И наступит мир

      Перед массивным столом с кипой бумаг сидел хмурый мужчина и жевал уже четвертую горькую никотиновую таблетку, призванную подавить старую привычку. Грубые ладони перебирали картонные переплеты папок, в воздухе стоял запах пыли и свежей краски для печати.       Стэнли быстро пробежался глазами по документу номер 346 с красной печатью, гласившей «ДЕЛО ЗАКРЫТО». Он смял пальцами лист, с которого на него смотрела последняя жертва, и глубоко вздохнул.       Время уже давно клонилось к обеду, в офисе не было никого, кроме него. Тишина, напоенная шумом кондиционера и компьютеров, сдавливала виски.       Андайн была права. Как он мог просто оставить это расследование? Стэнли ведь даже не постарался переубедить Нирен, не сделал ничего, что могло бы хоть как-то выгадать дополнительное время на поиски.       Когда амфибия вот так бесцеремонно ворвалась к нему в кабинет и разъяренно заявила о своих намерениях, он только и мог, что следовать протоколу. Если он сдался, то и она должна была оставить эту работу.       Но Андайн не сдавалась. Она была сильнее и увереннее, ею движело стремление защищать народ, коего у Стэнли не было с момента, как он впервые столкнулся с истинной сущностью его профессии. Всё, что говорили о полиции, в миг растворилось, как детская сказка. Он хотел защищать людей так же рьяно, как Андайн, но что бы не делал, все сводилось на нет. Таких «копов» не жаловали. От них слишком много проблем, слишком мало пользы и они задают слишком много вопросов.       «Наверное, было бы проще, если бы я брал взятки или не спрашивал начальство о причинах закрытия дел.» — скользкая и вместе с тем отвратительно верная мысль, которая уже давно не давала покоя, больно сдавила грудь.       Мужчина приложил ладонь к взмокшему от пота лбу и прикрыл глаза, пытаясь стереть неприятное чувство.       В дверь в кабинет постучались, а затем она с глухим ударом отворилась, готовая слететь с петель. Стэнли, не успевший даже дать разрешение, резко поднял голову. Удивленный взгляд медленно переменился, когда он узнал своего гостя, и теперь в нем мелькнула усталость.       За последние дни он уже успел привыкнуть к манере бесцеремонно врываться в его рабочее пространство. — Что-то случилось? — спокойно спросил он.

***

      Рука скользнула по пластиковому пакету с вещь-доком, смахивая пыль. Рядом опустилась кружка с ароматным чаем и упаковка крекеров. Андайн села за стол, опустив глаза на листок бумаги под полупрозрачной поверхностью, буквы и символы сложенные в шифр, будто насмехались над ее неспособностью их прочесть.       Который раз она смотрела на улику, обдумывала слова Альфис, реакцию Санса и теории Леона — толка ноль. Хотя бы одной подсказки хватило бы, чтобы наконец продолжить поиск, но она не могла спросить об этом Санса, ведь малявка запретила. Как не могла получить совета и от Альфис, потому что она и сама не знала разгадки. Как же быть?       Сдаться?       Нет. Андайн Марилис не из тех, кто так легко сдается. Она будет бороться даже тогда, когда все остальные опустят руки.       Она ударила кулаком по столу, преисполненная боевым духом, и все, что было на нем подпрыгнуло.       Леон, стоявший у кухонного окна и смотревший в телефон, дернулся от звука удара, неожиданно разрезавшего утреннюю тишину. Он поднял на нее взгляд. — Никогда не привыкну. — пробурчал он.       Амфибия подняла голову, ее янтарный глаз прищурился. — Мы не должны сдаваться! — бросила она и парень с любопытством повел бровью. — Я не допущу, чтобы все закончилось на каком-то обрывке чертовой бумаги.       Андайн резко выставила вперед палец, указывая на напарника. — Леон! Собирайся, мы едем в местное отделение полиции.       