fifteenth
27 ноября 2022 г., 23:10
— Эвен, а какая у тебя ориентация? — Исак снова встретил Насхайма в парке, возвращаясь после работы, и теперь они шли бок о бок, редко о чём-то переговариваясь. Исак думает, что такие прогулки могут стать их общей традицией. И вот после неожиданного вопроса Эвен давится воздухом, останавливаясь и медленно переводя взгляд на Исака.
— Мне не послышалось? — недоверчиво щурит глаза парень, а брови в Эвеновской манере взлетают вверх. Вальтерсен тоже останавливается, не понимая реакции. Может Эвен просто не в курсе, о чём его спрашивают?
— Ну кто тебе нравится. Смотри, есть геи, а есть лесбиянки, это значит… — парень не успевает до конца выразить свою мысль, как его перебивают:
— Исак, я знаю, что это такое, — Эвен слегка смущён, но скрывает это за напускным раздражением. Почему они вообще об этом разговаривают, почему мелкий поднял эту тему? Никогда ещё они не разговаривали о чём-то таком… Личном? Эвен отвечать не спешит, надеясь что тема закроется сама собой, но Исак смотрит выжидающе, не хочет отступать. — Да чего привязался ты? Если на роль парня моего метишь, то сразу говорю — ты в пролёте, не в моём вкусе. — Эвен почти не нарочно задевает, но смотрит на чужую реакцию, которая не заставляет себя ждать. Исак раскрывает рот будто в возмущении и несколько секунд хлопает глазами, стараясь справиться с эмоциями.
— Да я… Да- Эвен! О чём ты вообще?! Я же просто, я… — Исак и смущён тем, что его неправильно поняли, и где-то на подкорке плещется обида, что его так отвергнули (хотя он ведь даже не об этом спрашивал). Парень уже жалеет, что затеял этот разговор, но он правда не видел ничего такого в этом, когда задавал вопрос. Исак искренне надеялся, что с Эвеном теперь можно обсудить многие темы, и у кого как не у него, спросить совета. А Насхайм смотрит, как стремительно наливаются кровью чужие щёки, как подрагивает уголок нижней губы, и ощущает укол вины за свою резкость. Он уже хочет сказать какое-нибудь утешение, как в него летит оскорбление: — Ты придурок, Эвен! Я же просто спросил, зачем ты додумываешь? Просто… — плечи Исака несколько раз мерно поднимаются и опускаются, и он наконец успокивается, принимаясь объяснять, — Я не то чтобы совета хотел у тебя спросить, но… А может и так, да. Помнишь же вечеринку, на которую меня затащили парни? — конечно же Эвен помнит это, но Исак продолжает лишь после его кивка, — так вот, они затащили меня туда, чтобы я разобрался со своей ориентацией. Это глупо так. Они объясили только основные отличия, но это всё равно кажется таким сложным, и я, и я… — Исак едва ли успевает за тем темпом, который сам же себе и создал, и успевает лишь жадно глотать воздух. Он боится, что не успеет рассказать, или что его перебьют, но легче намного вот так всё вывалить сразу.
— Тихо, успокойся, — Исак испуганно замирает, когда его плеча касается чужая теплая ладонь, — Я слушаю тебя, рассказывай медленно, не бойся.
— В общем, я так и не разобрался, да и не совсем понимаю как в этом можно разобраться. Но когда тот парень начал ко мне приставать, мне было очень неприятно, значит мне всё же нравятся девушки? Ты не подумай, я хочу узнать не для того, чтобы с кем-то начать встречаться, это ведь считай невозможно, просто Юнас с Энди сказали, что в этом нужно разобраться просто для себя.
— Если тебе не понравились прикосновения того парня, это не значит, что тебе не могут нравиться парни, это значит то, что тот парень мудак, который распускает руки, — изрёк по-умному Эвен. Ему не хватало лишь поправить на носу несуществующие очки средним пальцем. — Конечно, важно понимать себя и свои предпочтения, но не нужно гнаться за этим. Просто не торопись, Исак. Скажи, когда почувствуешь, если твои эмоции к кому-то станут сильно отличаться от тех, что ты испытываешь к другим людям, и тогда я помогу тебе с этим разобраться. — Исак слушал, что говорит ему Эвен, не отрываясь, и жадно впитывал всю информацию. Вот только о каких эмоциях говорит парень? Вот например с Эвеном Исак ощущал себя совершенно иначе, нежели чем с Энди или Эвой. Нет, с Насхаймом наконец было спокойно, Исак не испытывал прежнего страха или злобы, они могли поговорить на разные темы и Эвен всегда помогал советами. Но в моменты, когда Эвен проявлял заботу — когда готовил какао вместо «вредного» кофе, когда трепал волосы, гладил успокаивающе по руке, — Исак испытывал некий трепет, а все внутренности будто заливало чем-то тёплым. Никто больше не вызывал в Исаке подобных эмоций, так может ли это считаться? И Исак бы спросил об этом прямо сейчас, как наказал ему Эвен, но почему-то казалось, будто этот вопрос может разрушить атмосферу спокойствия между ними. Исак глядит в чужие глаза, в которых отражается золото горящих огней, и осторожно спрашивает совсем иное:
— А о каких эмоциях ты говоришь?
