И наступит мир

      С приходом Андайн воздух в участке будто стал тяжелее и напряженнее. Минуту назад она требовала от дежурного информацию о некой Догарессе Риджвуд, а затем с возмущением намеревалась уйти. Если бы не оклик Папайруса, который мгновенно пригвоздил амфибию к полу.       Она резко обернулась и, как показалось Леону, посмотрела на долговязого безрадостно. Но стоило скелету замахать руками и вскочить с места, как она быстро метнулась к ним, оставляя грязные следы на плитке. — Папс? Какого черта ты тут делаешь? — спросила она, но не спешила смотреть скелету в глазницы. — Я искал тебя! Почему ты не отвечала на мои звонки? Между прочим, я очень сильно переживал! — загремел в ответ голос Папайруса. — И кстати, твой камуфляж очень хорош! Ты выслеживала преступников?       Перепончатые уши амфибии дрогнули, ее единственный желтый глаз опустился на Леона, а затем неуверенно встретил сверкающие рыжие огоньки скелета. — Телефон потеряла. — просто ответила она.       Он скрестил руки на груди, а его надбровные дуги изобразили недовольство. — Немыслимо! Похоже мой брат заразил и тебя своей безответственностью! — возмутился Папайрус. — Я обязательно обсужу это с ним. А пока! — он вскинул указательный палец вверх. — Как великолепный полицейский и друг, я буду помогать вам в расследованиях! Мы уже начали искать жену Леона и…       Эмоции на лице воительницы резко переменились и она перебила друга. — Погоди, Эни пропала? — спросила она с тревогой и посмотрела на уставшее лицо напарника, сидевшего на диване. — Когда? — Три дня назад, — мрачно ответил Леон. — Но я нашел много полезных зацепок и некоторые из них…скажем так, заинтересуют тебя.       Воительница на мгновение задумалась, не зная, что сказать. Тыльной стороной ладони она стерла капли подсохшей грязи с щек, но в итоге только сильнее размазала ее. — Поговорим в другом месте, — сказал Леон. — Не стоит обсуждать это здесь. Потом объясню почему. — Тогда! — вмешался Папайрус. — Предлагаю собраться в штаб-квартире! Или, как мы с Сансом обычно его называем, — в нашем доме!       Кесседи кивнул, соглашаясь. — Отличная идея, Папайрус. — сказал он, поднимаясь. — Вы езжайте, а у меня еще есть дела. Встретимся позже. — У меня тоже, — произнесла Андайн. — Папс, езжай один.       Долговязый прищурился и вздохнул. — Ну что ж! Я никуда не тороплюсь и готов подождать вас обоих! — заявил он. — Буду в машине, пока вы разбираетесь со своими делами!       И не дожидаясь ответа, скелет прошел мимо них в направлении выхода. Как только двери за ним захлопнулись, изрядно вымотанный Леон и грязевой голем в лице Андайн переглянулись с облегченным вздохом. — Где ты была? — спросил он. — В пригородном лесу. — без энтузиазма ответила Андайн. — Нашла там кое-что. — А почему вся в грязи?       Она метнула на него напряженный взгляд, в котором читалось что-то вроде: «не твое дело, чудик». Да, за последние дни Леон научился понимать по одному только взору янтарного глаза и нахмуренным алым бровям, что у амфибии на уме. Не на сто процентов, конечно, но близко к сути. — Понял, — парень поднял руки в жесте капитуляции. — Потом обсудим.       Андайн глубоко вздохнула, снова взглянув на парадный вход в участок. Ее уши чуть дрогнули, когда Кесседи вновь обратился к ней. — Ты не выглядишь счастливой от встречи с ним. — заметил он.       Она качнула головой с горькой улыбкой на губах. — Нет, я рада, что он приехал. — тихо ответила она, сжав пальцы в кулаки. — Я просто… Не важно! Потом будем распускать нюни, а пока займемся делом. Я пойду к Догарессе, встречаемся через час на парковке. Удачи, панк!       Резкая перемена настроения в движениях и эмоциях монстра вызвала у Леона замешательство. Будто буря прошлась по спокойному океану, вспенивая воду. С чем бы это не было связано, Андайн явно переживала не лучший день в своей жизни.       Впрочем, он спросит ее об этом позже. Быть может, она захочет поделиться, когда узнает от него свежие новости по их общему делу с лабораторией.       Глубоко вздохнув, он проследил взглядом за удаляющейся фигурой амфибии, а затем сам медленно направился по лестнице на второй этаж, где предположительно находился кабинет Циммермана.       Пусть они только что вели разговор и Шон поставил его в ступор своими словами — Леон не собирался отступать. Сердце подсказывало, что следователь знает гораздо больше, чем говорит. Быть может даже слишком многое.       Очевидная связь между погибшими в Лос-Пране учеными и пропавшими без вести в Гриндейле ни на минуту не давала покоя. Как и вещь-доки с банковскими чеками, подписанными медиакомпанией. Леон перебирал в уме все, что ему удалось узнать и все это гармонично складывалось в паззл, в котором все еще не хватало самых важных деталей.       За неспешным стуком подошвы по плиточному полу и оживленными голосами сотрудников, он не заметил, как ноги довели его до нужного крыла. Кабинеты один за другим на фоне светлых стен выделялись темными лакированными дверьми с синими табличками.       Глазами он отыскал нужный и занес руку, чтобы постучать. Как вдруг с той стороны послышался звонок стационарного телефона, а затем голос Циммермана. Рука застыла в сантиметрах от дерева, Леон вслушался, почти забыв, как дышать, но услышал лишь обрывок фразы. — Полицейский департамент Гриндейл, Лейтенант Киркман. — равнодушно произнес Шон и после короткой паузы дополнил. — Вы кто?       «Что? Киркман?» — зацепился за слова Леон. — «С какой стати ему представляться другим человеком? Разве что…»       Он вспомнил их недавнюю беседу, в которой Шон попросил забыть о встрече с ним и не распространяться о нем, чтобы преступник не смог понять, что он здесь. Может, он пытается замаскировать свое присутствие?       Леон постучал и вошел в кабинет. Циммерман посмотрел на него, опустив трубку телефона и прикрыв ее ладонью. Его взгляд был слишком быстрым для того, кому нечего скрывать. — А, Леон, это вы, — тихо и с короткой улыбкой произнес он, потом усмехнулся. — Минутку. Опять эти гражданские… — Продолжайте, я не спешу, — вежливо ответил парень и прошелся до его стола, на котором были разложены картонные папки.       Пока Шон говорил в трубку что-то о командировках и отсутствии связи, Леон скользнул взглядом по столу и Шон поспешно потянулся прикрыть папку, которая была стандартного казенного образца. Но уголок бланка, выглядывающий из-под обложки, был слишком хорошо знаком — форма служебной записки из отдела кадров. И напечатанная на нем фамилия — «Кесседи».       Его собственная фамилия.       Мурашки ледяной волной прокатились по спине. Зачем Шону понадобились его кадровые документы?       Щелчок опущенной трубки вернул его к реальности. Циммерман с усталостью выдохнул и медленно поправил торчащий из папки с делом бланк. — Чем могу помочь, Леон? — произнес он, убирая документ в ящик стола, и сел в кресло.       Голос Шона был спокоен, но Леон поймал едва заметное напряжение в его плечах. Он видел. Он знал, что парень что-то заметил. — Хотел спросить, а вы не принимались за расследование похищения Эни Кесседи? — начал он, заставляя себя говорить ровно. — Просто вы мне тогда не ответили.       Шон откинулся на спинку кресла, сложив руки на столе. Его выражение было сочувствующим, но взгляд оценивающий. — Леон, — он произнес мягко. — Я понимаю, это дело — личное для вас. Но именно поэтому ваше участие в нем — ошибка. Вы теряете объективность. А этим пользуются. — Пользуются? Кто? — Леон почувствовал, как по коже пробежался холодок.       «Моя фамилия в твоем ящике, Циммерман. Кто здесь кем пользуется?» — Тот, о ком я вам говорил. Йоханссон. — Шон понизил голос. — Ваше упорство в этом деле, ваши запросы… они создают шум. Шум, который он может услышать. И сами того не замечая — сами становитесь мишенью, извини за тавтологию.       Он говорил убедительно, но теперь Леон слышал за словами не заботу, а расчет. Это был отвлекающий маневр. Угроза мифического Йоханссона должна была заставить его отступить, заставить бояться. — А этот звонок… «Лейтенант Киркман»? — спросил Леон, впиваясь в Шона взглядом. — Зачем вам представляться другим именем в своем же участке? — Процедура, Леон. — Шон развел руками, но его пальцы быстро и нервно постукивали по столу. — Если кто-то ищет Циммермана, а на звонок отвечает Киркман, это сбивает с толку. Мелочь, а создает слои защиты.       «Вранье», — подумал Леон с внезапной ясностью. — «Ты не защищаешься. Ты прячешься. Но от кого? Или для чего?» — Понятно, — Леон кивнул, делая вид, что успокоился. Он отступил на шаг к двери, играя роль уступчивого коллеги. — Тогда не буду отвлекать. Думаю, вы правы… мне стоит сосредоточиться на других делах.       Он видел, как в глазах Шона на мгновение мелькнуло облегчение. Быстрое, но безошибочное. — Рад, что мы поняли друг друга, — сказал Шон, и его улыбка на этот раз показалась Леону откровенно фальшивой.       Выйдя в коридор, Кесседи прислонился к прохладной стене, пытаясь заглушить бешеный стук сердца. Он больше не сомневался. Шон Циммерман был не тем, за кого себя выдавал. Он лгал, манипулировал и почему-то копал на Леона досье.       Открыто заявить о подозрениях сейчас — значит подписать себе приговор. Шон был слишком умен и наверняка выстроил качественную легенду. Нет, нужно было действовать тихо, собрать неопровержимые доказательства. Охота только начиналась. Но теперь охотник и жертва поменялись местами, и Леон знал — его единственным преимуществом было то, что Шон еще не догадывается, что его маскировка дала трещину.       «Теперь-то ты попался, Шон.» — С этой мыслью парень провел рукой по лицу и отпрянул от стены. — «А я ведь, как идиот, почти поверил в его чушь.»       Он тихо усмехнулся сам себе и собирался отправиться в архив, но остановился на половине пути. Осознание накрыло его, как волна во время шторма. Если Циммерман подкупил сторожа, подчистил место преступления и начал копать на Леона — он мог уже «подчистить» архивные документы.       «Черт возьми…» — мысленно выругался парень и развернулся к лестнице, ведущей в холл. — «Слишком хорошо он тут устроился. Нет смысла даже искать.»       Двери закрылись за ним, когда он вышел из участка. Полностью погрузившись в размышления, Леон не заметил, как добрел до парковки. Из далека уже слышался громогласный возглас Папайруса и смех Андайн, но он даже не вникал в суть происходящего.       В памяти выстроился разговор с Циммерманом, а затем легкое чувство дежавю сдавило грудь. Кесседи замер, не дойдя несколько шагов до припаркованного черного хаммера и красного шевроле кабрио, возле которых общались двое монстров.       «Тот звонок.» — внезапная и логичная мысль заставила его сердце на миг замереть. — «Неужели он перехватывает звонки гражданских?»       Однажды, во время службы Леону уже попадался похожий случай. Точнее, его друг хвалился своими успехами в поисках мелкого, но хитрого мошенника.       Он вспомнил, как пару лет назад за кружкой пива после тяжелого дня Ханниган, в то время работавший в отделе по борьбе с мошенничеством, рассказывал ему и еще зеленым стажерам, поучительную историю.       «Парни, запомните, — хрипло говорил Ханниган, ставя кружку на липкий столик бара. — Самые опасные уроды — не те, что с кувалдой в сейф ломятся. А те, что в твоей же системе прячутся, как червь в яблоке».       И он рассказал им про одного афериста, которого они прозвали «Акционер». Тот не взламывал счета, он создавал для жертв целый виртуальный мир. Он представлялся топ-менеджером фонда, заводил «служебные» телефоны, почти не отличимые от номеров настоящего банка, и даже умудрился провернуть самый наглый трюк.       «Он не просто убеждал лохов купить у него фейковые акции, — Ханниган понизил голос, и все невольно придвинулись. — Он на несколько месяцев становился их личным брокером. Жертва звонила по официальному номеру, чтобы уточнить детали по вкладу, а на том конце трубки её уже ждал его подручный. Они где-то купили или завербовали мелкого клерка из кол-центра того банка, и тот тихо перенаправлял звонки определённых клиентов прямиком «Акционеру».»       Леон тогда не до конца понял весь масштаб махинации. Но сейчас, глядя на ситуацию с Циммерманом, он осознал. «Акционер» создавал филиал лжи внутри системы доверия. Он встраивался в коммуникацию между клиентом и банком, становясь шлюзом, который выглядел как его законная часть.       И Шон делал то же. Тот же принцип: не грубая подделка, а изощрённое внедрение. Не взлом, а перехват управления. Он не просто представился другим именем — он стал крысой внутри полицейского участка, создав себе алиби и точку контроля. Он был таким же «шлюзом». Только «Акционер» крал деньги, а Циммерман, судя по всему, покрывал правду. И последствия этой кражи куда страшнее.       «Это только всё усложняет.» — с досадой подумал Леон. — «Так легко его на чистую воду не вывести. Но может, если мы продолжим следствие в обход его «крепости», получится поймать его с поличным?»       Из размышлений его вырвал тяжелый хлопок по плечу. Он быстро повернулся и столкнулся взглядом с озадаченностью на лице Андайн. — Ты какой-то странный. Нашел чего? — спросила она.       Леон облегченно вздохнул, унимая испуганный стук сердца в груди. И как он мог так сильно отвлечься? Наверное, все дело в том, что он действительно устал и от этих расследований, и от переживаний за свою жену. Медленно он убрал руку амфибии с плеча и смахнул грязь с рубашки. — Всё потом, Андайн. — сухо произнес он. — Езжайте, я за вами.       Папайрус чуть нахмурился, обменявшись взглядом с подругой. Кесседи не сомневался, что они уже понимают — разговор предстоит не из простых. Возможно, именно поэтому они не стали настаивать и молча сели в кабрио.       Леон сел в свою машину, несколько секунд смотрел на соседнее сиденье, где лежало фальшивое водительское удостоверение и страховка. Его руки сползли по рулю, опускаясь на колени. Он ощутил себя бессильным против всей этой запутанной схемы, против мошенника в лице Циммермана. Что ему делать? Как докопаться до сути? Где искать Эни? — Ох, детка, я такой неудачник… — прошептал он, откинувшись на спинку сиденья, желая просто раствориться в нем.       Как только послышался скрип колес и рокот двигателя, Кесседи поднял голову и заметил, как кабрио уже отдалилось к выезду с парковки. И с тяжелым вздохом он завел хаммер. Нельзя отставать от них, он же не знает, где именно находится дом Папайруса. Хотя был уверен, что они будут ждать его столько, сколько нужно. — Ладно. — произнес парень. — Я должен что-то сделать. Я справлюсь.       Через полчаса пути их уже встретил двухэтажный коттедж, украшенный новогодней гирляндой. На темно-красной черепице еще лежал местами не растаявший снег, а по козырьку перед входной дверью барабанила капель. Папайрус с ужасающей скоростью метнулся в дом первым, с размаха открывая дверь, на которой из последних сил болтался рождественский венок. — САНС! Я ДОМА И ПРИВЕЛ ГОСТЕЙ! — настолько громко воскликнул долговязый, что казалось снег осыпался с крыши. Но в ответ ему прозвучала тишина. — Я не думаю, что он…дома. — с заминкой сказала Андайн, потирая ладонью шею.       Скелет протяжно хмыкнул, разулся и широким шагом направился на второй этаж, бросив по пути: — Надо проверить!       Пока Леон и Андайн снимали обувь, парень успел заметить, какой понурой стала амфибия. Будто она вмиг лишилась боевого духа. Но она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила изучающего взгляда напарника, и прошла в гостиную, откуда открывался вид на лестницу и часть второго этажа.       Где-то наверху с хлопком закрылась дверь, потом еще одна, а затем последовал топот ног и приглушенный голос скелета.       Андайн смотрела на перила вверху и ее лицо выражало смесь страха и сочувствия. Перепончатые уши дрогнули, когда Папайрус опустил взгляд вниз. — Ты права! Моего брата нет дома! Но возможно он скоро вернется! А пока, — сказал он, осматривая воительницу, — Андайн, прими душ! А ты, Леон! — он указал пальцем на подошедшего парня. — Подготовь вступительную речь! Ты объяснишь нам всё, что тебе удалось обнаружить. А я радушно и гостеприимно приготовлю нам ужин! — Да… Окей. — протянула Андайн и, мельком взглянув на Леона, ушла в направлении ванной комнаты на первом этаже.       Ее походка и даже то, как ссутулились плечи, выглядело, как попытка скрыть напряжение, проскальзывающее в каждом мускуле. Леон мог лишь догадываться о том, что с ней происходит, но желание спросить ее так и просилось быть исполненным. — Тогда я пойду на кухню, — ответил Кесседи на выжидающий взгляд Папайруса.       