И наступит мир

      Что было хуже? Увидеть того, кого всей душой боишься и ненавидишь, или ту, что любишь — в роли эксперимента? Оба варианта ужасны. Мало того, что Фриск оказалась на той же роли, что и он когда-то, так еще и рядом с воскресшим чудовищем.       Санс стоял рядом с Верноном, стараясь не подходить и не пересекаться взглядом с Доктором. Но душа его жаждала сбросить эти оковы «первоклассного актера» и сорвать ремни с рук Фриск, но он с болью в сердце душил это желание, сколь бы навязчивым оно не было.       «Прости меня. Прости…» — про себя повторял он, ощущая спиной ее взгляд.       Проси прощения хоть сотню, хоть тысячу раз — все-равно это не изменит того факта, что он ничего не предпринимает. Ни словами, ни действиями. И за это Санс себя сейчас презирал. Казалось бы, в его руках есть власть что-то исправить, есть шанс вмешаться, но тогда это все усложнит. Во-первых, Гастер обретет новый рычаг давления на него, как это было когда-то с Папсом, но она хотя бы будет нужна живой. Во-вторых, поставит под угрозу план и тогда не только ее жизнь, но и жизни других субъектов станут разменной монетой: жертвуй одним или несколькими в погоне к свободе.       «Хотя уже все стало сложнее.»       Теперь его план кардинально изменился, получив новую непредвиденную деталь. И наблюдая за довольным лицом Доктора, рассказывающим что-то Вернону, Санс бесповоротно думал только об одном — как, убить того, кто уже доказал, что способен вернуться к жизни?       Неоднократно уже звучало обещание найти Санса, где бы он ни был. И если раньше это было пустой угрозой, то сейчас все встало на свои места: он действительно смог воплотить обещание в жизнь. Страшная мысль закралась в голову, что ученый сумел постичь ведомый лишь ему одному секрет Пустоты, подаривший бессмертие. И не такое, как у некоторых сильных душой монстров, как Азгор или Ториэль, а то, которое игнорирует физическую смерть вовсе.       План резко откатился на несколько шагов назад, к самому началу. Сам не замечая, Санс засмотрелся на расслабленные плечи Доктора. И, будто ощутив, он медленно бросил взгляд через плечо. Глаза цвета мутного серебра с любопытством изучали субъект. — Что-то не так, С01В? — спокойный тон голоса ученого выбил Санса из колеи и тот замер.       Сердце в груди забилось чаще, мысли закружились в хороводе, перебивая друг друга. Но лицо оставалось бесстрастным, несмотря на внутреннюю борьбу. — Я просто подумал…что проблема может быть в разгерметизации клапанов. Отсюда и ошибка в показателях. — ровным голосом ответил парень, борясь с желанием отвести взгляд. Он говорил уверенно, хотя и не знал настоящей проблемы. — Я могу исправить, если пожелаете.       Молча Виндинг повернулся к машине, а затем перевел взгляд обратно на Санса. На миг показалось, что он видит эту хитроумную ложь так, словно она написана на лице. Медленно, будто нехотя, уголки его губ поднялись в снисходительной улыбке. — Наблюдательно. — сказал он и это звучало почти как похвала, если бы не едва уловимое сомнение в его тоне. — Приступай.       Вернон, до этого печатавший на клавиатуре, мельком заметил, как сильно напряжен белокурый парень. Прежде он видел его куда более расслабленным, постоянно сутулившимся, лениво наблюдающим за окружением. А сейчас это был яркий пример идеального подчиненного. Нет, даже не подчиненного, а слуги. Слишком прямая осанка, будто он пытался казаться выше; холодный и спокойный взгляд на невозмутимом и каменном лице. Рефлекторно Бейн нахмурил темные брови, следя за неторопливыми и аккуратными движениями Санса. — Мистер Бейн, не отвлекайтесь. — напомнил Гастер, подойдя к нему. — Да, Доктор Стегар.       И пока они оба снова вникали в свой разговор и скачущие на мониторе графики, Санс подхватил сумку с инструментами и направился к аппарату, возле которого на кресле сидела обессилевшая от препарата Фриск. Он пытался не смотреть на нее, но вопреки самому себе поднял голову. Их взгляды встретились и душа в груди вдруг стала такой тяжелой, что парню, казалось, будто изнутри его тянет к земле камень. И ни он, ни она не пытались разорвать этот напряженный зрительный контакт, в котором перемешалось все — страх, отчаяние и смутная надежда.       