— Ну у каждого это индивидульно, но есть какие-то общие, скажем так, симптомы, — Эвен задумывается ненадолго, отводя взгляд, однако вскоре он вновь смотрит на Исака и начинает перечислять, — скорее всего, ты станешь чаще думать об этом человеке, при чём в каких-то повседневных вещах. Хочется рассказывать ему о своих победах, да и вообще впринципе обо всём. Ну и главное, ты чувствуешь себя в безопасности, но отличие в том, что дыхание замирает чаще. — Исак неотрывно смотрит на спокойного Эвена и удивляется, как он может быть таким спокойнымм. Говорить о подобных вещах с таким невозмутимым видом, тогда как сам Исак буквально задыхается от смущения. Но это не основная причина, по которой Исак умирает внутри, больше всего убивает то, что всё вышеперечисленное абсолютно подходит к тому, что Вальтерсен испытывает по отношению к парню, что стоит перед ним и неосознанно наносит удары своими словами по сердцу Исака. Вальтерсен сглатывает вязкую слюну и тупит взгляд в собственные ноги.
— А есть ещё что-то?
— Я не буду тебе сейчас лекцию читать, — всё же краснеет от смущения Эвен. Исак вообще давно заметил, что Эвен всегда старается скрыть возникшее смущение за маской раздражения. Это казалось если не милым, но забавным, потому что Насхайм не умел прятать свои красные уши. — Ладно, я не то чтобы сильно разбираюсь в этом всём, я просто хочу сказать, что ты можешь поговорить со мной о чём-то таком в случае чего. Не обещаю дать классный совет, но я могу постараться.
— А знаешь, ты классно съехал с ответа на мой вопрос, — Исак решает оставить данный разговор законченным, и возвращается к началу их диалога.
— О чём ты? — слегка недовольно тянет Эвен, попутно хватая Исака за руку и утягивая в сторону дома.
— Ну я же спросил, какая у тебя ориентация.
— А, ты об этом. Ну, меня вряд ли привлекает что-то конкретное в одном из полов. У меня были отношения как с девушкой, так и с парнем, и я не смотрел на их половую принадлежность, просто мне было комфортно с человеком, так что я наверное бисексуал. Хотя это вроде называют пансексуалами, но мне честно всё равно. Не люблю ярлыки.
— Ааа, я понял тебя, — больше Исак ничего не говорит и не спрашивает, позволяя тёплой руке обхватывать его собственную, по правде наслаждаясь ощущениями. Исаку нравилось, когда Эвен вот так держал его ладонь, а потом начинал неосознанно наглаживать кожу в области костяшек. На моменте, когда Эвен упомянул свои предыдущие отношения, внутри разлилось какое-то непонятное чувство, название которому парень не нашёл. Возможно, он просто не привык видеть Эвена в отношениях с кем-то, вот и реакция соответствующая. Однако поговорить с Насхаймом он об этом не спешит, решая, что и разговаривать пока не о чем. Вместо всех ненужных слов, Исак покрепче сжимает чужую ладонь, надеясь, что почувствов это, Эвен не разорвёт контакт.
*****
Лёжа вниз головой на диване, практически полностью свесив своё тело, думается намного лучше, — так считает Исак. Он глядит на Эву снизу вверх, что возможно не очень-то и удобно, но парня всё устраивает. Он рад наконец встретиться с подругой, с которой они не проводили времени уже чёрт знает сколько, лишь изредка обмениваясь сообщениями. Исак признаётся себе, что ему категорически не хватало общения с девушкой, но он не может справиться с тем, что всё ещё боится навязывать своё общество. В общем, Эва и предъявила ему за тотальный игнор, а услышав причину, наградила смачным подзатыльником и долгим ворчанием. Девушка завалилась в квартиру Эвена, услышав про законный выходной Исака, однако сообщила о том, что сбежала с последних двух пар, за что теперь её недовольно отчитывал Исак: — Ты хочешь остаться неучем, Эва? Я правда не понимаю, почему мы не могли встретиться после твоей учёбы, — Эва присаживается на диван около Исака, разобравшись с настройками какой-то игры на телевизоре. — Потому что знание об учениях какого-нибудь Ницше мне ничем в жизни не помогут. А пары по истории Норвегии я всегда пропускаю принципиально. Ты знаешь, как часто мы проветриваем аудиторию после этого препода? От него постоянно воняет потом, я это просто не выдерживаю, — Эва недовольно морщит носом, явно вспоминая прекрасные ароматы. Исак лишь передразнивает подругу, каверкая её жесты, за что получает удар пяткой по своему бедру и замолкает, болезненно ойкнув. — Исак Вальтерсен, ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю-ю-ю, — протягивает Эва, а затем неожиданно укладывается поперёк тела парня, придавливая своим весом, — но сегодня такой вредный, аж придушить охота. — Когда ловкие пальцы впиваются в бока и принимаются щекотать, Исак не выдерживает и громко смеётся. Подругу не удаётся сбросить до тех пор, пока из глаз не брызгают слёзы, и Эва прекращает свои пытки. — Ты совсем не рад меня видеть что-ли? — слегка обиженно звучит Мунн, и Исак вскидывает голову. Эва по-прежнему лежит на нём, упираясь локтём