В ожидании общего сбора, Леон сидел на кухне за столом и наблюдал за активными и быстрыми передвижениями скелета. Монстр то и дело бегал из одной комнаты в другую, ругался на брата за беспорядок и на Фриск, которая судя по всему сейчас временно живет в их доме и которую Кесседи не так давно видел в доме Андайн. Смотря за Папсом, Кесседи восхищался его энергичности и нездоровому оптимизму. Особенно, когда он достал из холодильника майонез, срок годности которого, по его же подсчетам, закончится через пятнадцать часов. И это известие было для него настолько хорошим и вызывающим, что Леон просто не мог сдержать улыбки.       Каким-то образом долговязый скелет умудрялся влиять на его настроение и даже заставил забыть о проблемах на некоторое время. — Ты всегда такой…позитивный? — спросил Леон с интересом наблюдая за тем, как Папайрус раздавил помидоры на доске одним точным ударом ножа. — Конечно! — не раздумывая, ответил монстр. — Ну, большую часть времени. Я считаю, что не бывает причин, способных заставить меня сдаться! Что бы ни случилось, я никогда не изменю своим принципам!       Парень тихо вздохнул. — Мне бы твой оптимизм.       В наступившей между ними паузе скелет вдруг замер. Стук ножа по разделочной доске прекратился и он обернулся вполоборота, смотря на понурого полицейского, который сидел так, будто хотел казаться меньше. — Я понимаю тебя, Леон. — сказал он уже спокойнее. — И думаю, что тебе стоит сосредоточиться на том, чего ты уже добился. Твоя жена пропала, но ты здесь. И делаешь всё необходимое, чтобы найти её. Как по мне, это уже заслуживает веры в лучшее! — Хм, — хмыкнул Леон. — Может быть ты и прав. — Конечно же я прав! — воскликнул монстр, возвращаясь к готовке. — Великий Папайрус всегда прав!       Под шум капели и гремящей посуды, под запах специй и переваренных макарон, Леон молча смотрел за монстром, иногда переводя взгляд на окно. В этой домашней атмосфере он чувствовал себя лишним, словно его здесь быть не должно. Словно он должен быть сейчас в другом месте и искать Эни, а не заниматься просмотром живого кулинарного шоу с впечатляющими спецэффектами. Но если сейчас все делать одному — это не даст результата. Поэтому он смиренно продолжал ждать прихода Андайн.       И через какое-то время она вошла на кухню в белой майке с надписью «Крутые Кости» и длинных рыжих спортивных штанах. Откинув еще влажные пряди красных волос, сказала: — У меня не было сменной одежды, так что я приватизировала твою, Папс. Ты ж не против? — Конечно нет! Для друзей всё, что угодно! — ответил он, повернув голову и оценивая ее прикид. — О, это одна из моих любимых! В общем-то они все мои любимые, но эта особенная после другой самой особенно-особенной! Рад, что она тебе подошла.       Она промолчала на его слова и подошла ближе к кипящей кастрюле, которая выплевывала из-под крышки пену, как зверь в бешенстве. — Давай помогу. — предложила она и присоединилась к процессу приготовления ужина.       Через несколько минут перед Леоном уже выставили тарелку с горкой переваренных макарон, украшенных лавровым листиком и чрезмерно большой лужицей майонеза. Вид был не из приятных, впрочем, как и запах, поэтому он не спешил пробовать этот скромный кулинарный шедевр.       Когда все заняли места за столом, Андайн спросила: — Ну, так что ты нашел, Леон?       Оглядев монстров, наблюдавших за ним, будто он спикер политической партии, парень начал рассказывать. В результате сообщил и о том, что обнаружил в доме Эни и на территории школы. Показал вещь-доки, дополнил историей о Циммермане и о своих подозрениях на его счет. Но самое важное он оставил на последок. — Андайн, помнишь про корпорацию «Нексус», о которой мы с тобой узнали в квартире погибшего ученого? — она кивнула на его слова и он продолжил. — Сегодня, благодаря Папайрусу, я понял, что она связана не только с убийствами, но и с похищениями, с Циммерманом и даже каким-то образом с медиакомпанией «New Times».       Воительница резко опустила вилку с намотанными на нее спагетти. Ее брови нахмурились и глаз уставился в удивлении и непонимании. — То есть, как? — Я не совсем уверен, но предполагаю, что схема такая, — он чуть ближе наклонился к столу и монстры повторили за ним. — Медиакомпания материально обеспечивает «Нексус», в том числе… — он замялся, подбирая слова. — …живым материалом. Заодно компания покрывает пропажи гражданских и «случайные» смерти путем подкупа свидетелей. И чтобы их не заподозрили, скорее всего кто-то из управляющих «New Times» нанял Циммермана, чтобы тот подчищал полицейские архивы и продавал информацию на сторону. Все это хорошо складывается… даже слишком хорошо. — То есть, Циммерман избавляется и от улик, и от свидетелей раньше, чем они доходят до полиции? — спросила Андайн. — Именно. — подтвердил Леон, щелкнув пальцами, — Зришь в корень. Он настолько подготовился, что буквально обрастил себя стенами, чтобы его не вычислили. Идеальный уровень подготовки и я могу понять, почему именно его выбрала медиакомпания. На их месте я бы тоже рассмотрел вариант человека, который собаку съел на махинациях.       Папайрус хмыкнул, держа пальцами подбородок, а затем, щелкнув «пальцами» сказал: — Вспомнил! Неделю назад Санс звонил и предлагал поехать на какую-то крутую «тусовку» с очень важными людьми. Помнишь, Андайн? Насколько я помню, речь как раз шла о генеральном директоре «New Times».       На его слова Андайн отреагировала резким хлопком по столу. — Точняк! Папс, да ты гений! — воскликнула она, чуть ли не смяв скелета в объятиях. — Мы еще когда ехали в Гриндейл по радио Блук рассказывал о том, что Меттатона пригласили на этот вечер в доме этого…как его… — она нахмурилась, скрипя зубами, пытаясь вспомнить имя. — Архг! Не помню! Чтоб тебя!       На ее заявление Папайрус многозначительно вздохнул, затем достал телефон, что-то набирая. Фаланги пальцев мерно постукивали по экрану, и через мгновение он резко, почти с восторгом воскликнул: — Джонатан Майкл Фолз! Родился 15 апреля 1971 года в Лос-Пране, Ауреана — ауреанский медиамагнат, основатель и генеральный директор медиа-конгломерата New Times Media Corporation! Один из самых влиятельных и противоречивых медиа-фигурантов в истории столицы Ауреаны! Известен как создатель империи бульварной и скандальной журналистики, которая в 2010-х годах доминировала в медиа-пространстве страны! С конца 2010-х годов его репутация и бизнес подвергаются серьёзным испытаниям из-за череды судебных разбирательств, скандалов и слухов о связях с криминалом. Биография…       Леон поднял ладонь, останавливая лекцию, пока не стало слишком поздно. — Достаточно. Спасибо, Папайрус. — мягко сказал он. — Теперь у нас есть еще одно совпадение. Тем более, как указано в статье, Фолз имеет ряд судебных разбирательств о связях с криминалом. И это определенно не слухи и не клевета конкурентов, судя по тому, что мы нашли. Теперь я точно уверен, что он один из главных элементов цепочки.       Рука парня легла на вещь-док с банкнотами и указала на печать с подписью. Символ «JF» теперь обрел смысл. — Инициалы Фолза и печать его компании на чеках для подкупа свидетелей — живое доказательство.       Андайн откинулась на спинку стула, пытаясь собрать всю информацию в целостную картину. Теперь она тоже понимала и теперь все это обретало реальный шанс добраться до цели. Осталось лишь одно. — Как нам понять, где находится «Нексус»? — спросила она, бросив взгляд на напарника.       Леон положил подбородок на свою ладонь, задумчиво хмурясь. — Папайрус… Можно я буду так же обращаться к тебе, как и Андайн? — спросил он монстра напротив и тот с улыбкой кивнул. — Спасибо. Эм… Папс, в статье о Фолзе есть что-нибудь о проектах или финансировании коммерческих организаций?       Скелет быстро пробежался глазами по экрану смартфона, а затем вздохнул. — Ничего. Но можешь сам взглянуть. — сказал он и протянул телефон Леону.       Парень взглянул на статью и про себя зачитал отрывок:       «Фолз никогда официально не был женат. Его личная жизнь всегда была объектом внимания прессы и источником спекуляций.       В 2002 году стало известно, что у Фолза есть внебрачный сын — Чарльз (Чарли) Фолз (рожденный в 2002-м году), матерью которого является несовершеннолетняя (на момент зачатия) девушка из неблагополучного района Лос-Пране. Этот факт, подтверждённый судом, на долгие годы стал главным пятном на репутации Фолза. Несколько влиятельных издательств-конкурентов (в частности, «The Aurora Post» и «Liberty Journal») опубликовали расследования, прямо называвшие Фолза насильником и воспользовавшимся своим положением. Несмотря на то, что формальное уголовное дело тогда удалось замять благодаря дорогостоящим адвокатам, в полиции и ФБР было заведено негласное дело, а в обществе за Фолзом закрепилось неофициальное, но прочное «клеймо». Отношения с сыном у Фолза откровенно враждебные. Чарли, известный своими скандальными выходками и проблемами с законом, публично называет отца «монстром», а Фолз, по словам инсайдеров, считает сына «живым напоминанием о величайшей ошибке», которую он намерен исправить.       