Угли "Embers"

      «Заметка для себя, — подумал Хьёдзин, голова которого до сих пор кружилась от удара о стену, — никогда не тряси за плечо спящего имперского покорителя огня. Это плохая идея».       — Х’дзин? — сонно пробормотал Ли, хлопая глазами так, будто не мог понять, почему он стоит полуодетый со стонущим стражником у своих ног. — C’час сер’дина ночи… два часа до расc’ета…       Разогнав звездочки в глазах, Хьёдзин недоверчиво уставился на него.       — Ты же не видишь часов.       — Кому нужны часы? Я знаю… — парень чуть не вывихнул челюсть, зевая, — знаю, где солнце. Его нет. C’час ночь. Ух’ди. — Закрыв глаза, он побрел обратно к койке.       — Срочный вызов, — в комнате появилась умытая и собранная Амая. В её взгляде на ученика было сочувствие. — Если ты достаточно отдохнул, мне не помешает твоя помощь. — Она взглянула на Хьёдзина. — Ты в порядке?       — Бывало и хуже, — признался Хьёдзин, дотронулся до пострадавшего места и поморщился. — Напомни мне в следующий раз окатить его водой из ведра.       Это мгновенно разбудило Ли. Его зеленые глаза виновато распахнулись.       — Простите, дядя всегда будит меня, стоя у двери. Не двигайтесь…       — Я тут справлюсь, — твердо сказала Амая. — Одевайся, ты идешь со мной.       Кивнув головой, Ли схватил сложенную возле койки одежду и, спотыкаясь, побрел в ванную. Развалившийся на соседней койке Муши продолжал храпеть.       Прохладное прикосновение Амаи сняло боль, и Хьёдзин встал с пола.       — Спасибо. Что они здесь делают? — Он не хотел, чтобы это прозвучало, как обвинение.       — Последствия того, что Ли утонул, — кратко объяснила Амая. — Духи действительно взъелись на этого молодого человека.       — Может, тебе лучше не брать его с собой, — неохотно возразил Хьёдзин. — Считается, что сейчас ситуация уже под контролем… — Но никогда нельзя быть уверенным на все сто. Не с такими тварями.       — Какая ситуация?       «Парень быстро двигается».       — Скажем лишь, что это был не обычный пожар, — прямо заявил покорителю огня Хьёдзин.       — Есть определенные причины, почему я лечу Дай Ли в случае необходимости, — добавила Амая. — Их предназначение — защищать культурное наследие Ба Синг Се. Они до сих пор занимаются этим. Но защищать историю — значит защищать древние артефакты и…       — Цукумогами*. — Ли, поправлявший свой пояс, выглядел куда бодрее. — У меня есть соль, но я ничего не знаю о церемонии успокоения духов. Это сфера Мудрецов Огня… Что? — спросил он, когда Хьёдзин поднял брови. — Там, где я вырос, они проводят церемонии каждое солнцестояние. Ба Синг Се не единственное место, где есть древности.       — Мне это как-то не пришло в голову, — признался стражник. — Так вы называете девяностодевятилетних духов?       — У нас есть для них специальное название, — чуть помолчав, ответил Ли, потом вздохнул и внутренне собрался. — Значит, Дай Ли занимаются духами? Тогда они довольно сильные покорители.       — Ещё какие! — угрюмо подтвердил Хьёдзин и снова уставился на Амаю. — Ты уверена, что хочешь взять его с собой? Это просто операция по зачистке, но…       — Любой, кто может увернуться от разгневанного Духа Океана, находится в куда большей безопасности, чем ты, — с суховатым юмором отозвалась Амая. — Идем.       «Я пытался». Слегка вздрогнув, Хьёдзин пошел указывать им дорогу.       — Что не так? — спросил Ли, пока они пробирались по темным улицам.       — Что не так? — неверяще переспросил Хьёдзин. — Духи, Ли, да любой здравомыслящий человек сейчас шел бы в противоположном направлении.       — Тогда они просто нападут на тебя со спины.       Что значило, что Ли хватало пессимизма, чтобы считать бегство бесполезным, и оптимизма, чтобы считать, что он сможет пережить что угодно. «Ой».       Ну, хотя бы последствия выглядели достаточно мирно. Непримечательный многоквартирный дом Нижнего Кольца, из которого теперь валили клубы дыма, был окружен толпой эвакуированных жителей и несколькими взволнованными стражниками. Дай Ли не было видно за тенями и скатами крыш, но все знали, что они здесь.       