К чёрту физику, притягиваются не только противоположности!

      Проводить утро на кухне, наполненной запахами готовившегося завтрака — кажется, новая страсть Исака. Он уселся сразу на двух стульях, и лицо его ловило лучи рассветного солнца. Он кидает быстрый взгляд в окно, а затем возвращается к своему основному занятию — разглядыванию Эвена. Насхайм стоял к нему спиной, полностью сосредоточенный на готовке, но абсолютно точно чувствовал прожигающий взгляд. А Исак ничего не мог с собой поделать, ему нравилось следить за тем, как перекатываются мышцы, не прикрытые футболкой. Нравилось рассматривать мелкие родинки, что покрывали шею Эвена. Хотелось прижаться к этой шее, губами обведя каждый участок, но Исак не успевает за собственными мыслями, как раздаётся голос человека, которого он последние несколько минут так нагло разглядывает.       — Может поможешь вместо того, чтобы глазеть? — беззлобно спрашивает Эвен, не оборачиваясь. Исак лишь слегка вздрагивает, вырванный из своих размышлений, но всё же поднимается с места, подходя ближе к Насхайму.       — И чем же тебе помочь? — интересуется Исак, заглядывая за чужое плечо и не находя для себя занятия. Кажется, он стоит слишком близко, но Эвен не высказывает возражений.       — Завяжи мне волосы, мешают, — говорит он и протягивает Исаку руку, и на запястье Вальтерсен замечает резинку, которую спешит стянуть. Эвен встряхивает достаточно длинными волосами, которые доставали почти до самых плеч. Странно, и когда только успели отрасти? Исак занимает место позади парня, и аккуратными движениями принимается собираться чужие волосы в низкий пучок. Он уже закончил, но не спешит покинуть своё место. — Ты там немного мешаешь, — спешит уведомить его Эвен.       — Правда что-ли? — Исак на замечание лишь усмехается, а затем и вовсе расставляет руки по обе стороны от Эвена, загоняя того в своеобразную ловушку. Насхайм замирает на долю секунды, но кажется, он наслаждается подобной близостью не меньше, чем Исак. — А так? — спрашивает парень, и, не дожидаясь ответа, мимолётно целует в подставленное плечо. Кожа под губами тёплая. Эвен на подобную выходку усмехается, но по прежнему не оборачивается.       — А так мешаешь ещё больше.       — Что ж, тогда я так больше не буду, — Исак с деланным сожалением вздыхает, и нарочито медленно отстраняется. Однако не успевает он убрать свою руку со столешницы, как её перехватывают, и Эвен наконец разворачивается, окидывая Исака взглядом сверху вниз. В глазах Эвена — спокойствие, а брови в его манере вздёрнуты вверх.       — Только попробуй так ещё раз не сделать, — Насхайм цепляется за талию Исака, чтобы он точно не отошёл.       — Ты имеешь в виду это, — Исак вновь целует оголённое плечо и вопросительно заглядывает в глаза напротив.       — И ещё вот так, — из-за небольшой разницы в росте Эвену приходится наклониться, и по взгляду, который направлен точно на его губы, Исак понимает, что Эвен хочет сделать. Однако внезапно образ Насхайма плывёт, очертания кухни размываются, а затем Исака накрывает темнота.       Исак впервые за свою жизнь просыпается не от кошмара, а от… А что это вообще было? Сердце в груди бешено стучит, будто загнанный в клетку зверёк. Картинки из сна до сих пор стоят перед глазами, а кожу печёт в тех местах, где дотрагивался фантомный Эвен. Словно все прикосновения были реальны. Исак принимает на сбитой постели сидячее положение, ладонями потирая закрытые веки. На часах всего пять утра, опять он вскочил рано.       Обычно Исак тут же отбрасывал образы из своих кошмаров. Какой-то промежуток своей жизни он ни разу не обходился без того, чтобы не вскакивать после очередного страшного сна, и если бы он запоминал каждый, точно сошёл бы с ума. Однако сейчас почему-то скинуть с себя наваждение не удавалось, фантомные прикосновения преследовали, и Эвен… Он ведь собирался его поцеловать! И как после подобного на реального Эвена смотреть? И самое страшное — то, что Исак чувствовал в тот момент. Исак из сна точно был счастлив в тот самый момент, он бы без раздумий ответил на предложенный поцелуй. А реальный Исак?       