И наступит мир

      Тусклые лампы, встроенные в плиточный потолок, отбрасывали слабый свет, очерчивая практически пустую комнату. Стены источали холод, на них серо-белыми струпьями шелушилась и трескалась краска. Всё в камере было бледным, безжизненным. И только Фриск выделялась, как маленькая мышка, отчаянно не желавшая становится частью своей клетки.       Она лежала на жестком матраце, вытянув перед собой руки. Между пальцами сверкал кристалл, а его грани были единственным источником тепла в окружении сырости и прохладного подвального воздуха. Цепочка звенела, когда девушка поворачивала камень, следя за переливающимися цветами пурпура и синевы. Казалось, один цвет пытался поглотить другой, они сталкивались и вновь расходились в крошечных вспышках, как грозовое небо во время шторма. Смотря на него, ей иногда казалось, что кристалл дрожит в такт ее сердцу или наоборот, сердце пытается догнать бешеные импульсы магии внутри него. — Как странно… — почти шепотом сказала она, поднеся кулон ближе к лицу, и звук ее голоса мгновенно растворился в камере, будто стены пытались поглотить его.       Она почти ничего не знала об этих кристаллах, а уж тем более не знала об этом явлении. За несколько лет кристалл никогда не менял оттенок и всегда был холодным, но сейчас что-то изменилось. Ее профессиональная привычка — замечать детали там, где говорят «всё в порядке», а на самом деле ситуация критическая — подсказывала, что эти изменения не есть хорошо. Что скорее всего что-то произошло.       «Магия монстров неизменна и в большинстве своем стабильна, если, конечно, владельцу ничего не угрожает и он не испытывает сильных психологических перегрузок» — так написано в книгах, которые ей присылала Ториэль. Книгах, которые писала Альфис. Если это явление распространимо и для крошечной частички энергии в кристалле, тогда Санс может быть в опасности. Тогда это может значить, что кристалл изменился из-за него. — Санс…я надеюсь, ты в порядке. — тихо произнесла Фриск, сжав пальцами гладкие грани камня, который вспыхнул тусклым светом, будто в ответ на ее слова.       Вчера, когда она звонила в полицию, дежурный сказал, что он в командировке. Действительно ли это так? Она уже начинала сомневаться. Вдруг и сведения о нем были частью чьего-то плана, чтобы вынудить девушку не предпринимать действий и последовать за Альфис?       «Нет. Слишком сложно реализуемо. В одиночку Альфис бы точно с таким не справилась.»       Что же тогда делать? Впрочем, сейчас куда важнее было подумать, как выбраться отсюда. Если кристалл еще источает магию и до сих пор не угас, значит Санс жив. А что с ним произошло, Фриск узнает сама, когда найдет выход.       За всю ночь она так и не сомкнула глаз, всё пыталась зацепиться за любую возможность спастись. Только их не было. Кое-как она дотянулась до вентиляции, но решетка оказалась спаяна с внутренним механизмом вентиляторов. Проверила каждый уголок, даже раковину с подтекающим краном, но ничего. И полностью обессилевшая от безнадежной ситуации, в которую ее притащила рептилия и собственная неосмотрительность, девушка просто свалилась на кровать и думала.       Под вопящую тишину, иногда разбавляемую стуком капель воды из крана, разобраться в ворохе мыслей оказалось слишком трудно. Каждое мгновение в ледяных объятиях мрачной камеры и одиночества лишь добавляло ей лишних поводов подмечать разнообразные звуки. От шороха тараканов в углах и скрипа пружин в матраце, до сбившегося сердечного ритма в ее груди и висках.       Она все пыталась и перебирала в памяти весь день, цеплялась за крошечные ниточки, способные объяснить где она находится. Из всего, что удалось ясно отметить, это расположение комплекса и его запутанное устройство.       «Во-первых, мы где-то глубоко под землей — это очевидно по тому, куда шел лифт и как долго меня сюда вел охранник.» — размышляла она. — «Во-вторых, это место — лаборатория, на это указывают слова Альфис и наименования кабинетов, когда мы шли по коридору. Неужели мы не просто пленники? Быть может, мы нужны им, как подопытные? Или Альфис настолько накосячила со своей машиной, что из-за нее нас обеих хотят убить?»       Фриск нахмурилась и перевернулась на бок. Кровать жалобно скрипнула, словно поддерживала ее опасения.       «Нет. У них было море шансов убить нас еще по пути сюда, значит остается только один вариант.»       Она зажмурилась и вздохнула, держа кулон между ладонями. Так же медленно вдыхала воздух, как делала это много раз перед операциями, чтобы руки не дрожали и голова оставалась холодной. Она старалась искать силу в своем опыте и глухой надежде, что сможет найти решение — нужно лишь все правильно обдумать, как это сделал бы Санс. Да, точно. Он бы в такой ситуации точно не сидел бы сложа руки и уже что-нибудь придумал.       «Нельзя терять голову от паники.» — решила она, а следующая мысль показалась по-настоящему логичной, — «Сюда же должен прийти кто-нибудь — охранник, надзиратель или лаборант. Рано или поздно кто-нибудь придет проверить моё состояние.»       Сердце в груди стучало слишком громко в тишине камеры, усиливая разрастающееся отчаяние. Казалось, будто время застыло между холодными бетонными стенами, а сверху на тесное пространство давила земная твердь. Фриск не отпускало ощущение, будто она оказалась похоронена заживо и кислород вот-вот закончится.       Ее тело зашлось мелкой дрожью от накативших эмоций. Она тут же вытерла влажные ресницы ладонью и судорожно втянула легкими тяжелый воздух с запахом сырой земли и металла. Ей хотелось просто опустить руки и сдаться обстоятельствам, но душа, как сойка с переломанными крыльями рвалась на свободу и боролась с болью.       Вдруг за дверью послышались шаги. Сначала тихие, а потом все громче и громче, пока не остановились совсем близко. Глухой щелчок магнитного затвора разбил мертвую тишину.       Фриск резко подскочила с кровати, вставая, и скрип пружин вдруг показался слишком громким, будто кричал: «Она здесь! Она ждет!». Ее взгляд устремился на открывающуюся дверь. В груди затрепыхалась неуверенная надежда и вместе с ней страх перед неизвестностью. Но если это будет ее шанс, она попытается им воспользоваться. Даже, если придется побороться за него.       Девушка быстро надела кулон на шею, спрятав под майку, и выпрямилась. Руки непроизвольно сжались в кулаки, пытаясь подавить дрожь. Она не должна казаться запуганной, нужно выглядеть уверенной и непоколебимой.       Внутрь камеры вошел мужчина и на первый взгляд он был живым воплощением институтских стен — такой же строгий, холодный и непроницаемый. Такими Фриск всегда видела своих преподавателей в университете. Темные волосы, несколько седых прядей на висках, как от пыли на обложках библиотечных книг, и очки в тонкой оправе, за стеклами которых мерцали серые, как пепел, глаза. За белым халатом виднелся мятый ворот рубашки и чуть ослабленный черный галстук.       Когда мужчина заговорил, его голос показался слишком ровным и бесцветным. — Доброе утро, Мисс Атвудд. Я — Вернон Бейн. Ученый. — представился он, удерживая в одной руке планшет с бумагами, а во второй медицинский лоток с салфетками, в которых наверняка лежали инструменты. — Я пришел проверить ваше состояние и взять анализ крови на обследование.       Фриск замерла, наблюдая за его уверенными и мягкими шагами. Такие бывают только у людей, которые целыми днями вынуждены ходить по длинным коридорам, пока не сотрут подошву на обуви. Когда он подошел к маленькому столу в углу камеры, то сразу же подготовил весь необходимый инструментарий. В каждом его движении читалась выверенная точность и накопленный опыт. Он делал всё это не впервые из чего девушка сделала вывод, что не одна она попалась в ловушку лаборатории. Были другие и, судя по всему, не один и даже не два. — Понимаю. Тебе довелось многое пережить за прошлый вечер и скорее всего ты считаешь меня не просто парнем в белом халате, а опасным надзирателем. — сказал он, оборачиваясь, и в его тоне промелькнула какая-то странная нотка, которую так сразу и не поймешь. — Но я поспешу тебя успокоить. Никто не собирается причинять тебе вред и пока не будет…использовать.       «Использовать». Он с такой усталостью выделил это слово, будто не хотел его произносить. И Фриск зацепилась за него, как за нечто, что значило гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. — Где я? — прямо спросила она, но голос все-равно дрогнул. — И что значит «использовать»? Я — не вещь, я — человек.       Вернон тихо вздохнул, а его пальцы чуть крепче сжали планшет с бумагами. Да так сильно, словно это была какая-то драгоценная вещь, а не просто предмет канцелярии. И Фриск это заметила. Конечно, заметила.       «Он…нервничает?» — Ты в лаборатории. А моя работа следить за твоим здоровьем, как физическим, так и психологическим, поэтому нужен анализ и опрос. — с прежним спокойствием ответил Бейн, не изменившись в лице.       Фриск вздрогнула, смотря на него округлившимися от ужаса глазами. Ее уверенный образ начал давать трещину, когда они встретились взглядами. И в этой зрительной битве между хладнокровным ученым и пленницей, пытающейся быть сильной, — она проиграла.       Дыхание сбилось, когда Бейн сделал шаг. — Не подходи! — резко даже для самой себя воскликнула она, отступив назад, пока не уперлась ногами в кровать, на которую чуть не рухнула от неожиданности.       Быстрое и осязаемое чувство страха пробежалось холодком по коже, стоило ей подумать, что Вернон сейчас насильно заставит ее подчиниться. Каким бы уважительным не был его тон, как бы спокойно он не заверял ее в «безопасности» — Фриск видела в нем лишь угрозу. Сердце билось в груди, разжигая где-то глубоко внутри беспокойный огонь.       