И наступит мир

      Скрежет когтей о металл, запах жженой резины и яркие вспышки искрящихся проводов разбавляли тишину криохранилища. За жужжанием холодильников, выставленных в несколько рядов от одной стены к другой, Альфис практически не слышала происходящего у главной двери. Стирая пот с вытянутой морды, рептилия сконцентрировано разбирала панель контроля температур. Неисправность устройства оказалась ей на руку, ведь она могла безнаказанно вытащить необходимые ей детали под предлогом ремонта.       Всего полдня она находится в этом месте, а уже успела разработать план. Безусловно ее пугала сама перспектива присутствия в неизвестной лаборатории, где сотрудников удерживают насильно. И конечно же она не могла не думать о Фриск, которая сейчас невесть где. Единственное, что она понимала из слов Доктора Стегара — это то, что Фриск станет новой испытуемой. Альфис до ужаса боялась представить, что же сейчас переживает ее подруга, но больше всего она винила себя. Если бы она тогда не доверилась Вернону, быть может они с Фриск сейчас по-прежнему не разговаривали бы, но хоть были бы в безопасности.       Что толку лить слезы? Они не помогут, как бы сильно не отчаивался. Будучи ученой и инженером, Альфис положилась на свой ум и навыки, чтобы придумать способ исправить ошибку. Хоть и были проблемы со связью, не было возможности найти помощь в лице того, кого знала, и не было даже мнимого шанса на спасение — она продолжала.       Коготь ловко поддел тоненький красный проводок, запутавшийся в клубок с другими, и легко оторвал шлейф от основной платы. Огонек индикатора на внешней стороне крышки панели потух и ученая с облегчением выдохнула, высвобождая затекшие от долгой работы пальцы. Все бы ничего, но панель висела слишком высоко и Альфис приходилось изощряться, сделав импровизированную стремянку из набора хлипких ящиков.       Дощечка одного такого хрустнула и рептилия быстро спрыгнула, неловко ударив хвостом по гладкому полу. Ворох пыли тут же поднялся в воздух, заставив ее чихнуть. — Будь здорова, — донесся голос со спины.       Рептилия подскочила, как на иголках, и начала судорожно мотать головой в поисках источника ее мимолетного инфаркта. Глаза замерли на брюнете в белом халате. Он со спокойным выражением лица помахал перед лицом ладонью, разгоняя пыльный кумар.       Вернон. Тот, кому она доверилась, стоял перед ней и даже не испытывал хотя бы малейшего чувства вины за содеянное. Он оправдывал все работой и своим долгом. Какого рода может быть долг, чтобы не бояться губить чужие души? Разве ему не тяжело нести подобный груз на плечах? — С-спасибо… — тихо ответила Альфис, успокаивая свою мечущуюся в ужасе душу, готовую вырваться из груди. Прикрывая нос ладонями, она глубоко вздохнула. — Прости, что напугал, — начал Вернон, — Я привел тебе помощника на сегодня.       Упоминание помощника никоем разом не обрадовало рептилию. Будь она одна, было бы больше возможностей воплотить план побега в реальность, а теперь…ей придется идти на уловки, чтобы не попасться. Она сморщилась, осознавая тяжесть положения. — В-все в порядке. Зачем мне п-помощник? — Подумал, тебе не помешает компания. Пятый уже выполнил все, что от него требовалось в моем Блоке, так что пока побудет с тобой некоторое время. — ученый обернулся и из-за ряда криохолодильников показался высокий белокурый парень, засмотревшийся на содержимое полок.       С виду обычный человек, но с экстраординарной внешностью, как показалось Альфис. Она конечно мало виделась с людьми, предпочитая домашний уют, но иногда встречала на улицах или в городах таких выделяющихся личностей. Люди часто меняли свою внешность: кто-то ради красоты, а кто-то ради личного удовольствия — как ни крути, понять человеческие мотивы сложно.       Их глаза пересеклись, когда рептилия слишком долго рассматривала навязанного ей помощника. В пурпурной радужке от чего-то удивленных глаз ученая уловила неестественный магический блеск. Она задумчиво склонила голову на бок. — Знакомься, это Пятый. Пятый, это Альфис. Временно она будет выступать твоим руководством, так что будь с ней вежлив. — сказал Бейн, одарив белокурого строгим взглядом.       Он неловко поднял руку, приветствуя. Альфис повторила его жест, тихо произнеся: — Эм… Он н-не говорит?       Бейн вскинул бровью, словно его это удивило, и ответил: — Обычно говорит. Может… — он бросил взгляд на парня. — Ему некомфортно?       Белокурый тут же качнул головой, мол все в порядке. Однако, ученые не сводили с него пытливых глаз до тех пор, пока Бейн первым не нарушил мгновение тишины. — Впрочем, не важно. Лучше займитесь делом. — выдохнул он, отступая к двери. — Я загляну, как разберусь с делами, и если вы двое что-нибудь вытворите…       Он вышел из помещения, не закончив фразу. Хотя это и не требовалось, его и так поняли.       Пятый на несколько секунд задержал взгляд на рептилии, в его глазах мелькнуло что-то напоминающее узнавание и Альфис невольно нахмурилась. Слова не шли на язык, будто застряли где-то в горле, но она вынудила себя произнести хоть что-нибудь: — Я…п-продолжу ремонт. — сказала она и губы дрогнули.       Парень лишь кивнул и отошел к столу со множеством штативов и пробирок.       Альфис все не могла понять, почему он сам с ней не заговорит? Почему отвечает жестами и молчанием? Сама того не замечая, она засмотрелась на его широкую спину, будто искала там ответы. Но сказать еще хоть слово не смогла и решила вернуться к своему делу. Ей было важно не то, что здесь кто-то появился, а то, поймет ли он, что ученая занимается отнюдь не ремонтом.       Проводив глазами Пятого, понесшего пробирки к одному из криохолодильников, она снова взобралась на ящики и всмотрелась в панель.       Когда датчики на холодильниках замигали от закоротивших между собой проводов, уже наступил полдень. Рептилия сидела на ящике и размышляла об устройстве панели. Оказалось, она связана не только с кондиционерами, но и с рядом криохранилищ, которые теперь не работали. Подперев голову рукой, она постукивала коготком по оправе очков, смотря только на провода, переключатели и датчики. — Может контролер напряжения? Или инжектор…— тихо рассуждала она. — Ох!.. как же так? Я же все делала правильно.       Она настолько увлеклась, что не заметила, как рядом появилась высокая человеческая фигура. Только, когда чужая рука потянулась к крышке панели, Альфис вздрогнула и резко подняла голову. — Что ты д-делаешь? — спросила она и голос ее дрогнул.       Парень чуть наклонился к проводке и молча переключил несколько контактов. Взгляд его был спокоен и холоден, а руки делали все настолько осторожно, будто он был знатоком в этом деле.       Альфис чуть приподняла голову, наблюдая. Глаза расширились, когда она поняла в чем была ее ошибка и как легко Пятый исправил ее в этом хаосе разноцветных кабелей. Что-то щелкнуло, он вытащил чип-плату размером с визитную карточку и протянул рептилии. Он даже не спросил, а нужна ли ей эта запчасть и зачем. Ей пришлось взять. Секунду она пялилась на нее, пока не заговорила: — К-как ты…       Пятый пожал плечами, будто ее удивление было излишним, и сделал шаг в сторону ближайшего холодильника. Но Альфис быстро вскочила с места, желая потребовать словесного ответа. Ящик затрещал под ней, а лапы запутались, едва она ступила на плитку. Одно маленькое движение вперед и рептилия обрушилась всем весом под ноги Пятого, а он от неожиданности обернулся и споткнулся о ее хвост. — Черт!.. — механически вырвалось у него.       Рептилия медленно поднялась на локтях и надела, упавшие на пол очки. Тело заныло от удара плашмя, но это все равно было не так болезненно, как когда парень наступил на ее хвост. Альфис, слишком резко для себя, вскинула голову и посмотрела на медленно садящегося на полу Пятого. — П-прости! П-прости! — затараторила она, поднялась на ноги и подошла ближе протягивая руку. — Я т-такая…неук-клюжая.       Пятый посмотрел на ее когтистые пальцы, а затем на лицо. В его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье, а уголок губ дрогнул в кривой улыбке. Он не спешил брать ее за руку и от этого Альфис начала еще больше тревожиться. — В-возьмешься? Я х-хочу просто п-п-помочь.       И вдруг он тихо рассмеялся. Его хриплый смех озадачил рептилию. Она не понимала, смеется он над ней или над чем-то еще. Она сжала губы, не сводя взгляда с человека. — П-почему… ты смеешься? — Дежавю. — впервые ответил он и тут же осекся. От веселья, недавно теплившегося в его глазах и улыбке, не осталось и следа.       «Этот…голос.» — подумала Альфис, чуть наклонив голову набок. — «Я уже слышала его.» — Кто ты? — спросила она, опустив руку.       Пятый молча поднялся и отвернул голову, избегая взгляда, словно хотел разрушить ее догадки. Только она уже начала догадываться.       Альфис прищурилась, осматривая человека перед ней с ног до головы. Ничего в его внешнем виде не было знакомым, за исключением голоса. Она хотела было подумать, что ошиблась, но что-то подтолкнуло ее спросить еще раз: — Я с-слышала этот г-голос раньше. Я н-не могу ошибаться. — тихо говорила она, задержав взгляд на его профиле. — Б-бесполезно уходить от от-твета, д-даже если с-сейчас я н-н-не угадаю, т-то я в-все равно докопаюсь д-до истины…       Она сделала шаг ближе. — …и я д-думаю, т-ты эт-то знаешь. — почти шепотом дополнила она.       