в его грудь. — Я очень рад тебя видеть, правда! Даже не представляешь насколько, — спешит извиниться парень, поднимая свою руку и зарываясь пальцами в копну рыжих волос. — Ладно, мне дышать трудно уже, слезай. Исак не знал, насколько Эва может быть безжалостной, если дело касается игры. Вначале парень пытался просто влиться в суть игры, и даже не замечал настроя подруги, но стоило ему начать выигрывать, он понял, с кем имеет дело. При чём Эва совсем не гнушалась использовать грязные приёмы: то пихнёт его в бок как бы случайно в ключевой момент схватки, то взмахнёт своими длинными волосами, перекрывая обзор к экрану, иногда и вовсе выбивала джойстик из рук Исака. А ещё Эва очень громко и грязно ругалась, когда её приёмы не срабатывали и Исаку таки удавалось одержать победу. — Наша дружба разрушена, Исак Вальтерсен! — в порыве чувств выкрикивает девушка, когда персонаж в её игре пал на последнем вдохе под мощным ударом игрока Исака. Эва зарывается лицом в подушку, и теперь её недовольные возгласы звучат приглушённо. Исак на это лишь тихо смеётся и откладывает джойстик, решая, что на сегодня с играми точно хватит, и в этот момент раздаётся звонок в дверь. — Хватит тебе убиваться, сейчас вкусный кебаб улучшит твоё настроение, — Эва наконец поднимается со своего места, и на лице её играет улыбка, от недавних страданий не следа. — Тогда иди ты открой курьеру, это твоя расплата, — Исак недовольно морщится, но всё же встаёт со своего места. Хотя и это удачно сделать ему не удаётся — небольшой столик стоял слишком близко к дивану, чего парень не расчитал, и уперевшись коленями в столешницу, он не смог удержать равновесия и едва ли не упал, успев подставить руки как опору, однако столик опасно покачнулся и с грохотом проехался по полу. Исак понял, что на поддержку и сочувствие от подруги он может не рассчитывать, когда услышал громкий хохот за своей спиной. — Я отдам курьеру твою порцию вместо оплаты, — угроза не подействовала должным образом, и веселье Эвы стало лишь громче. Исак потёр ушибленные ладони и направился за их едой.*****
Кухню сейчас заполняет тишина, пока каждый наслаждается своим кебабом. Эва что-то довольно мычит в свою тарелку, пока Исак с не меньшим аппетитом занят своей порцией. — За такой кебаб точно можно кому-то отдаться! — И кому например? — Да хоть тому курьеру, — Исак бы точно выплюнул кусок мяса, однако он уже привык к неоднозначному юмору подруги, так что спокойно проглатывает курицу, и с деланным сожалением изрекает: — Эх, как жаль, что ты моя подруга, из-за этого я не смогу передать Айджу наш разговор, а тебя придётся прикрывать, — возведя очи в горе, Исак тянет, — ну за что мне такая тяжкая судьба? — А мне придётся скрывать от Эвена, что в его доме поселилась свинка! — едко замечает Эва и пихает его под столом. — Ауч, ты такая любвеобильная сегодня! — улыбается Исак и потирает пострадавшую лодыжку, — и почему свинка вообще? Я бы предпочёл быть феей. Зубной феей! — Ты зубная свинка. В зеркало на себя посмотри, фея! — Исак корчит Эве рожу, но вместо того, чтобы подняться и пойти к зеркалу, он хватает со стола телефон подруги и открывает камеру. Вся кожа вокруг рта перепачкана соусом, и даже щёки в липкой смеси. — А феи не могу испачкаться что-ли? — произносит Исак и без стыда начинает облизывать губы и всё, до чего мог дотянуться язык, а затем убирает остатки пальцем и усердно слизывает соус с него. — Теперь ты точно не можешь претендовать на звание феи, — фыркает Эва, наблюдая развернувшуюся картину, а затем убирает остатки соуса с лица Исака, и точно как и он, облизывает свой палец. — Мы только что стали так близки, — деланно смущённо пискает Исак в ответ на действие подруги. — Теперь ты точно обязан хранить все мои секреты, — придав своему виду важности, заявила Эва. — Торжественно клянусь, что я, Исак Вальтерсен, сохраню все секреты Эвы Квиг Мунн, и даже если её парень, Айдж Хансен, будет меня пытать щекоткой, ни за что не скажу, что это Эва снова надела его жёлтый берет! — Исак правда пытался сохранять серьёзный вид, но стоило им с Эвой пересечься взглядами, он не сдержался и взорвался хохотом. — Клянусь, эти слёзы у меня из-за того, как сильно я тебя люблю, — протягивает Исак, наконец успокоившись, и действительно смахивает подступившие слёзы, которые появились из-за сильного смеха. — Ты что, и правда плачешь? — умилённо вскрикивает Эва, и не успевает Исак опомниться, как подруга уже летит к нему со своего места и плюхается на колени. Исак сдавленно охает. Любит Эва неожиданные телесные проявления, что поделать, Исак и это любил в подруге. — Я не настолько сильно тебя люблю! — всё-таки протестующе кричит Исак, — и не плачу я, прекрати! — он пытается отбиться от рук девушки, когда та пытается раздвинуть его веки пошире и заглянуть прямо в глаза, — Эва, правда, прекрати! Ты же мне сейчас выколешь что-нибудь! — Ты такой чувствительный, мне