Парень вздохнул, убирая смартфон в карман. Взгляд скользнул по ее лицу и остановился на вещь-доке. — Ты поедешь одна. У меня появилось более важное дело. — ответил он. — Моя жена. Она давно не выходит на связь. Я должен проверить, все ли в порядке.       Амфибия уже было открыла рот, намереваясь возразить, но остановилась, будто взвешивая его слова. Она нахмурилась, сжав губы. — Понимаю, — уже тише сказала Андайн. — Если нужно, я готова помочь.       Леон с легкой улыбкой покачал головой. Все-таки монстры его удивляли своей готовностью безвозмездно оказывать помощь. — Я сам. Лучше займись работой, это тоже не менее важная задача. — Уверен?       Он горько усмехнулся. — Эни в гневе конечно опаснее любого преступника, но я справлюсь. — голос его прозвучал с мягкостью и едва заметной ноткой грусти.       Еще недавно Андайн слышала о похищениях от Догамия и ее посетила внезапная мысль — жена Леона могла быть похищена. Раз она давно не выходит на связь и живет в Гриндейле, то нельзя исключать такую вероятность.       Она осторожно позвала напарника: — Леон… — М? — Помнишь, когда мы приехали в Гриндейл, у дороги встретили Догамия и Догго? — она говорила медленно, будто боялась, что ее слова могут прозвучать, как приговор для бедного парня.       Он кивнул, сложив руки на груди. — И? — Я не могу быть уверена на сто процентов. Но что если Эни похитили так же, как и других? Что тогда?       Андайн посмотрела на него. Лицо помрачнело, а его глаза застыли и в них мелькнула тревога. — Тогда… — он замолчал на мгновение. — Я достану тех, кто это сделал, даже из преисподней.       Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь шумом кондиционера. Кесседи выглядел напряженным, таким Андайн его еще не видела. Хотя, если подумать, то она сама бы была на взводе, если бы ее девушку похитили. И уж тогда ее ни один закон не удержал бы. — Собирайся. Подброшу тебя до участка. — бросил Леон, отпрянув от окна.       Она кивнула, не став отвечать. Сейчас, когда все эти проблемы наступали на пятки, слова были излишни.       Андайн поднялась из-за стола, взяла рабочую куртку и последовала за ним через проломленную дверь и часть стены. С тех пор, как Санс побывал у них в гостях, они так и не разобрали последствия, лишь вынесли горсти бетона и кирпичей. На ремонт времени сейчас не было, но как только она закроет дело, сразу же возьмется.       Переступив через очередной кусок обвалившейся штукатурки, воительница замерла, вспомнив про свой телефон. Обшарив карманы и полки в прихожей, она так и не нашла его. — Да и черт с ним. — проворчала она и вышла из дома.       Дорога до участка заняла не так много времени. К счастью, Гриндейл был куда спокойнее и меньше столицы: здесь не было пробок, волн пешеходов и бесконечно долгих светофоров. Леон высадил Андайн у главного входа в небольшое красное здание, увешанное флагами и символикой полиции. За весь путь сюда они не обменялись даже одним словом и она могла понять причину, потому и не заводила разговор первой.       Оказавшись на пороге уже знакомого ей отдела, амфибия в первую же очередь направилась к дежурному. За высокими стеклами поста сидел немолодой на вид мужчина. На нее поднялось покрытое морщинами суровое лицо, что взглядом осмотрело девушку настолько, насколько позволял обзор. — Вы из Лос-Пране? — спросил он, смотря на закрепленный у нее на груди значок. — Чем могу помочь? — Нужен допуск к архиву. Срочно. — Кабинет сорок шесть, майор Пабло Родригес. — монотонно протянул дежурный, уткнувшись глазами в монитор компьютера. — Все допуски и ордеры через него.       Получив нужную информацию, Андайн широким шагом устремилась через холл к лестнице на второй этаж. Вокруг суетились сотрудники: одни общались с гражданскими, другие болтали между собой или занимались бумажной работой. Двое людей в униформе наблюдало за ней со стороны, а один монстр вел арестованного парня в карцер. Департамент кипел жизнью, не прекращая свою работу ни на минуту.       