Он поднял руки, показывая, что ей ничего не угрожает, и отошел назад к столу. Это позволило девушке чуть расслабить плечи, но ноги все-равно оставались напряженными, будто готовились сорваться с места, как только Бейн дернется, чтобы попытаться схватить ее. — Все в порядке, я для тебя не опасен, — его голос прозвучал с легкой, едва заметной, мягкостью. — Сама подумай. Если бы хотел причинить вред, не стал бы даже разговаривать с тобой.       «Да ну? Прям так сразу и поверила. Прикидывается добреньким, но на деле то наверняка хочет, чтобы я потеряла бдительность.» — в мыслях возмутилась она и почувствовала, как по щеке потекла предательская слеза. — «Вот еще! Я не позволю собой манипулировать.»       Она быстро смахнула ладонью влагу с лица и упрямым взглядом посмотрела на ученого. — Ну, да! И это говорит мне тип, который держит пленников в подземной лаборатории, — сказала она с ядовитой усмешкой, а затем, сжав пальцы в кулаки до побеления костяшек, дополнила, — А еще стремится завоевать доверие подопытных. Для чего? Какая тебе от этого выгода? Чтобы, когда придет время «использовать», я не сопротивлялась и с щенячьей преданностью бросилась под шприцы?       Вернон отвел взгляд, сжав губы в тонкую линию. Его руки слегка дрогнули, будто Фриск удалось задеть что-то глубоко внутри него, будто она наконец прощупала другую сторону ученого — утомленную и…виноватую?       За краткий миг паузы Бейн вновь сумел обрести прежнее лицо, будто залатал треснувшую броню. Он выпрямился и в каждом напряженном мускуле чувствовалась растерянная попытка восстановить свою позицию и вернуть контроль. Его голос прозвучал с оттенком холодной стали. — От тебя требуется только одно — выполнять мои указания. В случае, если повиновения не будет, мне придется принять меры. — он проигнорировал ее слова, но по тому, как он это сделал, девушка поняла, что практически сумела взять ситуацию в свои руки. — Поэтому, пожалуйста, подойди и сядь за стол, пока я не решил, что к тебе применим усиленный контроль. А я не хочу считать тебя конфликтной пациенткой.       На секунду задумавшись, а может ли она окончательно разбить его маску хладнокровия, Фриск решила попытать удачу. Все же, какими бы не были люди, они склонны меняться. Вдруг и Вернон сейчас сломается? Вдруг это станет ее шансом и билетом на свободу? Она схватилась за свою идею, как цеплялся утопающий за спасательный круг.       Фриск не двинулась, оставшись стоять возле кровати. Но в этот раз она попробует действовать иначе. — Пациенткой? По-твоему, я здесь добровольно? — горько усмехнулась она. — Я думала, что приехала сюда, как врач, который должен лечить пострадавших. А в итоге, Альфис…       Бейн перебил ее, ощутив напор в ее словах. — Добровольно или нет — это не важно. И если тебя успокоит, Альфис сейчас тоже не в завидном положении. Я бы не спешил в чем-то ее обвинять.       Фриск медленно повернула голову, с подозрением смотря на ученого. Он видел рептилию, знает что с ней и уверен, что она не виновна. Почему? Есть же причина. Зачем ему выгораживать Альфис?       «Если только они…» — Вы знакомы? — озвучила она свою мысль. — Что с ней? — Можно и так сказать, — уклончиво ответил он. — Но, извини, не имею права рассказать более детально. Тем более…субъектам. — Я — человек, а не «субъект». — бросила Фриск, скрестив руки на груди.       Хоть она и понимала, что нельзя вести себя так перед тем, от кого буквально зависит ее жизнь, но что-то было не так. Что-то в этом мужчине вызывало у нее странное…понимание? Быть может потому, что видела в нем обычного человека выполняющего свою работу. Или все же заметила, как за его личиной крылось нечто иное, куда более живое, чем весь его образ хладнокровного ученого. — Хорошо, да, ты человек, — с усталостью в тоне подтвердил он. — Но здесь и сейчас тебе стоит принять свою позицию. Если я с тобой вежлив, то это не значит, что другие после меня будут тикими же.       Было ли это советом? Или все же предупреждением? Как-то… непонятно. Он непонятный. И слишком…сложный что ли. — Почему? — тихо спросила она. — Почему ты продолжаешь со мной разговаривать, когда уже мог просто заставить силой?       Его брови чуть нахмурились, а пепельные глаза заметались, будто ища ответ в окружении. — Я не… — он замялся на мгновение, а после выдохнул, словно сдаваясь, и взглянул на девушку. — Я не знаю? Возможно, просто хочу, чтобы ты не боялась и чувствовала себя большим, чем здесь обозначают тебе подобных.       Тут Фриск поняла, что он все же гораздо лучше обычного злодея-ученого из подземной лаборатории. По-крайней мере, он не растерял человечности, а это уже дорогого стоит. Она наконец смогла немного расслабиться и от былого напряжения между ними почти не осталось и следа. Хоть головой она понимала, что это может быть лишь «красивая речь», чтобы сбить ее с толка, но сердце подсказывало обратное.       