В этих голубых глазах мелькнула искра боли и искреннего любопытства. Она не узнавала его. Конечно, нет. Не могла. Но почему-то Сансу казалось, что она видит его насквозь. Он с трудом заставил себя отвести глаза и пойти к машине. Она проследила за его тихим шагом, и едва он оказался рядом, сердце монстра пропустило удар. Хриплым и ослабшим голосом Фриск спросила: — Кто…ты?       Санс сглотнул ком в горле. Медленно прикрыв глаза и не поворачивая головы, он ответил. Нет смысла молчать перед ней, как это было с Альфис. Она уже слышала его голос, но не отреагировала. Возможно, всему виной ее состояние или она не придала значения. — Никто важный…       Сжав пальцы до побеления костяшек, он обошел кресло и остановился возле аппарата. Машина гудела, пожирая частицы решимости из красной уже слегка поблекшей души. Зрелище это не доставляло никакого удовольствия, а лишь усиливало жгучее желание сломать механизм к черту. Но стиснув зубы, Санс осматривал детали, трубки и провода. Если не починит, Гастер заметит. Если сломает, тем более.       «Может, я могу что-то изменить?» — задался он вопросом, но тут же захотел отмести его, ведь слишком велики риски. И все-равно внутренний голос пытался образумить. — «Ну же! Сделай хоть что нибудь!»       Пальцы дрогнули, коснувшись гаечного ключа. Не малая сила воли требовалась для того, чтобы заставить себя собственноручно починить устройство, которое на глазах убивает близкого человека. Только одна глупая, но по-своему утешительная мысль то и дело мелькала в голове — Фриск не будет винить его, потому что видит в нем чужого человека. Пусть лучше так, чем если бы она видела его предательство.       Парень тряхнул головой, отгоняя эти эгоистичные помыслы.       «Какой же ты кусок дерьма, Санс...» — с горечью подумал он, задержав руку над одной из трубок. — «Разве ты можешь так поступить? Неужели и правда своими руками выкопаешь ей могилу?»       Он бросил осторожный взгляд через плечо на Гастера и Вернона. Они все еще были поглощены беседой о машине, показаниях и материале. Казалось, ничто не способно их отвлечь. И то, с каким интересом спрашивал о машине Бейн, начинало убеждать Санса в его безоговорочном повиновении и участливости в ходе эксперимента, словно и не было тех моментов, обличавших его, пусть и малое, но не равнодушие к субъектам.       Тяжело вздохнув, парень с силой сжал в руке инструмент так, что тот почти впечатался в ладонь. Его глаза вернулись к механизму и с нескрываемым гневом — не только на себя, а словно на целый мир, — уставились на методично движущиеся шестерни в узком просвете между трубкой и корпусом.       «Бесполезный...» — с горечью подумал он, протягивая тонкий гаечный ключ к трубке. Рука предательски задрожала и инструмент едва ли не выскальзывал из вспотевшей ладони, зависшей над механизмом.       Или сейчас, или никогда. Времени для решения было все меньше и меньше. Взгляд метнулся вверх, на контейнер. Некогда ярко-алая душа, сейчас бледно-розовая, как закатное небо, давила на него, подталкивая к выбору. Выбору, от которого зависит жизнь.       И в операционной, где звучали лишь голоса и тихий машинный гул, раздался щелчок. Машина заскрипела, а потом громко кашлянула розоватым паром из трубки, отведенной к устройству постобработки. Шестерни со скрежетом сдавили гаечный ключ, останавливая ход.       Санс инстинктивно зажмурился, напрягшись всем телом. Этот звук для него был сродни смертной казни, а последовавший за ним голос окончательно подтвердил приговор. — Что ты наделал?! — повышенным тоном голоса воскликнул Гастер. Санс отчетливо слышал его стремительный шаг и медленно встал на одеревеневшие от ужаса ноги, ожидая расплаты.       