К чёрту физику, притягиваются не только противоположности!

       Лучи рассветного солнца вовсю освещали небольшую комнату. Эвен впервые за долгое время просыпается не по будильнику и к тому же, явно не в своей кровати. Не то чтобы его часто мучали приступы бессонницы, однако тепло чужого тела подействовали на Эвена лучше любого снотворного. Он, признаться, не собирался засыпать с Исаком, лишь подождать, пока мальчишка уснёт и вернуться в свою комнату, но вот он лежит тут и занимается разглядыванием чужого лица.       Они лежали не совсем близко друг с другом, что и открывало Эвену вид на спящего парня; однако их ноги были переплетены в области лодыжек, а рука Насхайма по прежнему покоилась на голове Исака. На кончиках пальцев Эвен ощутил легкое покалывание, но это из-за того, что конечность всю ночь пробыла в неизменном положении, так что Эвен поспешил разорвать контакт. Вальтерсен чуть поморщился во сне, а кончики его ресниц слабо затрепетали, когда Эвен не совсем аккуратно разъединил их ноги, и это заставило Насхайма невольно замереть. Обдумывая сложившуюся ситуацию, Эвен если и смущался, то лишь самую малость.       Было ещё совсем раннее утро, а Эвен привык свои законные выходные вполне законно высыпать, поэтому решил ненадолго задержаться в том положении, в котором сейчас пребывал. Котёнок по всей видимости крепко спал, видимо действительно сморенный успокаивающим массажем головы. Это давало Эвену неплохую возможность разглядеть парня, попутно уносясь в различные рассуждения. Если так подумать, перед ним лежал совсем ещё ребёнок: в меру язвительный, любопытный, но очевидно с добрым сердцем, несмотря на нелёгкую ношу в виде болезненного прошлого, что он нёс. У Эвена не было к парню жалости, но было сочувствие. Исходя из тех редких моментов откровений между ними, у Насхайма совсем немного сжималось сердце, ведь пережить Исаку пришлось действительно многое, но вот он, лежит перед ним, сломленный, но не утративший желания жить. Исак сильный ребёнок, и это вызывает толику восхищения.       Эвен вспомнил, каким ужасным было их знакомство, какими грубыми они были друг с другом, в особенности он по отношению к Исаку. Хотя Насхайм не совсем сожалеет и стыдится своего поведения, всё-таки оно было обоснованным: мало кому понравится обнаружить посреди ночи чужого человека в собственной квартире, который потом ещё и примется гадить в вашей жизни всевозможными способами. Так что грубость со стороны Эвена Исак получил вполне заслуженно. Всё-таки на тот момент они были друг для друга абсолютными незнакомцами, так почему его должна заботить чужая судьба? Хотя сейчас былой неприязни уже не было: Исак усердно работал, убирался по дому, выполняя тем самым условия Эвена, которые тот выдвинул в самом начале их сожительства. А ещё Исак проявлял заботу, когда это было нужно, на что хотелось ответить той же заботой. Эвен не из тех людей, которые постоянно талдычат о своих намерениях, он привык передавать чувства через действия. Если он хочет позаботиться о человеке — он приготовит вкусный какао, обнимет в нужный момент, погладит волосы перед сном. Хотя отношения с котёнком пока нельзя было назвать дружескими, но уживались они теперь друг с другом без взаимного желания убить своего соседа. Однако Эвен был уверен — Исак не утратит своих способностей бесить его в определённые моменты.       