Она сделала неуверенный шаг, не спуская глаз с Вернона, а потом еще и еще. Бейн оставался на месте, даже не делал резких движений, будто старался не спугнуть. И когда девушка уже села на стул, он осторожно спросил: — Можно? — ее кивок стал согласием и, отложив планшет в сторону, он развернул ткань на лотке. — Что будет со мной после? Я уже поняла, что на свободу можно не расчитывать, но знать то должна ради чего ты все это делаешь.       Его пальцы на мгновение застыли над спиртовой салфеткой. — Доктор Стегар имеет на тебя планы. И я не знаю какие именно. — его голос прозвучал глуше, словно он не хотел отвечать, но заставил себя. — И тебя всё… устраивает? — спросила Фриск, делая вид, что это самый обычный разговор двух приятелей, а не что-то, от чего могла зависеть ее жизнь. Но именно это сейчас и было ее крохотным шансом все изменить.       Вопрос застал Вернона врасплох. Устраивает ли его такое положение дел? Нет, конечно. Но и бросить всё, чего он достиг, всё к чему и ради чего стремился он уже не мог. Тяжелый вздох сорвался с его губ и на секунду мужчина поднял взгляд к глазам девчушки. — Каждый раз его решения для меня — сплошная загадка, — прозвучало так, словно каждое слово давалось мужчине тяжело и неохотно, — В один момент он занимается работой, а через секунду решает кардинально поменять планы и я узнаю об этом постфактум.       Фриск положила руку на стол и позволила ему затянуть жгут, но когда чужие пальцы коснулись кожи, она непроизвольно вздрогнула. — Звучит так, будто ты от него не в восторге. — сказала она, стараясь вывести Бейна на более глубокий разговор. Вдруг получится?       Он горько усмехнулся. — Не то слово. Его планировка — ад для сотрудников. — Но похоже ты справляешься, раз он… тебе доверяет. — Еще бы не справлялся, — неожиданно хмыкнул мужчина, — Три года работал ради повышения, чтобы быть на его уровне. Только… — он замолчал на мгновение, задержав иглу над ее кожей. — Скорее всего я никогда не получу того доверия, на которое рассчитываю.       Обдумывая его ответы, Фриск поняла, что он работает здесь не просто потому, что сам этого хочет или его заставили — у него явно была какая-то цель. Что-то важное, что Вернон прячет за долгом и ответственностью. — А для чего тебе его доверие? — осторожно и мягко спросила она, надеясь не нарушить краткий миг откровения. — Тебе достаточно верить самому себе. Как показывает практика, в работе люди редко готовы довериться друг другу.       Вернон промолчал, ввел иглу и набрал пробирку. Фриск даже не почувствовала укола, настолько профессионально и аккуратно он его сделал, что даже опытный медработник позавидовал бы такому мастерству. В его движениях была осторожность и какая-то непривычная для его внешности забота о чужом самочувствии.       Спустя краткое мгновение тишины он вновь заговорил. — Думаю, ты права. Только вот... — он на мгновение замялся, словно обдумывая, говорить или нет, но все же закончил, — Мне уже поздно об этом думать. — пробирка и инструменты были аккуратно завернуты в тканную салфетку, которую Бейн поднял со дна медицинского лотка. — В любом случае, я уже смирился и с тем, что было и с тем, что есть. — «Было»? — спросила Фриск. — Это… — его лицо приобрело мрачный оттенок. — …Не важно. Уже не важно...       Сказав это, Бейн вновь вздохнул, обреченно покачав головой, взял в руки планшет и пробежался глазами по списку. В его глазах промелькнуло разочарование, которое на фоне чуть опущенных век казалось слишком болезненным. Похоже, это самое «было» связано не только с лабораторией, но и с чем-то куда более личным. — Итак, анализ взят. Твое самочувствие в отличном состоянии, а опрос больше не потребуется. Я уже из разговора понял, что все нормально. Да и, — он позволил себе маленькую усталую улыбку. — Ты видишь меня насквозь. Ты точно хирург, как указано в досье?       Девушка тихо хмыкнула, держа руку согнутой в локте. — Брат говорил, что мне нужно было учиться на психолога. Но мне кажется, чтобы понять человека — достаточно просто выслушать его. — сказала она. — Спасибо. За то, что был честен. Я вижу, когда люди врут. Но ты был искренним.       Вернон кивнул, принимая благодарность. — Прости, — слегка глухим тоном произнес он. — Я не могу тебя освободить или помочь. Я просто выполняю свою работу. Моя обязанность не допустить побега или…гибели испытуемых. Но я рад, что мы нашли общий язык. — Были и такие? — Фриск и сама не заметила как задала этот вопрос, — Ну... кто пытался сбежать.       Вопрос чуть не рассмешил Бейна своей наивностью. Уголок его губ слегка дернулся, но тут же вернулся в прежнее положение. — Были, конечно. Из-за одной... строптивой... — мелкие морщинки появились в уголках его глаз, какие обычно бывают у улыбчивых людей, — Пришлось экстренно запаивать все решетки вентиляции и даже менять каркас кровати, чтобы ее нельзя было разобрать на части, — мужчина кивнул в сторону предмета мебели, словно что-то припомнив, — За все время ее пребывания, она попыталась сбежать... пятнадцать раз?       Взглянув на нее еще раз, он, наконец, забрал лоток и направился к выходу. Остановившись перед самой дверью, он оглянулся через плечо и дополнил: — Я вернусь ближе к обеду. Возможно… даже с новостями. Постарайся ничего не натворить…пожалуйста.       Его силуэт исчез за дверью, а глухой щелчок затвора вновь вернул девушку к печальной реальности. Как бы она не старалась, но желаемого не получила. Ни шанса на свободу, ни информации. Но быть может, если сегодня Вернон заглянет еще раз, в этот раз ей точно удастся разболтать его и возможно заручиться его помощью.       «Или я могу попробовать выкрасть ключ от камеры, когда он потеряет бдительность.»