В 2016 году всплыли старые обстоятельства дела 2002 года. Фолз был обвинён в даче ложных показаний и давлении на свидетелей. Хотя ему вновь удалось избежать тюрьмы, он был взят под постоянное наблюдение ФБР. Это наложило вето на любую экспансию его бизнеса за пределы Лос-Пране, фактически поставив крест на амбициях создать общенациональную медиа-империю.»       «Вот это история конечно.» — мысленно прокомментировал Кесседи. — «Только я пока не понимаю, откуда мотивация поддерживать «Нексус». Что ему нужно от лаборатории?»       За размышлениями, он не заметил, как погас экран и как Андайн склонилась чуть ближе к нему. Пока перед глазами не мелькнула ее ладонь. — Эй, все в порядке? — спросила она. — Ну… как сказать… Ни намека на лабораторию, ни даже на причастность. — вздохнул парень, — Но теперь мы точно знаем, что он имеет достаточно большие подводные камни. — ответил он, возвращая телефон Папсу. — Единственный, кто может нам помочь — его сын Чарльз. В статье его отношения с сыном описываются, как враждебные. Быть может в угоду личным мотивам Чарльз захочет поделиться с нами хоть кусочком информации о непутевом папаше. Только как с ним встретиться? Он, как и его отец, скорее всего под надзором ФБР. Шанс поговорить тет-а-тет почти равен нулю. — Почти! — с нескрываемой гордостью объявил Папайрус. — Может мы и не сможем поговорить с ним, но Айзек может! Он должен присутствовать на этой «тусовке» знаменитостей вместе с королевской семьей! Мы можем просто попросить его и тогда Айзек вежливо подойдет к Чарльзу и попросит: «Мистер Чарльз, не согласитесь ли вы рассказать о вашем отце поподробнее?». И он ответит: «Конечно! Всегда хотел рассказать о наших с ним отношениях кому-то такому внимательному, как вы!».       Андайн и Леон одновременно бросили на скелета скептичный взгляд, понимая, что разговор явно не будет таким милым и дружелюбным. И тем не менее, в словах Папайруса был смысл. Айзек, как свой человек внутри этого пчелиного улья, способен добыть какую-никакую информацию. И если монстры действительно уверены в нем, то скорее всего парень и правда справится с этой задачей. Возможно, даже лучше, чем думает Кесседи. — Когда будет раут? — спросил Леон. — Сегодня вечером! — ответил Папайрус. — В десять часов, если быть точным! И Фриск тоже должна пойти, значит, когда она вернется, мы можем объяснить ей ситуацию, чтобы она попросила Айзека поговорить с Чарли. — Кстати, о ней. — заговорила Андайн, обращаясь к скелету. — Она не говорила, когда вернется? Ты ей не звонил?       Долговязый покачал головой. — Нет, но Айзек писал мне, когда вы были заняты делами в участке! Сказал, что они должны были сегодня встретиться, но она отменила планы из-за помощи Альфис. Скорее всего у них есть какое-то важное дело, но совсем скоро она вернется и точно поедет на… — он нахмурил надбровные дуги. — «Раут». Какое нелепое слово! «Тусовка» звучит веселее! — Тогда дождемся ее. А пока… Андайн, что тебе удалось узнать? — спросил Леон. — Эм… — она сжала руки в кулаки под столом и, по напряжению в ее мышцах, парень уловил нерешительность. — Ничего такого.       Короткое мгновение он наблюдал за ней и понял, что воительница явно солгала. И то, как смотрела на Папса и то, как нервно дрогнули ее жабры на шее с коротким вздохом — все это выдавало ее с потрохами. Леон перевел взгляд на скелета, который, казалось, не замечает вовсе. И тогда он принял решение рискнуть и вывести амфибию на разговор по душам, но сначала нужно было избавиться от объекта ее молчания. — Папс, я тут вспомнил, что хотел отдать Андайн ее…водительское удостоверение, — с деланной уверенностью произнес парень. — Мы отойдем ненадолго, если ты не возражаешь. — Конечно! Это очень важный документ и ни в коем случае нельзя терять его! — ответил долговязый без тени сомнения. — А я пока приготовлю вам добавку!       От слов о добавке Леон невольно поморщился, а после с улыбкой дополнил: — Спасибо. Андайн, пойдем.       Амфибия с недоумением уставилась на напарника, но не стала протестовать. Она последовала за ним на улицу.       Когда они остались вдвоем у машины, Леон оперся на капот и бросил взгляд сначала на окна кухни, за которыми не было видно высокого монстра, а затем на нее. Андайн выглядела явно озадаченной и расстроенной. — Говорю на чистоту, — спокойно начал Кесседи. — Я специально вытащил тебя поговорить. Никакого удостоверения ты не забывала. Я не настаиваю на подробностях, но вижу, как ты что-то скрываешь. И если Папайрус этого не замечает, то со мной такая схема не прокатит. Выкладывай.       Андайн стиснула зубы и нахмурилась, скрестив руки на груди. Ее взгляд блуждал по тротуарной плитке и автомобилю, упорно избегая внимания напарника. Но через мгновение борьбы с самой собой, она ответила: — Все дело в Сансе — брате Папса. Он… — она вздохнула так, будто на ее плечах висела целая земная твердь. — Догаресса сказала мне, что он пропал во время задания с Догамием. Я поехала туда и убедилась, что он, возможно, жив. Не нашла доказательств смерти, но от этого все-равно не легче. Папс не знает и не должен знать. Он слишком наивен и его легко сломает такая новость. Я целый день только и думаю, как буду говорить ему, что Санс… — голос стал тише, — …Что он может больше не вернуться. — Что за задание? — Искали преступника. Предположительно один из тех уродов, которые крадут монстров в Гриндейле. — Любопытно, — протянул Леон. — Что тут любопытного? — резко взвилась амфибия, всплеснув руками, — Мой друг пропал! И я даже не знаю, жив он или нет!       Кесседи посмотрел на нее долго, будто подбирая нужные слова. И когда Андайн резко отвернулась, он положил ладонь на ее плечо. — Любопытно, что его работа совпала с нашим расследованием. И еще больше любопытно, что он пропал. Не наводит на мысль, что его могли увезти в ту же лабораторию, что и остальных? — сказал он. — Я думаю, он жив. Не могу утверждать на все сто, но если бы ты сейчас подтвердила факт его смерти, я бы даже и не сомневался.       Недолго помолчав, она обернулась и столкнулась взглядом с Леоном. Теперь она уже не выглядела такой напряженной, как пару минут назад. И все-равно было что-то еще, о чем она умолчала. Но ему не пришлось спрашивать, Андайн сама заговорила: — Есть еще кое-что. — сказала она уже тише, — Я нашла ключ в машине неподалеку от места преступления. Догаресса различила несколько запахов и проверила бирку. На обороте было указано название местной школы. У нас, монстров, в привычке обозначать ключи названиями, адресами или именами владельцев. Ну, чтобы потом проще было найти того, кто потерял. И тут тоже самое. В общем, мы проверили информацию. Догаресса звонила директору и мы… — она замялась на секунду, выдохнув. — Мы узнали, что ключ был утерян вместе с учителем, который проводил уроки математики — с Эни Кесседи.       Леон замер, сердце ухнуло в пятки. Еще одна и уже более очевидная улика, подтвердившая теорию с похищением его жены. Он смотрел на Андайн, его мысли спутались, но слова нашлись сами: — Где? Там было что-то еще? — спросил он, вцепившись руками в плечи амфибии. — Ты внимательно изучила машину и место преступления? Андайн?       Она мягко отвела его руки и безрадостно кивнула. — Всё обшарила. Больше ничего не было.       В этот момент от усталости у него не осталось уже ничего. Только слепая злоба и бессилие. Он отступил на шаг назад, с напряжением в пальцах проведя руками от лба к затылку, будто готов был рвать на себе волосы. — Не паникуй раньше времени. Как и в случае с Сансом, мы не можем быть уверены на все сто процентов, что она…ты понимаешь. — сказала Андайн, наблюдая, как парень сокрушается и одновременно пытается старательно удержать себя в руках. — Леон. Мы не должны сдаваться. Не тогда, когда начали наступать на пятки тех, кто это сделал!       