это нравится, — произносит Эва с улыбкой, но руки свои всё же убирает. — Глаза у меня чувствительные, а ты ненормальная! — язвит Исак, за что Эва щипает его за щёку, но следом наконец поднимается с его колен. — Пойдём, — протягивает она руку, — сделаешь нам вкусный кофе и мы посидим на балконе, поговорим, а то у нас сегодня этого сделать так и не получилось. Я соскучилась, правда. — Исак мысленно соглашается и принимает протянутую ладонь, по пути вспоминая все рецепты, которым его успел обучить Энди. Спустя двадцать минут и пять песен Джастина Бибера, кофе наконец готов, а Исак с Эвой удобно разместились в креслах напротив друг друга. Кружка согревает кончики пальцев, но Исак не спешит ни пить, ни начать разговор, наслаждаясь образовавшейся тишиной. — Я слышала про вечеринку от Айджа, однако Эвен не вдавался в подробности, так что я не много знаю, — голос подруги наконец разрезает тишину, и раньше бы Исак точно вздрогнул из-за неприятной темы, но на удивление, чувствует он себя спокойно. Он почему-то уверен, что Эва ни за что не станет его осуждать, она всё поймёт и обязательно поддержит, и за это Исак безумно ей благодарен. — Ты мне расскажешь? — Прости, что ты узнала об этом не от меня, я должен был сам рассказать. — Ты ничего мне не должен, Исак, я просто хочу тебя выслушать. Но даже если ты не захочешь мне сейчас рассказывать, то всё нормально. — Нет, я хочу. Ты говорила, что если выговориться кому-то, то станет легче. Я рассказал всё Эвену, и мне действительно это помогло, — Исак не глядя находит чужую руку, и чувствуя, как Эва сжимает его ладонь в своей, невольно улыбается и окончательно успокаивается. Эва здесь, рядом, и она готова его выслушать, — но я хочу рассказать и тебе. — Я рада, — искренне говорит Эва. — Если честно, меня кое-что мучает. На той вечеринке один парень стянул с меня капюшён, и я убежал, потому что боялся, вдруг Энди или Юнас увидели мои ушки. Но потом я с ними поговорил, и кажется, никто из них об этом не знает. Я вроде и рад, но с другой стороны, я ничего им не рассказал сам, продолжаю врать. Не знаю, правильно ли поступаю, но ничего не могу с собой поделать. — Тебе страшно из-за их реакции? — догадывается Эва. — Да, мне очень страшно. У меня никогда не было друзей раньше, я просто не готов их лишиться сейчас. Мне страшно, что они меня не примут. Страшно, что, — Исак громко выдыхает, — разозлятся, что так долго им врал. — Значит бойся столько, сколько тебе влезет, — изрекает Эва, как только Исак замолкает. Парень на это поднимает непонимающий взгляд, — Серьёзно, это же нормально — бояться. Я вот очень хочу набить себе татуировку, но на рёбрах, а это между прочим очень больно. Так что я не буду этого пока делать, потому что боюсь. Но сделаю сразу, как буду готова. — Исак улыбается на подобное сравнение, но понимает, что логика в словах девушки есть. — А злиться им вообще не на что. Это же твой секрет, а не их, так что тебе этим секретом и распоряжатья. И когда об этом рассказать, тоже решать тебе. — Спасибо тебе, — искренне говорит Исак. Он понимает, что за один вечер всех тараканов из головы не вытравить, и он определённо будет возвращаться к самокопанию, съедать себя мыслями. Но он так же отдаёт себе отчёт в том, сколько бы слов поддержки он не получил, ничего не выйдет, если он сам не начнёт работу над собой. Потому что в первую очередь, все его проблемы — в его собственной голове, и лишь он сам может их оттуда выкинуть. Но пока рядом есть такие друзья, как Эва, или даже Эвен, справляться со всем намного проще. — Всегда пожалуйста, бро, — заключает Эва, и они в унисон фыркают от этого обращения. Эва делает первый глоток из своей чашки, и сразу закатывает глаза от удовольствия. Исак лишь счастливо улыбается, наблюдая как Эва что-то мычит в кружку, и тоже отмечает, что кофе вышел отменным. Далее они больше не затрагивают какие-то серьёзные темы, просто обсуждают какие-то насущные дела. Эва несколько раз жалуется на Айджа за его излишнюю чистоплотность, а ещё подруга недовольна тем фактом, что парень строго-настрого запретил ей надевать свою одежду (Эва видите-ли говорит, что возьмёт что-то лишь на вечер, а в итоге вещь пропадает на целых две недели). Уютные посиделки растягиваются до самого вечера, и Эва уходит, так и не дождавшись прихода Эвена, и Исак слышит, как хлопает за ним входная дверь, когда он сам уже засыпает.*****