***

— Может уже хватит? — утомленная постоянными движениями пернатого монстра спросила Лидиан.       Но совёнок только сильнее осунулся, а перья на его теле распушились, будто он готовился к драке или ощутил дуновение холодного ветра. Он всё ходил из стороны в сторону, хмуря брови.       Уже несколько суток они находятся в этой темнице. Раньше их было больше, но Гару и Эни увели, остались только он и Лидиан. Навещал их исключительно работник пищеблока, которого звали Фергус, как Икки удалось узнать из разговора монстра-муравьеда с охранником. Дни здесь считать тяжело, но он приспособился подсчитывать время с помощью Фергуса. Он приходил по три раза в день, особо не разговаривал, но всегда выглядел настороженным.       «Наверное, Миссис Кесседи слишком перепугала его.» — думал пернатый, каждый раз подмечая, как Фергус держался чуть в стороне от решетки. Так, чтобы нельзя было дотянуться до него рукой.       Но в последнее время монстр-муравьед перестал опасаться, заметно расслабившись. Возможно, потому что не считал детей угрозой и предположил, что способен дать им отпор в случае чего. Но дети и сами боялись его не меньше, чем сурового охранника, который временами проходил мимо камер и с хмурым выражением лица осматривал каждого пленника, как осматривают товар на качество.       Сейчас же Икки пытался придумать хоть какой-то план. Его невероятно тревожило отсутствие Эни и Гару, а их собственная с Лидиан судьба тем более. Неизвестно сколько времени у них в запасе, как и неизвестно, возможно ли вообще выбраться отсюда.       Его перья торчали в разные стороны, когда он так сосредоточенно рассматривал стену напротив, бетонный пол под ногами и вдыхал запахи сырости и озона, как после дождя. Электричество на решетке звенело, как воздух во время грозы. Он не знал, какой силы напряжение заключено в металле, но и проверять не решался. Слишком страшно.       Темноволосая девочка в джинсовом комбинезоне, все это время следившая за мальчишкой, не выдержала, громко выдохнула, а затем воскликнула: — Икки!       Монстр тут же замер и когти на его ногах чиркнули по бетону. С минуту он молчал, рассматривая стену по ту сторону решетки, практически сжавшись в нервный комок от бессилия и невозможности найти хоть малое спасение. А Лидиан уставилась на его спину, укрытую текстильной серой рубашкой и не окрепшими крыльями, все ожидая, когда он наконец заговорит. — Слуш… — заговорил он, повернув голову, и осекся, когда девочка вскрикнула.       Икки встрепенулся, будто опомнился и повернулся к ней всем телом. Он совсем забыл, что его птичья привычка для людей выглядит весьма…жутко. — Прости…не хотел напугать.       Приложив руку к груди, там где было сердце, Лидиан судорожно выдохнула. — Не делай так больше. Это жутко! — попросила она. — Или хотя бы предупреждай. — Но я же…совоподобный монстр. Ты разве не знала, что совы способны повернуть голову на двести семьдесят градусов?       Лидиан подняла на него глаза, спрятавшиеся за нахмуренными тонкими бровками. — Знала, но не думала, что ты на такое способен. — в ее голосе прозвучала легкая обида и стыд. — Просто это было…слишком неожиданно! Вот!       Подросток пожал плечами в ответ на ее заявление, решив не спорить с фактом, что ей, очевидно, это было не известно. Он решил продолжить то, что хотел ей сказать. — Короче! Я тут думал, как мы можем отсюда выбраться, — начал он и подошел ближе к ней. — У меня есть один… вариант.       Лидиан заметно оживилась и в ее глазах вспыхнула надежда и искреннее любопытство. — И как же? — то, с каким напором она это произнесла, заставило монстра дернуться от смущения.       Икки открыл клюв, чтобы ответить, но изо рта вырвался лишь короткий звук и он неуверенно опустил взгляд. — Нууу? — протянула девочка, подойдя на шаг ближе. Икки напрягся. — Я подумал, а ч-что бы сделала Миссис Кесседи… Правда, когда я сейчас еще раз обдумал свою идею…эм…она показалась слишком…непосильной. — он замолчал, нервно вцепившись пальцами в предплечье. Коготки чуть царапали кожу под толстым слоем пуха, когда он наблюдал за реакцией Лидиан.       