Оказавшись рядом, Виндинг резко оттолкнул парня в сторону, бросая разъяренный взгляд на застрявший в машине гаечный ключ. По дрожащим от гнева плечам ученого Санс понимал, что сейчас произойдет, но как бы не старался подготовиться к этому, удар по лицу оказался неожиданным.       Кулак врезался в скулу с такой силой, что ноги на мгновение подкосились. Ненависть лилась из ученого нещадным потоком, но даже так он все еще сдерживался. И Санс знал пределы терпения, которое бессовестно нарушил. Но даже, когда точка кипения была так близка, Гастер не применял магию. И это навевало на неоднозначные предположения.       «Что тебе мешает? Не уж то человеческое тело?» — мысль заставила сердце забиться, но не от страха, а от осознания, что Гастер не способен использовать магию вовсе. Даже в ударе и серых глазах не было ничего, что могло бы намекнуть на ее наличие. И это было пусть еще не подтвержденной и маленькой, но победой. — Д-доктор Стегар, — запинаясь в словах позвал подбежавший к ним Вернон. Он был не то, что удивлен, скорее шокирован. — Пожалуйста, Доктор, успокойтесь. Эту поломку можно починить. А материал мы сможем получить повторно.       Казалось, Гастер его намерено игнорировал, чтобы хоть как-то выместить накопленные эмоции, словно вулкан очнувшийся от векового сна. Второй удар последовал уже в грудь, выбивая из легких дух. Санс согнулся, на автомате прижав руку, но не произнес ни слова, лишь с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Ты разочаровал меня, Санс, — процедил Доктор, брезгливо тряхнув рукой, будто коснулся грязи.       Услышав собственное имя, парень замер, вцепившись пальцами в футболку. Мышцы постепенно начинали ныть, след от удара горел, но не так сильно, как встрепенувшаяся в глубине сердца душа. И когда Гастер отвернулся к Вернону, взгляд сам скользнул к креслу.       Даже со спины Санс заметил, как напряжены плечи Фриск, как она осторожно повернула голову, чтобы увидеть его боковым зрением.       «Поняла?» — беспокойно вопрошал он, ища ответ в ее реакции. Будто слыша бешеный стук его сердца и этот не выраженный словами вопрос, она медленно опустила голову и расслабилась.       Хрипло вдохнув, парень удивленно вскинул бровями, а затем переменившись в лице, бросил взгляд на ученых. Его взгляд встретился с глазами Бейна. В них мелькнула тень любопытства, но быстро исчезла, когда аппарат вновь со скрежетом ожил и в то же мгновение внутри металлического корпуса что-то стукнуло.       Санс инстинктивно зажмурился от этого звука и подступающего к носу запаха какой-то химии и машинного масла. Этот стук прозвучал в его воображении, как удар секиры палача. — Работа окончена. — хладнокровно и с ноткой еще не угасшей злобы произнес Виндинг, не оборачиваясь. — С01В, с тобой мы поговорим позже. В моем кабинете. А вы, Мистер Бейн, найдите ему работу, пока я не решил, что вы используете субъект не по назначению.       Вернон чуть приподнял бровь, не понимая отчего вдруг и сам стал жертвой его плохого настроения, но не стал спрашивать, как обычно и делал в подобных ситуациях. — Да, Доктор Стагар, — повинуясь, сказал он и кивнул.       Резким движением одернув халат, Гастер прошел к столу, не смотря ни на коллегу, ни на испытуемых, ни даже на машину. Внутри этого сдержанного в данный момент образа плескалась самая настоящая ненависть, но за ровной осанкой и только что обретенным бесстрастным лицом казалось, что ученый просто погрузился в собственные думы.       Со страхом в глазах Санс наблюдал за ним, замечая, каких усилий Виндингу стоит не накинуться на него снова. И дабы не разжигать эту ярость сильнее, он тихо прошел мимо кресла к дверям, захватив с собой инструменты. И снова невольно голова опустилась на девушку.       Глаза ее блестели от влаги, но она смотрела на плитку, словно избегая его взгляда. И парень понимал, что скорее всего она пыталась принять то, что сейчас произошло. Не так-то просто справиться с осознанием, что тот, кого ты знал, изменился до неузнаваемости.       Единственное утешало — он спас ее, пусть и временно.