Ее нога уже ощутила первую ступеньку, когда позади послышался знакомый слегка рычащий голос. Она обернулась. — Андайн! Как я рада тебя видеть. — мягкий тон с собачьей привычкой ставить акцент на «р», заставил воительницу улыбнуться.       Последний раз она видела Догарессу пару месяцев назад. Тогда это было в спокойной атмосфере паучьего кафе, где играла легкая музыка и подавали лучшую в городе выпечку. — И я рада, Догаресса. — ответила она, когда девушка остановилась в шаге от нее. — По-прежнему работаешь здесь?       Ее белая рубашка сплошь покрылась шерстью, как и длинные черные брюки. Догаресса вильнула хвостом и улыбнулась, обнажив ряд клыков. Однако, не смотря на это ее светло-серые глаза и чуть опущенные уши выражали иные чувства. — Все в порядке? — спросила Андайн, заметив. — Д-да… — неуверенно произнесла она и кончик ее носа дернулся. — Если так можно выразиться.       Догаресса кивнула головой на диван возле кофейного автомата. — Присядем? Нужно поговорить.       В воздухе, насыщенном запахами бумаги и кофе, чувствовалось странное напряжение. Будто от предстоящего разговора будет решаться чья-то судьба. Мягкая обивка дивана прогнулась под весом Андайн, она подняла взгляд на подругу. Та выглядела уже не такой бодрой, скорее сосредоточенной и немного расстроенной.       Догаресса кинула четвертак в автомат и нажала несколько кнопок, а затем повернулась к воительнице.       В уголках ее губ образовались морщинки, как будто слова, что она хотела произнести, лежали горечью на языке. — Недавно Догамий и Санс выезжали на задание. Им нужно было провести допрос и обыск имущества подозреваемого в похищениях. — тихо заговорила она, — Они поехали рано утром в пригородный лес Блекбрюта. А потом… — она замялась на секунду, вздохнув. — Потом я узнаю, что мой муж находится в отделении реанимации в критическом состоянии.       Внутри у Андайн все похолодело и она уставилась на девушку широко распахнутым глазом. — Я тут же сорвалась с работы и поехала к нему, — продолжила Догаресса, в ее голосе звенела боль, — К счастью, он в порядке. Врач сказал, что им удалось вытащить пулю, но она порвала грудную мышцу, поэтому потребуется реабилитация.       Автомат пропищал, на секунду позволяя погрузиться в трагичность момента. Он выдал пластиковый стаканчик с напитком. Взяв его, Догаресса присела рядом с амфибией и опустила глаза на темную горячую жидкость, будто пыталась разглядеть в ней что-то важное. — Мы с мужем… Нам удалось поговорить. Он хотел, чтобы я связалась с тобой, но ты не отвечала на звонки. — Потеряла где-то телефон. — коротко ответила Андайн и чуть наклонилась к монстру-собаке. — Зачем Ди хотел со мной связаться? — Он просил передать тебе, что они нашли преступника и что… — она медленно подняла глаза на нее, уши чуть дрогнули и пригнулись к голове. — Санс. Он пропал. Догамий говорит, что последнее, что он слышал — выстрел.       Андайн резко выпрямилась, как натянутая струна. Сердце дрогнуло.       «Неужели костлявого завалил преступник? Да нет же…не может быть!» — пронеслась в голове страшная мысль.       Она пыталась принять, что Санс мог погибнуть, но отчаянная вера все еще боролась с языком фактов. Этот скелет не из тех, кого можно так просто прикончить. Но тем не менее, в памяти всплыло воспоминание о ее собственной беспомощности перед огнестрельным оружием, когда воительница побывала в больнице и еще долгое время восстанавливалась. — Он… — дрожащими губами зашептала Андайн и осеклась. — Прах не нашли. Либо его разнесло ветром, либо Санс еще может быть жив.       Воительница выдохнула.       «Значит, есть еще шанс.» — Но почему Ди просил тебя мне об этом сказать? — спросила она. — Потому что: «кроме нее никто не справится с этим делом» — так он сказал. Но я думаю, мы обе понимаем, что причина еще и в отчетах. Догамий давно заметил, что многие дела слишком рано закрывают. Половина улик исчезает, а с сотрудников в архиве требуют подпись документа о неразглашении перед тем, как начать работу по сортировке или внесению информации в базу. — Догаресса поморщилась, почти оскалилась от раздражения, но вдруг выдохнула, прикрыв глаза. — Я не расистка, как обычно выражаются на поверхности, когда тебе не нравится кто-то по физическим отличиям от тебя. Но с появлением людей в нашем городе все стало слишком… — Несправедливым. — с горечью в голосе дополнила за нее Андайн.       Догаресса медленно кивнула. — Надеюсь, ты знаешь, что делать с тем, что я тебе передала. — сказала она, вставая. — А я вернусь к работе. К счастью, мое следствие еще не закрыли. Наверное, слишком незначительное.       Взглянув на нее, Андайн ответила: — Спасибо. Ты появилась очень вовремя, иначе я бы потратила кучу времени в архиве в поисках бесполезной инфы.       Догаресса удивлено приподняла бровь. — Ты уже расследуешь что-то? — Да, но ты уже помогла мне, так что бумажки идут к черту. — она поднялась и размяла плечи с бодрой улыбкой на лице. — Одолжишь машину?

***

      В кабинет широким шагом вошел долговязый скелет в наглаженной полицейской униформе. Он обвел взглядом офис и задержал его на сгорбившейся над столом фигуре.       В нос следователю ударил резкий запах одеколона с примесью каких-то пряных приправ. Он потер переносицу пальцами, будто так пытался смягчить аромат. — Я категорически извиняюсь за вторжение, человек! Но мне нужно знать, где Андайн. — громкий голос Папайруса заставил Стэнли поморщиться, он до сих пор не привык к этому шумному парню. — Я много раз звонил ей. Триста сорок четыре раза, если быть точным! Но она так и не ответила. И тогда, я — великий Папайрус, решил отыскать ее сам, полагая, что она решила разыграть меня! Но и тут меня ожидал провал, — скелет подошел ближе к столу и поднял указательный палец вверх. — Но волнению нет, человек Стэнли! Великий Папайрус так просто не примет поражение! Я пришел к тебе, потому что мне сказали, что Андайн видели здесь в последний раз. Полагаю, она оставила тебе подсказку, как найти ее!       Мужчина приподнял одну бровь, не совсем понимая, что именно происходит. Однако, новость об исчезновении Андайн крайне его заинтересовала. — Я отправил ее на задание с напарником. Еще два дня назад. — сказал он и откинулся на спинку кресла. — Странно, что она не выходит на связь. Сам я не звонил, но ожидал их возвращения сегодня к полудню.       Папс прищурился, всматриваясь в лицо следователя, будто пытался рассмотреть в нем ложь. Ведь уже полдень, а на пороге участка так и не появилась знакомая воительница с синей чешуей. — Ты даже слишком хорош! Андайн выбрала именно тебя не зря, но тебе не запутать мой великолепный ум, человек!       Стэнли вздохнул, сложив руки на животе. Порой ему казалось, что скелету вовсе не место в правоохранительных органах, ему скорее подошла бы роль воспитателя в детском саду. Однако, каким-то образом монстр все же смог выучиться и даже пробиться на службу. — Папайрус, я не понимаю о чем ты. Я не пытаюсь тебя запутать. Никто не пытается. — спокойный тон, с которым он это произнес, вынудил скелета замолкнуть.       Папайрус скрестил руки на груди, а глазницы по прежнему прожигали человека взглядом. Тон его голоса заметно переменился. — Тогда в чем дело? Если это не розыгрыш, то значит она и правда пропала. Я должен знать все! — Видишь ли, я не имею права раскрывать детали следствия не вовлеченным в него сотрудникам. Но, признаться, меня самого удивило, что она не отвечает на звонки. К тому же до сих пор не приехала отчитаться о работе, да и Леона давно не видно. — задумчиво сказал Стэнли и нахмурил густые брови. — Сколько раз говоришь звонил? — Триста сорок четыре! — быстро ответил долговязый и вытащил из кармана смартфон, развернув экраном к следователю, чтобы подтвердить свои слова.       