И она не заставила себя долго ждать. На ее лице будто промчалась буря, когда она так задумчиво смотрела снизу вверх на монстра. — Хм, что бы сделала Миссис Кесседи? — медленно произнесла она, с деловым видом скрестив руки на груди, а после с улыбкой дополнила, — Я думаю, она бы уже била охранника! — Но мы дети… — в замешательстве произнес Икки. — Да, но нас двое, а он один. — уверенно заявила она. — Но Эни точно отругала бы нас за одну только мысль об этом! — Или похвалила. — парировала Лидиан и в ее глазах заиграло озорство.       Пернатый тяжело вздохнул и осел на пол. Его крылья плюхнулись на бетон, разбрасывая мелкий пух. Он опустил взгляд вниз, выводя коготком на пыли видимые лишь ему узоры. Эта идея казалась ему абсурдной. Они же оба маленькие, как им завалить здоровенного бугая? — Мы не будем так делать. — твердо сказал он и в голосе проскользнула горечь. — Не будем. — подтвердила Лидиан, садясь напротив. — И что нам тогда делать? — Придумай. Ты старше, значит котелок у тебя варит. А от меня пользы, как от старой жвачки под партой. — просто ответила она и подняла голову на монстра, который смотрел на нее с полнейшим бессилием и осуждением. — Чего? Мне только двенадцать. И вообще! Я — девочка. Не жди от меня геройских поступков!       Совёнок приложил руку ко лбу и тихо ответил: — Девочка… — выдохнул он. — Хочешь сказать, мне теперь одному за нас двоих думать?       Она кивнула, словно его слова были для нее чем-то естественным и очевидным, и он раздраженно вжал голову в плечи, отчего его перья вновь распушились, превращая подростка в пушистый комок. Его одновременно бесил и расстраивал тот факт, что мозгом их команды суждено стать именному ему. Да, он был старше, но это не значило, что он способен горы свернуть! Как никак он всего лишь обычный подросток, который еще даже магией не овладел, а она уже требует от него немыслимых поступков.       «Так, Икки, держись! Если она считает, что ты сильный и умный, надо таким и быть.» — взбодрил он сам себя и попытался принять серьезный вид. — «Ох, наверное, я выгляжу сейчас нелепо… Бабушка бы точно сказала что-нибудь про вылезающий пух и дрожащие колени… Кошмар.»       Лидиан не сдержала смешка, наблюдая за сменой эмоций на его птичьей физиономии. Она выглядела чересчур уморительно, учитывая, что обычные совы вообще не способны хмуриться, а тут прямо персонаж комедийных комиксов. — Ты похож на помпон у черлидерш, когда злишься. — срывающимся от веселья голосом проговорила она.       Икки вздрогнул от ее насмешки и медленно зашкрябал ногами по полу, поворачиваясь к ней спиной. От этого девочка только прыснула со смеху. — Ну не дуйся! Ха-ха! Я же не со зла. Ты и правда похож! — смеясь говорила она.       В какой-то момент Икки не выдержал и решил проучить девчонку. Лидиан резко закашлялась и отшатнулась, когда монстр снова повернул к ней только голову с широкими хищными глазами, в которых ясно горела обида. — Кха-кха…зануда! Я из-за тебя подавилась даже, — прохрипела она, пытаясь откашляться. — Будешь знать, как дразнить! — пробурчал он и вернулся взглядом к решетке.       По ту сторону послышался скрип колес и неторопливые шаги, известивший узников о приходе работника пищеблока. Того самого монстра-муравьеда, которого не так давно приложила лицом к решетке Эни — Фергус.       Дети тут же подскочили на ноги и подошли ближе к решетке, чуть наклоняясь, чтобы разглядеть силуэт сотрудника, который приближался к их камере.       Как обычно он отключил напряжение, оставил перед решеткой еду и вернул ток. Икки все пытался набраться решимости сделать так же, как Миссис Кесседи, но ему не хватило духу. Он бы даже не удержал этого монстра в своих когтях. Вместо этого он спокойно забрал тарелку с парой крабовых яблок и стаканчиками с морским чаем. Их кормили одним и тем же изо дня в день.       Один только вид этой еды начинал вызывать тошноту. Но не у Лидиан. Кажется, ее все устраивало. Она молча взяла свою порцию и впилась зубами в яблоко, пока Икки с отвращением рассматривал красную текстуру фрукта, держа его в руке. — Если есть не будешь, хотя бы чай выпей. — сказала девочка.       Пернатый опустил взгляд на стаканчик с голубоватым, как кусочек неба, напитком. От него пахло морским бризом и солеными ирисками. К горлу подкатил ком, но он поднял стакан.       Пару секунд он смотрел на него, пока вдруг итак большие глаза не расширились. По коже пробежались мурашки, будто его окунули в ванну со льдом. Он резко повернул голову на стену по ту сторону решетки. Провода, которые он приметил ранее, тянулись вдоль коридора и обрывались на электрощите неподалеку.       «Было же что-то на уроке физики про воду и электричество… Эх, надо было внимательнее слушать Мистера Сторма…» — подумал совёнок и уж слишком натужно пытался вспомнить, что от напряжения свело пальцы и пластик под ними тихо хрустнул. —«Точно! Вода проводит ток и может вызвать замыкание. Если я вылью на щиток чай, сработает ли?»       Его глаза вновь вернулись к жидкости в стаканчике, а затем к девочке в джинсовом комбинезоне. Она прищурилась, замерев на половине укуса яблока, будто спрашивая: «чего?» — Лидиан, я к-кажется…придумал. — с дрожью в голосе произнес он.       