Парень проводит пальцем по своим губам в раздумьях: они шершавые, чуть искусанные в некоторых местах, особенно нижняя, где он особо любил сдирать зубами кожу. Внутри что-то тягуче разливается от мыслей, произойди нечто подобное с ним в реальности. И самое ужасное — Исак хотел бы потрогать губы Эвена и узнать, какие те на ощупь. Возможно, они не такие жёсткие, как у него самого.       О господи, что за мысли вообще? Исак чувствует, будто бы он закипает, и откидывается обратно на подушки. Однако тело вновь раздирает от непривычных ощущений: простынь неприятно трётся об участок оголившейся спины, и кошачий хвост словно пульсирует от лишних соприкосновений с постелью. Да что происходит! Появившееся желание стянуть с себя всю одежду Исак игнорирует, однако нарастающее напряжение с каждой минутой контролировать всё сложнее, поэтому тихо рыкнув себе под нос, Исак подрывается со своего места, отыскивает самые удобные вещи, что у него имеются, и следует в душ. Странные ощущения в собственном теле парень решает списать на свой сон.       В квартире к счастью тихо, Эвен в такую рань подрываться не планирует, так что Исак тихо приоткрывает двери ванной, надеясь Насхайма не разбудить. Хочется скинуть с себя контроль за собственным телом, ведь теперь даже спальные штаны кажутся тесными. Исак спешит скорее избавиться от одежды, и испускает довольный стон, когда последняя вещь падает на пол.       Горячая вода, выкрученная на максимум, отчего-то совсем не приносит облегчения. Перед глазами всё ещё проносятся картинки, где Эвен касается его тела. И это так смущает! Исаку стыдно за свои мысли, Эвен так добр с ним, а он в ответ представляет подобное! Вальтерсен остервенело намыливает мочалкой плечи, и в момент, когда взгляд на секунду опускается вниз, он замечает кое-что странное. Нет, он и раньше видел собственный член, но не в таком состоянии. Он явно увеличился в размере, да и не как обычно свисает где-то внизу, а стоит в устойчивом таком положении. Ну вот и приплыли. Это вообще лечится? Исак вдруг понимает, почему всё утро его распирало от странных ощущений. Конечно, он заболел. Только вот чем? Вдруг, это рак? В члене вообще может быть опухоль? Если честно, умирать страшно. Да и умирать от опухоли в члене? Не смотря на не радужные мысли, Исака отчего-то распирает от смеха. Наверное, это истерика.       Исак осторожно тыкает пальцем в самый кончик органа, и смеяться тут же прекращает. От мимолётного прикосновения тело буквально подкидывает. Но ведь такая чувствительность не должна быть нормальной? Аккуратно обхватывает целой ладонью, чтобы прощупать на наличие того, чего там быть не должно, однако тут же другой рукой зажимает себе рот, дабы не закричать в голос. Каждое касание находит в теле свой отлик. Исак бы не сказал, что ему больно, просто повысилась чувствительность. Но ведь так быть не должно... Внизу живота разливается нечто тягучее, тёплое, и непривычно тянет. Исак старательно прощупывает член во всю длинну, игнорируя, что крик с каждым разом игнорировать всё сложнее, он лишь покрепче стискивает зубами ребро ладони. В момент, когда большой палец касается уретры, тело вдруг простреливает с головы до пят, Исак неосознанно выгибает спину, а затем и вовсе бухается на колени. Сердце в груди стучит в ритме чечётки, в голове долгожданная пустота, но всё утро копившееся напряжение наконец отпускает. Исак загнанно дышит, а затем открывает глаза и вновь глядит вниз, отмечая, что наконец вернулся в привычный размер. Ладонь запачкана чем-то белёсым, однако тут же под напором воды отправляется в сток.       Исака своё состояние пугает, надо об этом почитать, или поговорить с кем. Он старается отогнать чрезмерные страхи, дабы в очередной рад попусту себя не накручивать. Быстренько домываясь, он решает, что надо бы заняться приготовлением завтрака для Эвена.       