Целая неделя проходит без каких-либо происшествий как на работе, так и дома. В жизнь Исак лишь закономерным образом вклиниваются ежедневные прогулки с Эвеном, когда тот возвращается с пробежки, а Исак — со своей смены. Подобная стабильность вполне устраивает Исака, когда вместо глупых мыслей в голове — глупая улыбка на лице. От кого: Исак Ты закончил с пробежкой? Рабочий день Исака подошёл к концу, и он вновь выбрал длинный маршрут, что пролегал через улицу с разнообразными кафешками и магазинами, с предвкушением ожидая встречи с Эвеном. Их постоянные прогулки стали для парня некой отрадой: после тяжёлого дня в кафе, когда руки норовили смотаться от своего хозяина куда подальше, диалог с Насхаймом помогал расслабиться и позабыть о собственной усталости. Исак решил не предавать пока значения тому, как на него влиял парень, но надеялся, что Эвен чувствует то же самое. Когда ответа от Насхайма нет и через десять минут ожидания, Исак решает, что тот наверное уже дома и не стал задерживаться. Вальтерсен испускает разочарованный вздох, убирает телефон в карман, и направляется к первой попавшейся на глаза кафешки, чтобы взять для себя чашку зелёного чая и опустошить её по дороге домой в гордом одиночестве. Однако не успевает он ступить, как позади слишком близко раздаются чьи-то шаги, а затем на его плечи ложатся большие ладони и горячий шёпот прямо на ухо: — Куда собрался? — дыхание Исака как замирает, так и не отмирает обратно. Даже признав в незнакомце Эвена, бедное сердце не желает так быстро успокаиваться. Был у него несчастный опыт с незнакомцами на улице, и не важно, что сейчас-то находится он в довольно оживлённом участке вечернего, а не ночного Осло, иррациональный страх то никуда не денешь. — Чёртов Эвен! — Исак оборачивается настолько резко, насколько может. Эвен стоит в расслабленней позе, а на лице играет озорная улыбка. Вальтерсен окидывает парня взглядом, пока пытается привести дыхание в норму, и подмечает, что на нём сегодня довольно облегающий чёрный спортивный костюм, и ветровка слегка съехала с правого плеча (не понятно, случайно это вышло или специально), предоставляя вид на майку-алкоголичку белого цвета и на оголившуюся ключицу. По вискам стекают капельки пота, устремляясь к такой же влажной шее, но даже намокшие волосы не лишают Эвена его красоты, всё это свидетельствует об продуктивно прошедшей тренировке. — Не мог упустить такой возможности отомстить, — припоминает Эвен случай с их первой встречей, когда Исак так же незаметно подкрался сзади. — Очень по взрослому, Эвен. — Да уж повзрослее некоторых буду, — не удерживается от колкости парень, а затем щёлкает Исака по носу, не обращая внимания на возмущённое сопение. — Ты хотел сказать постарее? — милым голосомм тянет Исак. — Вот чёрт, какие грубые пошли нынче дети, — выкрикивает Эвен и притворно хватается за сердце. — Дедуль, ты смотри как бы тебе за стакан воды не пришлось мне платить, — Исак не может проиграть в этой словесной перепалке, поэтому продолжает сыпать колкостями. — Глянь как заговорил, — Исак думает уже, что одержал победу, когда со стороны Эвена не слышно новой порции насмешек и весело ухмыляется, как вдруг Насхайм застаёт его врасплох, применив удушающий захват. Обхватив локтём его шею, Эвен заставляет Исака корпусом буквально склониться к собственным коленям, и если движения Эвена не ограничены, то Исак сдвинуться со своего места не может, сколько бы не пытался. — Повторишь, как ты меня назвал? — раздаётся у самого уха, голос у Эвена слегка охрип, а шумное дыхание едва ли не обжигает кожу на шее Исака. — Не знал, что у стариков может быть столько прыти, — Исак почти задыхается в чужой хватке, но находит в себе силы очередной раз плюнуть ядом. Эвен на это принимается щекотать его бока свободной рукой. Исак уже весь красный от перенапряжения, но сдаваться он не хочет. — А ну проси прощения! — в сердцах кричит Эвен, когда до него доносится неразборчивое «отпусти-помоги» снизу. — Да ни за что! — наверное, они простояли бы так до самого утра следующего дня, но когда Исак чувствует, как с головы медленно, но верно начала сползать кепка, на место веселья приходит приступ паники. Он подхватывает головной убор свободной рукой, и преодолевая спазмы в горле, тихо просит: — Отпусти… — Что? Ты тихо просишь, ничего не слышу, — Эвен наклоняется ещё ниже, чтобы расслышать чужие просьбы. — Эвен, кепка… Ушки, — говорить выходит лишь отрывками, по большей части из-за неудобного положения, однако Эвен быстро понимает в чём дело, и без дальнейших вопросов выпускает Исака из своего захвата. Получив наконец свободу, Исак отстраняется от Эвена, не решаясь сделать и шага в сторону на нетвердых ногах. Насхайм выглядит слегка виноватым, проходится по Исаку сканирующим взглядом и помогает разгладить задравшуюся одежду, надёжнее пряча хвостик. — Извини. — Спасибо, — произносят они одновременно. — Да не за что тебе извиняться, оба хороши, — отрезает Исак и в подтверждение своим словам дарит Эвену лёгкую улыбку. Эвен на это деловито кивает, и вроде даже перестаёт смущаться. — Так ты уже домой собирался? — возвращается парень к самому началу их диалога. А затем припадает к бутылке с водой, но взгляда не отрывает, а Исак резко залипает на то, как под бледной кожей перекатывается кадык, заходясь в жадных глотках. И почему в последнее время он стал обращать внимание на подобные вещи? — Да… Нет… — Так да