Она опустила руку с фруктом. — Правда? — Правда! — с энтузиазмом подтвердил он. — Не пей свой чай. Он нам пригодится.       Следующие несколько часов до ужина они с нетерпением ждали прихода работника пищеблока. Обоих съедала тревога, руки тряслись, а у Икки осыпался пух, когда он расхаживал из стороны в сторону перед решеткой. В руках они держали стаканчики с остывшим чаем. Если сейчас у них ничего не получится, то потом такого шанса не будет. Фергус точно перестрахуется.       И вот заветный скрип и шаги разнеслись по коридору. Душа в груди заныла, будто хотела сжаться в комок, но Икки остался стоять как можно ближе, ощущая перьями незримые электрические разряды на металле. Приторный, уже до тошноты знакомый запах яблок и чая становился всё ближе. Он сжал пальцы на стаканчике, будто от него зависела его жизнь.       Тележка остановилась неподалеку от их камеры и сотрудник приложил запястье к панели управления. Как только гудение тока прекратилось и Фергус подошел ближе, Икки резко подскочил к решетке. — Сейчас! — крикнул он и пнул ногой монстра, который не успел увернуться. Фергус оступился на шаг назад и задел собой тележку.       Лидиан быстро среагировала на команду друга. Она бросила стаканчик с жидкостью в сторону щитка, но он ударился пластиковым донышком о железную крышку, выплескивая содержимое на пол. Она с досадой топнула ногой и уже готова была сдаться.       Увидев ее промах, Икки припал к прутьям и одним махом выплеснул свой чай. Немного влаги все же попало на щиток, затекая под погнутую дверцу. Они оба с замиранием сердца смотрели на него, пока сотрудник неловко выпрямился и резко приблизился к решетке. — Чертовы дети! Вы что творите? Совсем обезумели? Или вас та баба всякой херне научила? — вопил он, размахивая руками и просовывая руку через прутья, чтобы ухватить совёнка, но тот успел отпрянуть.       Как вдруг послышался тихий треск, а за ним моргнул свет в коридоре. Прутья замерцали мелкими искрами, когда рука муравьеда коснулась металлического прута. Запах опаленной шерсти и наэлектризованного металла ударил в нос.       Мех на теле монстра встал дыбом, а сам он дрогнул, издав приглушенный писк. Медленно, но его тело обмякло и он завалился назад, падая прямиком на тележку. Грохот металла и стук рассыпавшихся по полу яблок разнесся по коридору.       Свет еще раз моргнул и угас. Икки осмотрелся, в коридоре замигала лампочка, окрашивая стены в алый. Похоже, что это был аварийный сигнал и вопрос времени, когда снова включится генератор. — Получилось… — не веря самому себе сказал он. — У нас получилось!       Лидиан осторожно протянула руку к прутьям, но Икки остановил ее, перехватив запястье. — Подожди. Лучше я сам, — уже тише сказал он.       «Но я не хочу проверять! А вдруг меня сейчас шандарахнет, как Фергуса?» — его мысли противоречили его движениям. Но он постарался пробудить в себе ту силу и упрямство, что были в Эни, когда она пыталась заступиться за них. — «Ладно. Не думай об этом! Давай… Ты сможешь!»       Зажмурившись от страха, он протянул дрожащие пальцы с острыми когтями навстречу решетке. В голове воображение уверенно выстраивало картину, как вот-вот сильный разряд электричества ударит его тело, а в носу защипало от фантомного аромата жженых перьев. Он задержал дыхание и…ощутил холодный металл кончиками пальцев.       Лидиан вздохнула с облегчением, когда Икки уже более уверенно сжал ладонью прут и резко согнулся, упираясь в него лбом, как будто гигантский камень упал с плеч. — Что теперь? — спросила она. — Дверь все еще заперта. — Не заперта. — ответил совенок, ощутив, как решетка легко сдвинулась под его весом. — Замок работает от панели, а она обесточена.       Сердца их забились в неверии. Они наконец-то свободны! Икки оказался прав. Его переполняла радость, когда он ступил в коридор, и из горла с характерным птичьим свистом вырвался довольный смешок.       «Мы сделали это! Мы смогли!» — радостная мысль одна за другой переполняли его восхищением и гордостью.       Он опустил взгляд на Фергуса, который валялся возле тележки. Его глаза были прикрыты, а тело безвольно обмякло, но судя по движению плеч и груди — он еще жив. Насколько долго он будет пребывать без сознания? — Давай же! Нельзя медлить. Вдруг он очнется или кто-нибудь заметит? — воскликнула девочка, потянув пернатого за руку. — Бежим!       Она тоже была рада, но в отличие от Икки гораздо сильнее чувствовала, что это еще не конец. Это лишь начало их побега. Но первый успех все еще опьянял, расслабляя напряженные мышцы.       Ботинки стучали по плитке, когда они вместе бежали по коридору, единственным ориентиром выхода для них служили указатели на стенах. Икки периодически оглядывался, переживая, что за ними уже выдвинулись охранники или тот парень с тележкой. Но пока все было спокойно. В мигании красных лампочек и запахе гари от перегоревшей в нескольких местах проводке, они обрели новую надежду.       