Пятый опустил голову, их глаза встретились. Мгновение он молчал, будто размышляя над словами, а затем медленно моргнул и коротко улыбнулся. И в этой улыбке, и в том, как он стоял, чуть ссутулившись, было что-то знакомое. — Если бы ты не свалилась на меня, как снег на голову, ты бы и пальцем не повела. — немного насмешливо сказал он. — Но, будем честны, я сам спалился. Молодец, Альф, ты разгадала одну загадку, но я от этого не в восторге.       Альфис удивленно смотрела на него, открыв рот, будто хотела что-то сказать, но слова застряли комом в горле. Так неформально ее называли лишь близкие и друзья. — Да, я немного прибавил в весе, как видишь. Ну хватит уже пялиться, скажи что-нибудь. — произнес Пятый и рептилия выдала лишь набор звуков, который и словами не назвать, а затем фыркнула и нервно усмехнулась. — Альф?       Она прокашлялась и медленно заговорила: — Т-т-так.эм.хм… Санс? — он кивнул и она едва не подавилась собственной слюной. — От-ткуда…к-как ты…       Он почесал затылок и вздохнул. — Как набрал вес? Ну, — протянул он с улыбкой. — Меню в местной столовой крайне калорийное и…       Она перебила его, схватив за рукав халата. — Я серьезно! — ее голос прозвучал строго и в нем промелькнула тревога.       Он замолчал, шутливая манера спала. То, с каким тоном, она это произнесла, поставило его в тупик. Санс ведь понимал, что она захочет подробностей, как только узнает его. Но им двигала осторожность и забота о ее безопасности, а никак не бездумное желание прикинуться незнакомцем.       Пальцы рептилии сжали ткань его халата, а в ее глазах плескалось отчаяние в перемешку с радостью встречи. Она тихо сказала: — Я д-думала…чт-то больше н-никого не увижу. Ч-что теперь ос-станусь здесь, п-пока н-не умру сама или м-меня н-не. — она оборвалась на полуслове и затихла.       Санс взял ее за запястье, высвободил халат и присел на корточки напротив, чтобы ей не приходилось постоянно задирать голову вверх. — Эй, Альф, рано сдалась. — она подняла на него глаза и увидела его добродушный взгляд. — Ты же снимала запчасти с панели контроля температур. Значит, у тебя был план. Лучше скажи, как попала сюда?       Альфис нервно усмехнулась, руки похолодели.       «Знает ли он, что Фриск тоже здесь?» — Я…т-ты больше н-н-никого не встречал из…знакомых? — осторожно спросила она.       Санс чуть наклонил голову набок, задумавшись. Тишина между ними казалась вязкой, тяжелой, будто сжимала само сердце. Рептилия покрылась испариной, ожидая ответа, и он прозвучал, как порыв свежего воздуха через открытое окно: — Кроме тебя — еще одну девушку. Пропавшую учительницу.       Она судорожно выдохнула, успокаивая сердце и душу. Он не знал, значит не считает ее виновницей… Пока. — Но ты так и не ответила, как попала сюда.       Она открыла рот, желая ответить, но вдруг засомневалась, что именно говорить, и речь вышла скомканной и быстрой. — Я.эм.о-он мне н-н-написал с-сообщение.а потом…охранники и л-лифт, и-и ученый и.ох… — она нервно стиснула пальцы рук в замок, потирая костяшки. — В-все слишком сложно.       Санс прищурился, всматриваясь в ее глаза, прячущиеся за линзами очков. Она явно боялась и он понимал почему, но что она пыталась сказать этим? Из ее речи ему едва удалось различить слова. Кто написал сообщение? Какие охранники и лифт? Единственное, что он мог распознать — «ученый». Тут долго думать не пришлось, образ сам выстроился в памяти.       Он осторожно задал еще один вопрос. — С тобой был кто-нибудь?       Рептилия замерла. Ее чешуя сверкала, отражая холодный свет ламп. Губы сжались, она зажмурилась.       Альфис почувствовала, как Санс, будто заглядывает в ее душу и прощупывает каждый ее уголок на утаенную правду. Страх быть пойманной на лжи усиливался. Она не знала как сказать ему о Фриск, да и не хотела рассказывать. Неизвестно, как отреагирует ее друг, если узнает правду: либо бросит Альфис гнить в этой лаборатории, либо все же решится придумать совместный план спасения перед лицом общей трагедии.       Она не знала, что сказать, но постаралась выдавить из себя ответ. Он прозвучал слишком быстро. — Нет! — выпалила она и замолчала, не сводя глаз с парня и ожидая его ответа, как приговора. Ведь это звучало так неубедительно.       Санс молчал и его молчание было сильнее любых слов, оно стучало в висках вместе с тихим страхом, окутавшим сердце.       О чем он думал? Альфис даже не могла предположить. Она только и делала, что грызла себя тревогой, растущей с каждой секундой этой тишины. Но вдруг, когда она снова посмотрела на его лицо, ее осенило — она ведь может перевести тему и получить ответ на интересующий ее вопрос. Она тихо, немного уверенно заговорила: — Санс…п-почему ты ч-человек? — и все равно в голосе прозвучала дрожь.       Еще мгновение он не отвечал, его пурпурные глаза скользнули куда-то в сторону и он медленно опустился на пол, опираясь спиной о криохолодильник. Похоже, он искал подходящие слова или думал, как уйти от темы. — Я. — он замялся, на лице читалась смесь тревоги и усталости. — Все дело в препарате.       Он вновь посмотрел на Альфис и теперь в ее глазах мелькнула озадаченность. Санс выдохнул и продолжил: — Я почти умер. Там. На задании с Догамием. Но преступник притащил меня в лабораторию, — голос его стал тише. — В общем, я был им нужен живым и меня буквально вытащили с того света каким-то «Т-биоэлементом». Что-то вроде сыворотки для увлечения магического потенциала, но на мне она сработала с побочками. — он указал на себя. — И вот результат.       Рептилия присела на пол рядом с ним, обдумывая его краткий рассказ. Все же она не понимала, как это возможно. Сколь бы много не изучала генетику монстров, еще ни разу не было реального доказательства, что их вид способен обрести человечность. Более того, это физически невозможно. — Н-но это…невозможно. Д-даже если это побочный эффект, он должен был п-проявиться и на д-других до тебя. — она повернула голову и посмотрела на него. — Санс, были ли д-другие?       Он тяжело вздохнул, подогнув одну ногу и положив на колено руку. — Были. Им повезло меньше. — парень сжал пальцы в кулак. — Одни потеряли себя и погибли, другие — обратились в чудовищ, способных лишь выполнять приказы. Насколько я знаю, есть еще один монстр, который смог преобразиться в человека без серьезных последствий. Но я пока ни разу не встречал его.       Поправив очки, Альфис опустила голову. В памяти возникли образы охранников, которые встретили и сопроводили их. Насчет громилы она с уверенностью могла сказать, что он обычный человек, а вот второй…       «Быть может Фантом и есть тот, кто преобразился в человека?» — догадка пришла сама собой, но она не стала ее озвучивать. Санс все-равно не знает о нем. — А т-твоя магия? — спросила рептилия.       Санс поднял руку и закатил рукав халата, на запястье показался браслет, точно такой же, как у Альфис — Блокиратор. — Н-но он же не р-работает на тебе. — утверждение Альфис прозвучало даже для нее самой не слишком уверенно. После того, что стало с ее другом, она уже готова поверить, что и фальшивый блокиратор возымел эффект. — Нет, ты не туда смотришь. — он поднес руку ближе к лицу рептилии и указал на небольшой вертикальный шрам на коже, уже затянувшийся и побелевший. — Они пошли еще дальше. Создали чип на основе твоего изобретения и ввели его мне, когда моя, на тот момент, неконтролируемая магия решила устроить техногенный апокалипсис со зрелищным фейерверком из мебели и искрящихся компов.       Альфис взяла его за руку и, придвинув очки ближе к глазам, всмотрелась в шрам. Под кожей угадывались очертания крошечного круглого объекта. — А т-ты не пытался от н-него избавиться? — она почти коснулась кончиком когтя эластичной кожи, как тут же Санс схватил ее за руку и остановил. Рептилия перевела на него удивленный взгляд. — Не трогай. Пока я не буду уверен, что извлечение чипа безопасно, лучше не пытаться. Есть вероятность, что в лучшем случае меня временно парализует, а в худшем убьет. — он медленно разжал пальцы, высвобождая ее запястье, когда ученая кивнула. — За время пребывания здесь, я выяснил, что весьма ценен, но эта ценность может легко измениться. И пока я полезен ему, лучше воспользоваться всеми доступны средствами, а не пренебрегать осторожностью.       Альфис не сразу, но смекнула о ком идет речь. Она решила спросить. — Ты говоришь о Д-докторе Стегаре?       Парень кивнул. — Это он сделал тебя…т-таким?       Санс хмыкнул, опустив рукава. — Тебе правда необходима вся история?       Она неуверенно качнула головой, но вскоре, перебрав уже услышанные слова, решила, что дополнительная информация не будет лишней. Вдруг ей удастся использовать это в будущем? — Если т-тебе н-не трудно…       Послышался тяжелый вздох, Санс отвел глаза в сторону и смотрел куда-то за криохолодильники. В этом маленьком жесте Альфис почувствовала всю ту тяжесть и боль, которую другу было сложно выразить словами. Она уже и не надеялась получить ответ, но Санс вдруг заговорил. Его голос звучал низко, напряженно.