Амая сразу направилась к самым тяжелым из пострадавших, кому уже оказали помощь с помощью трав и притираний местные лекари не-покорители. Облегчение, промелькнувшее на их лицах при виде Амаи, заставило Хьёдзина поморщиться.       Ли чуть задержался, потратив несколько минут, чтобы осмотреть здания и группы людей, прежде чем он что-то прошептал на ухо Амае и принялся устанавливать свой горшочек с углями.       «Отметил источники проблем, — понял Хьёдзин, проследив за взглядом покорителя огня на подозрительно обширные выжженные пятна и лица, которые выглядели скорее злыми, чем радостными от того, что выжили. — Ты готов отступить, прихватив с собой Амаю, да?»       Не самая профессиональная реакция для целителя, но, говоря от души, он ни капли не винил Ли.       «Посмотрим, смогу ли я немного разогнать эти неприятности».       С некоторыми потенциальными возмутителями порядка достаточно просто поговорить. Или дать выговориться им. Он не был единственным стражником, который слушал и вежливо кивал, пока люди взахлеб рассказывали об огненной встрече со старой масляной лампой и парочкой перьевых вееров.       — …хлопали, как крылья летучих ворономышей! — вспоминал шокированный дедок, подняв руки и размахивая ими по воздуху. — Черные провалы в форме слез вместо глаз, которые светились, как злобная лава…       «Э? Это совсем не похоже на духи-вееры».       — Я уверен, что в квартирах не осталось больше духов…       — Нет-нет-нет! Не там! — Узловатый палец ткнул в сторону аллеи. — Я видел его! Перед тем, как всё случилось! Но, нет, никто же не слушает старого Ху…       Точно. Каковы шансы, что в одном месте появятся четыре девяностодевятилетних духа?       — Я всё проверю, — вздохнул Хьёдзин. Обменялся несколькими словами с вышестоящим офицером и направился в аллею. Паника имела свойство распространяться, но если пресечь её в зародыше, будет меньше шансов, что возникнет бунт.       Что-то крючковатое схватило его за горло и с силой швырнуло о стену.       «Что за?..»       Шелковые мембраны выдули пыль в глаза, оттолкнули его пальцы от неумолимой хватки на горле. Аллея покраснела, потом почернела, он не мог дышать…       Что-то треснуло, как удар хлыста, и воздух появился.       Нечто черное билось и хлопало крыльями, пойманное, как запутавшаяся котосова, в полупрозрачную сферу, водная нить от которой тянулась…       «Это не Амая».       Ли был покорителем огня, Хьёдзин знал об этом. Он видел своими глазами. Так же ясно, как он видел сейчас воду, обернутую вокруг пальцев подростка, удерживающего сеть, в которой бился визжащий одержимый идеей убийства дух. Черный, потрепанный…       Хьёдзин закрыл глаза и помотал головой, чтобы прогнать образ. Приоткрыл один глаз.       Плохо, картина не изменилась.       «Меня чуть не задушил до смерти зонтик. Да мне теперь прохода не дадут».       — Приведите помощь, — напряженно выдавил Ли.       — Не надо, — раздался знакомый голос. — Мы здесь.       Выстрелили железные цепи, с почти веселым звяканьем сомкнувшиеся на возмущенном духе. Знакомый Дай Ли спрыгнул на землю, сцепил руки за спиной и посмотрел на бьющийся зонтик.       — Теперь можешь его отпустить.       — Агент Широнг. — Вода скользнула обратно в кожаный мешок Ли, журча как весенний ручей, обегающий упавшее дерево. — Я не знал, что Дай Ли занимаются… такими вещами.       — Большинство людей предпочитает не говорить об этом, — пожал плечами Широнг и посмотрел на Ли. — Не помню, чтобы это движение было в свитке.       — …Я, вроде как, сам его придумал.       «Наверное, я ударился о стену сильнее, чем я думал», — пришел к выводу Хьёдзин. Только так можно было объяснить происходящее безумие.       — Хм. — Даже из-под полей шляпы можно было видеть выражение изумления на лице Широнга. — Тогда тебе стоит подумать, как его модифицировать. Сейчас ты используешь обе руки.       — Так что мне делать, когда я поймаю духа? — вздохнул Ли. — Знаю-знаю. Можно переложить всё в одну руку, но это требует большой концентрации. Я спрошу Мастера Амаю… что?       Широнг очень пристально изучал его, пока его коллеги-агенты уносили духа.       — Ты слишком спокойный. С каким камуи ты сражался раньше?       «О, плохо дело, — понял Хьёдзин. — Он не может рассказать им… И, черт побери, Ли никуда не годный лжец…»       — Моровой дух, — тихо ответил Ли.       — Серьезно? — прохрипел Хьёдзин.       — Одна из самых страшных ночей в моей жизни, — начал свой рассказ Ли, потом перевел дыхание, собираясь с мыслями. — Когда мы с дядей путешествовали, мы пришли на ранчо с заболевшими животными, и… Мы не знаем всех деталей. Просто мы пришли к такому выводу после того… после того, как нашли тело.       Широнг поморщился, и это была наиболее человеческая реакция, которую Хьёдзин когда-либо видел на лице Дай Ли.       — Мать с ребенком.       — Она была простой девушкой, — грустно отозвался Ли. — Даже младше меня. Мы узнали, что был набег Народа Огня несколько месяцев назад, и… — Он беспомощно развел руки. — Её отец сказал, что она пропала. Её братья были с ним заодно.       — Хватит, — на лице Широнга было отвращение. — Как ты остановил духа?       — Сжег ранчо, — пожал плечами Ли.       Хьёдзин хлопнул себя рукой по лбу.       — Мы надеялись, что это поможет, — несколько глуповато пояснил Ли. — Мы не могли оставаться там. Как иначе доказать, что ты не покоритель огня?       «…я, наверное, сейчас ослышался».       — Стоящее замечание, — засмеялся Широнг, развернулся, чтобы уйти, и замер. — Кстати, моровые духи — мстительные маленькие ублюдки. Если он не последовал за тобой, значит, у тебя всё получилось.       Плечи Ли немного расслабились.       — Спасибо, — прошептал он.       — Постарайся держаться подальше от неприятностей, — почти по-доброму сказал Широнг. — Я знаю, что полностью это у тебя не выйдет, потому что духи нарисовали цель на твоей спине, как и у всех нас… Но постарайся не влезать в неприятности с людьми. — Злобный смешок. — Неприятно отскребать людей от стены.       Грохот земли, и он исчез из виду.       — Позёр, — проворчал Хьёдзин и неуверенно посмотрел на Ли. — Что… как?       — Я утонул, — Ли настороженно смотрел ему в глаза, словно пытаясь определить, куда бежать. — Луна… что-то сделала со мной. Это безумие, но это правда. — Он сглотнул. — Амая поможет мне научиться управлять и водой тоже.       «Тоже? Значит…»       — Ты… можешь оба? — выдавил Хьёдзин.       — Я думал, дядя разозлится, — тоном маленького ребенка сказал Ли.       — Нет, правда? — настаивал Хьёдзин. Покоритель огня с племянником-покорителем воды. «Ой».       — Но он не злился, — удивленно продолжал Ли.       — То, что клиника ещё стоит, как бы свидетельствует об этом, — сухо съязвил Хьёдзин, потирая горло. «Ой».       — Дядя не… м-м-м, ну, он не… какое-то время… он на пенсии…       — Мне не надо знать, откуда он ушел, да?       — Да, — честно признался Ли. Он посмотрел по сторонам, когда они вернулись к пострадавшим. — Ему бы уйти на пенсию по-настоящему, играть в Пай Шо, как он хочет… Но когда он вернулся домой, отец… скинул меня ему на руки. Я… я плохо на это прореагировал.       Похоже, это ещё слабо сказано. «Почему ты рассказываешь мне об этом?» — подумал Хьёдзин.       — Вы поступали так с Амаей? — тихо спросил Ли. — Просто… злились на неё, потому что она не была тем, кем вы хотели?       «О. Кажется, утопление пошло кому-то на пользу».       — Да, — признался Хьёдзин. — Можно до посинения рассказывать ребенку, что он не получит того, чего хочет. От этого легче не становится. — Он покровительственно вскинул бровь. — Можешь начать с извинения.       — Думаю, я начну с вашего горла, — насмешливо отозвался Ли.       Хьёдзин ощупал синяк и поморщился.       — Я переживу.