Мужчина слегка опешил от подобной цифры и мысленно отметил, что на месте Андайн скорее всего выключил бы свой телефон еще после третьего звонка. Быть может, так оно и было? — А ты не думаешь, что ей не удобно было говорить и она выключила свой телефон на время работы?       Вскинув подбородок, скелет гордо ответил: — Она никогда бы так не поступила! Я знаю.       Упрямство Папса насмешило Стэнли, он тихо усмехнулся. И все же когти тревоги коснулись и его.       «Она должна уже быть здесь.» — подумал он, бросив взгляд к электронным часам на столе, показывающим время: 13:53. — «Может случилось что?» — К сожалению, ничем не смогу тебе помочь. Быть может они задержались или что-то пошло не по плану. — Стэнли осекся, когда заметил, как скелет напрягся. — Не переживай. Если бы там было что-то серьезное, они бы уже запросили подмогу.       Монстр выпрямился и тяжело вздохнул. — В таком случае, великому мне придется отыскать Андайн самостоятельно! Раз ты ничего не знаешь… — он нахмурился. — или знаешь, но скрываешь, чтобы усложнить мои поиски? — его глазницы резко распахнулись, будто в осознании какого-то секрета. — Я понял! Тебе не провести меня, человек. Мне же лучше, если задача станет сложнее!       Папайрус резко развернулся и вышел из кабинета, не дождавшись ответа следователя.       Стэнли медленно моргнул и опустил взгляд на бумаги, лежавшие на столе. Но только он потянул руку к папке, как тут же услышал очередной громкий возглас скелета.       Он заглянул в дверной проем и вежливо произнес: — Я забыл попрощаться. — Папайрус протянул руку к ручке двери, которую не закрыл перед уходом, и дополнил, — До свидания, человек Стэнли! Хорошего тебе дня!       И с жалобным скрипом дверь захлопнулась. По ту сторону послышались удаляющиеся шаги и громкая речь монстра, обращенная к встреченным по пути сотрудникам. — И почему он называет меня «человек Стэнли»? Должен же по званию обращаться, как все. — проговорил мужчина, возвращаясь к работе.

***

      Леон подъезжал к ряду домов из желтого кирпича, пальцы сжали руль. Еще издалека он заметил переполненный почтовый ящик, усыпанный листьями газон и отсутствие знакомого серебристого рено. Вроде бы все было как обычно, но в каждой мелочи была своя несостыковка. Эни забирала почту каждое утро, а газон чист и скошен. Не приведи бог, чтобы на этом крошечном зеленом участке с небольшими клумбами появилась хоть одна соринка.       Хаммер остановился возле тропинки, ведущей к дому. Леон вышел и огляделся. Во дворике соседнего дома худощавый юноша сметал листву, а за ним из окна наблюдала старушка с вязанным платочком на плечах.       Уютная атмосфера района казалась непривычной закаленному работой полицейскому из крупного города. Кесседи успел насмотреться и на богатые районы Лос-Пране и на криминальные трущебы городов штата Новада, но никогда не встречал чего-то подобного. Этот город не то чтобы был особенным, такие же улицы, те же фасады зданий. Здесь пахло свежестью, как после дождя, опавшей листвой и еще не до конца растаявшим снегом. А улица не гудела от противоугонных сигнализаций или писков светофоров. Только уютная тишина, напоенная спокойствием.       Гриндейл — будто целая благополучная страна в самом сердце Соединенных штатов Ауреаны. До сих пор мало верилось, что в этом государстве есть настолько приземленное место.       Глубоко вздохнув, Леон подошел к двери и несколько раз дернул ручку. — Закрыто. — выдохнул он и вытащил из кармана связку ключей.       Рассматривая каждый, он с досадой отметил, что не взял с собой ключи от этого дома.       «Еще бы.» — в сердцах возмутился Леон.       Андайн вырвала его сюда слишком резко. По пути они не заезжали домой и даже не останавливались в дороге на заправках. Ее, будто гнала неведомая сила, а он мог только поддаться этому бурлящему течению. Кто бы мог подумать, что они задержатся здесь так надолго.       Он огляделся по сторонам и его взгляд задержался на цветочном горшке близ входной двери. Немного усомнившись в своем предположении, что жена могла оставить запасной ключ в таком очевидном месте, Леон все же пошарил рукой под керамической подставкой.       И действительно. Ключ.       «С каких пор она так делает? И не боится ведь, что найдут.» — усмехнулся он, открывая дверь.       Внутри его встретил спертый воздух и запах пыли. Лишь звук автоответчика гулким эхом звенел в пустом доме, нарушая покой.       Сходу он обратил внимание на отсутствие автомобильного ключа и запыленную тумбочку. Но недостаток уборки был последним, что его волновало. Хотя эта деталь все же настораживала, как и машина, которую он не увидел припаркованной у дома.       В утренних новостях говорилось о празднике — что-то вроде традиции монстров отмечать приход весны. И как выяснил Леон, сегодня школа и другие заведения на выходном, исключая спецслужбы. А это наводило на мысль, что Эни должна, нет, обязана быть сегодня дома. Почему? Ответ был прост — она была настолько предана своей работе, что частенько проводила дополнительные занятия в собственной квартире. А если и нет, то не брезговала поболтать с соседями. Особенно с одной очень бойкой старушкой из дома напротив, которую, как помнил Леон, еще на прошлой неделе забрали родственники, чтобы свозить в санаторий. Так сказать «поправить здоровье». Правда до переезда в Гриндейл она так не поступала. Видимо город и его жители так повлияли на его жену.       Он подошел к тумбочке и включил автоответчик. Устройство издало протяжный писк, а за ним последовал уже родной голос:       «Привет, это Эни. Если я не ответила на ваш звонок, значит занята и перезвоню позже.»       За ее словами последовала первая запись. Женский голос с какими-то свистящими нотками, почти птичьими, и звучал он с тревогой:       «Здравствуй, Эни. Это Айял. Мой внук, Икки, говорил, что у вас должны быть внеклассные занятия по математике сегодня, но уже поздно и его до сих пор нет дома. Я беспокоюсь, перезвони мне, пожалуйста.»       Следующие сообщения прозвучали с таким же беспокойством в тоне.       «Эни, привет. Это Сара из кабинета информатики. Надеюсь, у тебя все в порядке… Мы всей учительской гадаем, куда ты пропала. У тебя же сегодня три урока у десятого класса и нам пришлось экстренно искать замену. Дай знать если что-то случилось!»       «Миссис Кесседи, добрый день, это Вербер Брикс — директор школы. Ваши коллеги сообщили, что вас не было на работе. Мы начинаем серьезно беспокоиться… Вы поставили нас в крайне затруднительное положение. Это уже третий день. Прошу незамедлительно связаться со мной.»       Еще несколько записей было адресовано от школы, встревоженных родителей и учеников. А последнее принадлежало самому Леону:       «…Эни, ты в порядке? Не смог дозвониться и на сообщения не отвечаешь. Я начинаю переживать. Пожалуйста…ответь.»       Парень облокотился о стену и провел рукой по волосам. — Три дня… — прошептал он одними губами, будто узнал шокирующую тайну.       В памяти всплыли слова Андайн, тяжелой тенью ложась на плечи. Леон не хотел верить, отказывался. Все его существо кричало, что Эни не могла попасться в руки преступников.       «Она ведь такая осторожная…» — подумал он, вспомнив, как она держит дистанцию с незнакомцами и как не начинает разговор первой, если человек кажется подозрительным.       