***

      Грохот, как от удара молнии, разбил напряжение в кухне и заполонил пространство запахом жженого пороха. В груди послышался треск, что-то надломилось. Санс выронил из рук пистолет, не успевший совершить ответный выстрел, и медленно опустил голову. Его глазницы расширились, когда он заметил ровное, опаленное пулей, отверстие в служебной рубашке.       Боль пришла не сразу. Он еще не успел осознать, что тем треском были сломанные ребра и отколовшаяся на позвонке кость. Пальцы судорожно коснулись ткани, прощупали провал в грудной клетке справа и острый осколок ребра.       Душа заметалась, болезненно сжимаясь. Она была цела…пока.       Голос возвышавшегося над ним монстра прозвучал надменно, с нескрываемым удовольствием: — Доигрался. — он хмыкнул и кривой рот изогнулся в улыбке.       Подняв голову, Санс проморгался, его глазницы смыкались сами по себе, дыхание спирало. Но он отчаянно желал увидеть лицо того, кто держал оружие над его головой. Хотел запомнить его черты, но все, что успел увидеть — несуразную фигуру монстра-слизи, скрывающуюся за дверным проемом. Гаред о чем-то говорил и держал одно из щупалец ближе к виску. Быть может это был телефон?       Скелет, осторожно и с болью вдыхая воздух, перевел помутневший взгляд на тело подле него. Догамий. По вздымающимся плечам и дрожащим векам Санс понял, что он еще жив.       Какое облегчение.       Преступник вышел и Санс решил воспользоваться шансом. Он с трудом протянул руку и нащупал скользкую от крови напарника рацию. Собрав последние силы, он зажал пальцем кнопку экстренного вызова. Из динамика донеслись помехи и спокойный голос диспетчера: «Центр на связи…»       С тяжелым выдохом из горла Санса вырвался хриплый шепот: — Стюарт… Блэкбрют…десять три… — «Стюарт. Десять три. Принял. Высылаю по вашим координатам Альфу-1…» — едва диспетчер договорил, как тот час в помещение вернулся преступник. По его быстрым шагам и трясущемуся от волнения неказистому телу, можно было прочувствовать растерянность и страх. Санс ожидал получить очередную, завершающую пулю, но вместо этого монстр-слизь выбил рацию из обессиленной руки и замахнулся пистолетом.       Он что-то говорил, но скелет уже не слышал его. Самое главное, что он успел вызвать подмогу. Код десять три — требуется неотложная помощь и любая связь прекращается. Скорее всего ближайший к этому месту патруль будет уже через несколько минут. На свое выживание Санс уже не рассчитывал, ведь душа слабела и он уже успел почувствовать, как она надломилась. Но он надеялся спасти друга, чье сердце отчаянно билось в груди. Запах крови и пыли бил по переносице, хотелось, чтобы это уже закончилось. Чтобы последнее мгновение жизни оборвалось быстро, чтобы не о чем было жалеть, но перед глазами так и мелькали лица тех, кто дорог.       «Прости, Папс, я так и не перезвонил тебе. Только не злись. Может…в следующий раз…» — угасающее сознание уволокло его во тьму. Даже предназначавшийся ему удар по затылку уже был излишним, Санс просто не ощутил его, хотя был уверен, что он точно был.       Писк. Скрежет. Хруст. Звуки перемешались, били по ушам. Он резко вдохнул воздух до боли в груди, как будто его только что спасли от утопления. Кашель сотряс тело, но глаза все не открывались. Или они уже были открыты?       Санс медленно поднял руку и прикоснулся к своему лицу. Хоть он и не видел, но чувствовал. Пальцы нащупали пластиковую маску для подачи кислорода и что-то мягкое, эластичное, прямо как… кожа? Быть может, ему кажется?       «Что со мной? Почему я все еще жив?»       Он попытался подняться, но едва пошевелился, как чужая ладонь легла на плечо, вдавливая в матрац. — Лежи. Процесс еще не завершен. Я ожидал, что ты очнешься гораздо позже. — голос был ровным, почти безжизненным, словно звучал не от человека, а от старого радио.       Паника разрослась в груди, тьма перед глазами сгустилась, стала вязкой. Санс собрался с силами и заговорил, но слова прозвучали хрипло и обрывисто, слишком тихо даже для него самого: — Где…я?       Ответ разрезал тишину, как скальпель: — На своем месте. Как и должно быть.       Санс дернулся, чувствуя, как в теле поднимается дрожь. Зрение не возвращалось, его по прежнему заменяла кромешная чернота. — Я.ослеп?       Совсем рядом, где-то справа послышался тихий смешок. — Временно. — произнес тот же голос. — Твой организм претерпевает изменения, зрение еще не сформировалось и поэтому ты ничего не видишь. Хотя остальные части тела уже преобразились до нужного состояния.       «Изменения? Преобразились?» — разум Санса бился, отказываясь верить в услышанное. Он ощутил, как холодные пальцы чужака медленно ощупывают его руку, как будто оценивают товар. — Как самочувствие? Боль есть? — Нет. — сглотнув сухой ком в горле, ответил Санс. Это немного, но помогло говорить более внятно. — Что значит…изменения?       Щелчок. Шорох бумаги. Неспешный росчерк пера. За этими звуками голос незнакомца снова обрел отчужденную сухость: — Зафиксируем, — будто не услышав его вопроса, произнес он. — Отсутствие боли. Физиологическое восстановление незначительно ускорилось на второй день. Зрительные функции отсутствуют, сознание стабильное.       Санс сжал кулаки от острого ощущения дежавю.       «Неужели я… в лаборатории? Не может быть!»       Слишком знакомый холод, этот металлический стерильный запах, приглушенные звуки за стенами… Все это уже было. Когда-то давно. Когда он был не личностью, а объектом.       Грудь сдавило, дыхание участилось. — Нет…нет, я сплю…это сон, — тихо произнес он, пытаясь подняться, но тело не слушалось.       Ученый — он уже знал, что это именно он, а не врач или добросердечный спаситель — спокойно продолжил записи, не обращая внимания. И вдруг Санс понял. Мысль пришла внезапно, будто уколола ледяной иглой. Холодный тембр, дикторская, почти врачебная манера речи — это он. Тот, кого он ненавидел, кого убил девятнадцать лет назад.       Или…думал, что убил.       Мир, словно качнулся, вырывая землю из-под ног. Страх вспыхнул с новой силой. Санс часто задышал, маска душила и воздух казался густым и тяжелым. Он вцепился в простыню, ногти заскрежетали по ткани. — Ты… — хрип сорвался на кашель. — Ты…мертв. Я видел…я убил тебя.       Гастер, словно наслаждаясь каждой паузой, сделал шаг ближе. В его голосе не было ни удивления, ни злости — только бесстрастная констатация факта: — Ошибки в наблюдениях свойственны даже самым внимательным. Ты был слишком самоуверен тогда.       «Тогда». Слово полоснуло, будто удар ножом. В памяти замелькали обрывки прошлого: стерильный свет ламп, запах пыли и спирта, холодный металл инструментов. Он снова там. В той комнате. В той же роли. Но хуже всего этого — Санс совершенно ничего не видел. Тембр голоса ученого был гораздо ниже, его руки по ощущениям оказались отнюдь не костливыми, а холодными и человеческими. А легкие шаги, дополняли образ, который скелет пытался выстроить в своей голове — образ человека с чудовищем под кожей.       