с домом Греля…