Стиснув зубы, Леон вздохнул. Он пытался привести мысли в порядок и отогнать жгучую тревогу, сейчас ему нужно подумать, что делать дальше. — Соберись. — сказал он сам себе и вышел из дома.       Стоя на пороге, Кесседи посмотрел на соседний дом, возле которого до сих пор суетился смуглый парнишка. Он окликнул его. — Добрый день, можно задать пару вопросов? — произнес он, показывая полицейский жетон.       Парнишка неловко отвел взгляд и кивнул. — Да, конечно…офицер.       Леон остановился возле края забора, едва достигавшего высотой до колен. — Тут девушка живет. Примерно, 28 лет, блондинка. Видел такую? — А, вы про Эни? — уточнил юноша. — Да. Она помогала моей бабушке зимой, чистила дорожки и носила лекарства. Что-то произошло?       На секунду Леон даже удивился. Раньше его жена старалась ограничиться лишь вежливым общением. А тут и лекарства, и дорожки… — Когда ты видел ее в последний раз? — спросил он. — Хм, — парень нахмурил темные брови, опираясь на метлу, — Точно не скажу. Хотя, подождите. — он повернулся к окну дома, за которым у плиты суетилась невысокая пожилая женщина. — ¡Abuela! Ven, por favor.       Старушка повернулась и взглянула в окно вполоборота. Ее скептичный взгляд упал сначала на Леона в полицейской униформе, а затем на внука. Через мгновение она уже выглядывала в окно и ее высокий, но строгий голос обратился к юноше. — ¿Qué necesita este policía? Confiesa, Juan. ¿Hiciste algo otra vez?       Кесседи в недоумении поглядывал то на старушку в ярком платье с заплетенными в косы седыми волосами, то на паренька в серой футболке. Он ни слова не понимал, но очень старался вникнуть в суть.       Юноша усмехнулся и ответил: — Nada. Abuela pregunta cuándo fue la última vez que vimos a Eni.       Старушка удивленно вскинула бровями и перевела взгляд на полицейского. — Эни? Видела ее…déjame pensar, — она задумчиво постучала пухлыми пальцами, украшенными кольцами, по подоконнику, а затем выдохнула, — Три дня назад. Sí, mi bien. Три.       Внутри закралось неприятное чувство, будто в один момент весь мир вокруг рухнул. Леон поднял взгляд на женщину, в ее глазах мелькнуло любопытство. — Что случилось? Ее разыскивают? — спросила она, прижавшись ближе к подоконнику. — А вы… — начал он, не зная, как правильно поставить вопрос. — …не замечали, что-то странное? Может за ней кто-то следил или навещал? — No, mi bien. Ничего особенного. А ты, Хуан? — она кинула строгий взгляд на внука и тот быстро покачал головой.       Большего не добиться — так он решил и, поблагодарив, направился к машине. Старушка окликнула его, когда он отошел от ограды. — Mi bien! Если увидим, обязательно скажем ей, что ты заходил. — Спасибо. — ответил полицейский с натянутой улыбкой.       Сев в машину, Леон еще некоторое время смотрел на почти забвенную тишину улицы. В голову закрадывались не самые хорошие мысли и они терзали его, не давая возможности спокойно выстроить картину произошедшего. Волнение поднималось в груди с каждой секундой, сжимая сердце.       Он завел машину, пальцы сжали руль до скрипа оплетки. Куда ему ехать? Что делать дальше? Он не знал. Впервые не знал, как следует поступить.       «В последний раз, когда звонил, она была в школе. Точно. Школа!» — не помня себя от переполнившей его надежды, Леон направился первым делом в единственное учебное заведение в городе.       Быть может там он сможет найти хоть что-нибудь. По-крайней мере, он верил, что это будет не бесполезно.       Школа, наверное, была одним из самых крупных зданий в этом городе, исключая отель МТТ. Пять этажей, а так же широкий парадный вход, вместительная парковка и стадион неподалеку придавали П-образному кирпичному зданию своеобразное величие.       Сегодня праздничный день, поэтому полицейский не увидел оживленных потоков учеников, разбившихся на группки. Только громоздкую тень, накрывшую часть территории и будку охранника, в которой горел свет.       