Вальтерсен всё продолжал хмуриться из-за спадающей на глаза чёлки, и прежде, чем обдумать свои действия, Эвен убирает пшеничные волосы с чужого лица. На таком близком расстоянии Насхайм разглядел бледные веснушки, что покрывали все щёки и заходили даже на лоб Исака, что отнимало пару лет от его возраста. Веснушки сочетались с целой россыпью родинок, которых особенно много было на шее парня, в точности такие, какие распологались и на его собственной шее. Взгляд поднялся выше и зацепился за кошачьи ушки, которые все время мелко подрагивали, как у настоящего кота. Ушки на самом деле выглядели достаточно мягкими и Эвен вдруг подумал, что никогда до этого их не трогал, а убедиться в собственной догадке захотелось здесь и сейчас. Не думая, парень потянулся к чужой макушке, самыми кончиками пальцев касаясь действительно мягкой шерсти. Кажется, почувствовав прикосновение, Исак всё-таки проснулся, часто-часто моргая. Он не сразу обнаружил постороннее присутствие, однако стоило его взгляду наткнуться на Эвена, дыхание Вальтерсена на миг остановилось. Эвен, поняв, что его всё же обнаружили, поспешил убрать руку и быстро принял сидячее положение.       — Что… Ты тут делаешь? — голос Исака был совсем хриплым ото сна, а в его тоне явно слышалось недоумение и, если Эвену не показалось, испуг.       — Ты очень долго не засыпал, а я пообещал, что побуду здесь пока ты не уснёшь, так что не заметил, как и сам… — и это была абсолютная правда. — Руку себе отлежал всю, — пробурчал он.       — О, ясно. Спасибо тогда тебе, что сдержал обещание, я очень хорошо выспался, — после слов Эвена Исак заметно расслабился, хотя тот был ещё довольно сонным, возможно не хотел с утра пораньше обрабатывать слишком много информации. Задерживаться в чужой постели Эвен посчитал делом странным, потому свесив ноги с кровати, он поднялся, по пути разминая затекшую ото сна шею. Исак за его спиной так же начал потягиваться, даруя мышцам расслабление. Потягивался он, как самый настоящий кот: вытянул все тело, руки сжимая в кулаки, и при этом широко зевал, издавая характерные звуки.       Эвен собирался уже покинуть комнату, когда услышал позади себя болезненный стон Исака, а затем его громкие ругательства.       — Гадство-гадство-гадство! — Насхайм резко развернулся, чтобы узнать, что произошло, и увидел как Исак, сидя на постели, укачивал собственную ногу. Картина была странная и непонятная, — тупая судорога. Ай-ай, чеерт! — поняв, что ничего серьёзного не произошло, Эвен не сдержал смеха. Сложно было удержаться от веселья, когда котёнок стал дуть на собственную конечность. Услышав чужой смешок, Исак оторвался от своего занятия на несколько секунд, чтобы одарить Насхайма убийственным взглядом, — почему ты смеёшься, когда я умираю от боли?       — Да потому что так ты делу не поможешь, — намекая на обдувание ноги, проговорил парень. Он преодолел расстояние от двери до Исака, оказываясь рядом и присаживаясь на краю кровати. Эвен убрал руки Исака, перехватывая его стопу и оттягивая носок чуть вверх, — Вот так, нужно потянуть на себя, я сейчас отпущу и ты постарайся расслабить ногу, а потом сделаем так ещё несколько раз. — Исак поморщился, но кивнул, позволяя проделать эти манипуляции. — Легче? — ответом послужил болезненный стон. Поняв, что судорога так просто отступать не хочет, Эвен перешёл к следующему шагу: обхватив стопу обеими руками, он стал медленно её разминать. Надавливая сначала большими пальцами, затем с небольшой силой проводя по коже сверху вниз. Проведя подобный массаж несколько минут, он начал ногу просто растирать. Исак в это время откинулся на подушки, предпочитая за действиями парня наблюдать изподтишка. — Теперь тебе нужно встать и пройтись по холодном полу, давай, — на чужие протесты Эвен внимания не обратил, хватая Исака за руку и самостоятельно поднимая того в вертикальное положение. — Если не до конца отпустило, можно принять ванну горячую. Как? — Наблюдая за аккуратными движениями парня, поинтересовался Насхайм. Исак удовлетворённо выдохнул.       — Легче, спасибо! Ты спас мне жизнь, Эвен! Ноет немного только, но двигать уже могу. — Таким счастливым Исака Эвен не видел никогда. Хотя он в целом наверное и не наблюдал никогда за действительно счастливым Исаком. Вальтерсен же в это время чуть ли не прыгал на недавно болевшей ноге.       — Правильно, тебе нужно её сейчас понапрягать немного. Я сначала умоюсь, а потом наберу тебе ванну, — ответом послужила благодарная улыбка.