***

      Спустя полчаса или час, Санс сам не замечал, как идет время, он и Вернон вернулись в Блок Дельта. Всю дорогу сюда они не обмолвились и словом, но стоило зайти в кабинет, как Бейн вздохнул. Так тяжело, будто на его плечах лежала вся земная твердь.       Ученый положил на тумбочку при входе ноутбук Грэга, который забрал с собой из операционной, и прошел к своему столу. На нем ровными стопками лежали документы, оставленные коллегами из отдела аналитики, и стоял компьютер. Остановившись возле своего рабочего места, Бейн обернулся и облокотился о край.       Тишина тянулась, как струна, готовая лопнуть. Монстр оставался стоять у закрытой двери, опустив взгляд в пол. Щека после удара налилась краской, но это было меньшей из его бед прямо сейчас. Куда больше беспокоила невыраженная реакция ученого перед ним.       И, словно чувствуя исходящее от парня напряжение, Вернон заговорил: — Что это было, Санс? — голос его был утомленным, но звучал спокойно, без излишнего давления. — Или мне все еще называть тебя «Пятый»?       Санс промолчал, сжав губы в тонкую линию. Сейчас начнется то, что он больше всего терпеть не мог — допрос. — Посмотри на меня, — твердо сказал ученый и только тогда он поднял пустой взгляд. — Пожалуйста, говори со мной, когда я обращаюсь.       Слова не произвели должного эффекта, но парень все же сдвинулся, опустив сумку на пол с такой бережностью, словно от ее сохранности зависела чья-то жизнь.       Понимая, что так не разговорит ассистента, Бейн снял очки и утомленно потер пальцами переносицу. Весь его вид говорил о разочаровании и откровенном не понимании. — Та девушка, — начал он и Санс напрягся, что не ушло от ученого, — Вы знакомы, не так ли? — Нет. — быстрый ответ только подтвердил его подозрения и парень мысленно осадил себя за неосторожность. — Насколько хорошо?       Вопрос в мгновение ока сломал всю защиту, которую Санс строил вокруг себя и тех, кого знал. Не было смысла отрицать — Вернон все понял и уже ничто его не переубедит. В любом случае, монстр сам виноват, что не смог справиться со своими эмоциями. Слишком ярким воспоминанием отпечаталась картина бледной и обессиленной Фриск, привязанной к креслу. Как не старайся, не мог выгнать из головы этот образ. — Слишком...хорошо, — тихо ответил Санс, понимая, что увиливать уже все-равно не сможет. — Он бы убил ее.       Последнее он проговорил практически шепотом, болезненно нахмурившись. — Убил бы, — подтвердил Бейн. — Прежде я не видел, чтобы он доводил испытуемых до такого состояния. Похоже ее душа и правда слишком ценна. — Не называй ее так… — попросил белокурый, невольно сжимая пальцы в кулак.       Вернон вновь натянул очки на переносицу и чуть склонил голову на бок, рассматривая реакцию своего помощника. Много ума не требовалось, чтобы понять какого рода связь между ним и Фриск. И ученый понимал его чувства. Субъект он или нет, но все еще живой человек, поэтому нужна иная стратегия, если он хочет добиться правды. — Помимо имени… — задумчиво протянул он, меняя тему, — Я заметил, что ты владеешь магией. Что с тобой сделал Винсент? Курсы препарата? Эксперимент над изменением потенциала души? — Зачем тебе знать это? Для вас всех я — просто субъект с кодовым именем «С01В». — спросил Санс и в его голосе чувствовалось отвращение к собственным словам. — Хочу знать, что еще скрывает парень, который пытается улизнуть из лаборатории. — ровным голосом парировал Вернон. — Но похоже твой план уже рухнул, когда в нем появилось непредвиденное звено.       «Он прав.» — мысленно согласился парень, хотя не хотел принимать его правоту. — Если тебе будет легче, я не собираюсь сообщать об этом Винсенту. Но взамен рассчитываю на искренность. Только и всего. — дополнил ученый, терпеливо подстегивая помощника к разговору. И стоит отдать должное — работало.       