или нет? — вопросительно изгибая брови, спрашивает Насхайм, но наконец отрывается от своей бутылки, и Исак вновь в состоянии формировать мысли в полноценные предложения. — Хотел зайти за зелёным чаем и прогуляться немного, а потом домой. — Тогда пошли, — предлагает Эвен и хватает парня за руку, ведя вдоль улицы. Всегда он так — не дождётся, пока Исак сам последует за ним, а просто сжимает его ладонь в своей, будто боится потерять. — Ты опять взял меня за руку, — всё же делится наблюдением Исак, с улыбкой разглядывая, как отлично его ладонь, чуть поменьше, умещалась в широкой руке Эвена. — Тебя это смущает? — задаёт Насхайм логичный вопрос, не оборачиваясь, а затем страх Исака подтверждается — и Эвен разрывает их контакт, — оно само получается. — Не смущает, — слегка расстроенно лепечет Исак, но вернуть себе чужое тепло не решается. — Мне даже нравится… — тише добавляет он, и эта реплика вполне могла остаться неуслышанной, однако обрывок фразы долетает до слуха Насхайма, но он это никак не комментирует. — А почему именно зелёный чай? — вспоминает Эвен, как Исак выделил почему-то именно этот напиток. — Ну, кофе ты мне пить запретил, а какао… Привык, что только ты мне его готовишь, как-то странно покупать его где-то ещё, — Исак говорит это без задней мысли, даже не замечая, как на чужом лице расползается довольная улыбка. — А зелёный чай наименее противный из всех. Эвен толкает на себя стеклянную дверь, пропуская Исака вперёд. Посетителей в этом кафе было не очень много, из-за чего не создавалось гама из голосов, так что Исак может расслышать приятную мелодию, что заполняла помещение. Внутри царил вкусный аромат свежей выпечки, заставляя живот заходиться в голодных спазмах. — Да я же просто порошок кипятком заливаю, уверен, тут тебе сделают какао в тысячу раз вкуснее, — отмахивается Эвен на последние слова Исака, и тому приходится вспоминать, о чём именно они ранее вели разговор. — Эх, Эвен, но дело-то в том, кто готовит мне этот какао, — говорит и тут же заливаясь краской, слишком поздно осознавая, какими откровенностями он тут делится. Однако Эвен не успевает ответить, потому что место у кассы занимает парень, готовый выслушать их заказ, и Исак подвисает. Хорошо так подвисает, забывая напрочь за каким чёртом он тут оказался, забывая, где вообще он находится и кто стоит рядом с ним. — Здравствуйте, чего вы желаете? — раскрывает зубы в широкой улыбке парень, однако Исак только и может, что пялиться на его макушку. Гибрид. Перед ними абсолютно точно был гибрид, о чём ярко свидетельствовали два рыжих ушка, и такого же цвета хвост. Исак оборачивается на зал, однако ни одного неприязненного взгляда на парне не ловит. Кажется, он был единственным тут, кто так беспардонно пялился. Когда Исак чувствует на своём локте прикосновение Эвена, а затем ловит его обеспокоенный взгляд, понимает, что так и не дал ответа. А ещё он понял, что задержал дыхание, потому что в лёгких резко уменьшилось количество кислорода. Попробовал сделать вдох, но выходило с трудом. — Вам не хорошо? — Исак поднимает взгляд, вновь рассматривая парня. Было ли ему нехорошо? Что ж, если это можно так назвать. Парень-гибрид вовсе не выглядел забитым, вполне себе довольный собственной жизнью молодой человек, и в отличие от Исака, вовсе не стесняясь своей второй половины, не боялся показывать это окружающим. Значит так тоже бывает? Так тоже можно? — Исак? — молчание растягивается, кажется, до хороших пяти минут, и во взгляде Насхайма читается непрекрытое беспокойство. Исак бы и рад сказать хоть что-нибудь, но ему мешает спазм в горле, из-за которого он и глотать-то не может. — У вас что-то случилось? — за стойкой оказывается ещё один сотрудник, и он стоит так близко к парню-гибриду, будто и вовсе не испытывает отвращения от того, как легонько касается его боком. Что-ж, Исак чувствует, что ему действительно не хорошо. Он испытывает такой стыд прямо сейчас, но не понимает, почему. — Я… Извините, — он скидывает с себя ладонь Эвена, и быстро пересекает зал, желая поскорее оказаться на улице. Спасительные глотки свежего воздуха не приносили должного облегчения, и Исак по прежнему испытывал потребность в дополнительном кислороде. Парень не понимал своего состояния. Ощущение, будто асфальт под ногами начинал крошиться, лишая его и этой опоры. Раньше Исак как-то и не задумывался о других гибридах, потому что просто не встречал себе подобных. Думал, как сложно ему живётся, потому что люди ненавидят таких, как он. Но дело не в людях вовсе, а в том, что он — грёбаный трус. Однако и после этого осознания Исак только и может, что стоять тут и наматывать сопли на кулак, недостаточно ведь себя пожалел. Вальтерсен совсем недалеко отошёл от злосчастного кафе, не сумев передвигаться на, вдруг ставших ватными, ногах. Лишь скрылся в густой листве деревьев, подальше от лишних глаз и от проходящих мимо людей. Какой же он дурак, ещё и повёл себя как по-дурацки. А Эвен остался там, кажется. Исак не оборачвался, да он по правде и вовсе начинал теряться в пространстве, не думая, где он находится и зачем.*****