Паника окутала его, как волна во время шторма. Он зажмурился, но бесполезно, ведь тьма все равно была абсолютной. — Нет… — он забился, попытался встать, будто хотел вырваться из собственного тела. — Это кошмар…я не могу снова… — Сосредоточься, — сухо перебил его лишенный эмоций голос Гастера. — Паника замедляет процессы. Ты не должен вести себя, как неразумный ребенок, а должен быть благодарен. — Благодарен?! — Санс сорвался на сиплый крик, но его голос, будто не подчинялся. Душа болезненно дрогнула и в висках застучала кровь. — За то, что ты сделал из меня?!       Тишина повисла на несколько мгновений. И лишь затем послышался тихий, почти довольный смешок. — Ты все еще считаешь себя жертвой? Забавно. Как скоро ты поймешь, что я — единственный, кто видел в тебе не хлам, а возможность?       Санс замер. На миг ему показалось, что внутри все сжалось до одной лишь точки. И воспоминания, и злость, и страх. Он начал задумываться, что теперь лишен любого шанса на спасение, лишен даже смерти. Его жизнь снова держалась в чужих руках, и эти руки монстр предпочел бы никогда не видеть.       Девятнадцать лет. Девятнадцать лет минуло, а Виндинг остался жив. Где же он скрывался? Как выжил? Сколько не думай об этом — всё бесполезно. Ни подсказки, ни даже предположения не было. За все те годы Санс изучил каждый уголок подземелья, но не было и намека на существование этого тирана. Его попросту забыли, вычеркнули из памяти, словно никогда и не существовало Королевского ученого.       Хоть Санс и помнил его, помнил всё до мелочей, он сам не натыкался хотя бы на одно упоминание о нем. Нижние уровни хотлендской лаборатории были в запустении: ни оборудования, ни записей, ничего. Пустые коридоры и комнаты, объятые густой тишиной и забвением.       Не отпуская этих мыслей, он сел на кровати и в этот раз ученый не остановил его. Ощущения в конечностях были другими, какими-то не привычными, чужими. До боли знакомые кости заменяла теплая, мягкая плоть. Он чувствовал ее кончиками пальцев, когда сжимал и разжимал ладонь.       «Нет…это невозможно…» — пугающая мысль вытеснила любые переживания о возвращении ученого к жизни. Только сейчас Санс начал осознавать слова Виндига об изменениях. — «Не верю…»       Он судорожно ощупал свою грудь, плечи и лицо. Каждое движение отдавалось резкой дрожью, будто тело принадлежало кому-то другому. Ладонь застыла на грудной клетке, теперь уже обтянутой настоящими мышцами и кожей. Где-то глубоко внутри все еще ощущалась душа, но она словно была втиснута в новый, инородный сосуд. — Что ты…сделал со мной? — голос его срывался и больше походил на кашель.       Доктор ответил не сразу. В тишине слышался только скрип его ручки и редкий стук каблука ботинок, будто он измерял комнату шагами. И лишь спустя несколько мучительных секунд он сказал: — Побочный эффект. Любопытный, но не лишенный ценности. Сыворотка должна была стимулировать твою душу и повысить магический потенциал. Это было необходимым условием, чтобы твоя душа и тело не обратились в прах. Для монстров этот препарат — выход за пределы их природы. Для людей — шанс обрести то, чего у них не было несколько веков.       Он остановился где-то рядом. Санс ощутил легкий запах, похожий на смесь железа, пыли и чего-то едко-химического. — Но формула несовершенна. Монстры теряют рассудок, превращаются в хищных тварей. Люди же, напротив, либо погибают сразу, либо… — он на миг замялся и Санс уловил оттенок удовлетворенного любопытства в его тоне, — либо пробуждают в себе магию.       Санс зажмурился, но тьма так и не отступала. Его пробрало холодом от слов ученого. — Ты…сделал из меня человека.       Тихий смешок стал подтверждением. — Именно. Хотя скорее…гибрид. Ты первый и единственный из монстров, кто пережил сыворотку без серьезных последствий. — Почему? — Санс едва выговорил этот вопрос, сухость раздирала горло. — Почему я?       Пальцы Доктора коснулись его запястья и нащупали пульс. Холодные, худощавые они цепко держали его. — Потому что уже девятнадцать лет назад я вложил в тебя больше, чем в любого другого. Ты носишь в себе решительность человеческих душ, помнишь? — голос стал тише, почти шепотом. — Вот почему твое тело выдерживает то, что разрывает других. Ты — идеальный образец.       Санс застыл, ему хотелось вырвать руку из пальцев ученого, но он побоялся даже подумать об этом. Дыхание вновь сбилось. Все кусочки прошлого, похороненные глубоко внутри, вырвались наружу. Холод лаборатории, крики, яркий свет ламп, блеск алой жидкости в шприце и лицо Гастера, исчезающее в хаосе разрушающейся лаборатории. Тогда он был уверен, что все закончилось.       Но теперь…теперь Виндинг снова здесь. И в теле, которое не принадлежало ему. Теперь он точно был уверен, что и он человек. Ощущения не лгали.       «Не монстр. Не человек. Тварь, не способная даже умереть.» — едкая и болезненная мысль вонзилась в кожу иглами.       Доктор отпустил его руку и, чуть наклонившись, всмотрелся в бледные, безжизненные глаза, не реагирующие ни на свет, ни на малейшие движения.       Хоть Санс и не видел его, но чувствовал этот внимательный взгляд на своей коже. Как же все было до омерзения неприятно. И это тело, что было словно чужим, и эти новые, ломающие восприятие, ощущения: от биения пульса в висках до тихого шипения вдыхаемого воздуха в легких. У него никогда не было ни органов, ни чувствительной к температурам и прикосновениям кожи, ни мышц, напрягавшихся при малейшем движении. Да, в теле монстра он все же мог воспринимать боль, вкусы, даже некоторые касания, но все это было на магическом уровне. И благодаря магии тело адаптировалось, чтобы лишний раз, по глупости, монстр не уничтожил оболочку от обыкновенного ожога или пореза острым предметом.       Будучи скелетом он мог воспринимать лишь малый спектр чувств, отдаленно напоминающих то, что испытывают монстры во плоти и люди. И это было, как ощущение проплывающей по воде ряби или вибрация струны, которую чувствуешь, но не слышишь. Сейчас же иначе, всё слишком чуждое.       Только одна вещь до сих пор оставалась родной и привычной — магия. Сейчас, осваиваясь с человеческой оболочкой, душа неистово металась, как искра разбушевавшегося костра. Всплески магии обжигали каждую жилку, но не смотря на это она была живой и до боли знакомой.       Он стиснул пальцы на больничной рубашке, там где должна была быть душа, где теперь билось человеческое сердце. Но ритм был странным и сбивчивым, не таким, как у сердца.       Глубоко вздохнув, Санс вздрогнул. Воздух, будто разрезал легкие как нож, но вместе с болью пришло странно знакомое ощущение. Каждая частица кислорода отзывалась вспышкой энергии. И они были слишком быстрыми и яркими, как в те времена, когда он только-только пытался освоить свою магию.       Было ли это результатом сыворотки? Сложно сказать. Вероятнее всего — да. Раз оболочка претерпела изменения, то и на душу это могло повлиять, которая впервые за все время показалась чужой.       Санс боялся спрашивать ученого, ведь сейчас был слабее незрячего котенка. Но он должен узнать ответ. Скрипя зубами, он все же выдавил из себя вопрос: — Что со мной…происходит? — прокряхтел он от резкой колющей боли, вспыхивающей и угасающей в такт сердцебиению.       