Он медленно выдохнул и перевел мрачный взгляд на воительницу. Она была права. По-крайней мере, Леон хотел ей верить. Пытался. Но глаза защипало от игры воображения, в котором он найдет бездыханное тело собственной жены, искаженное бесчеловечными опытами. Картина была настолько яркой, что он едва справлялся с непрошеной дрожью в теле и болью от принятия своего незавидного положения без возможности поехать в лабораторию прямо сейчас. Ни адреса, ни координат, — только отсчет секунд до того момента, который все разрешит. — Пожалуйста, — в голосе амфибии промелькнуло сочувствие, не свойственное ее вечно резкому тону. — Соберись. Так ты ничего не добьешься.       Он кивнул, сжав губы, и сглотнул ком в горле. Потом обернулся к машине и долго смотрел на черную краску, переливающуюся в свете солнца, словно искал в этом успокоение. — Ладно. — надломленным от боли голосом сказал он. — Ты права. Я доверюсь тебе.       Она облегчено улыбнулась, обнажив ряд острых зубов. — С возвращением в строй, солдат. — одобрительно произнесла она. — А теперь главное. Папсу ни слова. Если узнаем адрес, нужно переключить его на другое дело, иначе увяжется. А мы оба понимаем, что кровопролитная драка не для него. — Согласен. Лучше держать его подальше от того, что мы с тобой там устроим. — Давай возвращаться. А то будет спрашивать. — сказала амфибия, но не спешила уходить. Она дала еще немного времени напарнику, пока тот наконец не вернул себе прежнее, хоть и мнимое, спокойствие.

***

      Особняк, в котором проводился светский вечер, находился в пригороде Лос-Пране. Большое двухэтажное здание с широкими подъездными аллеями и ухоженным садом. Белокаменные стены несли в себе стиль и богатство, достойные владельца крупнейшей в штате медиакомпании. Хоть Джонатан Фолз так и не достиг уровня магната, но он с яростью хищника пробивал себе путь через влиятельных людей, пользовался их капиталом и влиянием, чтобы получить одобрение и высокую оценку — это помогло бы снять ограничение на работу компании лишь в одном штате.       К этому дню Айзеку пришлось подготовиться основательно. Костюмы, аксессуары, духи — все должно было идеально вписываться в круг гостей. За то время, пока он работал на дизайнерское агентство, он успел обзавестись всем необходимым, чтобы положить начало своему собственному бренду — A\Line. За несколько лет бренд обрел популярность и получил не мало внимания от конкурентов, что стало для Айзека по-настоящему крупным достижением.       И сейчас, придя на один из уже приевшихся ему светских вечеров, он был уверен в своем выборе дизайна одежды, как никогда. Дримурры произвели не малое впечатление своим появлением. Огромные монстры с рогами разной длинны и формой изгиба, покрытые белой лоснящейся шерстью и улыбающиеся гостям так мило, будто встретили старых друзей — это был фурор. Но самое важное это мягкий, не вычурный стиль их одеяний, сшитых самим Айзеком: длинное темно-синее платье из бархата на Ториэль с коротким v-образным вырезом на груди; строгий, угольно-черный костюм с идеальной посадкой на Азгоре; белая рубашка и темно-серые, почти черные, брюки с острыми стрелками на Азриэле. Монстры смотрелись в его костюмах статно и дорого, а именно это и нужно, чтобы показать себя с лучшей стороны.       Вечера вроде этого наполнены людьми с любовью к деньгам и чем дороже ты выглядишь, тем более привлекательным становишься. А главное, это показывает, что на стороне Дримурров уже есть влиятельные личности и это тоже станет заметным плюсом.       И пока королевская семья общалась с гостями, а Азриэль спокойно стоял в тени колонны, листая ленту в телефоне, Айзек успел встретить нескольких своих клиентов, оценить других гостей и даже получить пару комплиментов от другого дизайнера о его собственном костюме, состоявшем из темно-синей сатиновой рубашки с галстуком, приталенного пиджака и черных брюк.       Но эта мирная обстановка продлилась недолго. Фриск должна была приехать полчаса назад, как и было обговорено еще несколько дней назад. Он специально подготовил наряд и для нее, оставил в ее комнате в их доме и написал сообщение, что они поедут чуть раньше положенного, а потому ей придется доехать самой. Но она до сих пор не явилась.       Айзек стоял у огромного панорамного окна, выходящего на подъездную аллею. Гости продолжали прибывать и поток автомобилей не уменьшался ни на минуту. А в главном зале официанты разносили напитки, фотографы ловили первые кадры знаменитостей и играл легкий джаз.       Он держал в руке телефон и уже долгое время смотрел в экран, где горело имя контакта «Фриск». Монотонные гудки становились все невыносимее с каждой секундой, пальцы крепко сжимали устройство.       И снова звонок оборвался.       Семь раз. Айзек набирал ее номер уже в седьмой раз, но она не отвечала. Написал сообщение с вопросом: «ты где?», но и тут его ждала неудача: «была в сети в 13:42».       Глубоко вздохнув, он нервно одернул пиджак, будто тот начал сдавливать грудь.       Из глубины зала к нему подошла Ториэль. Ее сиреневые глаза были полны тревоги, но она держала уверенный вид королевы, словно это была годами отработанная привычка. — Айзек, — обратилась она к нему, остановившись в одном шаге. — Я нигде не вижу Фриск, а ведь она уже должна быть тут. И дозвониться не смогла. Вдруг что-то случилось? Я себе места не нахожу.       Айзек обернулся и натянул на лицо улыбку, настолько естественную, будто сам ни о чем не беспокоился. Хотя сердце в груди билось с такой силой, что звенело в ушах. — Все в порядке, Тори. Я тоже звонил. Может быть телефон сел или внезапно вызвали на работу. — спокойно ответил парень, положив руку на ее плечо. — Ты же ее знаешь. Она никогда не опаздывает просто так. Все будет в порядке.       Ториэль чуть расслабилась, выдохнула и позволила себе маленькую улыбку. — Ты прав. Может я и правда сильно себя накручиваю. — Не переживай. Я сейчас же напишу ей и еще раз позвоню, и как только она перезвонит — обязательно тебе сообщу. — он оглянулся на зал и приметил Азгора, болтающего о чем-то с владельцем аграрного холдинга. — Мне кажется, Азгору требуется твоя помощь. Иди, поболтайте с прессой и членами компании, может сможете договориться о возможности сотрудничества. Если что, я приду.       Она проследила за его взглядом, а затем медленно кивнула, будто с неохотой. — Хорошо, дитя мое, ты прав. Мы же здесь по делу, а не просто так. — сказала она. — Я буду ждать новостей.       Еще раз взглянув на парня, она аккуратно поправила ворот его рубашки и с улыбкой направилась к мужу. Люди перед ней расступались, как волны перед кораблем, пока она с тихим и уверенным шагом не скрылась за пестрыми нарядами и звонкими голосами.       С ее уходом улыбка на лице исчезла и Айзек снова опустил взгляд в телефон. Очередной звонок сбросился и он с досадой вздохнул. — Ты соврал. — послышался знакомый голос совсем рядом. Парень обернулся и столкнулся глазами сначала с сатиновой рубашкой, застегнутой лишь до ключиц, а затем, подняв голову, с зелеными глазами на белой пушистой морде. — С чего ты взял, Аз? — Это очевидно. Ты только что сбагрил маму.       Айзек отвел взгляд и хмыкнул: — Наблюдательный. — Какой есть. — ответил принц. — Что-то с Фриск? Я тоже заметил, что она еще не приехала. — Не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. — Айзек еще раз проверил телефон, а затем спрятал его в карман брюк. — Она никогда не опаздывает. И даже не предупредила, что задержится. Последний раз она писала еще днем, отменила все планы из-за какого-то дела, но обещала к вечеру быть. И с тех пор тишина. Я даже не знаю, что и думать. — Может быть и правда пока рано переживать. Все-таки еще только начало. — сказал Азриэль и подхватил бокал с напитком у мимо прошедшего официанта. — На вот, выпей. Не знаю что это, но пахнет, как вещи твоей бабули, а это уже значит, что поможет взбодриться.       Шатен усмехнулся и взял из его рук бокал с красным вином. — Спасибо.       Он сделал глоток и почувствовал, как завибрировал телефон. Не помня себя от волнения, Айзек резко вытащил его. На экране к его разочарованию высветилось: «Брат Санса». Папайрус звонил совершенно не вовремя и неосознанно только что разбил в сердце Айзека только-только зашевелившуюся надежду. — Добрый вечер, Папайрус. Чем могу помочь? — спокойно спросил шатен, отвечая на звонок, и чуть не выплеснул содержимое бокала на Азриэля, когда скелет крикнул в трубку. — Айзек! Это Великий Папайрус, как ты уже догадался! У нас есть супер-важная просьба для тебя. И она не требует отлагательств! — Я слушаю, — сказал Айзек и протянул бокал принцу, лишь бы не пролить вино из-за очередной попытки Папса довести бедного парня до инфаркта. — Леон хочет сам тебе рассказать! — послышался шорох передаваемого телефона, а за ним уже более спокойный голос. — …Привет, я Леон Кесседи. Папс звонил тебе сегодня и говорил насчет моей жены — Эни. Но сейчас не об этом. Пока я буду с тобой говорить, постарайся просто выслушать и ничего не отвечать, это важно.       