*****

      Выходные пролетают безжалостно быстро. Обычно Исак понятия не имел, чем себя занять в эти дни: с Эвеном они время проводить не привыкли, даже разговоры дальше взаимных приветствий ранее не заходили, и Эву часто отвлекать тоже не хотелось. А в кафе работы всегда много и знаешь чем себя занять, что являлось отличным средством по избавлению от мыслей, когда это необходимо. К тому же, всегда можно пообщаться с Юнасом или с Энди в перерывах, и так же хорошо провести время. Как же комично выходит, что именно парни и становятся причиной, по которой Исак совершенно не желал появляться в кафе, и выходные его проходят бесследно.       В субботу Исак совершил рейд по квартире с целью навести генеральную уборку. Он хотел и Эвена приобщить к занятию, но парень отреагировал как-то слишком бурно на данное предложение, в конце ещё добавив что-то про аллергию на моющие средства. Исак хотел сначала опуститься до манипуляций и шантажа, не забыв упомянуть про утреннюю судорогу, но Насхайм оказался неумолим. Лишь когда Исак зашёл с двумя корзинами белья для стирки, чтобы собрать грязную одежду Эвена, парень сжалился: Исак подхватил сразу две корзины под обе руки, едва не спустившись с ними кубарем с лестницы, и тогда парень с громким вздохом поднялся и помог донести бельё до прачечной, а после так же и уже чистую одежду они несли вместе. На этом участие Эвена закончились. Однако Исак не жаловался, ему во всяком случае не доставляла уборка сильного дискомфорта — это оказалось занятием на целую половину дня, а Исаку все равно нечем было себя занять. К тому же Эвен был занят каким-то проектом по работе, закрывшись в комнате и выходя лишь за очередной порцией кофе. Парня отвлекать не хотелось, чем Исак и не занимался.       Ближе к вечеру квартира едва ли не блестела от чистоты: Исак разобрал все шкафчики на кухне, выкидывая просроченные крупы, намыл ложки и вилки, стаканы и кружки, а затем расставил все по местам в новом порядке. В холодильнике так же не осталось не свежих продуктов, а его поверхность теперь служила отличным зеркалом. Вальтерсен вымыл даже окна с обеих сторон, так что своей работой он был доволен. Нетронутой осталась лишь комната Насхайма, потому что Исак благоразумно решил парня от дел не отвлекать. Когда к концу уборки Эвен всё ещё не освободился, Исак решил приготовить ужин, на что потратил хороших два часа, и смог таки вытянуть Насхайма поесть, так что часть вечера они провели за совместным ужином и отвлеченной беседой.       — Ты всё ещё занят? — на часах около девяти вечера, и Исак очень волнуется перед завтрашним походом на работу. Он заглядывает в комнату Эвена, в надежде что тот расправился со своим проектом и они смогут посмотреть фильм — так Исак сможет отвлечься от переживаний, потому что в компании Эвена зачастую сложно думать о каких-то сторонних проблемах. К тому же после просмотра они смогли бы обсудить сюжет фильма, что также заняло бы время. Исак мог бы пойти спать прямо сейчас, но так завтрашний день наступит сильно раньше, а этого парень не хотел.       — Если честно, всё ещё занят, — даже не отрываясь от экрана ноутбука, отвечает Эвен. — Что-то срочное?       — Нет, я… — Исак слегка расстроен, но старается этого не показывать, делая голос ровным, — просто пойду прогуляться, хотел предупредить тебя на всякий случай. Извини, не хотел отвлекать. — Насхайм наконец поднимает голову, окидывая Исака взглядом, затем смотрит на часы, и вновь возвращается к Вальтерсену.       — Сейчас уже поздно, постарайся не задерживаться, — Исак кивает и выходит из чужой комнаты, закрывая за собой дверь. В квартире ему было сейчас душно, оставаться в комнате и съедать себя тревогами — не то, чего он хочет, поэтому идея выйти на улицу кажется хорошей. Время конечно было уже позднее и скоро начнёт темнеть, но Исак не собирается уходить слишком далеко — пройдёт пару кругов недалеко от дома, проветрит мозги и вернётся. К тому же теперь на улицу он не выходит без перцового баллончика, который приносит чувство безопасности.