Кухня привычно залита лучами рассветного солнца, и Исак засматривается на розоватые блики. В окно замечает окрашенное в фиолетовые оттенки небо, где-то виднеется полоса от пролетевшего самолёта. Красиво. Парень раскрывает окно, дабы впустить утреннюю свежесть. На улице тихо, нет гама из-за вечной кучи гуляющих детей и криков из окон квартир от родителей, лишь краем уха слышатся звуки редких машин. Исак представляет, как едет куда-то по пустой трассе на машине, рядом возможно сидит Эвен, затем они заедут на заправку в какой-нибудь лесной глуши, Эвен возьмёт себе кофе, а Исак конечно же чай, и они будут встречать этот рассвет, сидя на капоте машины, и подставлять лица под тёплые солнечные лучи. Очень хорошо. В голове не кликает, почему же он решил в мыслях разделить этот момент с Насхаймом.       На плите уже стоит турка с водой и кофейным порошком, и когда чайник закипает для какао Исаку, парень не находит на привычном месте нужного пакетика. Он шарит по всем возможным шкафчикам, однако быстро приходит к выводу, что запасы какао никто вовремя не пополнил. Вальтерсен не уверен, что магазин около дома уже открылся в это время, есть лишь вариант сходить в круглосуточный, хотя тот и находится в двадцати минутах хотьбы. Кофе давно кипит, но Исак не обращает на это никакого внимания, поглощённый обидой почему-то на Эвена. Неужели трудно проследить за наличием какао? Сам же запретил пить кофе, сам же обещал самостоятельно готовить для Исака сладкий напиток. Вроде и мелочь, и вроде Исак может одно утро обойтись тем же кофе, досыпать в турку порошка, долить воды, и всё. Но вместо здравых мыслей Исак собирается в магазин, тот самый дальний. Смахивает злые слёзы, выключает газ, когда напиток успел докипеть до своих пределов и заляпать плиту, а затем натягивает кроссовки и прямо в пижаме выходит за пределы квартиры. О своём состоянии и странной реакции подумает как-нибудь позже.

*****

      Эвен нехотя вылезает из объятий сна, уже в третий раз запуская руку под подушку и отключая противную вибрацию мобильника. Будильник бы разрывался громкой мелодией независимо от того, на каком режиме был телефон, поэтому Насхайм подносит экран к лицу, и сквозь ресницы смотрит на номер абонента, который осмелился набрать уже в четвёртый раз. Таким смелым мог быть лишь один человек, и с неё не станется трезвонить всё утро, поэтому Эвен лениво, но всё же отвечает на звонок:       — Тебе жить надоело, Касандра? — хрипит он в трубку. До ноздрей начинает постепенно долетать аромат кофе, и от этого жизнь кажется уже не такой серой.       — Это тебе жить надоело, малец, — спокойно отвечают на том конце в ответ на его грубое приветствие. Значит ничего серьёзного не произошло, а трубку срывали из банального принципа.       — Вот чего тебе не спится, а? — Эвен тоже отвечает недовольно уже из принципа, в мыслях то он уже на кухне, пьёт свой вкусный кофе, приготовленный Исаком, и утро приобретает новые краски.       — Ты приедешь на этих выходных? — Эвен недовольно морщится. Он совершенно забыл о том, что происходит каждый год, и уже представляет, в какую головную боль выльется ему отказ. Не хотелось тратить выходные на поездку, но особенно не хотелось — оставлять Исака одного. Это не было бы проблемой, однако парень находился сейчас в подвешенном состоянии, и Эвен чувствовал за него необъяснимую ответственность. Очевидно последнее, что сейчас нужно было Исаку — это остаться в пустой квартире на несколько дней. А вдруг снова паническая атака, и никого не окажется рядом? Эвен раздражённо мычит, всё ещё не до конца понимая, почему его всё это так сильно заботит. Касандра видимо принимает чужую реакцию на свой счёт, — не смущает, что в последний раз мы виделись как раз год назад?       — Мне вполне хватает лишь поговорить с тобой по телефону, чтобы ощутить твоё присутствие, — хмыкает он, слушая идентичное хмыканье в трубке.       — Не сомневаюсь в этом, мелкий. Но я всё ещё жду ответа, — а Эвен не знает, что ему сказать и какое подобрать оправдание. Внезапно он слышит, как хлопает входная дверь, а затем копошение в прихожей, и это кажется отличным поводом слинять от телефонного разговора. И куда только этот котёнок мотался с утра пораньше?       — Что ж, тогда я кладу трубку, — говорит он и спешит закончить звонок, услышав напоследок недовольное сопение. Касандра всё же в долгу не остаётся, и в чате сразу после разговора Эвен замечает стикер, показывающий ему средний палец. Парень на эту выходку только улыбается, и наконец плетётся на кухню.