Санс отвечал неохотно, подбирая слова. Как ни крути, а тело по-прежнему боролось с переизбытком эмоций и это чрезвычайно путало мысли. — С чего я должен… тебе верить? — Я мог доложить о тебе уже… — он замялся, подняв глаза к потолку, словно искал там ответ. Затем кивнул головой, как бы соглашаясь со своим расчетом, и продолжил. — Да, точно. Трижды.       Трудно было не согласиться с этим. Какими бы подозрительными не были действия ученого, он порядочно помогал и своим присутствием, и своим молчанием. Санс все это время искал ответ его поступкам и единственное, что подходило — выгода. Но какая?       «Это он еще про Альфис не знает.» — подумал монстр. — «И про мое обещание детям. Если узнает, как поступит?»       Ответ на железный довод все не приходил. Он попусту не мог определиться, быть с ним честным или вернуться к прежней манере поведения, чтобы попробовать уклониться от разговора. И любой из двух вариантов приводил к тому, что Вернон не глупец, что он уже что-то знает и будет лучше попробовать завоевать его доверие. — Окей, — выдохнул парень наконец, смиряясь с обстоятельствами.       У него было достаточно причин, чтобы рассказать что-то о себе, но никогда не будет достаточно для душевных бесед.       «Я ж не идиот. Но если отвечу о себе что-то незначительное — отстанет.» — К вопросу о имени, — продолжил он. — Да, мое имя Санс, но чокн…но Доктор называет меня так, как привык. — Он называет тебя «С01В». Значит, ты первый в этой серии, но за все годы существования лаборатории не было субъектов с таким кодом. — Вернон задумчиво выдохнул, потирая подбородок пальцами. — Когда он тебя…использовал?       Санс горько усмехнулся, когда заметил осторожность с которой Бейн подбирал правильное слово. — Дольше, чем ты можешь себе представить. — Три года, четыре?       Санс отрицательно качал головой на его предположения, не желая начинать игру в «угадай». — Знаешь, это уже не важно, — прервал он попытки ученого.       На лице Вернона вспыхнуло что-то новое — сожаление с нескрываемым удивлением. Он смотрел на парня округлившимися глазами и, казалось, отказывался верить, что срок может быть гораздо больше названных чисел. По-крайней мере, являясь заместителем Винсента, Бейн считал, что знает все о его субъектах и работе. Оказалось — нет. — Я, конечно, догадывался, что он мог заниматься таким раньше. Но, прости мое любопытство, почему ты… в своем уме? Я спрашиваю не просто так. Образцы после тебя погибли слишком быстро, а другие испытуемые теряли разум и становились как Н07В в краткие сроки. — Скажем, — Санс замялся, обдумывая ответ, и облокотился спиной о стену рядом с дверью. — У меня особый… «иммунитет». То, что я в своем уме не его заслуга, но то что я живу…       Он не стал заканчивать эту фразу, не желая выражать своеобразную благодарность безумному тирану и самодуру. — И все-равно не понимаю. — И не пытайся понять. — твердо сказал Санс, желая закончить этот разговор о прошлом. — Давай лучше перейдем к другому вопросу. Ты спрашивал про магию…Нет, я не могу использовать ее.       Вернон скептично посмотрел на него и вскинул бровями, явно не веря. На собственном опыте он уже видел признаки проявления магии у монстров и не так давно у Эни, поэтому сказанные ассистентом слова звучали неправдоподобно.       Неторопливо он оттолкнулся от стола и подошел ближе, чем вызвал у белокурого напряжение, проскользнувшее в мимике лица и на плечах. — Покажи руку. — попросил он. — Пожалуйста.       Одарив ученого недоверчивым взглядом, Санс осторожно протянул левую руку, где был закреплен браслет. Одним легким касанием Вернон активировал встроенный механизм, который, как он знал, срабатывает лишь на монстрах, когда те используют магию. Обычно это происходит автоматически, но при доработке браслетов инженеры «Нексуса» добавили функцию принудительного запуска, о которой знает лишь человеческая доля сотрудников. Это было необходимо для содержания субъектов со склонностью к магии и на случай нападения коллег-монстров.       