***

      Дядя,       Прости, что злился на тебя. Потому что ты был рядом, а мама нет. Потому что отец ясно дал понять, что я не стою его времени, в отличие от неё. Из-за многих причин.       Я буду стараться стать лучше.       Вероятно, тебе ещё не раз придется устраивать мне головомойку. Семейный темперамент. Безрассудство. Вся эта ерунда.       Я ушел с Амаей осмотреть нескольких фермеров у Внешней Стены. Скоро вернусь.       ...И не говори Хьёдзину, но очень трудно кого-то спасать, когда тебя разбирает смех. Кровожадный дух-зонтик. Ха-ха.       Ли.       Перечитывая записку в перерыве между посетителями, Айро улыбнулся, потом сложил и убрал бумагу и снова вернулся к чаю.

***

      Перемещая свой вес, чтобы удерживать равновесие на раскачиваемой ветром яблоне, Зуко осматривал зеленые заплатки полей и деревень внутри Внешней Стены.       «Здесь можно было бы разместить небольшой остров».       — Вы видите мою Пушинку? — раздалось снизу.       Зуко посмотрел на пушистое белое создание, которое сидело, вылизываясь, на развилке двух тонких веточек как раз за пределами вытянутой руки.       — Я её вижу.       — И?       — Если я её достану, она будет недовольна, — предупредил Зуко.       — Пожалуйста, только достаньте её!       — Не говорите, что я вас не предупреждал, — буркнул Зуко, призвал воду и кинул её в цель.       Воющий белый вихрь врезался в компостную кучу, и во все стороны полетели клочки листьев.

***

      «Даже будучи покорителем воды, он прирожденный покоритель огня, — со смехом подумала Амая, помогая залечить последние царапины на тех, кто вызвался поймать питомицу горожанки. — Он никогда не станет искать другой подход к проблеме, если её можно просто разрубить».       Что ж, ничего серьезнее царапин, и Пушинка вернулась к своей владелице, которая уже направилась к поезду после того, как немного попричитала над вымокшей любимицей и с благодарностью раздала некоторую сумму денег всем помощникам.       — Что городская кошка делала здесь? — хмуро спросил Зуко, осматривая одного из фермерских детей, смотревших на него большими глазами.       «Хороший вопрос, — подумала Амая и украдкой взглянула на ученика. — Ты всегда замечаешь, когда что-то не на месте, правда? Хорошая привычка».       — Это какой-то безумный покоритель земли из Верхнего Кольца, — с недовольной миной отозвалась жена старосты, Ву. Она махнула рукой куда-то в сторону северо-запада. — Он переделал несколько полей за Внутренней стеной, чтобы сделать не что-нибудь, а зоопарк. Говорят, несколько дней назад животные в панике носились по улицам во всем городе!       Это породило целую волну слухов и сплетен: о чем думали дворяне из Внутреннего Кольца; кто станет кормить город, если это повторится; сколько заплатили фермерам в компенсацию за вред, о котором нельзя говорить; значит ли это, что генералы снова будут отодвигать Внешнюю Стену; значит ли это, что война идет хорошо?..       Зуко, со страхом заметила Амая, внимательно прислушивался ко всем разговорам.       «И чего ты удивляешься? — спросила себя целительница после небольшого раздумья. — Немалая часть этих людей из Народа Огня. Он видит их так же ясно, как они видят его. Если он и Муши планируют… ту невозможную вещь… разумеется, ему надо знать о том, что их волнует».       Она никогда не ожидала такого внимания к деталям от юноши возраста Зуко, неважно, встречался он с духами или нет.       «Они на самом деле собираются это сделать: эвакуировать своих людей, создать убежище за стенами Ба Синг Се. Я так долго приглядывала за моим спрятанным народом…»       Но быть целителем значит делать то, что лучше для пациента, а не то, что хочется тебе. Амая сделала над собой усилие и продолжила свой утренний обход тех, у кого не было времени или сил, чтобы прийти в Нижнее Кольцо. Она дождалась, когда они сели на обратный поезд, чтобы пробормотать:       — Думаешь, вы сможете отправить весточку в город, когда окажетесь в безопасности?       Зуко поднял единственную бровь и усмехнулся ей улыбкой, так похожей на улыбку его дяди.       — Вы просто хотите узнать об этом? Или хотите помочь это осуществить?