*****

      Погода в это утро стояло на удивление замечательная, помогая собрать все мысли в кучу и ни о чём не волноваться. Исак подставляет лицо солнечным лучам и позволяет ветру трепать ресницы. Путь до магазина проходит незаметно, однако стоит Исаку увидеть на полке банку какао, глаза вновь наполняются слезами — вспоминается обида на Эвена. Стараясь об этом не думать, парень оплачивает покупку, игнорирует удивлённые взгляды на свои домашние штаны, и спешит домой, больше не обращая внимания на рассветное небо.       — Куда ты так рано подорвался? — сбоку звучит хриплый голос Эвена, стоит Исаку зайти в квартиру и скинуть обувь. Вальтерсену хотелось бы умилиться сонному виду парня, вечному гнезду на голове, однако глупая обида прочно засела в мыслях.       — В магазин, — не смотря на желание проигнорировать Эвена, Исак просто не мог этого сделать, поэтому недовольно бурчит и протискивается на кухню, отталкивая удивлённого Эвена.       — Ты не выспался что-ли? — Насхайм идёт следом, окидывая взглядом заляпанную плиту, но ничего не говорит по этому поводу. Исак пожимает плечами на вопрос, и ставит чайник повторно разогреваться, всё ещё избегая чужого взгляда. — Нальёшь мне кофе? — принимает очередную попытку Эвен, однако Исак лишь безмолвно выполняет чужую просьбу. — Он остыл, — жалуется Эвен, стоит сделать глоток.       — Разогрей, — пять ложек какао, чуть меньше сахара, сверху всё заливается кипятком, и вот перед Исаком стоит чашка со сладким напитком.       — Исак, что случилось? — не выдерживая, Эвен задаёт вопрос в лоб, и всячески пытается найти чужой вгзгляд, однако Исак мастерски избегает зрительного контакта. Собственное поведение уже начинает казаться глупым и неуместным, чувства слегка притупились, и теперь непонятно, почему собственно говоря он так зол.       — Не знаю, ничего? — сдаётся он и глядит на Эвена сквозь ресницы, не решая поднять голову выше. Боже, он действительно так разозлился лишь потому, что Эвен не купил вовремя какао? — Пожалуйста, не беспокойся за меня так сильно, я этого не стою. — Эвен в ответ хмурится, и тянет пальцы к чужому подбородку, однако стоит ему коснуться кожи, Исак вздрагивает и спешит отстраниться. Место прикосновения немного печёт, и Вальтерсен невольно потирает побеспокоенную кожу. Осмеливаясь взглянуть на Насхайма, Исак замечает нечитаемое выражение лица.       — Да что с тобой такое? — Эвен не предпринимает больше попытки коснуться, стоит сложив руки, и Исаку становится стыдно за свой порыв. Но пальцы и правда будто обожгли, не могло ведь ему показаться? Говорить это Исак не собирается, боясь показаться лжецом, поэтому понизив голос, говорит менее опасную правду:       — Какао закончилось, а ты вроде как обещал делать его для меня, вот я и… Не знаю? Расстроился, что ты не купил его вовремя, что сам не заметил этого. Я знаю, что это тупо, поэтому и не хотел говорить, — с каждым словом голос становится тише, а плечи опускаются всё ниже. Исак вероятно звучит обиженным ребёнком, и из-за этого тоже стыдно, но за это утро с ним произошло уже так много странных вещей, что попросту нет сил ничему удивляться.       — Боже, ты… Нечто, — Эвен слабо усмехается, но кажется не злится. — Так ты в отместку кофе разлил? — вскидывает он брови и указывает на плиту, однако Исак спешит отрицательно замотать головой, и для пущей убедительности повторяет жест руками.       — Нет, это не специально было, правда! — однако порыв что-то доказать улетучивается быстро, стоит Эвену потрепать его по голове. И в этот момент, наверное, все проблемы разом покинули Вальтерсена. Похоже, Эвен одним лишь движением своей ладони способен прогнать плохие мысли из чужой головы. Исак вновь не сдерживается, позволяя мурчанию прорваться наружу. Хочется подставляться под такие ласки всё утро, да и хоть всю оставшуюся жизнь. Эвен шире улыбается, и задерживает руку на подольше, аккуратно перебирая взлохмаченные волосы.       — Исак, я правда не знал, что такое тебя может огорчить, — голос Эвена спокойный и размеренный, он всё ещё пронизан хрипотцой, от которой Исака каждый раз неумолимо ведёт куда-то в сторону. — Я не обещаю, что всегда буду следить за тем, есть ли дома какао, но я постараюсь обращать на это внимание.       — Да ты не должен…       — Да, вероятно не должен, — перебивает, соглашаясь, — но ты верно подметил, что я обещал тебе варить какао, поэтому я лишь буду выполнять своё обещание, — Эвен убирает руку, и Исак не старается скрыть разочарованный вздох, вызывая слабую улыбку у Насхайма. — Господи, а ты умеешь выбирать способы для пробуждения, так взволновал меня. Садись, котёнок, будем завтракать. — У Исака что-то внутри поджалось от обращения, однако он решает не заострять на этом внимания и послушно садится за стол.       Атмосфера на кухне становится менее напряжённой, а остатки тревоги разгоняет слабый ветер, что прорывается через открытое окно. Исак прислоняет подушечки пальцев к горячей стенке кружки, морщится от ощущения и одёргивает руки, а затем снова повторяет прикосновение. Глядит на плиту, ставя в голове пометку, что надо бы поскорее её помыть, ведь от закоревшей грязи потом будет сложнее избавиться. Эвен задумчиво стоит около открытого холодильника, очевидно выбирая наименее ресурсозатратный вариант для завтрака, но при этом достаточно калорийный. Исак решает не вмешиваться, полностью предоставив право решить проблему Насхайму. В итоге парень останавливается на каше быстрого приготовления, доставая тарелки на двоих.       Внезапно Исак отвлекается на слабую мелодию звонка, что доносилась из комнаты Эвена, и незамеченным это не осталось благодаря хорошему кошачьему слуху.       — Эвен, тебе там звонят, — спешит поделиться наблюдением.       — Можешь принести? — просит парень, не отвлекаясь от заваривания каши. Исак пожимает плечами и направляется выполнить просьбу. Мобильник находится в ворохе из одеяла, на что Вальтерсен качает головой, и решает быстро застелить постель, зная как Эвен не любит этим заниматься самостоятельно. Телефон тем временем разрывается очередной вибрацией, и скосив взгляд на экран, Исак замечает имя абонента: «Касандра».       — Тебе звонит какая-то Касандра, — Вальтерсен протягивает вибирирующий мобильник владельцу, с удивлением замечая, как хмурятся брови Эвена, а губы сжимаются в тонкую полоску. Насхайм кидает на застывшего Исака беглый взгляд, а затем пихает телефон в карман штанов, предварительно его отключая.       — Не могу сейчас разговаривать, — будто оправдываясь. Исак честно удивлён подобной реакцией, но решает не задавать сейчас никаких вопросов, прекрасно понимая — если бы Эвен захотел, он бы рассказал, а выпытывать у него что-либо против воли не самая лучшая идея. С этими мыслями Исак усаживается, привычно занимая сразу два стула.       Остаток завтрака проходит в тишине, которая не напрягает, и Исак замечает как Эвен время от времени кидает на него взгляды, будто что-то для себя проверяя, — но игнорирует это.