Ответ пришел мгновенно. — Твоя магия. — методичным тоном произнес Виндинг. — Судя по показаниям, она претерпела изменения. Какого рода изменения еще предстоит изучить, но на данный момент, в теории, душа пытается подстроиться под оболочку, чтобы определить, какой уровень магии необходим на ее поддержание. Отсюда могут вытекать и нарушения координации, и повышенная утомляемость.       Выходит, Санс оказался прав в своем предположении. И его это пугало не меньше вернувшегося к жизни ученого. Будь он прежним, может попытался бы хоть что-то предпринять, оказать хотя бы малейшее сопротивление.       «Кого я обманываю?» — горькая мысль сдавила грудь. — «Я уже пытался однажды переступить через себя, но безрезультатно. Раз он выжил, любая новая попытка закончить начатое будет лишена смысла.»       Пальцы сжались на грубой ткани больничной рубашки. Сердце не унималось, отбивая чечетку, а магия кипела, как лава в проснувшемся вулкане. Каждый вдох становился мучением, но по сравнению с физическими ощущениями, его разум переживал куда более болезненные муки.       Санс ощущал себя крошечным и таким незначительным, как образец тканей под микроскопом. Пусть и стал старше — от девяти лет безвольного подчинения его спасла только терапия и бесчисленные лекарства, которые именно сейчас оказались совершенно бесполезны. Пусть он прожил следующие девятнадцать лет в спокойствии и заботе — сейчас это всё стало лишь мгновением, осыпавшимся, как песок сквозь пальцы. Всё это время он просто жил в благоговейном забвении и уверял себя в безопасности.       «Всё это. Чертово. Время.» — он обессилено опустил голову, зажмурившись в беспроглядной тьме.       Рука резко ударила по жесткой кушетке или кровати. Чем бы не было, мебель глухо скрипнула.       Со стороны послышался тихий смешок, а за ним отдаляющиеся чуть назад шаги и скрип пера по бумаге.       Санса злило собственное бессилие, а давние страхи легли тяжелым грузом на плечи, грозясь придавить к земле. Он не знал, что делать и может ли вообще что-то сделать. Присутствие Гастера давило, лишая способности ясно мыслить, но монстр из последних сил старался сопротивляться дрожи в суставах, ощущению мертвецкого холода от одного лишь взгляда чужих глаз на него, но выходило из ряда вон плохо. — Помнишь, как я говорил тебе, — медленно, но с извращенным довольством, произнес Виндинг. — Даже если ты сбежишь, я буду преследовать тебя. Даже если спрячешься — найду? Так вот, С01В, тебе от меня не скрыться. Не ты один умеешь исполнять обещания.       По лбу скатилась первая капля холодного пота, падая на ресницы. Всё его существо кричало в агонии, услышав эти слова вновь.       «Слово в слово. Ты заучил эту фразу наизусть, больной ублюдок?» — с ненавистью подумал он, не смея выразить мысль словами. — «Готовился? Перед зеркалом репетировал нашу встречу?»       Ядовитые мысли приносили небольшое облегчение, но никоим разом не помогали реальной проблеме. И эта «проблема» сейчас смотрела за ним с тем же безумным любопытством и удовольствием, как раньше. Даже не видя, скелет был на сто процентов уверен, что так оно и есть.       После мгновения тишины, разбавляемой тихим шумом аппаратуры, Санс дернулся, вставая, и тело послушалось его слишком легко, будто кости стали крепче, а мышцы натянутыми, как струны. На мгновение его пальцы сами вспыхнули слабым голубым свечением, но вместо привычного легкого жара магии он ощутил жгучую боль, как будто держал в руках осколок стекла. — Так не…должно быть. — он резко отдернул руку и сердце заколотилось быстрее. — Ты сделал из меня чудовище! — голос сорвался на крик, в нем дрожали страх и злость одновременно.       Доктор ответил не сразу. Только слышались его размеренные шаги где-то рядом. Затем, они прекратились на середине комнаты и он сказал так же просто и спокойно, как врач констатирует диагноз: — Нет, Санс. Чудовищем ты был всегда. Просто не хотел этого признавать.       Эти слова ударили по его сознанию, как острый меч по бумаге. Внутри всё закипало. Нет, не эмоции — магия рвалась наружу. Он чувствовал, как в глубине грудной клетки дрожит и искрится душа. Магия врезалась в плоть, обжигала каждую жилку и грозилась раздавить хрупкое человеческое сердце.       Он попытался подавить ее, но вместо этого где-то вблизи раздался грохот. Металлический стол опрокинуло в сторону и стены отозвались гулом.       Санс остолбенел. Он не поднял рук. Даже не двинулся. Магия сама выплеснулась из его тела, ведомая эмоциями. Страх, ненависть и эти изменения — они сделали ее опасной и неконтролируемой. Он ощутил себя маленьким ребенком, которому вместо игрушки дали пульт-управления настоящим ядерным реактором, готовым взорваться с минуты на минуту. Как бы не старался нащупать контроль над своей силой, она будто отталкивала и желала расщепить слабый для ее могущества сосуд. — Видишь? — Доктор звучал удовлетворенно, он даже не шелохнулся. — Ты единственный, кто способен пережить мои изобретения. Единственный, кто может стать больше, чем просто монстром. Ты — ключ к разгадке течения времени.       Но для Санса это было не даром. Это было клеймом, проклятием.       Он смотрел в пустоту перед собой и чувствовал, как с каждым новым ударом души его прежняя сущность теряется в темной бездне непомерного эго ученого, как она тонет в его цепких и ледяных пальцах.       И он позволил этому быть. Сдался.       После этих событий, после их встречи, возможно на второй день, зрение наконец начало возвращаться. Пусть и не в полной мере, но теперь Санс хотя бы различал очертания предметов перед собой, а не блуждал во мраке. Свыкнуться с новым телом оказалось сложнее, чем он мог себе представить. Он ощущал себя ребенком, заново учившимся ходить. Каждое движение было либо слишком медленным, либо наоборот чрезмерно резким, но после нескольких падений и неуклюжих попыток пройти от стены до стены он все же сумел обрести хрупкий контроль.       С магией было проще, он смог стабилизировать ее методом применения. Нет лучшего способа избежать возможности стать оружием массового поражения, чем применение способностей. Обычно монстрята, когда обретают способности, страдают от регулярных перепадов энергии в телах и, чтобы избежать неконтролируемых вспышек, избавляются от излишка магии путем игр или применения ее на практике. Этим же пришлось заниматься и Сансу. Он подолгу в течение дня изучал изменения в структуре его силы, подмечая, что некоторые из привычных навыков претерпели серьезные изменения. Как например, телепортация.       В пределах своей камеры он вполне мог пользоваться магией, но лишь в ее пределах и пока это позволял Виндинг. А он не мог сопротивляться собственному интересу, поэтому предпринял меры, чтобы Санс не сбежал, но мог научиться контролировать свои способности.       Однако, не подумав о возможности существования подавителей магии, на примере браслета-блокиратора, Санс рискнул использовать «короткий путь». Еще никогда он не жалел о своем решении, как тогда.       