Последовал тихий вздох, а за ним Кесседи продолжил: — Мы тут дело расследуем и кое-что нарыли. Ты, наверное, слышал о случаях похищения монстров и людей. По радио и телеку до сих пор гудят. В общем, картина такая: Джонатан Фолз, у которого ты сейчас на приеме, финансово поддерживает коммерческую лабораторию, умышленно проводит «чистку» полицейских архивов через подставное лицо в полицейском участке и вероятнее всего… Учитывая его прошлые и нынешние грешки по статьям из интернета, он так же причастен к пропажам и нескольким убийствам. Я все это тебе говорю не просто так, нужна твоя помощь. Мы вышли на след, но у нас нет ни координат, ни адреса, ни даже какого-нибудь болвана, который мог бы нам слить инфу по делу. Но есть ты, кто сейчас находится в стане предполагаемого преступника и на кого подозрения будут падать в последнюю очередь. Постарайся узнать что-нибудь. В особенности присмотрись к его сыну Чарльзу. — объяснил Леон и замялся на секунду. — Ах да! Еще кое-что. Лаба называется «Нексус», а на след Фолза нас вывели банковские чеки с его печатью, которые передал свидетелю его наемник. Это может тебе пригодится. Если все понял, можешь коротко ответить. — Понял, — сказал он и задал вопрос. — Я должен спросить. Вы не видели мою сестру? Она оставалась на несколько дней у Санса и Папайруса.       За его вопросом по ту сторону телефона послышалось громогласное: — Нет! Мы ждали ее, но она так и не вернулась! Наверное, дела оказались очень важными!       Айзек приложил руку ко лбу, когда почувствовал пробегающий по телу холодок. — Понятно. Спасибо. Я постараюсь помочь и если что — наберу. — ответил он и сбросил звонок.       Смотря на погасший экран телефона, в груди зашевелилось неприятное тревожное чувство. Весь этот рассказ о похищениях, о Фолзе и лаборатории рождал страшные догадки, в которые не хотелось верить. Догадки связанные с молчанием сестры.       Молча Айзек взял у Азриэля бокал и осушил его одним глотком. Горькое послевкусие вина немного привело парня в чувства. Нельзя строить догадки без весомых доказательств, сначала нужно убедиться и он убедится, если сегодня в течение часа Фриск не объявится. А пока займется просьбой Леона.       Оправив галстук, парень взглянул на прищуренные глаза Азриэля. — Есть дело и ты мне поможешь. — сказал он принцу и тот вскинул бровь. — Какое дело? — Важное. Если повезет, спасем несколько жизней.       Айзек оглянулся и прошелся взглядом по залу, заполненному гостями. Он оценивал каждого с головы до ног — так, как делал это в работе — искал того, кто мог бы быть ближе всего к Джонатану. Рисковать и идти к нему напрямую — слишком глупо.       И тут на глаза попался костюм знакомого пошива. Кашемировое пальто в английском стиле от известного бренда Tom Bright — элегантное и свободное в плечах, что означало — пальто сделано на заказ. Не меньше тысячи долларов, такое мог позволить лишь человек с хорошим достатком. Владелец оказался невысоким грузным мужчиной, примерно сорока лет. Хотя морщины между густыми бровями и делали его сильно старше, они так же указывали на жесткий характер. На вытянутом лице заметно выделялся длинный нос с горбинкой, а узко посажанные глаза со скукой оценщика скользили по столу с закусками. Чуть присмотревшись, Айзек узнал в нем своего клиента. Однажды ему доводилось его встречать, когда его дочь Ванесса приезжала в ателье на снятие мерок. — Видишь того парня? — Айзек кивком головы указал на него. — Это Артур Миллер, вице-президент «New Times». От тебя требуется подойти и заговорить с ним. — Почему я? Ты же знаешь, я ничего не смыслю ни в политике, ни в бизнесе. — возмутился принц. — Просто отвлеки, чтобы я не выглядел, как коп на допросе, если сам подойду. Скажи, что у него пальто «классное» или спроси, не видел ли кого из твоей семьи. — Понял. — выдохнул он. — А дальше что? — А дальше — я подойду и впишусь, а ты тем временем сгоняешь в гардероб, возьмешь в кармане моего пальто второй телефон и глянешь через программу «найти смартфон», где сейчас Фриск. Потом придешь и доложишь. — объяснил Айзек. — Все ясно?       Монстр кивнул, бросил взгляд на Миллера и с тяжелым вздохом направился к нему.       Шатен наблюдал за ним со стороны. Азриэль шел неуверенно, плечи сжаты, кончик хвоста подергивался от напряжения, но все-равно старался казаться уверенным. Аттвуд проследовал за ним, но постарался держаться в стороне.       Через несколько шагов Аз остановился и, глядя на человека сверху вниз, тихо произнес: — З-Здравствуйте… — Артур обернулся и с изумлением уставился на монстра. — Эм… У вас к-классный плащ, где брали?       Айзек тихо вздохнул, потирая пальцами переносицу.       «Пальто, а не плащ, балбес.» — мысленно поправил он принца.       Миллер безрадостно усмехнулся, держа в руках тарталетку с начинкой из мидий. Его взгляд прошелся по монстру, словно сканер, и замер на лице. — Вы из семьи Дримурров, правильно? Королевская семья монстров, наслышан. — со скукой в голосе сказал он. — И это не плащ, а пальто. Но спасибо за комплимент.       Почувствовав напряжение, исходящее от Азриэля, Айзек решил вписаться раньше. Он медленно подошел, положил руку на плечо монстру и состроил на лице легкое облегчение, будто весь вечер искал принца и только что нашел. — Вот ты где, Аз, — сказал он и монстр опустил на него растерянный взгляд. — Я тебя обыскался, а ты тут уже друзей заводишь?       Его взгляд переместился на Миллера и губы по привычке украсила профессиональная улыбка. Та, что предназначалась лишь клиентам. — А, Артур! Какая приятная встреча. Я тут как раз недавно вспоминал о вас. — с деланной радостью произнес парень. — Надеюсь, Азриэль не помешал вам?       Артур Миллер в мгновение смягчил взгляд и махнул рукой с закуской. — Нет, что вы. Он меня просто удивил. — Это он может. Не каждый день видишь монстров, верно? — продолжил Айзек и бросил взгляд на принца, а затем чуть наклонил голову.       Азриэль понял намек. — Эм… Извините, я…мне.я лучше пойду. Простите. — сказал он и быстро отошел, скрываясь в толпе. — Интересный парень. Ходят слухи, что вы как-то связаны с королевской семьей, я прав, Аттвуд? — спросил Миллер после недолгого молчания. — Да, вы правы. Можно сказать, я с ними сотрудничаю. — ответил Айзек, стараясь избегать тему семьи. — В наше время каждый владелец бизнеса старается найти способ увеличить спрос и доход. Мое отношение к ним чисто деловое. Кому, как не вам понимать, финансовые трудности. Наверняка, у New Times тоже бывали свои проблемы с вкладами.       Мужчина усмехнулся, одним укусом проглотил тарталетку и ответил: — Вы даже себе представить не можете, какие суммы в последние годы уходят из компании. Самый настоящий финансовый кризис. — с легкой усталостью в голосе произнес он. — Я уже не раз говорил Джонатану — такие затраты погубят компанию. А он только и говорит о том, что это важный вклад в будущее. Мол, если мы будем спонсировать коммерческие организации — это принесет большие возможности.       Айзек с довольством отметил беспечность Артура. Так легко все рассказывает, будто это разговор не о масштабном проекте, а рассуждение о погоде. — Так ваш начальник решил податься в спонсоры? — с удивленной ноткой в голосе сказал он. — Никогда не замечал, чтобы он так рьяно интересовался другими организациями. Неужели решил наконец вложиться в центр профильного образования, чтобы повышать квалификацию сотрудников? Слышал, другие медиакомпании уже начали договариваться с такими учреждениями.       Миллер хрипло рассмеялся. — Образование? Да вы что! Какая от них прибыль, Аттвуд? Разве что копейки. — ответил он и снова вернулся глазами к столу с закусками. — Он решил, что наука куда выгоднее. Но вот вам мое мнение, как профессионала — компания разорится раньше, чем эти ученые в лаборатории чего-то добьются. Сами посудите, как часто в мире происходят действительно гениальные открытия, которые можно использовать как товар для мирового рынка? — он взял бокал вина, обернулся и на внимательное молчание собеседника дополнил, — Вот! Даже вы не знаете.       