***

      Ощущая приятное гудение в ногах после продуктивной пробежки, Эвен заваливается в свою спальню, по пути скидывая ветровку, а затем избавляясь и от майки. В комнате немного душно, не смотря на то, что весь день окно было открыто на проветривание, поэтому Эвен спешит раскрыть его полностью, а затем включает увлажнитель воздуха. Исак написал в собщении, что собирается встретиться после работы с Эвой, поэтому вместо привычной вечерней прогулки, Насхайм удлинил дистанцию своей пробежки. Мышцы на ногах хорошо разогрелись и отдавали приятной пульсацией. Эвен конечно ощущал, что чего-то этим вечером не хватало, но зато отсутствие Исака в квартире позволит наконец заняться тем, о чём Эвен думал последние несколько дней. Включив ноутбук, он скидывает остатки одежды, решая потратить время на душ, пока компьютер будет загружаться.       Решая не накидывать на влажное тело одежду, Эвен лишь в трусах, усаживается на кровать, размещая ноутбук на согнутых в коленях ногах. На экране уже загрузилась страница с множеством ссылок на различные сайты, и не задумываясь, парень кликает на первую строчку. На странице лаконично разместился черный текст на самом простом белом фоне, заголовки привычно выделены жирным шрифтом, а сноски помечены курсивом, не встречаются буквы кричащегго неонового оттенка, и картинки не представляют собой ничего экстраординарного. Имея ввиду правильный выбор оформления сайта, Эвен решает ему довериться, и приступает наконец к чтению.       Заголовок гласит — «Что вам необходимо знать о физиологии гибридов», и Эвен не без интереса бегает глазами по каждой строчке, с удивлением отмечая, что здесь нет ни слова о том, что гибриды — это глюк природы, как он уже привык слышать. Вначале идёт лишь их общее описание, какие-то отличительные особенности внешности от людей, а так же особые свойства, такие как отличное зрение или слух, но все эти факты Эвен в целом уже знал, однако ему всё равно любопытно посмотреть на это с более научной точки зрения. Затем идёт целый абзац, повествующий об особом темпераменте гибридов, на что Эвен давит слабую усмешку, вспоминая порой такого вспыльчивого Исака.       Однако всё веселье Насхайма резко сходит на нет, стоит наткнуться на следующий заголовок: «ПЕРИОД ПОЛОВОГО СОЗРЕВАНИЯ У ГИБРИДОВ». Стараясь раньше времени не паниковать, что удаётся с трудом после каждой прочитанной строчки, парень с особым вниманием изучает всю предоставленную информацию.       Половое созревание у гибридов — это процесс изменений в организме, в результате которых они становятся способны к размножению. В среднем половое созревание наступает в возрасте 16 — 18 лет. Однако в ряде случаев этот процесс может наступить раньше или, наоборот, позже, чему могут поспособствовать различные факторы: гормональные нарушения, уровень стресса, состояние окружающей среды и так далее. Половое созревание характеризуется наступлением первой течки…       Эвен крепко зажмуривает глаза, в голове пытаясь вспомнить возраст Исака. Тот вроде говорил, что ему 17 лет, а это как раз попадает под период начала течки. Информация не кажется ошеломляющей, однако приятного в этом мало. Стараясь не предаваться волнению, Эвен продолжает чтение, всё-таки осведомлён — значит вооружён.       Период первой течки характеризуется этапностью: 1. Период предвестников (обычно за 2 недели до начала самой течки). В этот период для гибрида характерны следующие симптомы: — повышенная чувствительность тела, — частые головные боли, — боли в надлобковой области, — кратковременное потемнение в глазах, — лабильность настроения, — раздражительность; За 2-5 дней все симптомы обостряются, и вы так же можете заметить следующие изменения: — постоянная тянущая боль в пояснице, — повышенная чувствительность к любым предметам, — головная боль в этом периоде не купируется, — возможны кратковременные обмороки, — повышается возбудимость (чаще в вечернее время), — потеря аппетита (что не редко приводит к снижению веса), — чрезмерная раздражительность и агрессия, — обильное выделение смазки при самоудовлетворении. Объективно вы также можете заметить изменения шерсти, она становится более мягкой и блестящей. 