Он сконцентрировался, представив собственный дом в деталях, и щелкнул пальцами. Вместо ожидаемого легкого покалывания в кончиках пальцев и тепла голубой магии, его встретил резкий сиреневый всполох, а за ним что-то холодное коснулось кожи. Не прошло и секунды, как его тело погрузилось в вязкую тьму, как в ледяную воду. Мир перевернулся, будто он провалился в отражение зеркала.       Санс судорожно оглянулся и перед ним медленно выстроилось подобие коридора с множеством металлических дверей. Из стен, как ихор, сочилась вязкая черная жидкость, затрагивая облупившуюся краску и заполоняющую плиточный пол до уровня щиколоток. Монстр резко вздрогнул, когда жижа коснулась его тела, обволакивая стопы. Но она не была густой или липкой, как он ожидал. А была холодной и текучей, как обычная вода. — Что за хрень? — его голос эхом пронесся по короткому коридору, но звучал слишком глухим и нечетким.       Сделав неуверенный шаг вперед, Санс не ощутил опасности. По-крайней мере, пока. Он запрокинул голову и столкнулся с собственным отражением, но перед ним стоял не привычный ухмыляющийся скелет, а взрослый мужчина с белыми, как выпавший снег волосами, и глазами, в которых сиял пурпур.       Рука на автомате прикоснулась к лицу, не веря, но это действительно был он. Во взгляде отражения проскользнуло разочарование и Санс отвернулся, вздыхая. Хочет или нет, придется смириться.       Но куда важнее его облика, было место, в который затянула его магия. Нужно понять, что это за место и как оно устроено. Неспешным шагом, под плеск черного омута и прелый запах сырого мха, скелет пошел вперед. Ни одна из дверей не открывалась, над ними мерцали вывески «не открывать», а на треснувших бетонных стенах болтались таблички с обозначениями. Только вот, что на них написано он не мог прочесть — символы размывались или скрылись под темными пятнами влажных разводов.       В конце пути перед ним с громким стальным скрежетом выросла двойная решетка, по которой ядовитым плющом сползали странные склизкие нити. Как смоляные черви они обвивались вокруг ржавых металлических прутьев. С ужасом Санс заметил, что они пульсируют в такт его сердцебиению. Любопытство подбило его протянуть руку, чтобы коснуться. И в ту же секунду, как пальцы оказались в непосредственной близости, правая часть решетки дрогнула и с лязгом сдвинулась в сторону.       Монстр в страхе отпрянул, не зная, чего ожидать. За рыжим блеском стали тьма сгустилась, вырисовывая смутные очертания предметов: кровать в углу, раковину, стол и пару стульев. Камеру, в которой Санс сейчас находился.       «Если я прав, то это может быть выходом.» — подумал он, рассматривая силуэт комнаты. — «Пожалуйста, пусть я буду прав…»       И с этой не надеждной мыслью он ступил за порог иллюзии. Он ожидал, что его нога снова утонет в черной жидкости, но вместо этого ощутил твердый пол. Свет от потолочных ламп обжег глаза, вынуждая прищуриться. А в носу защипало от запаха сырой земли и чего-то похожего на химические реагенты.       Медленно повернувшись на месте, Санс понял, что вернулся обратно в холодные объятия камеры заключения. Единственное, что было другим — его собственное расположение. Он находился в метре от места, где был.       С того момента он осознал, что его способность к телепортации кардинально изменилась. Она вела его в какое-то пространство между двумя точками перемещения, но для чего — оставалось загадкой. С того момента он начал активнее изучать эту особенность, но когда о ней спрашивал Гастер, он уверял, что ничего не изменилось. Ему лучше не знать.       На третий же день скелету уже не давали времени на отдых. Утро началось без привычной проверки, Виндинг решил иначе.       Санс стоял в помещении биохимической лаборатории, окруженный запахом антисептика и холодным светом ламп. Перед ним был стол, заваленный пробирками, пипетками, какими-то схемами и инструментами, названия которых он знал наизусть. Среди этого бардака выделялись лишь несколько штативов, до отказа заполненных пробирками с кровью, какими-то реагентами и химикатами.       Гастер сидел в кресле перед компьютерным столом. Худощавые пальцы постукивали по клавишам, а глаза смотрели в монитор. Он молчал, но в этом молчании было что-то тревожное.       Лишь пару мгновений спустя он заговорил. — С01В, — голос звучал спокойно и буднично. — Отсортируй образцы и проверь маркировку. Должно быть по одному дубликату к каждому материалу.       Санс на автомате медленно кивнул и опустил взгляд на штативы. Он взял одну из пробирок. Тело по-прежнему отзывалось слишком непривычно: суставы будто окаменели, а мышцы подчинялись с задержкой. Рука дрожала, когда он подносил пробирку ближе к лицу, чтобы прочесть маркировку.       Взяв следующую, он резко ощутил, как пальцы среагировали не так, как должны. Хватка вышла слишком сильной, стекло едва не треснуло.       «Черт…» — пронеслось в голове. — «Я будто ребенок, играющий с игрушкой, которая ломается от любого движения.»       Он попытался расслабить руку, когда возвращал пробирку на место, но задел другие. Штатив сдвинулся к краю стола и покачнулся, стекло зазвенело, ударяясь друг о друга.       Звук нажатия на клавиши прекратился. — Сконцентрируйся, — сухо произнес ученый. — В этих пробирках ценные образцы и активная сыворотка. Разобьешь — последствия будут необратимы.       «Спасибо за предупреждение,» — мрачно подумал Санс, стиснув зубы. — «Может, скажешь, как жить с этим телом, или так и будешь протоколы читать?»       Он аккуратно поднял штатив и зашагал к криохолодильнику. Лишь бы подальше от Гастера. Шаги гулким эхом отдавались в помещении. В груди клокотала смесь усталости, раздражения и того самого детского бессилия, когда тебя заставляют делать то, что всем сердцем ненавидишь.       Пока он продолжал работу в голове затеплилась новая мысль:       «Просто продолжай играть по его правилам. Плевать, что тело дрожит в его присутствии. Плевать, что не можешь даже смотреть на него. Придумай что-нибудь, используй все, что попадется под руку.»       И позже под руку по счастливому стечению обстоятельств попал Вернон. Сначала Санс считал его таким же заносчивым, жестоким ученым, но он был гораздо сложнее. Угрозы из его уст звучали неуверенно, приказы не четкими, а то, как он отвел внимание Доктора на себя в столовой вообще пошатнуло все стереотипы о нем.       Что двигало Верноном, когда он позволял Сансу искать лазейку в системе безопасности? Что заставило его скрыть это от своего начальника? Вряд ли пустые доводы. И уж точно не добросердечность.       Так или иначе, Санс воспользовался им, чтобы быть подальше от Гастера и его грязной работы. Только так он мог дать волю своим мыслям и попытаться побороть детские страхи, лезущие наружу. Он не мог сказать, что это действительно помогло, но существовать стало заметно легче.       А позднее он уже встретил Альфис. Ту, кого не хотел бы здесь видеть. Она и так порядочно создавала проблем раньше, а теперь, когда она в роли сотрудника, Санс не знал что и думать. Он доверял ей, но…и боялся тоже. Боялся, что она могла солгать, что она пришла сюда сама, добровольно.       Впрочем, узнать правду ему еще предстоит. Но единственное, на что он мог сейчас надеяться — лишь бы помимо Альфис и Эни здесь не было других его знакомых и друзей.