Подойдя к шлагбауму, Леон прищурился, всматриваясь издалека в парковку, забитую автобусами и лишь одна легковушка выделялась на фоне ярко-желтой палитры.       Сердце забилось, готовое вырваться из груди, когда он узнал машину. — Чем могу помочь? — немного шипящий голос выбил парня из колеи. Он резко обернулся.       Монстр, с виду похожий на кобольта с черной, как смоль чешуёй, и в мятой, запачканной униформе поглядывал на него из-под козырька кепки. Его внимательные глаза сузились до размера щелочек и оценивающе пробежались по внешнему виду приезжего, а после он снова заговорил. — Полиция? Думал, что вы ззззавязали с расследованием. — безрадостно сказал он.       Леон чуть склонил голову, недоумевая. — Что значит «завязали»? — спросил он. — До тебя ссссюда приезжал ссследак. Все ходил ссспрашивал о пропавших. — охранник сложил руки на груди и замолчал на секунду, будто обдумывая собственные слова. — А ты здесь зззачем? Начальство для виду поссслало?       Осуждение проскальзывало в каждом его слове, но вместе с тем, Леон заметил тень печали в красных, как остывшие угли, глазах. — Нет, я не из местного отдела. Приехал узнать об одной учительнице, что здесь работает. — сказал он. — Эни Кесседи, преподает математику. Блондинка, 28 лет, человек.       Кобольт неуверенно кивнул. — Зззнаю такую. Ее машина на парковке ссстоит уже третий день. — ответил он, облизнув раздвоенным языком губы. — Говорят, ее похитили вмесссте с учеником. Только полиция почему-то не осссобо-то занимается поисссками.       От услышанного Леон пошатнулся и едва удержался на ногах, схватившись за шлагбаум. Ящер тут же сорвался с места, обеспокоенный самочувствием полицейского. — Эй! Ты в порядке? — спросил он, оказавшись рядом, и протягивая руку помощи.       Леон судорожно выдохнул, облокотившись ладонями о пластик. — Выглядишь бледным. Пойдем в сссторожку присссядем.       Парень кивнул и медленно последовал за охранником.       Внутри будка не отличалась большим объемом пространства и была захламлена разного рода бумагами и заполненными мусорными мешками. Кобольт выдвинул стул, усадил на него Леона и принялся быстро собирать пустые банки МТТ-колы и обертки шоколадных батончиков, разбросанные на столе, чтобы освободить немного места. — Ты как? — поинтересовался охранник, доставая бутылку воды из ящика. — Вот, выпей. — Спасибо. — тихо поблагодарил Леон и сделал глоток теплой минеральной воды, по всей видимости давно лежавшей забытой в сторожке. Но сейчас его это мало волновало.       Кобольт пододвинул второй стул и сел напротив. Его глаза бегали, изучая лицо парня. — Что ссслучилось? Ты вдруг весь побледнел.       Кесседи отставил бутылку на стол и глубоко вздохнул. — Все нормально. Ты сказал, что ее похитили… Это… точная информация? — спросил он, пытаясь придать голосу твердости. — Так сказал ссследак. — ответил монстр и сочувственно взглянул на Леона. — Я так понимаю, она твоя родственница?       Парень кивнул. — Понимаю. — тихо выдохнул ящер. — Мой сын, Гару, пропал три недели назад…       Охранник снял кепку и опустил на нее усталый, полный горечи взгляд. — Его иссскали, — дополнил он, — Но безуспешно. А недавно позвонили и доложили, что прекращают сссследствие. Мол ссслишком долгий срок, вероятно уже нет в ж… — он осекся, оскалив ряд острых клыков. Когтистая лапа сжалась в кулак от злости с такой силой, что пара алых капель упала на пол.       Смотря на старого кобольта, Леон проникся к нему сочувствием. Теперь он понимал откуда такое недоверие полиции и не осуждал его. Несчастный родитель, потерявший ребенка — печальное зрелище.       И в данный момент, сидя в этой забитой хламом сторожке, они делили горечь утраты. Кобольт скорбел о сыне, а Леон о жене. И оба не знали, живы ли они или искать уже будет нечего.