Та фраза, что сказал ему Санс прежде — «Тот факт, что монстры состоят из любви, надежды и магии — не отменяет того, что они способны ставить опыты на себе подобных.» — была совершенно верной мыслью. Никому нельзя доверять, кроме самого себя, — это главное правило лаборатории, которому Вернон научился безупречно следовать.       В ту же секунду, как пискнул индикатор, Санс одернул руку и зашипел от боли. Незримый, но яркий, как молния, импульс коснулся его души, пожирая те крупицы магии, что были необходимы его телу. И это ощущение выбило из легких воздух, заставив парня схватится за горло. Казалось, что кто-то невидимый душил его, но всего на мгновение.       Судорожно вдыхая кислород, он осуждающе уставился на Бейна, который оценивал его реакцию с легким замешательством на лице. — Что ты… сделал? — хрипло спросил Санс, стараясь отдышаться и борясь с появившимся перед глазами помутнением. — Доверяй, но проверяй, — просто ответил ученый. — Извини за это, не думал, что на тебя импульс сработает так серьезно. Выглядишь паршиво. Как ты?       Парень провел ладонью по лбу, стирая проступившие капли холодного пота, и тихо ответил на странную озабоченность его состоянием: — Решил добить меня раньше, чем это сделает он? — голос прозвучал язвительно, но вместе с тем в нем клубился страх за собственную жизнь. Сейчас она была ценна для него, как никогда. Хоть прежде он уже был готов отдать ее на избавление от Гастера, но теперь имело смысл побороться за свое существование.       Вернон кивнул на белый диван в углу кабинета, который по всей видимости никогда не использовали по назначению. Слишком чистая кожаная обивка напоминала о больничной мебели в холле ожидания и еще раз подтверждала в образе Бейна скрупулезного чистюлю, что совсем не вязалось с его внешним видом.       Не отводя глаз, Санс настороженно обошел ученого, прижимая к груди левую руку. Еще одна такая спонтанная проверка может стать для него последней, как он мог судить по ощущениям. Но Вернон и не намеревался повторять свой эксперимент, он уже получил на него ответ. В какой-то степени он даже почувствовал, что переборщил.       Когда белокурый парень опустился на диван, чуть расслабив напряженные от пережитого плечи, Бейн разместился в таком же белом кресле напротив. — Ты — монстр. Я прав? — прямо спросил он. — Прав… — вздохнув, подтвердил Санс, потирая запястье. — Выходит ты такой же, как Т01В, или как его все называют «Фантом». Встречал?       Парень нахмурился, пытаясь припомнить, но ничего подобного даже в голову не приходило. Он просто не мог за такие краткие сроки услышать об этом…несчастном. Увидев его озадаченность, Вернон дополнил: — Фантом — охранник. До недавнего времени я считал, что он единственный монстр, переживший изменения от препарата и сохранивший ясность мышления. Хотя, говоря про «ясность» — спорно. Если прежде он был миролюбивым, то сейчас это полная противоположность с почти собачьей преданностью. Однако, его организм все-равно не до конца справился с побочным эффектом — его лицо, как и некоторые части тела, сформировались неполностью, из-за чего он носит маску и закрытую одежду. С тобой ситуация иная… — Зачем ты мне это рассказываешь? — Чтобы ты наконец понял — я не враг. — ответил ученый, выдыхая. — Но и не союзник, — парировал Санс. — Хотя при этом даешь мне информацию. Ты же сам себе противоречишь, разве нет?       Вернон покачал головой, размышляя. — Нет, — спокойно возразил он. — Сколько бы информации ты не получил, шансы на успешный побег или восстание сейчас равны нулю. Как минимум до тех пор, пока Мисс Аттвуд жива.       Упоминание знакомой до боли фамилии заставило Санса замереть, как от внезапной пощечины. — Именно поэтому я могу не переживать о том, как буду рассказывать Винсенту о пропаже его… «проекта».       