***

      Выслушав его рассказ, Альфис поникла. Грива из перьев опустилась, а когтистые пальцы заметно подрагивали. О чем она думала, Санс мог лишь гадать. Он рассказал ей лишь часть, не упоминал ни о своих мыслях в тот момент, ни даже об Эни. Какой толк от того, что она узнает о ней? Они даже не знакомы. Помочь она точно не сможет, только лишних проблем добавит. Пусть остается в неведении, он разберется сам. — Выглядишь так, будто от моего монолога у тебя уши отвалились. — усмехнулся парень и толкнул рептилию плечом. — Эй, не нагружайся. Я уже привык к этому телу, даже нашел плюсы.       Альфис медленно подняла голову, янтарные глаза полнились усталостью. — Ч-что нам т-теперь делать? — спросила она.       Санс почесал затылок, задержал ладонь на шее и медленно провел ее вниз. — Тебе — стараться не привлекать внимания и продолжать делать то, что говорят. И самое важное, — он посмотрел на нее сверху вниз. — Не говори и не показывай, что мы с тобой хоть как-то знакомы. Надеюсь, ты понимаешь.       Альфис кивнула, осознавая опасность, которая может произойти, если кто-нибудь узнает о ее связи с Сансом.       Парень рядом с ней поднялся и протянул ей руку. — Что ж. Раз мы друг друга поняли, давай продолжать играть в эту игру. — сказал он и в этот раз голос звучал холоднее обычного, словно он надел маску безразличия.       Рептилия ухватилась за его ладонь, поднялась и отряхнула халат. — Т-тогда я…п-продолжу ремонт.       Она обернулась и сделала шаг к панели. Позади прозвучал голос Санса. — О чем я только что говорил?       Перья зашуршали, сначала поднялись, а затем резко опустились, прижимаясь к чешуе. Похоже, Альфис расстроилась. — Н-не привлекать в-внимания. Х-хорошо… — сказала она и вытащила из кармана электронную плату, которую не так давно сумела заполучить.       Посмотрев на нее, рептилия нахмурилась, не совсем понимая, почему сейчас Санс намекает ей действительно починить панель. Он же сам помог ей достать эту плату. Она решила спросить. — Т-тогда зачем ты п-помог мне ее д-достать?       Парень, уже отошедший к ближайшему криохолодильнику, просто пожал плечами и ответил: — Я думал, ты не узнаешь меня. Решил дать тебе свой собственный шанс, но теперь это не нужно. У меня уже есть планы, но тебя посвящу в них в следующий раз. — Почему?       Санс ответил, не оборачиваясь. — Потому что мы и так достаточно поговорили. С минуты на минуту должен придти Вернон. Не хочу, чтобы он застал нас за болтовней. — сказав это, он открыл дверцу холодильника и перевел взгляд на контейнеры с реагентами. — Запомни, я «Пятый». Не сболтни лишнего.       Альфис сглотнула, вновь посмотрела на запчасть в ладони, а затем на панель. Раз так нужно, она сделает все, как он скажет.       Полчаса прошло с их разговора. Санс успел разобрать столы, забитые штативами и контейнерами, а Альфис только-только заканчивала настройку панели контроля температур. Ее пальцы быстро щелкали по кнопкам, но устройство не поддавалось. Ряд криохолодильников все не включался, методичное шарканье ботинок от одного к другому все больше напрягало рептилию. Хоть белокурый все это время молчал, но она явственно ощущала чешуей его внимательный взгляд, слышала каждый вздох, когда он переносил образцы из отключенных капсул в работающие. И это подгоняло ее, заставляло путаться в кнопках.       Альфис не выдержала, резко обернулась и открыла рот, чтобы что-то сказать. Но ее остановил щелчок магнитного замка на двери. Она тут же застыла. — Ну, как продвигается работа? — голос Вернона разбавил тишину, наполненную шумом криохолодильников.       Он медленно подошел к столам при входе, откуда хорошо просматривалось практически все помещение. Взгляд скользил между рядами, пока не остановился на золотистой чешуе, переливающейся в свете ламп. — Вы закончили? — спросил он, спрятав руки в карманы халата.       Альфис завертела головой в растерянности, ища Санса. И он показался, выходя из-за дальнего ряда хранилищ.       Словно не замечая рептилию, он молча шел к ученому, держа в руках полупрозрачный контейнер, размером с ланчбокс, в котором гремели пробирки.       Вздохнув, Альфис наконец заговорила, стараясь не выдать своей нервозности, но голос все равно дрожал: — Д-д-да… П-почти все.       Темные брови Вернона приподнялись в удивлении. — Что значит «почти всё»? — Эм…я-я н-не могу н-н-настроить п-панель. — тихо произнесла она, отведя взгляд. — Н-но я с-сейчас д-доделаю! Т-так что, н-не о чем переживать.       Устало выдохнув, Бейн подошел к рептилии. Санс остановился на полпути и проследил за ним, а затем перевел взгляд на Альфис. Их глаза на мгновение пересеклись и ее плечи напряглись, словно тело хотело сжаться в клубок.       Вернон протянул руку к панели, пару раз нажал на клавиши и послышался нарастающий гул, означавший включение аппаратуры. Холодный свет вырвался из холодильников, освещая содержимое внутри и ближайшую стену. Альфис склонила голову, для нее это было позором, ведь она не справилась с такой мелочью. Она же так много электроники повидала, так много устройств собрала. А справиться с одной панелью не сумела. — Не волнуйся. В этой технике сложно разобраться. Она уже довольно старая и работает не так, как следует. — буднично произнес ученый и обернулся к Сансу. — В контейнере сыворотка «Т»?       Парень кивнул, на его лице не проскользнуло ни одной эмоции и Альфис почувствовала себя никчёмной. Санс старался, вел себя так, будто ничего и не было, а у нее то и дело голос срывался или руки тряслись от ужаса.       Вернон посмотрел на рептилию, перья на ее голове предательски дрогнули. — Альфис, спасибо за работу. Можешь взять перерыв. — он вытащил из кармана браслет, точно такой же, как она видела у Санса и точно такой же, который носила сама. — Это твой ключ, с ним ты сможешь перемещаться по блоку. Доктор Стегар не поддерживает мое к тебе доверие, но все-равно позволил. Я думаю, он хочет проверить тебя. Так что, пожалуйста, не натвори глупостей.       Она взяла браслет, посмотрела сначала на него, потом на Бейна и тихо сказала: — Он п-похож на блокиратор магии. П-п-почему?       Бейн ответил не задумываясь: — Когда-то они ими были, но мы внесли изменения в конструкцию и функционал. — голос его звучал так, будто он зачитывал статью. — Они по-прежнему блокируют магию, но теперь еще и выполняют функцию ключа, поддерживают круглосуточный контроль над персоналом и ведут запись жизненно важных показателей. Все это необходимо лишь для вашей безопасности и удобства.       Санс медленно моргнул, сжав губы. Бейн говорил так уверено, словно сам верил в «безопасность и удобство» этих кандалов. Да тут безопасностью даже и не пахнет.       Понимая, чего ученый ждет от нее, она подняла руку и осторожно сняла свой БМ. Магия, долгое время сдерживаемая устройством, нахлынула на нее, как волна во время шторма. Перед глазами все закружилось, душа в груди, будто глотнула свежего воздуха. Каждой своей чешуйкой она ощущала, что могла бы сейчас использовать эту магию и обезвредить Вернона. И у нее бы получилось. Всего один разряд тока…но навязчивая идея погасла так же быстро, как и появилась.       Она обещала довериться Сансу, согласилась не привлекать внимания и следовать его планам. Нельзя так просто все это разрушить. Даже если им удастся оглушить ученого, что потом? Они не знают, где выход. Да и помимо них, здесь есть еще и Фриск. Альфис не может ее бросить, не тогда, когда Санс о ней даже не знает.       Рептилия подавила всплеск магии и трясущейся рукой застегнула на запястье браслет-ключ. Механическое крепление защелкнулось, сдавив запястье, и Альфис попыталась ослабить его, но не вышло. Внутри поднялась тревога. — П-почему… н-не снимается? — спросила она, безуспешно дергая браслет.       Бейн остановил ее, мягко перехватив ее когтистую руку, цеплявшую крепление. — Не стоит этого делать. — его серьезный тон заставил Альфис замереть. — В устройство встроен механизм, защищающий его от снятия или умышленной поломки. Это необходимо, чтобы ключи оставались при сотрудниках, даже если их попытается снять кто-нибудь другой.       Эти слова застали и Санса врасплох. Бейн не говорил ему об этом, да и он сам не пробовал все это время снять браслет, не было необходимости. Он медленно опустил тревожный взгляд на свою руку, где мигал индикатор.       «Твою мать…» — мысленно выругался он, понимая, насколько сильную проблему теперь создает этот «ключ». — «Я, конечно, догадывался, что в нем может быть встроен датчик слежения за перемещениями… Но теперь начинаю думать, что и звукозапись нельзя исключать.»       Альфис кивнула Вернону и опустила руки. Ее это насторожило не меньше. Будто кандалы, а не просто ключ допуска. Она перевела острожный взгляд на белокурого парня позади Вернона, который разглядывал свою руку.       «Он не знал.» — догадалась Альфис. — «Ты разве не пробовал его снять? Кошмар…как же теперь быть?»       Бейн, словно не заметив их реакции, направился к двери, по пути обратившись к Сансу: — Идем, у нас еще есть работа.       Он не ответил, просто молча последовал за ним.       Альфис следила за их фигурами, исчезающими за дверью. Санс ни разу не обернулся, даже ни один мускул на его лице не дрогнул за все время в присутствии Вернона. Она даже восхитилась его выдержкой и мысленно осадила себя за отсутствие такого же навыка. Как бы ни старалась, но держать лицо было тяжким испытанием. Нервозность вылезала наружу, стоило ей начать лгать.       «Интересно, поверил ли мне Санс, когда я сказала, что попала сюда одна?»