***

      — Я не хочу!       Сидя у стены подвала, Тингжэ задержал дыхание, радуясь, что отправил Суин наверх при первых же признаках полномасштабного приступа гнева у Джинхая. Он видел, как «Ли» старательно сосчитал до десяти… А королевский род Созина никогда не отличался спокойствием и ровным характером.       — Покорение огня, — ровно сказал молодой принц, продолжая сидеть на месте, — идет от дыхания, а не от мускулов. Моему учителю понадобились годы, чтобы вбить это в мою голову, но у меня много плохих привычек. Тебе следует начинать с хороших. Огонь не похож на другие элементы. Земля не поднимется и не раздавит тебя, вода и не подумает затянуть тебя вниз. Но огонь будет распространяться и обязательно попробует захватить всё, что сможет. Ты должен контролировать свой огонь, и ты должен начать с дыхания.       — Нет, это глупо, и с тобой невесело, и…       Подросток резко выдохнул, и пламя взвилось вверх.       Тингжэ усилием воли заставил себя сидеть на месте, даже когда Джинхай вскрикнул, когда пламя окружило обоих покорителей огня.       «Он не причинит вреда ребенку. Забудь про его отца… Мальчик, которого ты видишь, терпеливый, добрый и не любит смотреть на страдания других.       Духи, пожалуйста, пусть я буду прав».       — Ты можешь пробить огонь другого покорителя решительным движением, если ты контролируешь собственный огонь, — голос Зуко напоминал железо. — Хочешь выйти из круга? Сделай это.       Джинхай раскрыл рот.       — Но… но это же нечестно!       — А кто тебе сказал, что покорение — это честно? — голос Зуко не стал мягче. — Это огонь, Джинхай. Каждый раз, как ты его покоряешь, ты входишь в клетку с диллольвом. Злым, голодным диллольвом. Если ты не будешь сохранять контроль, он прожует и выплюнет тебя!       — Папа…       Стиснув спрятанные в рукавах пальцы, профессор покачал головой.       — Когда я учился, мой учитель швырял просто огромные булыжники мне в голову, сын. — «Хотя, стоит сказать, я был старше». — Ли прав. Покорение — это нечестно.       Джинхай протянул руку к огню и отдернул её.       — Но он держит огонь!       — Ну конечно, — сухо подтвердил Зуко. — Ты же не хочешь, чтобы весь дом сгорел дотла? Если я его отпущу, именно это и случится. — Зеленые глаза сузились. — Огонь это власть, Джинхай, это упорство достигать намеченной цели. Как сильно ты хочешь пройти сквозь огонь?       «Не двигайся, — строго сказал себе Тингжэ. — Пока ему не грозит реальная опасность… не двигайся».       Ещё один рассчитанный вдох, и круг огня Зуко стал меньше.       — Как сильно ты этого хочешь?       Джинхай с круглыми глазами пятился от огня, оглянулся на отца, словно не желая верить в происходящее.       — Ты злой!       — Ты ещё меня злым не видел, — в голосе Зуко прозвучала нотка угрозы, от которой на затылке Тингжэ зашевелились волосы. — Джинхай, «я устал» — это причина остановиться, «я не знаю, что мне делать» — это причина остановиться, «я не хочу» — это не оправдание. — Высота пламени стала чуть ниже. — Настойчивость. Чего ты хочешь?       Почти касаясь пламени кончиками пальцев, Джинхай отпрянул назад, чуть не споткнувшись о колено Зуко. Мальчик снова посмотрел на Тингжэ, по-прежнему ошеломленный тем, что его отец ничего не сделал.       «О, как бы мне хотелось!» Но вместо этого Тингжэ изогнул бровь так же, как в тот раз, когда Джинхай обращался к нему с проблемой, которую должен решить сам, и прошептал одними губами:       — Думай.       Джинхай моргнул и сглотнул.       — Я хочу… остановиться?       Огонь потух.       — Это тоже работает, — устало сказал Зуко. — На сегодня хватит.       Джинхай уже пробежал полподвала, затормозил перед отцом, его глаза были огромными и ранеными… повернулся на пятках и бросился вверх по лестнице.       Тингжэ с тяжелым сердцем вздохнул и посмотрел на стоящего перед ним подростка, сдержанное лицо которого выражало вызов, а поза была сбалансированной и слегка напряженной.       «Он ждет, что я нападу на него».       А что ещё ему оставалось думать?       — Пойдемте в сад, — предложил Тингжэ. — Думаю, вам солнце нужно даже больше, чем Джинхаю.       Удивленный и настороженный, Зуко последовал за ним.       — Совет одного учителя другому, — спокойно сказал Тингжэ, когда они сели на скамейку. — Если вы устали до того, что готовы выйти из себя, отправьте учеников домой.       Зуко поморщился.       Зная о гордости, свойственной молодым людям, Тингжэ ждал, не нарушая затянувшуюся тишину.       — …Так не должно было быть, — Зуко разглядывал заросли горчичных кустов. — Я обещал дяде, что буду думать. Я… сейчас дела идут куда лучше, чем когда… мы застряли на плоту на три недели, не имея ничего! Я не должен сердиться!       — Возможно, — согласился Тингжэ. «На плоту? В изгнании или нет, как юный принц оказался на… Нет, оставь это Мейшанг. Если она права, нас ждет невероятная история». — Ну, если бы я застрял на плоту на три недели, думаю, я бы злился до сих пор. И это не говоря о других событиях, о которых вы упоминали.       Неизуродованный шрамом глаз сузился.       — Когда Агни Кай закончен, он закончен.       — Так мне и сказали, — признал Тингжэ. «А теперь ты рискуешь жизнью в надежде, что окажешься прав, и он больше похож на дядю, чем на своего отца. Ты просто сентиментальный старик». — Но исход дуэли не меняет того факта, что вас предали ещё до её начала.       От стиснутых кулаков повалил дым.       — Я обязан ему верностью, — сквозь стиснутые зубы выдавил подросток.       — Мне, жителю Царства Земли, сложно представить, насколько сильна подобная связь, — с некоторым оттенком грусти проговорил Тингжэ. — Моя жена отдала мне не только свою руку, но и часть своей душевной силы. Иногда я сомневаюсь, что моя любовь может быть равноценным ответом. — Он грустно улыбнулся и откинулся на спинку скамейки. — Мейшанг хочет пригласить вашу семью на ужин вскладчину на следующей неделе.       Зуко замешкался, дым исчез.       — Что это такое?       «О, духи».       — Может, нам обоим стоит с ней поговорить, — решил Тингжэ. — Она предложит несколько несложных для приготовления блюд, и я всё равно никогда не могу понять, сколько еды надо приготовить на нужное количество людей. — «Если он вообще знает, как готовить, — вдруг в панике понял профессор. — Некоторые из детей наших аристократов могут быть поразительно бесполезными…»       — Сколько будет людей? — осторожно спросил Зуко.       «… Н-да, будем надеяться на лучшее».