Медленно, парень вернулся округлившимися глазами к лицу ученого, который следил за ним с интересом и уголок его губ дрогнул в ухмылке. — Я не сообщал о твоих намерениях не потому, что боюсь Винсента, так же, как и ты. Не потому, что мне просто стало любопытно. Считай это проявлением доброй воли или удачей, но я не желаю занимать чью-либо сторону, как ты уже понял. Ни твою, ни его. — Вернон скрестил руки на груди, вздыхая. — Хотя, не буду скрывать, вначале я и правда переживал, что могу лишиться своей должности. Но потом понял — моя должность ничего не значит, потому что всегда есть кто-то выше. И сегодня я удостоверился, что это «выше» — сам Винсент. Есть только он и его гений, а остальные всего лишь пешки. Но мне уже нет смысла задумываться о другой жизни, если я и уволюсь, то… только с сопроводительной к нотариусу и ритуальным услугам.       Санс тихо усмехнулся. Его одновременно и настораживала внезапная открытость Вернона, и забавляла. Слишком умело манипулировал словами, но до уровня Гастера ему все еще далеко.       Ученый расслабленно откинулся на спинку кресла и подтянул папку с рядом стоящей тумбочки. Документ с заголовком, который еще не успел попасть ассистенту на глаза и в котором содержалась информация по «субъекту Р01». — Сейчас начнется сеанс психотерапии? — нервно и с иронией в голосе спросил Санс, ожидая продолжения этого непростого для него разговора. — Я не готов к этому. Есть отказ от услуг?       Вернон непривычно тепло усмехнулся, покачав головой. — Был бы психологом, сказал бы, что у тебя биполярное расстройство в хронической стадии. От страха к шуткам…— хмыкнул он. — Быстро же меняются твои эмоции.       Парень пожал плечами, не возражая. — Как ты понял, что я и… — он замялся, не желая произносить имя, но Вернон назвал за него. — И Мисс Фриск Аттвуд. Маскировать имена ни к чему, мы располагаем данными о всех испытуемых.       Санс в очередной раз рефлекторно поморщился, когда он назвал его девушку «испытуемой». — Тут нужно быть совсем слепым, чтобы не увидеть. Тебе повезло, что именно я заметил, а не Винсент. — сказал ученый, наблюдая за сменой эмоций на лице парня. — Я говорил с ней до этого. Интересная особа, совершенно на тебя не похожа. Хотя теперь понимаю, что пыталась быть.       От этих слов монстр чуть оживился, заинтересованно тараща пурпурные глаза. — Субъект «Р01»… Это она, да? — Бейн кивнул на его вопрос. — Могу я… — Увидеться? — закончил он за него и Санс кивнул. — Не думаю, что Винсент позволит после того, что ты сделал.       Взгляд монстра вновь омрачился, когда он услышал очевидное. Странно, что он вообще понадеялся, что нашел общий язык с Верноном. Тихо усмехнувшись мимолетной наивности, Санс перевел взгляд на документ в его руках. — Я не мог просто… смотреть. — голос парня стал тише, а взгляд мрачнее. — Пусть лучше он на мне выместит злость, чем убьет ее. Хотя… зачем я объясняю? Ты все-равно не поймешь.       С этим утверждением Бейн оказался не согласен. Он молчал и достаточно долго. Санс не решался заговорить, надеясь, что удовлетворил интерес ученого. И когда тишина эта затянулась, вновь раздался голос. Но в этот раз звучал он иначе — тихо, болезненно и вместе с тем неохотно, словно Вернон обдумывал каждое слово. — Я понимаю. Возможно… даже больше, чем ты думаешь. — пальцы дрогнули и папка с шелестом опустилась на колени, — Но это уже…не важно.       Еще минуту монстр молчал, чувствуя, словно это мгновение было чем-то особенным. Похоже и у этого странного парня был свой мотив работать здесь, но даже так — это не отменяет тех грехов, что он сотворил. — Знаешь, я долго думал, почему ты еще не покинул лабораторию, — вдруг подал голос ученый, рассеивая тишину. — Неужели ты собрался убить Винсента?       Брови Санса взметнулись вверх, почти скрываясь за локонами белых волос. Казалось бы, логичное предположение, но услышать его от того, кто называет себя «правой рукой» ведущего ученого — малость настораживало. — Если… — на миг парень замялся, взвешивая каждое слово. — Если я скажу «да», что ты сделаешь? — Ничего. — Ничего? — недоверчиво переспросил Санс. — Я же говорил, что не выбираю ничью сторону. — напомнил Бейн, выдержав на себе внимательный взгляд ассистента. — И я сомневаюсь, что ты способен воплотить это в реальность.       