И пока они гнались за этой надеждой, Икки успел подумать и тепле дома, и о бабушкиных печеньях, и о доброте и безопасности, которыми Айял окружала его. Скоро! Скоро он вернется домой! И когда расскажет все полиции, тогда сможет навсегда забыть это ужасное место.       За очередным поворотом их встретила массивная дверь. Лидиан дернула ручку, но она оказалась закрыта. В миг мечты о свободе начали таять, как снег под палящим солнцем. — Заперто! Но это же аварийный выход! Как же так? — на нервах заговорила она, продолжая тянуть ручку.       Икки быстро окинул взглядом тупик, в который они забрели, и приметил окошко вентиляции. По счастливой случайности она оказалась погнута. Возможно, до них уже кто-то пытался сбежать, но успешно ли — останется загадкой. Он присел и потянул ее на себя. Со скрипом решетка медленно поддавалась, но кривые винты мешали, упрямо вцепившись в бетон. — Лидиан, помоги! — окликнул он подругу и та, не долго думая, присоединилась.       Они уперлись ногами в пол, таща металлическую решетку. Стенки вокруг него шелушились, осыпались мелкими камушками, но они видели, что у них получается. И это придавало сил продолжать. — Еще немного! — сквозь зубы прошипела девочка, натужно вцепившись пальцами в прутья. — Давай на раз-два-три. — предложил совенок и она кивнула. — Раз… Два…       Не успел он договорить, как за спиной послышался щелчок затвора. Но оборачиваться было уже слишком поздно.       «Почти! Еще немного!» — …Три! — дети с силой дернули, решетка оторвалась и они вместе с ней оказались на полу.       Тяжело дыша, Икки попытался подняться, как вдруг над ними выросла крупная тень. Его глаза в страхе поднялись и тело вмиг похолодело.       Высокий мужчина в броне возвышался над ними, смотря на них, как на назойливых тараканов. Он резким движением схватил обоих за ворот, когда они подорвались с места, и поднял, как нашкодивших котят. Лидиан с визгом забилась, ударяя его по рукам, пыталась укусить, но охранник и глазом не моргнул. Он встряхнул ее и девочка залилась слезами.       А Икки в ступоре от ужаса боялся даже пошевелиться. Его пальцы обхватили мускулистую руку, но так и не вцепились когтями в плоть. Дыхание сбилось, когда он судорожно смотрел на гиганта в броне и на заливающую слезами подругу.       «Что делать? Что же делать?» — вскрикнул он в мыслях. — «Как же так?»       Клюв застучал, когда он пытался выдать хоть звук, но голос пропал, словно совсем исчез. — Хм, — усмехнулся охранник низким голосом. — Куда намылились, детвора?       В его глазах, смотрящих на них с насмешкой, Икки заметил недобрый блеск.       Мужчина еще раз встряхнул девчонку и та только громче разрыдалась, срывая голос. — Заткнись уже. Терпеть не могу детские вопли.       Икки нервно стиснул клюв и, зажмурившись, впился когтями в руку охранника. Как же ему было страшно. До дрожи в суставах, до головокружения. Но он так хотел помочь Лидиан. Хотя бы ей дать шанс спастись. Но мужчина не отреагировал, даже ни один мускул на его лице не дрогнул, когда по смуглой коже прокатилось несколько струек темно-алой крови. — Ну всё. Хватит. — с раздражением сказал он и понес их обратно в глубь коридоров, по которым они только-только добрались сюда. — Надоели…       Мужчина забросил обоих в первую же попавшуюся на глаза камеру и придавил решетку плечом. Дети судорожно отодвинулись чуть глубже в тень. Икки сразу же прижал к себе Лидиан, чей плач не унимался. Она дрожала, всхлипывала, утирая щеки и нос ладонями.       Ему хотелось сжаться в комок, разрыдаться. Но он только и мог, что с бессознательным ужасом наблюдать за охранником, крепко держа подругу в объятиях. Он не знал, как ее утешить. Он не умел утешать, но чувствовал, что будет достаточно одного только присутствия рядом с ней. И она вжалась лицом в его рубашку и перья, продолжая плакать.       Душа монстра заунывно кричала в груди, билась в истерике, больно обжигая тело всплесками магии. Они проиграли. Слишком быстро проиграли. Еще бы чуть-чуть и смогли бы сбежать.       Взгляд Икки проследил за охранником по ту сторону камеры. Он зажал кнопку на рации, висевшей на его плече. — Титан-1. Прием. — Вернон Бейн. Слушаю. — послышался сквозь помехи ответ. — Доктор Бейн, в блоке Бета случился сбой электричества и двое подопытных попыталось сбежать, — без эмоционально произнес Титан. — Повезло, что я пошел проверить и вернул их обратно. Но электричества по-прежнему нет, нужен ремонтник и срочно. Я не собираюсь весь день следить за вашим детсадом.       Из рации послышался хрип, а за ним тяжелый вздох. — Принял, Титан-1. Скоро буду. Не спускай с них глаз.       Устройство пискнуло и замолкло. Охранник медленно повернулся полубоком и взглянул на детей. Его губы дрогнули в насмешке и сердце Икки пропустило удар. — Доигрались. Теперь точно долго здесь не задержитесь.