*****

      Из выстилающих всё небо хмурых облаков всё же срывались редкие капли, однако погода была безветренная и приятная. Вдоль вечерних улиц уже загорались фонари, не давая городу погрузиться в темноту, и Исак с удовольствием разглядывал отражающиеся огни в лужах, а потом погружая в эти лужи носки своих ботинок. Однако настроение было скверное.       Несмотря на свое обещание отбросить тупую тревогу в сторону, собраться силами, настырные мысли из головы уходить не желали. Исак бы и рад отключить голову, но средства для подобных целей, к сожалению, он не знал. Очень страшно потерять недавно обретённых друзей. И хотя Эвен прав — если парни не согласны принимать его гибридом, то от друзей таких только название. Но разве мог Исак упрекать их в предвзятом отношении к своему виду? Это ведь уже устоявшая истина, что гибриды — просто глюк природы. Существует столько бесполезных вещей, которые сотворила матушка природа: клопы и зубы мудрости, а ещё функция вшей до сих пор неопознана. И Исак как то самое бесполезное насекомое, которое просто существует, как способ поиздеваться над человечеством. За всю его жизнь люди либо сторонились гибридов, либо относились как к интересному эксперименту. Энди и Юнас вовсе не обязаны становиться исключением ради Исака, да и он сам виноват, что не рассказал им всё с самого начала.       Исак решил возвращаться, когда на улице совсем стемнело, а голова всё ещё пухла от роя мыслей, которых, казалось, стало лишь больше. По пути к дому, который занял хороших двадцать минут неспешного шага, Исак постарался чаще смотреть по сторонам и вдыхать в лёгкие больше свежего воздуха, и у двери он даже смог спокойно выдохнуть. Он нагулял себе хороший крепкий сон. Выключенный в квартире свет говорил о том, что Эвен, вероятно, закончил с работой и видел уже второй по счёту сон, поэтому Исак постарался как можно тише помыться в душе, и заснул он, едва голова коснулась подушки.

*****

      Утро встретило головной болью, что было совсем неудивительно. Кровать целую ночь казалась слишком неудобной, от чего все косточки в теле отзывались сейчас ноющей болью. На часах было всего шесть утра, которые говорили о том, что Исак проснулся за четыре часа до своей смены. Однако пытаться погрузиться обратно в сон казалось чем-то бессмысленным, поэтому пролежав ещё десять лишних минут в постели, Исак принял решение вставать. Зато можно было полюбоваться из кухонного окна на рассветное небо, перспектива хорошая.       Во всей квартире царила сейчас почему-то неприятная тишина, значит Эвен ещё спал. Он обычно ходит в такое время на пробежку, но видимо из-за позднего проекта Насхайм решил свой ежедневный ритуал отложить, предпочтя лишний час блаженного сна. Исак мотнул головой: слишком часто он в последнее время уделяет мыслям об Эвене, при чем в каких-то обыденных мелочах.       Всё валилось из рук, как обычно бывает в неподходящие моменты. То ли дело в недосыпе, то ли ещё в чём, но Исак действительно был слишком рассеянный. Оно и неудивительно, ведь голову занимали сейчас совсем посторонние вещи, нежели такие, как аккуратно засыпать ложку кофе в кружку. Но нужно было продумать диалог с парнями. Можно прикинуться дураком, и даже если те что-то увидели на вечеринке, можно списать на слишком большое количество выпитого алкоголя. Ну мало ли что привидится на пьяную голову. Однако это значит продолжать врать, и дальше лишь изматывать себя всё теми же переживаниями. Но ведь тот конфуз мог все же остаться незамеченным, и тогда все в порядке? И дальше ходить и бояться, что рано или поздно произойдёт что-то, что раскроет секрет Исака.       Наверное, лучшее, что он может сделать — извиниться перед парнями за свой внезапный побег, а потом сослаться на бесконечный поток посетителей и окунуться в работу. Сделать вид, что ничего не произошло, если они сами не поднимут тему. Стерев со столешницы весь сахар, который был просыпан, Исак резким движением руки задел чашку, едва успев её подхватить, благо не успел залить в неё кипятка. Но банка с различными специями всё же полетела на пол, с характерным громким звуком, задетая беспокойно мечущимся хвостом котёнка. Исак раздосадованно шикнул на себя, не хватало ещё Эвена будить и злить. Только злых угрюмых дедов тут не хватало.       