2. Период собственно течки протекает в три фазы. Наиболее угрожающая жизни фаза — острая, которая длится в среднем два дня, однако именно в этом периоде гибрид рискует получить серьёзные осложнения, если не оказать ему своевременной медицинской помощи. Не волнуйтесь…       На последней строчке Эвен нервно усмехается. Не волноваться? А это вообще реально? Парень обессиленно проводит ладонью по лицу, и встаёт с постели, откладывая ноутбук в сторону. Ему определённо требуется небольшой отдых после полученной информации. Из-за открытого окна тело всё же начинает слабо подрагивать, поэтому он натягивает футболку и направляется в его сторону, предварительно захватив пачку сигарет. Проникающий дым помогает собрать мысли в кучу. Эвен усаживает задницу на подоконник и взирает на ветки дерева, которое расположилось около дома. Неужели всё это и правда должно происходить с Исаком? Насхайм чувствует сочувствие к парню, искренне не понимая, почему подобное должно происходить с ним. Тут же Эвен задумывается — а в курсе ли сам Исак о том, что ему предстоит перенести? Ведь не будь он морально и физически подготовлен, и течка может пройти с большими потерями, чем оно предполагается. В голове парень делает пометку, что данный вопрос нужно будет обязательно с котёнком обсудить.       В голову лезут страхи о том, что будет, если Эвен вовремя не заметит состояние Исака — и что тогда? Автор статьи писал что-то об угрозе жизни и осложнениях, а какие именно Эвен пока не успел прочитать, поэтому мысленно он уже представил самые худшие варианты. Чувство, будто кто-то крепко приложился чем-то тяжёлым по затылку — наверное автор сайта. Откинув бычок в сторону, Эвен покидает насиженное место, пишет сообщение Айджу с просьбой перезвонить, и возвращается к оставленному ноутбуку. Голова уже болела от пестрящего текста, но он продолжал упорно вчитываться, надеясь между строк прочитать о том, что всё это шутка.       …симптомы в этот период достаточно яркие, поэтому вы легко сможете определить течку и вовремя обратиться за помощью врача. Ниже мы описали, какие именно симптомы характерны для острого начала: — прикосновения к телу гибрид будет ощущать словно его обжигают (вероятно, но не обязательно), — постоянное возбуждение, которое протекает вместе с болями в животе, паховой области и в пояснице (самоудовлетворение снять напряжение зачастую не помогает), — постоянное ощущение влаги в промежности за счёт обильного выделения смазки, — повышение температуры тела до субфебрильных цифр, — возможен бесконтрольный страх, — частое поверхностное дыхание. Самое опасное — нарушение сознания, вплоть до развития сопора или комы. Этот период является критическим состоянием, которое может потребовать реанимационных действий. 2 фаза — остаточных явлений: — сохраняются все вышеперечисленные симптомы, но понижается их интенсивность. Затем следует восстановление сознания, дыхания, сердечной деятельности, снижается болевой синдром, приходит в норму температура, возбуждение проявляется обычно по вечерам и снимается после самоудовлетворения. 3 фаза — стабилизация состояния, однако именно в эту фазу могут проявиться осложнения, если в остром периоде не было оказано должной медицинской помощи: — развитие комы, — судорожный синдром, — нарушение половой функции, — тяжёлые неврологические наррушения и так далее. В этой статье мы перечислили все возмможные симптомы, однако не обязательно, что они проявятся все разом. Как мы уже излагали выше — тяжесть течения во многом зависит от общего состояния организма и от внешних факторов…       Отвлекает Эвена телефонный звонок от Айджа. Он глядит на оставшиеся несколько абзацев и смахивает зелёную кнопку — всё что надо, он уже узнал. Громкий голос друга отвлекает от попыток самобичевания и Насхайм быстро перестраивается на разговор.       — Что-то случилось, друг мой? — захлопывая крышку ноутбука, парень разминает шею, а затем направляется в сторону кухни.       — Ты очень прав, Хансен.       — Оуч, неожиданно. Рассказывай, — из интонации Айджа пропадает намёк на шутку, и поняв, что его слушают внимательно, Эвен начинает рассказ. Дабы не сбиться с мыслей, он ставит на плиту чайник, перекладывает яблоки из общей корзинки с фруктами в отдельную вазу, даже поливает цветок, о котором сколько себя помнит не беспокоился. Айдж ни разу не перебил, даже вздохами ахами не отвлекал.       — И это вроде не кажется какой-то из ряда вон информацией, я как-будто и должен был знать об этом, понимаешь? — Эвен заливает чашку с кофейным порошком кипятком, решая не морочиться сегодня с туркой.       — Да уж, подобрал ты котёнка на свою голову, — первое, что говорит Хансен после своего молчания, однако эта фраза вызывает у Эвена возмущённое мычание.       — Ты охренел, Хансен?       — Оу, а ты его уже защищаешь? — слышится в трубке хитрый голос, и Эвен понимает, что его только что развели. — Ладно, ситуация не из приятных, но что именно тебя беспокоит? Подыщи врача заранее, и дело с концом.       — Просто… А вдруг я не успею вовремя заметить, что что-то не так? Случится что-от плохое, а я этого не хочу.       — Бескоишься о нём?       — Конечно беспокоюсь! — отвечает не задумываясь, однако услышав чужое хмыканье понимает, что снова попался на уловку, — Хансен, это не смешно уже.       — А я не смеюсь, просто проверить надо было.       — Я сломаю тебе твою проверялку, — делает на пробу первый глоток, успокаиваясь, — ладно, если серьёзно, то конечно я беспокоюсь о нём. Только не спрашивай почему. Я просто привык уже к нему. У меня просто какое-то странное желание защитить его и всё на этом. Я как представлю, как всё это из статьи с Исаком происходит, у меня мурашки. — Скрывать свои чувства уже смысла нет, поэтому Эвен делится этим с другом, зная что всерьёз над ним из-за этого не посмеются.       — Брр, а у меня мурашки от твоих слов, — на заднем фоне по ту сторону телефона Эвен слышит какое-то копошенье, а затем как хлопает, вероятно балконная, дверь, и поступает примеру друга, опускаясь на балконное кресло и вытягивая ноги. — Но я рад это слышать.       — Знаешь, я не многое знаю о том, какие именно изменения будут происходить в его организме, но это же половое созревание и знаешь… Разве он не должен провести течку с кем-то? — осторожно подбирается к вопросу, который беспокоил больше всего. В ответ слышит сдавленный вздох.       — Оу, так вот оно что. А я даже не подумал об этом, — на какое-то время повисает взаимное молчание, которое никто не знает как нарушить. В итоге всю атмосферу тишины прорезает очередная глупость Айджа, — может ты хочешь предложить свою кандидатуру?       — Убью, — хрипит Эвен, отчего-то сильно смущаясь.       — Да шучу. Я не знаю просто, Эв. Всё, что я могу тебе предложить — это помочь найти врача, который и расскажет всё, что надо, и вовремя сможет приехать. И обязательно поговори об этом со своим котёнком, — Эвен не обращает внимания на последнюю фразу, как-будто и не имея ничего против этого.       — Да, с ним надо поговорить. Спасибо, — соглашается. И хоть Айдж сказал, будто Эвен «подобрал котёнка на свою голову», однако чувствует он по этому поводу облегчение. Да, Исак несомненно привнёс своим появлением в жизнь Эвена не мало проблем, но возможно это именно те обстоятельства, которые должны были сложиться таким образом. От мысли, что течка бы настигла Исака на улице, что никто бы ему не смог помочь, Эвен крупно вздрагивает всем телом. Думать о том, что могло произойти с котёнком, не хочется, но оно думается против воли. Одно Эвен знает — отпускать Исака уже не хочется, и пусть им придётся пережить эту течку — он поможет ему и будет рядом.