Пока Айзек слушал его — цеплялся за каждое слово. И Миллер был уже близок к тому, чтобы раскрыть сведения о лаборатории. Осталось лишь додавить, но осторожно и незаметно, будто это лишь дружеский интерес. Он усмехнулся и сказал: — Вы правы. Я совершенно не смыслю в вопросе наук. — и тут же мягким тоном он дополнил, как бы невзначай, — Удивительно, что Мистер Фолз до сих пор не обмолвился с прессой о своих планах. Неужели боится, что лабораторию перекупят конкуренты?       На этот вопрос вице-президент нахмурил густые брови и не спешил отвечать. Айзек уже начал переживать, что он сорвался с крючка, как вдруг мужчина ответил: — Вы весьма любопытны для дизайнера, Аттвуд. — подметил он. У Айзека сердце сжалось в груди. — Всего лишь поддерживаю разговор. Вы же знаете, я не заинтересован в медиаиндустрии. Меня больше привлекает творчество. И как творческий человек, я люблю общаться с людьми, у которых есть вкус. — спокойно ответил он, сделав шаг к столу и взяв бокал вина. — А у вас, друг мой, вкус просто отменный. Я не мог не отметить качество вашего костюма. «Том брайт», осенняя коллекция. Я был на показе в Кённене в прошлом году и этот дизайн оставил у меня приятные впечатления.       Попытка переключить внимание сработала на «ура». Артур, польщенный комплиментом от дизайнера чуть расслабился. — Сразу видно, у вас профессиональный дар. — похвалил Миллер. — Не зря моя дочь так любит ваш бренд. Кстати о ней. Я должен идти, Ванесса приедет с минуты на минуты. Вечно задерживается. — он выпил из своего бокала и поставил его на край стола. — Спасибо за приятную беседу, Аттвуд. Еще созвонимся. — И вам спасибо. Буду ждать. — с улыбкой ответил Айзек, но внутренне сжался от досады.       Как только Артур исчез среди других гостей, к нему подошел Азриэль. На лице разочарование, а в руках серый телефон без чехла. Он огляделся по сторонам и подошел к брату почти вплотную. — Я проверил. — тихо, почти шепотом заговорил он и протянул устройство, — Локатор мертв. Последняя точка в 14:17 на юге от Норт-Сайд. Потом сигнал пропал, как обрезало. Или телефон выключен, или… — Или его сломали. — мрачно дополнил за него Айзек. — Это уже не похоже на случайность.       После мгновения молчания он положил руку на плечо Азриэлю и мягко сжал его. — Слушай меня внимательно. Фриск не задерживается, она пропала. И я больше, чем уверен, что в этом замешан Фолз. Мы не должны терять голову и поэтому продолжим искать, ведь чем быстрее получим информацию, тем быстрее найдем нашу сестру. — слова давались ему с трудом, когда он пытался принять их правоту. Но если сейчас он сломается, то сломается все, чего добились Леон, Андайн и Папс. — Твоя задача искать людей, которые могут быть хоть как-то связаны с Фолзом. Ищи упоминания его бизнеса, лаборатории или название: «Нексус». Найдешь, скажи мне, я поговорю и выясню. Понял?       Азриэль кивнул, сжав телефон в руке так, что он почти впечатался в ладонь. — А если узнаем, что дальше? — спросил он с дрожью в голосе. — Если узнаем, выясним где Фриск и вернем ее. — сказал он, скрипя сердцем, и утешительно похлопал монстра по плечу. — Старайся не показывать волнение, веди себя, как обычно.       Азриэль выдохнул и выпрямился. Взгляд стал чуть увереннее, но в нем все-равно скользила тень страха. — Хорошо. Я все понял. — Тогда… — он замялся, когда заметил в толпе фотографов Джонатана Фолза, но быстро вернулся в разговор. — Встретимся через полчаса у выхода на веранду.       Аттвуд оправил манжеты, пригладил ладонью выпавшую из укладки прядь волос и на лице вновь появилась та самая безупречная светская улыбка, которой он продает костюмы за шесть цифр. Но взгляд теперь был иным, когда он смотрел на Фолза, почти хищный.       Принц так и замер с телефоном в руках, смотря ему в след. Таким Айзека он никогда еще не видел и это сильно контрастировало с привычным образом уставшего от работы дизайнера. Будто за считанные секунды его брат стал совершенно другим человеком. К тому же, скорее всего сейчас его изменила именно догадка об исчезновении Фриск. Аз и сам начал беспокоиться не меньше, ведь не знал всех деталей, отчего цельная картина происходящего ускользала от его понимания.       Стиснув зубы от досады и тревоги, он пошел за братом.       За последние полчаса Айзек успел обойти добрую половину зала, вместо того, чтобы идти напрямую к Фолзу. В порыве эмоций он и правда был готов поговорить с ним напрямую, но вовремя поймал себя на мысли, что это очевидная глупость. Единственным верным способом узнать о лаборатории оставалось лишь его собственное обаяние и умение находить подход к людям.       И он уже обошел всех, кого хотел: партнеров Фолза, его юристов и даже личного стилиста. Никто не проронил ни слова, ни намека. Никаких знаков, ни обрывков фраз, ни случайных упоминаний про «Нексус» или вложения в коммерческую организацию. Все бесполезно.       Спустя час с небольшим, Айзек уже стоял возле колонны неподалеку от лаунж-зоны с выходом на веранду. В руках он держал уже третий бокал, из которого ни разу не отпил, продолжая смотреть на гостей. И, судя по выражению лица Азриэля, что подошел к нему в этот момент, он тоже ничего не добился. — Ничего. Вообще. Половину зала обошел, а только и слышал что о брокерских счетах, биржах и моде. А у тебя? — Тоже самое, — устало протянул шатен и повернул голову в сторону веранды.       Взгляд Айзека медленно скользнул к высоким панорамным окнам и задержался на молодом парне в лаунже. Его лицо было знакомо, ведь неоднократно попадало в прессу и пару раз они даже пересекались лично, когда этот парень еще был школьником — Чарли Фолз, сын Джонатана. Тот, о ком говорил Леон.       Парень, в расстегнутой хлопковой рубашке, со слегка растрепанными темными волосами и россыпью колец на пальцах рук, сидел на диване, окруженный двумя девушками модельной внешности и одним чернокожим рэпером. Он лениво потягивал что-то из стакана и внезапно поднял глаза, встречаясь взглядом с Айзеком.       Чарли ухмыльнулся и поднял стакан в насмешливом тосте. Затем обернулся и махнул рукой официантке. Она подошла, наклонилась и он что-то сказал ей.       Через минуту эта же официантка зашла в зал через раздвижные стеклянные двери и остановилась возле Айзека и Азриэля. — Мистер Чарли Фолз приглашает вас присоединиться к нему и еще попросил передать, что это вас заинтересует. — передала она, а затем вежливо улыбнулась и направилась в глубь зала.       Удивило ли это Айзека? Абсолютно. С чего вдруг сынок Фолза решил пообщаться с ним, да и какой в этом смысл? Этот парень черное пятно на репутации своего отца и вряд ли ему есть чем поделиться, разве что жалобами на него.       «Жалобы.» — повторил мысленно Айзек и с уже загоревшимся интересом решил принять приглашение. — Идем, Аз, — коротко бросил он принцу и тот молча последовал за ним.       Они вышли на веранду, дошли до дивана и сели напротив Чарли. Девушки тут же заинтересованно перевели взгляд на гостей, но ничего не сказали. Особенно сильно их внимание сконцентрировалось на рогатом монстре, который неловко отвел взгляд. — О, великий Аттвуд, собственной персоной! Наслышан о твоей новой семейке монстров, ты теперь принц или как? А это братишка твой, да? — с насмешкой воскликнул он и его друзья рассмеялись. — Я рассчитывал увидеть твою сестренку, а она не приехала. Жаль. Я то думал увижу всю вашу разношерстную семейку в сборе.       Айзек даже не дернулся и никак не отреагировал на его насмешку, лишь улыбнулся ровно, как на фотосессии. — Зато ты, как всегда. Вовремя и в нужной кондиции.       Чарли усмехнулся и, не отводя глаз от шатена, обратился к своей компании: — Оставьте нас. — Чувак, мы ж только начали, я тебе еще не рассказал о своем лейбле, ты обещал… — возмутился рэпер и Фолз младший перебил его. — Что в слове «оставьте» тебе не понятно, Терри? — с легкой ноткой раздражения в голосе спросил он, взглянув на него.       Минуту парень молчал, а потом махнул рукой с нескрываемым недовольством. — Пошли, девочки, — девушки медленно поднялись с дивана и, переговариваясь, ушли вслед за рэпером, оставляя Чарли наедине с его гостями.       