В момент, когда Исак подбирал последние пакетики с корицей и чёрным перцем, на кухне показались сначала голые ступни, а затем и тело, облаченное в жёлтый халат Эвы. Исак лишь мельком глянул на подошедшего Эвена, отмечая его заспанный вид и торчащие во все стороны волосы. Ну точно проснулся из-за шума, сейчас начнёт бубнить.       — Прости, если разбудил, — поспешил Исак предотвратить любые нападки, разгинаясь и ставя коробку на прежнее место, всё ещё избегая смотреть на Насхайма, который подошёл ближе. Эвен лишь что-то неразборчиво промычал и заглянул Исаку за плечо, замечая засыпанный кофе в кружку. — Тебе тоже заварить?       — Не, мне этот сойдёт, — кивнул Насхайм на чашку, которая вообще-то принадлежала Исаку. Однако не успел он возмутиться, как Эвен оттолкнул его к столу, и вновь заговорил, — тебе я сделаю какао, теперь это твой напиток. — Сказал как отрезал Эвен, заполнив вторую кружку уже другим порошком, затем заливая всё это кипятком. А Исаку оставалось лишь стоять и в недоумении пялиться на Эвена. Что происходит вообще? А Эвен своё поведение объяснять не спешил, рылся в холодильнике в поисках какого-нибудь перекуса. Он кивает на добытый творог, на что Исак отрицательно качает головой, — пока кусок в горло не лез, — но Эвен игнорирует его реакцию и всё равно достаёт две упаковки. — Кофе повышает уровень тревоги, и врачи не рекомендуют пить его, если организм долго находится в состоянии стресса. Поэтому тебе его точно сейчас лучше заменить вкусным какао. Да и маленький ещё для кофе, — Исак бы возмутился на последнюю реплику, закатил бы жаркий спор, но Эвен после этого так тепло-тепло улыбается, треплет по волосам — и это последний выстрел в голову Исака. К тому же ситуация хоть и странная, но действия Эвена просто пропитаны заботой. Так что вместо возмущений Исак лишь пораженно присаживается за стол, принимая эту заботу. Всё-таки это было приятно. Да и запах кофе хоть и щекочет приятно ноздри, но почему-то какао, который стоит сейчас возле его руки, намного желаннее, к тому же приготовленный Эвеном.       Исак вяло ковыряет сухой творог, который отчего-то совсем не желает проходить по пищеводу, поэтому Исаку приходится проталкивать его щедрыми глотками какао. Исак вообще редко питается по утрам, особенно если переживает из-за чего-то, но приходилось делать вид заинтересованности в еде под хмурым взглядом Эвена.       — Исак, я же не заставляю тебя слона съесть, в чём дело? — строгий голос Эвена заставил Исака вздрогнуть и поднять на него взгляд.       — Я наелся уже, — нехотя отвечает Вальтерсен.       — Не говори глупостей, ты съел всего три ложки, а нужно всю пачку.       — Почему тебя вообще волнует сколько я ем? Я вообще-то редко питаюсь по утрам, а тут тебя это резко обеспокоило, — не смог скрыть своего раздражения Исак.       — Исак, не веди себя как ребёнок. Что за глупая причина для ссоры, — Исак почувствовал, будто его отчитывает строгий учитель — такой строгий и серьёзный был голос у Насхайма, — и невольно вжался в спинку стула, стараясь сделаться как можно меньше. Почему он вообще отчитывает его? И почему-то Исак действительно почувствовал себя сейчас таким маленьким под этим напором, стало так обидно, но он всё же нашёл в себе силы ответить:       — Что за повышенное внимание к моему возрасту в последнее время? Отвали, — пусть они сейчас окончательно поссорятся, зато Насхайм отстанет от него. Почему он делает из него ребёнка? Было до странного обидно, будто Эвен его принижает. Исак собрал остатки творога и встал из-за стола, чтобы покинуть кухню, но Эвен перехватил его за руку и усадил обратно. Разозленным Насхайм не выглядел, зато Исак стал стремительно закипать, и раздражение его выдавал виляющий в разные стороны хвост. — Что тебе надо от меня ещё? О чём разговаривать с детьми можно? Ты в отца решил поиграть или что?       — Не злись, Исак, я же не назло тебе это делаю, — Эвен всё продолжал держать его за руку, вероятно чтобы не убежал, а большим пальцем незаметно даже для себя стал наглаживать косточки на тыльной стороне ладони Исака. Этот успокаивающий жест медленно, но работал. — Я не заставляю тебя съесть тарелку супа или что-то такое, но лёгкий творог ты же можешь осилить? Я знаю, что сегодня у тебя тяжёлый день, и для него тебе нужны силы. Это не для того, чтобы позлить тебя, и я не считаю тебя глупым ребёнком, но это факт, что у тебя всё ещё не окрепший организм, которому нужно адекватное питание хотя бы.       — Почему ты такой странный, Эвен? — только и смог слабо спросить Исак в ответ на подобные откровения. Он не то, чтобы совсем расслабился, скорее растекся на стуле, больше не предпринимая попытки вырваться. Эвен был таким спокойным, несмотря на потуги Исака его разозлить, и это совсем не вязалось с его привычным поведением. Почему Эвену не плевать на такие вещи, откуда взялась эта забота?       — Что? О чём ты? — всё же слегка смутился Насхайм. Палец его всё ещё гладил кожу Исака.       — Ну, я… В смысле, ты никогда не вёл себя… Так, — не смог описать происходящее какими-то подходящими словами Исак.       — Не говори глупостей. И не задавай слишком много вопросов. Просто поешь, пожалуйста. — под пристальным наблюдением Исак запихнул в себя завтрак, а на смену раздражению пришло небольшое смущение. Эвену выходить намного раньше, а он тут сидит и следит, как Исак позавтракает, вместо того чтобы спешить на работу. — Молодец. И не думай слишком много, Исак. Я не могу обещать тебе, что всё пройдёт хорошо, люди приходят и уходят, и если это те люди, которые должны уйти, то пусть и свалят пораньше. И не забывай, у тебя всё ещё есть Эва и Айдж. — Эвен уже собирался уходить, однако внезапно остановился, чтобы поддержать Исака на этот день своей речью. Он запнулся после последних слов, но всё же сказал ещё кое что, — и я.       Исак не успевает ответить, потому что Эвен уже ушёл, но напоследок поселил в груди Вальтерсена приятное, разливающееся тепло. Все переживания не отпустили его, по точно ушли на задний план.

*****

      — Привет, Исак! — от протирания столиков парня отвлекает приветливый голос девушки-официантки, на что он давит из себя ответную улыбку и ждёт продолжения слов, ведь она все стоит и тоже чего-то ожидает. Исаку приходится оставить тряпку в покое и повернуться к девушке полностью, видом спрашивая, чего ей надо, — Энди спрашивал пришёл ли ты, иди найди его, кажется он чего-то хотел, — сердце Исака стало биться чуть чаще. Он вообще-то пришёл за целый час до смены, однако никого из парней в кафе тогда не обнаружил, а сейчас намывал столики в самом дальнем углу здания, которое не было видно из-за барной стойки.       Исак заканчивает с уборкой, и решает самостоятельно найти Энди с Юнасом, дабы не оттягивать момент. Энди за баром тоже занимался приготовлением к рабочей смене, чуть ли не выставляя банки в идеальный ряд. Исак фыркает на такой перфекционизм парня, и кажется через чур громко, раз Энди на этот звук оборачивается. Глаза-бусинки расширяются, и Исак пытается найти там злость или отвращение, но ничего из этого нет, зато есть то ли удивление, то ли радость.       — Боже, Исак, ты жив! — Исак на подобное заявление совсем уж тушуется. Эта реакция не то что последней была в списке предположений поведения друга, её там вообще не было.       — А каким ещё мне быть? — осторожно тянет он.       — Лучше уж мёртвым тебе быть, Вальтерсен, — на затылок обрушивается удар от Юнаса, который проходит позади и направляется за бар. Исак с сомнением глядит на парня и потирает ушибленное место. Юнас выглядит напряжённым, что выдаёт склада между широких бровей. — Телефоном тебя пользоваться учили? Там наверное штук сто пропущенных, бедный Энди разве что в морг не успел позвонить, но ближайшие больницы он реально обзвонил. И даже полицейские участки. Он к тебе домой пришёл бы, так мы ж не знаем где ты живёшь.       — Извини, Энди. Я не мог найти зарядку, так что телефон до сих пор отключён, — частично это правда, но на самом деле Исак специально не включал смартфон, опасаясь как раз звонков от друзей.       — Только Энди? А передо мной извиниться не хочешь? Я вообще-то тоже волновался, — Энди что-то хотел сказать, однако Юнас успел его перебить. Исак неопределенно жмёт плечами. Васкес ведёт себя странно. Кажется, он действительно злится из-за того, что переживал все выходные, но Исак замечает как напряжен парень — об этом говорит зажатое тело и отведенный взгляд, который ещё ни разу не встретился с глазами Исака. Кажется, дело было в чем-то другом, но говорить об этом Юнас не спешил.       — Да о чем волноваться то?       — Да ты бы видел, каким ты сбежал от меня в тот вечер! В таком состоянии и под машину попасть можно, и в люк открытый упасть. Да что угодно. — Энди затыкает Юнаса, который уже хотел начать возмущаться, и начинает возмущаться сам. — Что случилось вообще?       — А больше вы ничего сказать не хотите? — осторожно спрашивает Исак, однако видя замешательство в глазах Энди, решает замять эту тему поскорее, — просто… Очень много людей было. Я же ни разу не был до этого на вечеринках, и не знал, что мне станет так некомфортно. Просто стало очень душно и возможно поэтому ты подумал, что мне нехорошо. Да и алкоголь в голову ударил. Но всё хорошо, я быстро добрался до дома и сразу лёг спать! — поза Энди стала заметно расслабленней, а вот плечи Юнаса до сих пор были напряжены. Кажется, всё-таки причина его состояния была в другом, но парень больше ничего не спрашивал, и Исак решил не развивать эту тему. — Извините, что заставил переживать вас.       — Главное я сейчас вижу, что с тобой всё в порядке. И найди зарядку, Исак, чтобы такого больше не было, потому что в следующий такой раз я тебя так просто не прощу. — ощущение, будто гора Эверест все это время лежала на плечах Исака, и сейчас наконец с подачи Энди упала. Дышать стало значительно легче, как только рука друга похлопала по плечу, и Энди подарил ему широкую улыбку. А напряжение Юнаса Исак решил списать на какие-то личные проблемы. Мало ли что могло у парня ещё произойти.       Рабочий день прошёл хорошо, несмотря на огромный поток посетителей. Исак дарил каждому свою улыбку и получал ответные, что заряжало на дальнейшую продуктивность. Тело вдруг стало таким лёгким. А после вкусного кофе, приготовленного Энди, он даже с радостью пообедал большой тарелкой супа, хотя с утра думал что целый день не сможет нормально питаться. Даже погода сегодня радовала яркими лучами солнца и полным отсутствием ветра, хотя характерной духоты не было, благодаря предшествующей неделе дождей. К вечеру Исак совсем немного устал, но ощущал приятную тяжесть в теле.

*****

      Вечер постепенно заявлял свои права на Осло, погружая город в темноту. На улице царит небольшая летняя прохлада, но это как глоток свежего воздуха после целого дня в душном кафе. Исак оборачивается, разглядывая неоновые вывески, что украшали теперь уже бар, в который превращается кафе по ночам. Он только закончил смену и теперь, вооружившись стаканчиком с апельсиновым чаем, направляется к дому. Однако он не спешит оказаться в помещении, предпочтя прогуляться неспешным шагом, где-то возможно удлинив свой путь, попутно наслаждаясь своим напитком. Исак машет друзьям и наконец удаляется.       Он немного задумался о странном поведении Юнаса: парень будто избегал его. Нет, конечно он не делал этого слишком явно, однако Исак замечал его отведенные каждый раз взгляды, и как радостно он принимался обслуживать клиента, если вдруг в поле его зрения появлялся Вальтерсен. Исак старался убедить себя в том, что дело не в нём, что у друга могут быть неприятности вне их дружбы, но было у него внутреннее предчувствие, что избегал его Юнас намеренно. Исак дал себе обещание, что обязательно выяснит причину этого странного поведения, и если у Васкеса действительно неприятности, нужно по возможности его поддержать.       Далее Исак решает не забивать голову лишними мыслями и оглядывается по сторонам. Он шёл по какой-то широкой улице, где разворачивалось множество различных магазинчиков и баров, и везде горели неоновые надписи или рисунки. Обычно парень предпочитает гулять где-то, где побольше деревьев и вдыхать запах природы, но пока его путь пролегает здесь, решает насладиться и чем-то новым. Из приоткрытых дверей какого-то заведения играла музыка, и Исак вслушивается своим кошачьим слухом в приятную мелодию. Стаканчик в руке уже наполовину опустошен, значит можно уже направляться ближе к дому, и Исак сворачивает в ближайшую арку, оказываясь в почти безлюдном парке. Он частенько проходил этим путём, потому что ему нравились свисающие с деревьев гирлянды, которые тянулись через узкую дорожку по каждой стороне.       Исак делает очередной глоток чая и внезапно замечает знакомую фигуру. Он напрягает зрение, вглядывается получше и действительно видит Эвена. Насхайм остановился у одной из лавок и жадными глотками опустошает бутылку с водой. Парень был в каких-то паре метров от Исака, и это будет странным не подойти к нему, так что Вальтерсен довольно быстро нагоняет соседа.       — У меня вот хорошее настроение, а у тебя? — Эвен едва ли не давится водой от резкого появления за своей спиной, и от неожиданной реплики.       — Я за тебя рад, Исак, но не подкрадывайся ко мне так больше, — Эвен вытирает рукавом спортивной водолазки уголки рта и наконец успокаивается, — никогда.        Исак мягко смеётся от вида снова ворчащего Эвена. Он на самом деле рад тут оказаться с этим парнем, и так хочется поскорее поделиться с ним причиной своего хорошего настроения. Исак вспоминает утреннюю поддержку Эвена, и возможно, именно благодаря ему сегодняшний день прошёл так легко. Парни наконец сдвигаются с места и теперь идут бок о бок друг друга.       — Ни Юнас ни Энди ничего не видели в тот вечер, так что всё хорошо. Энди злился только, что я не брал трубку все выходные, но я очень хорош в извинениях.       — Но ты им ничего не рассказал? — осторожно интересуется Эвен и Исак резко смолкает. Он старался об этом не думать, правда, он он действительно не готов пока к такому шагу. Да, возможно он слишком много парится, возможно он трус и дурак, но он просто сделает, когда будет готов к этому. Даже если никогда, что в этом такого. Эвен замечает смену в настроении и спешит добавить: — ну и отлично. Все равно сегодня планеты в плохом расположении. — Исак не сдерживается и громко прыскает, хватаясь за чужую кофту, чтобы сохранить равновесие.       — Боже, Эвен, что- Откуда ты вообще взял это? — Эвен терпеливо ждёт прекращения чужого веселья, — Последнее, что я готов от тебя услышать, это- Это что-то про планеты и их расположение, — Насхайм дёргает Исака за руку, возвращая того в вертикальное положение, и на его лице тоже лёгкая улыбка. Он думает о том, что смог вытеснить все глупые переживания из чужой головы, которые спровоцировал сам же, таким дурацким способом.       — Отстань, Исак, я думал мы тут без осуждения.       — Прости-прости, — они ненадолго стихают, и идут вдоль деревьев совсем близко друг к другу. Затем Исак спрашивает про проект, над которым Эвен усердно работал целую субботу и парень делится, что успешно успел закончить его до дедлайна. Они просто болтают на какие-то отвлеченные темы, и Исак кидает частые взгляды вбок, чтобы разглядеть как собираются в морщинки улыбающиеся глаза Эвена. Он отмечает про себя, что Эвен и правда красивый, когда так легко улыбается ему. Он не часто дарит Исаку широкие улыбки, это чаще застенчивые усмешки, которые Насхайм всегда старается побыстрее скрыть. Однако сейчас он совсем не стесняется своих эмоций и Исак понимает, что ему очень нравится такой Эвен.       — Боже, Исак, там собака! — они почти приблизились к дому, но Эвен внезапно разыгрывает чрезмерное удивление и испуг, чего Исак не понимает, но переводит взгляд туда, куда указывает ладонь парня. К ним действительно бежал большой пёс: у него была черно белая шерсть и разного цвета глаза.       — Такой милый! Ты же не потерялся? — Исак треплет нового знакомого за ухом, но замечает ошейник, значит хозяин должен быть где-то по-близости. Пёс радостно виляет хвостом и порывается облизнуть чужие щёки, на что Исак не сопротивляется и принимает ласку.       — Ты не боишься? — Эвен останавливается в ступоре, рассматривая представшую перед ним картину. Исак оборачивается на парня и удивлённо вскидывает брови:       — А почему должен?       — Ну кошки там с собаками и что-то про их плохие отношения, — смущённо бормочет Насахйм и Исак не сдерживает своего громкого веселья. Он даже не злится на Эвена за это глупое предположение и на его очевидную попытку испугать Исака собакой.       — Я не могу с тебя сегодня, Эвен. Я даже объяснять тебе не буду, — Исак отворачивается и возвращает свое внимание к животному. — как же мало ты знаешь о гибридах, — с этим утверждением Эвен мысленно соглашается.       Вскоре возвращается хозяин собаки, благодарит парней за находку, и прощается. Исак улыбается им вслед, а затем тянет Эвена к подъезду. Этот длинный день закончился на хорошей ноте, о чем думают оба парня. А Эвен размышляет о том, что ему действительно нужно узнать побольше информации о гибридах, но этим он займётся чуть позже. Возможно так они с Исаком станут понимать друг друга намного лучше.