Эвен не сразу обращает внимание на странное поведение Исака, однако заметив направление его взгляда и самостоятельно рассматривая, что же так привлекло внимание котёнка, пазл в голове медленно сложился. Хотя он всё равно не был до конца уверена, из-за чего именно Исак впал в такой ступор, однако беспокойство, не спрашивая, медленно растекалось внутри Эвена. А когда Исак скидывает с себя его руку, нетвёрдой походкой покидая заведение, Эвен и вовсе теряется, не сразу соображая кинуться вслед за парнем. Однако оказавшись на улице, Вальтерсена и след простыл, и Насхайм чувствует лёгкий испуг, совершенно не представляя, откуда начинать поиски. Иррациональное чувство страха заполняет его с ног до головы. Эвен уловил, каким пустым был взгляд Исака, и это совсем не вселяло уверенности. Лишь через пять минут до него доходит мысль хотя бы позвонить Вальтерсену, и хотя это заведомо кажется провальной идеей, однако спустя несколько гудков до слуха Эвена доносится слабая мелодия, шедшая откуда-то из-за кустов. Насхайм быстрым шагом преодолевает расстояние, что его отделяло от источника звука, и к своему огромному облегчению, Исак действительно находится там. Кажется, Эвен издаёт вздох облегчения. И когда он стал так сильно волноваться о котёнке? — И что за сцену ты там устроил? — вопрошает он, однако никакой реакции не следует. Исак стоит, низко склонив голову, и мелко подрагивает будто от холода. В его руке зажат мобильник, который по прежнему разрывался звонком, однако парень не обращал внимания на вибрацию в своей ладони. Он будто и дышал-то с трудом. — Исак? — осторожно повторяет Эвен, подходя ближе, однако его попросту не замечают. Казалось бы, что может произойти за каких-то жалких пятнадцать минут, однако от игривого Исака не осталось ни следа. — Не молчи, чёрт возьми! — Эвен почти кричит, улавливая в своём голосе волнение. Он полностью сокращает расстояние, что разделяло его с Исаком, и хватает чужой подбородок, заставляя поднять голову. Он видит абсолютно пустой взгляд, и совсем теряется. Он не знает, что произошло, почему Исак так себя ведёт, и, главное, что ему самому делать. На долю секунды у Эвена появляется желание оставить всё как есть, уйти наконец домой, а Вальтерсен пусть сам разбирается со своими заскоками. Не маленький, до квартиры дойдёт. Однако это желание как быстро возникает, так же быстро и пропадает, стоит Исаку издать один жалкий всхлип. — Я… — размыкает он губы, и взгляд наконец приобретает какую-то осознанность. Эвен, не опуская руки, готовится внимательно слушать, однако никакого продолжения не следует. — Что ты? Говори! — издаёт он звук, походящий на рык. — Что ты, Исак?! — Трус… — Ещё что-то? — скептически спрашивает Эвен. Он замечает, как на лице парня начинают мелко подрагивать мышцы, будто заходясь в спазме. Насхаймм понимает, что дело доходит до истерики, и он абсолютно точно не знает, как вести себя с людьми в таком состоянии. У Эвена огромное желание — уйти отсюда, но он упрямо запрещает себе это делать. — Исак, объясни внятно, что случилось! — Ещё… И ещё… — Исак вроде издаёт какие-то звуки, похожие на слова, однако взгляд по прежнему отсутствующий, и Эвен сомневается, что Вальтерсен вообще понимает, где он находится, предавшись панике. Насхайм покрепче сжимает чужой подородок, заставляя держать зрительный контакт, и старательно думая, как привести парня в чувства. Исака уже начинает бить крупная дрожь, а в уголках глаз будто бы застряли непрошенные слёзы. — Исак, что ещё, чёрт тебя подери?! — вокруг снуют люди, однако они сами в укромном месте, что позволяет скрыться от посторонних глаз. Эвен слышал где-то, что надо использовать какой-то неожиданный шокирующий приём, если человека настиг приступ паники, а Исак был похож на человека, у которого эта самая паника. Насхайм буквально чувствовал, как в его голове бегают мысли, что же такого неожиданного сделать. Он глядит на Исака, будто на его лице написан ответ на этот вопрос, но кроме закрытых глаз и часто вздымающейся груди ничего не видит. Эвен отпускает чужой подбородок и замечает красные следы на светлой коже из-за своей крепкой хватки. Голова Исака так бы и повисла безвольно, однако Эвен снова хватает его в свою руку, а другой замахивается и наносит крепкую пощёчину, оставляя краснеющий след на щеке Вальтерсена. — Если не придёшь в себя, я тебя поцелую, — это Эвен шипит прямо в чужое ухо, наклоняясь поближе, чтобы точно быть услышанным. Эвен не спешит отстраняться, всеми фибрами души надеясь, что приём сработал, и ему не пришлось бы выполнять своё обещание. Он замирает, кажется переставая дышать, зато не упускает момент, когда чужое тело также расслабляется, и плечи Исака больше не трясутся. — Ты