Пару мгновений они молча смотрели друг на друга, пока компания не исчезла в шуме зала. Потом Чарли расслабленно откинулся на спинку дивана. От него пахло смесью духов, алкоголя и сигаретного дыма. Азриэль невольно поморщился. — Слышал, ты тут болтал с Миллером о моем папочке. Любопытство — опасная штука.       Айзек почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он не ожидал такой прямой атаки. — Светская беседа, не более, — парировал он, сохраняя лёгкость. — Твой отец — влиятельный человек. Все им интересуются. — О, я знаю, — Чарли фальшиво вздохнул. — Все интересуются… пока не становятся ему неудобными.       Его взгляд скользнул по Азриэлю, который молча наблюдал, словно хищный зверёк, и вернулся к Айзеку. — Мне тут одна болтливая официантка кое-что пересказала. Сказала, ты спрашивал про финансовые трудности компании. Очень интересно.       Айзек не стал отрицать. Он понял, что Чарли не просто хочет продемонстрировать свою осведомлённость. Он что-то замышляет. — И что? Ты собираешься пожаловаться папочке? — спросил Азриэль неожиданно резко, заставив Чарли на секунду перевести на него внимание.       Тот рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Боги, нет! Я хочу сказать… что мы, возможно, по одну сторону баррикады. — он понизил голос до интимного, ядовитого шёпота и наклонился чуть вперед. — Мой дорогой папочка — монстр. — он посмотрел на нахмурившегося Азриэля и быстро добавил, — Без обид, ладно? И называя его монстром, я не преувеличиваю. Он разрушил не одну жизнь. И если вы копаете в его сторону… у меня может найтись для вас кое-что интересное. — Например? — Айзек скрестил руки на груди, стараясь выглядеть скептично, хотя каждое его чувство было настороже.       Чарли огляделся по сторонам, убедившись, что их никто не слышит. — Скажем так… у него странные вкусы в развлечениях. Очень… специфические. И ему нравится собирать «коллекцию». Но последнее время его интересы сместились. Он стал больше интересоваться… наукой. — он произнёс это слово с презрительной усмешкой. — Какая наука? — тихо спросил Аз. — Та, что требует много… материалов. И добровольцев, которые никуда не спешат, — Чарли многозначительно поднял бровь. — И если бы, гипотетически, кто-то хотел привлечь к нему внимание, он мог бы, например, подбросить парочку его личных чеков с печатью какому-нибудь… скажем, следователю. Как намёк на подкуп. Просто чтобы зажечь красную лампочку.       Айзек понял всё. Это и были те самые чеки, о которых говорил Леон. И сейчас Чарли сознательно подставлял отца, играя с огнём. — И почему вдруг сын решил предать отца? — спросил Айзек, сохраняя нейтралитет. — Предать? — Чарли фальшиво рассмеялся. — Он сам меня предал, просто позволив мне появиться на свет. Я для него — ошибка, пятно на репутации. Он платит, чтобы я держался подальше. А я просто… возвращаю долги.       Айзек молчал, давая ему говорить. — Я знаю, что ты копаешь не просто из любопытства, у тебя есть информатор. Вероятно, следователь. Так что, скажи своему полицейскому дружку, чтобы проверил двенадцатый километр по шоссе от Норт-Сайд, — Чарли наклонился ближе и заговорил шепотом. — Рядом старый исследовательский центр. Заброшенный по бумагам. Но почему-то папаша платит баснословные счета за его «консервацию». Очень странно для исследовательского центра, где уже двадцать лет ничего не изучают, не правда ли? — Почему ты нам это говоришь? — спросил Аз. — Потому что я ненавижу его. И потому что люди стали пропадать. А это уже плохой пиар, даже для New Times. Мне не нужен скандал… мне нужен крах. Полный и безвозвратный.       Он выпрямился и не спеша закурил сигарету. Но по его глазам было видно, что он еще не закончил свою историю. — У тебя есть что-то еще? Говори, Чарли. У меня нет времени на твои игры. — сказал Айзек.       Чарли усмехнулся, но в его смехе не было веселья. — Игры? Это не игра, Аттвуд. Это война. Просто мой отец ещё не знает, что воюет. — он стряхнул пепел в бокал. — Пару месяцев назад к нему приезжал один тип. Выглядел как претендент на нобелевскую премию — опрятный, в хорошем костюмчике, но глаза… горящие, как у фанатика. Я подслушал их разговор в кабинете. Отец был… взволнован. Такого я у него не видел никогда.       Айзек и Азриэль многозначительно переглянулись, а затем вновь сконцентрировали внимание на парне. — О чём они говорили? — Они говорили о темпоральном смещении, о парадоксах и о том, что для испытания машины времени… Машина времени, представляете? Нужны «особые ресурсы». — Чарли выдохнул сигаретный дым и снова засмеялся, коротко и резко. — Поначалу я подумал, что это какая-то новая секта пришла пропиариться в студию. А потом этот тип… Стегар… Винсент Стегар. Потребовал для своих «экспериментов» оборудование, материалы… и больше «испытуемых». Он сказал это слово. «Испытуемые». А отец… он согласился. Он сказал: «Любая цена того стоит. Я должен стереть это пятно». Он говорил обо мне, понимаете? О том, что я — его «пятно»!       Машина Времени. Особые материалы. Испытуемые. Слова висели в воздухе, складываясь в ужасающую картину. Азриэль рядом нервно вздохнул, видимо, представляя тоже самое. — И что, твой отец… поверил в эту ересь? — спросил Айзек, с трудом веря собственным ушам. — Поверил? Он ухватился за это, как утопающий за соломинку! — голос Чарли почти сорвался с шепота, выдавая всю накопленную ярость. Он швырнул окурок в бокал и отвел взгляд куда-то в сторону. — Он думает, что этот псих с его машиной времени сможет стереть меня! Стереть тот позор, которым я, по его мнению, являюсь! Он готов на всё, лишь бы вернуться в прошлое и не допустить моего рождения, ведь именно я стал причиной, почему его компания теряет акции и до сих пор изолирована от других штатов!       В его глазах стояла настоящая, неприкрытая боль. Аттвуд вдруг понял, что вся развязность Чарли вначале разговора была всего лишь панцирем. — И эти «ресурсы», которые нужны Стегару… — тихо начал Айзек, но не успел продолжить мысль. — Люди, Аттвуд! — прошипел Чарли. — Похищенные люди и монстры! Они — батарейки для его сумасшедшего проекта! Твой коп ищет похитителя, а должен искать сумасшедшего учёного, который проводит опыты в какой-то подземной лаборатории, которую мой отец построил специально для него! Исследовательский центр «Квант» — это только вход. Настоящий ад находится под ним.       Он тяжело дышал, выложив наконец свою страшную правду. Взгляд стал злым и усталым, когда он смотрел то на бокал, то на Азриэля с Айзеком. — Я не знаю, точно ли там все похищенные. Но скорее всего, да, они там. В аду, который построил мой отец, чтобы уничтожить меня. Это даже звучит, как полный бред!       Айзек сидел, ошеломлённый. Картина была чудовищной, но… идеально складывалась. Мания контроля, желание исправить прошлое, секретные платежи, похищения. Всё теперь вело к одному — к Винсенту Стегару и его машине времени, а Фолз лишь часть конструкции. — Я не понимаю. Ты сейчас нам все это рассказал, но ты же сам рискуешь потом оказаться в тюрьме, — тихо сказал Азриэль, когда молчание затянулось.       Чарли взглянул на него и горько усмехнулся. — Если вам удастся положить конец и ученому, и моему папаше с его компанией — значит, оно действительно того стоило. Только пришлите мне потом открытку в тюрьму, я вам оплачу банкет в честь избавления от психопатов.       Он тяжело вздохнул, успокаиваясь. Потом встал и медленно пошел к выходу, прерывая разговор. — И, Аттвуд… — он обернулся перед дверью. — Этого разговора не было. Если папаша как-то про него узнает… ну, ты дизайнер. Догадаешься, что он сделает с бракованной тканью.       С этими словами он вышел, оставив их вдвоем с тяжелой правдой и возросшей в сердцах тревогой. Айзек откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза ладонью. После такого разговора он ощутил себя не просто измученным, а опустошенным. Теперь он ясно осознавал, что его сестра могла стать «материалом». Пальцы крепче сжались на висках, будто пытаясь отогнать жуткие мысли. — Аз, звони Папсу и попроси, чтобы он позвал к телефону Леона. — проговорил он с усталостью в голосе, продолжая держать спокойный тон в голосе.       Азриэль со страхом в глазах посмотрел на него, а затем достал телефон. — Ты же теперь тоже думаешь, что Фриск… — Уже не думаю, — перебил он, проведя рукой по лицу. — Теперь я уверен. Звони. — Нам нужно спасти ее. — уже тише сказал принц. — Нужно, — согласился Айзек, сглотнув ком в горле. — Но вдвоем мы не справимся. Ты это понимаешь не хуже меня.       Монстр неуверенно кивнул, набирая номер.