С губ Санса сорвался нервный смешок. — Ты…чокнутый. — Возможно, — с легкой улыбкой ответил ученый, — Но что бы не случилось — я буду тем, кто все узрит своими глазами. Будь то величайший научный прорыв с перемещением во времени или окончательный и бесповоротный крах. Для меня… — уголки его губ опустились, а взгляд упал на папку. — Прошлое останется в прошлом. Ни одна цена, ни одна потраченная жизнь уже не изменит его…       О чем шла речь, монстр не понимал, но мог догадаться, что скорее всего речь о чем-то личном. Быть может какая-то травма или трагедия? Впрочем, ему это было не настолько интересно, чтобы разбираться в чужих ошибках. — Что это за документ? — спросил он, переводя тему.       Одним движением Бейн повернул папку лицевой стороной к ассистенту и тот замер. — Вся имеющаяся у нас информация по субъекту Р01. Я подумал, что смогу использовать ее, чтобы выжать из тебя правдивые ответы, если начнешь противиться, но это уже и не нужно. — сказал он, вернув папку на колени. — Там ничего особенного, но убедить в обратном было бы просто. — Манипуляции не твоя стезя, — бросил Санс с легкой издевкой. — Возможно. Но я просто искал к тебе подход.       Вернон медленно встал и задержал взгляд на парне. Пурпурные глаза, слегка прищуренные, следили за его движениями, будто оценивали. И, не долго думая, ученый бросил папку их обладателю.       От неожиданности Санс едва успел схватиться пальцами за картонный переплет. Посмотрев сначала на документ, потом на Бейна, он осознал, что окончательно запутался. — Разрешаю, — просто сказал Вернон и, оправив халат, вернулся к столу.       Офисное кресло скрипнуло, когда он занял место перед компьютером, а взгляд устало забегал по монитору.       Спрашивать об этом монстр не стал, боясь, что ученый передумает. Однако, такое отношение к казалось бы обычному субъекту, выглядело нереально. Годами Санс видел коллег Гастера, которые даже и пальцем не шевелили, чтобы помочь двум детям. Даже Азгору, прознавшему о работе королевского ученого, в те времена не было дела до субъектов, его волновало лишь возвращение его собственных детей и разрушение барьера. А Вернон отличался. И к таким отличиям, доверяя лишь своему опыту, монстр оказался не готов.       Все тяжелее становилось искать смысл в его действиях. Но, не смотря ни на что, Санс в какой-то степени сумел ощутить к нему осторожное доверие. Ведь даже после этого разговора и во время эксперимента над Фриск — он ничего не сообщил Гастеру, хотя располагает всеми средствами. Виндинг бы поверил ему.       «Будь, что будет.» — позволил он себе усталую мысль.       Следующие полчаса они молчали, занятые своими делами. Бейн проверял почту, листал отчеты аналитиков и как-то задумчиво задерживал взгляд на каждой странице, словно половина написанного текста никак не хотела укладываться в памяти. А Санс тем временем просмотрел скудные три страницы и вкладыш с анализом крови, значения на котором были для него совершенно непонятны. Но из всей этой китайской грамоты он хотя бы выделил для себя важную деталь — информация была недостаточной и весьма бесполезной в использовании против Фриск, что не могло не дарить облегчение.       Однако, облегчение это улетучилось, стоило вспомнить, что сегодня его ждет встреча с Гастером. И закончится она отнюдь не спокойной беседой, как в случае с Верноном. Сейчас разница между ними ощущалась настолько явно, что Санс внутренне начал предпочитать компанию занудного зама.       И заметив перемену на лице монстра, Бейн вдруг заговорил: — Прежде, чем пойдешь к Доктору Стегару, проверим испытуемых. С твоей помощью мы быстрее управимся с Н07В и К09В. — ровным голосом произнес Вернон.       Санс не стал возражать. Уж лучше оттянет момент встречи, чем отправится в таком состоянии. Нужно немного отвлечься и привести мысли в порядок. И может тогда он сможет обдумать новый план или найти способ увидеться с Фриск.