***

      Во время обеда в коридорах уже сновали сотрудники. Люди и монстры ходили между помещениями, выполняя работу или возвращаясь из кафетерия. Двое мужчин лаборантов поздоровались с Верноном, потом какая-то девушка из отдела аналитики передала ему несколько папок с отчетами, а следом за ней монстр-кролик в техническом костюме предупредил о неисправности лифта между блоками Альфа и Бета.       Санс чувствовал себя, как мышь в клетке, за которой то и дело наблюдают. Ни один из сотрудников не упускал возможности поглазеть на «ручную зверушку» Бейна.       Одна из сотрудниц из биохимической лаборатории преградила им путь. Рыжие, собранные в косу волосы, круглое напудренное лицо и яркий макияж сильно бросались в глаза. Она мягко улыбнулась, смотря на Вернона, а затем на Санса рядом с ним. — Мистер Бейн, почему же вы не знакомите нас с новеньким сотрудником? Зачем прячете от коллектива? — слегка насмешливым тоном спросила она. — У тебя, кроме сбора слухов, нет дел, Делайла? — сухо отрезал Вернон. — Могу выдать тебе еще работу.       Делайла, явно обескураженная, нервно облизнула губы. Ее глаза заметались в растерянности, будто ища слова. — Ну, зачем же вы так? У меня еще есть работа, я просто…хотела сообщить вам о результатах Н07В. — то, как она это сказала, прозвучало слишком быстро, будто поняла, что зря вообще заявила о себе. — И что с ними? — спросил ученый, убрав папки подмышку. — Выявилась непереносимость сыворотки «А». Поэтому субъект может быть вялым, испытывать сильный зуд и отказываться от еды. Насколько я помню, именно эти симптомы вы описывали в отчетах.       Делайла осторожно покосилась на Санса, их взгляды на мгновение пересеклись. В ее глазах горело любопытство, а в его — усталость. Он повернул голову в сторону, лишь бы не видеть этот прожигающий интерес. Ощущение, будто он музейный экспонат, начинало давить на нервы. — Внеси детальный результат в отчет. Я прочту позже. — ответил он после недолгой заминки. — И займись работой, пока я не решил, что у тебя слишком много свободного времени.       Произнеся последние слова, Вернон обошел сотрудницу и продолжил путь к лифтам. Санс не долго думая, последовал за ним. Внимание рыжеволосой девушки успело его даже утомить, будто рядом с ней воздух становился напряженнее и тяжелее.       Еще некоторое время она молча смотрела им в спину, пока их фигуры не растворились в толпе других лаборантов.       Двери лифта закрылись, когда Бейн и его помощник уже были внутри. Наверху на электронной панели отсчитывались этажи, в воздухе стоял уже привычный запах металла и антисептика.       Тишина между ними длилась недолго, Вернон нарушил ее первым. — Почему ты не разговаривал с Альфис?       Санс ответил быстро, уже зная, что вопрос прозвучит. — Монстры, работающие здесь, не вызывают у меня доверия. Каким бы весомым фактом не было то, что они состоят из надежды, магии и любви — это не помешало им ставить эксперименты на себе подобных. — он посмотрел на ученого. — Вот и вся причина. Ждал, что я дружбу собираюсь водить с каждым встречным?       Вернон окинул его взглядом, словно искал в его словах ложь. Однако, он заметил лишь уставшее и слегка недовольное выражение лица. — Альфис не такая уж и жестокая, как ты думаешь.       Санс тихо усмехнулся. — Вы все здесь жестокие, просто отказываетесь признавать.       Лифт дрогнул и пропищал, извещая об остановке. Двери открылись на -4 этаже. Блок Дельта снова раскинул свои зловещие объятия перед ними.       Тусклый свет ламп под потолком уходил вглубь коридора. Неестественная тишина била по ушам, будто предупреждая — сейчас что-то произойдет. Но пока они шли, все было спокойно, лишь напряжение между ученым и субъектом накаляло обстановку.       Вернон остановился возле одной из камер. Санс поднял голову, на стене возле двери висел кармашек под документы, но не пустой, как у других. Верхняя строчка гласила: «Субъект Р01. Рекомендуется усиленный режим наблюдения.» — Это что? Раньше я не замечал, что в этой камере кто-то есть. — тихо спросил белокурый. — Новый субъект. Девушка, возраст 23 года, поступила вчера вечером. Я уже проверил ее и провел необходимые обследования, — сухо ответил Бейн, будто зачитывая лекцию. — Я решил показать тебе эту камеру не просто так. В твои обязательства она пока не входит, девушка будет под надзором Доктора Стегара и моим соответственно.       Он посмотрел на Санса и дополнил строгим тоном: — Любому, кто не включен в работу с субъектом запрещен контакт с испытуемой. Запомни это, Пятый. Доктор Стегар не любит, когда нарушают его правила. И я тоже.       «Пятый» вздохнул и отвел взгляд. — А то я не знаю. — пробурчал он. — Я говорю это не просто так. Ты должен знать свои границы дозволенного, так что, будь добр, соблюдай их, — сказал Вернон и заговорил тише. — Даже, если что-то замышляешь, держи мое предупреждение в голове.       Это одновременно звучало и как угроза и как совет, так что Сансу было трудно понять в какую все-таки сторону играет Бейн. Он покрывает его самоволку, но зачем? Должна же быть какая-то выгода. Так еще и «предупреждает»…или «просит» держать себя в рамках.       В любом случае, сейчас куда важнее понять, каким будет следующий шаг. Как именно довести план до реализации и где найти сторонников в этом рассаднике зла.       Пока они шли к кабинету Вернона, из его кармана послышался хриплый механический треск. Он достал рацию и из нее донесся низкий грубый голос: — Титан-1. Прием. — Вернон Бейн. Слушаю. — ответил ученый, нажав на кнопку. — Доктор Бейн, в блоке Бета случился сбой электричества и двое подопытных попыталось сбежать, — прохрипела рация. — Повезло, что я пошел проверить и вернул их обратно. Но электричества по-прежнему нет, нужен ремонтник и срочно. Я не собираюсь весь день следить за вашим детсадом.       «Детсадом?» — подумал Санс. — «Сбежавшие — дети? Вот черт…»       В этот момент, когда Вернон услышал ответ Титана, он показался слишком бледным. А в его тихом вздохе и голосе проскальзывала усталость. — Принял, Титан-1. Не спускай с них глаз. — сказал он и сменил канал. — Грэг? — кх…Вернон?..кх-кх. — послышался ответ голоса уже знакомого Сансу. — Блок Бета. Сбой электричества, выдвигайся немедленно. — сказал он. — И почини уже свою рацию. Которую неделю прошу.       Рация зашипела и с паузой Грэг сказал: — Я бы.кх…р.адостью, но я у…кх-кх…тора Стегара. Важ…дело. — его заикающийся неразборчивый ответ заставил Бейна замереть на месте, чтобы разобрать слова.       Санс взглянул на него, чуть склонив голову. Бейн смотрел на рацию с нахмуренными бровями и недовольством. Казалось, он вот-вот швырнет устройство или начнет некультурно выражаться. — Принял. — проворчал Вернон и с напором дополнил, — Почини рацию сегодня же, Грэг!       С раздражением он щелкнул боковую кнопку и резким движением вернул устройство в карман. С минуту Бейн молчал, медленно дыша и смотря куда-то вглубь коридора. Санс даже не пытался спрашивать его, давая время успокоиться. Он просто стоял позади, рассматривая контейнер с пробирками в своих руках и ждал. — В электронике разбираешься? — вдруг спросил он и Санс нахмурился, но скорее от удивления. — Типо того. — ответил он. — Отлично. Отнеси сыворотку в восьмую камеру, захвати в технической инструменты и возвращайся. — проинструктировал Вернон и обернулся. — Я буду ждать у лифта. У тебя пять минут.       Санс растерянно кивнул и ускоренным шагом направился дальше по коридору. Пять минут. Да за это время пешим ходом ему ни за что не успеть! Хотя, если постараться…       «Надо и правда поторопиться. Когда еще выдастся шанс попасть в Бету? Нужно захватить ноут, если будет шанс, внесу некоторые коррективы в систему под предлогом ремонта.» — размышлял он, быстро шагая и периодически переходя на бег. — «Тогда точно будет шанс и помочь детям, и расширить свои возможности.»