этого не сделаешь, — испуганно шепчет Исак, и в этот момент Эвен испытывает такое облегчение, что не сдерживается, и крепко прижимает котёнка к себе, заключая его в короткие объятия. — Не сделаю, — соглашается Эвен, а затем строго произносит: — если расскажешь, что случилось. — Я странный, да? И повёл себя странно? — И сейчас ведёшь себя странно, — утвердительно качает Насхайм головой. — Извини. — Исак, мне сейчас не извинения твои нужны, — нетерпеливо говорит Эвен, а затем осознаёт, что, возможно, перебарщивает с давлением, и тяжко выдыхает, заглядывая в виновато опущенные глаза Вальтерсена. — Ладно, давай так: я сейчас задам вопрос, а ты на него ответишь. Идёт? — предлагает Эвен, ожидая согласного кивка, и лишь затем продолажет, — дело в том парне из кафе? — очередной кивок, — Всё потому, что он гибрид? — Да, — слабо отзывается Исак, — вернее, почти. Всё дело во мне, на самом деле. — Не понял. Ты то тут при чём? — Ну, он не прячет свои ушки и хвост, как это делаю я, и чувствует себя спокойно, хотя все видят кто он. Он молодец, смелый. А я не могу даже друзьям своим рассказать правду. Просто жалкий трус. — Исак вываливает всё это, тяжко вздыхая, а у Эвена в голове ураган. Серьёзно, из-за этого у Исака случилась истерика? — Ты совсем идиот что-ли? — не выдерживает и взрывается Эвен. — Боже, отвали, — обиженно говорит Исак, и пытается уйти от рук, что держат его плечи, однако хватка у Эвена крепкая, не позволяет отстраниться. — О, уже огрызаешься, значит точно в себя пришёл. — Отпусти, Эвен. — Не отпущу. А ну стоять, говорю! — Эвен прикрикивает, и Исак наконец оставляет свои попытки отстраниться. — А теперь ты снова будешь отвечать на мои вопросы. У тебя в детстве много друзей было? — Ни одного. — А какие у тебя были отношения с отцом? — Исак морщится, словно от зубной боли. Эвен знает, что надавил на болезненную точку, однако по-другому он сейчас до парня достучаться не смог бы. — Ужасные, — всё же отвечает Исак, и хоть ответ не ёмкий, однако большего Эвену сейчас и не надо. — И это мягко говоря, насколько я помню. А как к тебе относились твои одноклассники? — Эвен, к чему все эти вопросы? — не выдерживает Исак. Насхайм словно специально заставлял уноситься его по воспоминаниям прошлого, которые приносили тупую боль. — А к тому, что тебя всю жизнь ненавидели все люди из твоего окружения только за то, что ты гибрид. Откуда ты знаешь, может тот парень вырос в благополучной семье, был окружён хорошими друзьями и знать не знает и половины тех страданий, которые пришлось перенести тебе. Так что конечно, тебе легче сейчас скрывать кто ты есть, чтобы заново не испытывать всю ту боль. И это кстати нормально, что тебе нужно время. — Исак застывает после этих слов, оглушённый подобным осознанием. Казалось бы, это так просто и понятно, но Вальтерсен и не думал об этой ситуации с подобной точки зрения. Он смотрит на Эвена ошарашенными глазами, переваривая тот факт, что Эвен вообще стоит тут рядом с ним и находит такие слова утешения. — Эвен… — Ну что? Ты же и не думал об этом даже, верно? — Извини за… Это, — «это» — скорее всего вся ситуация в целом. И истерика, и то, что Эвену пришлось его утешать. — И спасибо. — Я тебя умоляю, не извиняйся за тупые вещи. Всё окей, тебе нужно было выпустить пар. — глаза у Исака вновь на мокром месте, но он пытается скрыть это, пониже опуская голову. Наверняка чувствует себя неловко за очередные эмоции, глупый. Эвен думает, что он слишком понимающий сегодня, однако притягивает котёнка к себе, позволяя скрыть слёзы в изгибе собственной шеи. — Бесишь ты меня, мелкий, — однако вопреки собственным словам, Эвен касается чужой спины, поглаживает вдоль, и чувствует, как расслабляются под его ладонью мышцы. — Ты тоже меня бесишь, — слышится приглушённо. Эвену бы разозлиться, однако вместо этого он улыбается, утыкаясь губами в макушку Исака, потому что такой Вальтерсен — язвительный, намного привычнее Исака, который постоянно извиняется. Да и без своего характера Исак и не Исак вовсе. — Домой пойти не хочешь? — в ответ лишь глухое мычание. — Так хочу постоять пока что, — Эвен дразнит, повторяя эту же фразу кривым голосом, и Исак на это слабо смеётся — тоже хороший признак. — А если дома какао сделаю? С молоком даже, а не просто кипятком залью. А то чай свой ты так и не выпил — Хочу. — Ну так если хочешь, чего стоишь тогда? Мы же не пойдём прямо так, — Исак медленно, словно нехотя, отстраняется, перед этим подозрительно потеревшись о кофту Эвена в районе груди. Эвен вглядывается в чужое лицо, и не видит мокрых дорожек от слёз, — ах ты негодник! — Насхайм оглядывает свою ветровку, однако на тёмной ткани всё равно ничего не видно. Исак рыпается было в сторону, шуточно, однако Эвен перехватывает его ладонь, и всю дорогу до дома ведёт котёнка рядом с собой. В голове так кстати всплывает фраза Исака о том, что ему нравится держаться с Эвеном за руки.