***

      — Шесть детей и шесть взрослых, — размышлял Айро, делая пометки на обрывке бумаги куском угля. — Хм-м.       «Двигайся медленно, всё дело в запястье…» Зуко вытянул бóльшую часть содержимого кувшина единой подернутой рябью струей и заставил её змеиться от одной руки к другой.       — Это плохая идея.       — Это ужин, племянник, а не внезапная атака.       — Мне внезапности хватило, — буркнул Зуко. — Зачем я им там нужен, дядя? Я напугал Джинхая.       Айро только поднял бровь.       — И чем он заслужил право быть напуганным?       Зуко поморщился, ему пришлось совершить вращение кистью, чтобы не дать струе упасть.       — Он вредничал. — Это прозвучало так мелочно.       — Во время тренировки? — уточнил Айро. — Тогда ты мудро поступил, что поправил его. — Отставной генерал предостерегающе поднял руку до того, как Зуко успел запротестовать. — Если теперь ты думаешь, что был слишком резок, внимательно наблюдай за ним на следующем уроке. Ты не хочешь, чтобы он боялся тебя. Но немного страха, самого по себе, не всегда плохо. Огонь опасен. Самоконтроль жизненно важен. Покоритель огня не может действовать как капризный мальчишка, — Айро остановился, вспоминая. — Неважно, насколько ребенок того заслуживает.       — Я бил вещи, — пробормотал Зуко, чувствуя себя всё более виноватым. — Он просто… не хотел дышать.       — В последнее время ты ничего не разбил, — отметил Айро. — С твоим темпераментом всегда придётся работать над контролем: это недостаток нашей семьи, и никто из нас его не избежал. Но как бы неприятно это ни было, племянник, ты бьешь вещи. Ты не причиняешь вреда людям. Покоритель огня, не способный контролировать своё дыхание, никогда не сможет контролировать огонь. Мы оба знаем, к чему это приводит. — Он отложил записи и кивнул головой на жидкость, управляемую движениями Зуко. — Что это такое?       — Амая называет это струящейся водой, — ответил Зуко, концентрируясь, чтобы направить воду в широкую и высокую арку. По какой-то причине, двигая воду над головой, он всегда рисковал уронить её.       «Идиот. Северный полюс. Лед и вода над твоей головой не предвещали ничего хорошего, помнишь?»       Тогда он расплавил лёд и выжил. Теперь воды было совсем немного. Она его не утопит.       Идущая рябью вода успокоилась, и он вздохнул легче, завернув водную ленту в круг на уровне пояса.       — Это упражнение для новичков, как игра со свечой.       — Чтобы научиться чувствовать свой элемент в контролируемой среде, — с пониманием кивнул Айро и остановился. — Ты ещё не разрешил Джинхаю работать со свечой.       — Нет, — Зуко свернул воду, собрав её в шар на ладони, и одним броском снова вытянул её в струю. — Если завтра он снова станет работать над дыханием, я дам ему попробовать упражнение с горящими листьями.       — Хорошо, — согласился Айро. — Если он увидит непосредственное применение контроля, он сможет лучше понять, зачем он ему нужен. — Он поднял бровь. — В качестве упражнения для новичка это выглядит довольно полезным.       — Позволяет отрабатывать количество, направление и точность, — согласился Зуко. «Вверх и вокруг. Смогу ли я?.. Да, просто изогни её таким образом…» Проведя пальцами по ленте, он разделил поток на три. Какое-то время он держал извивающиеся струи, потом снова соединил вместе.       Это был длинный день, и он чувствовал, как его начинает бить дрожь, свидетельствующая, что он заходит слишком далеко. Собрав воду, он отправил её обратно в кувшин.       — Я могу придумать много приемов, которые можно сделать, зная только это. Я уже кое-что сделал: помнишь сеть, которой я поймал духа? Я не знал приёмов, когда придумывал её, но она состоит всего из пары разных движений. Кидаешь воду, делаешь шар, притягиваешь обратно. — Значит, он всё-таки сможет делать это одной рукой. После небольшой практики.       — Основы, — улыбнулся Айро. — Выучи их на совесть, а всё остальное приложится. — Он вопросительно приподнял бровь. — На что это похоже?       Зуко нахмурился, потянувшись к тихим волновым движениям воды в их квартире, в соседней, на крыше.       — Это как ходить в прибое по краю берега. Вода тянет и толкает тебя, и, как правило, это нормально: ты просто продолжаешь идти. Но если не уделять внимания, и налетит большая волна… — Он хлопнул в ладоши, вспоминая стон металла на их корабле посреди налетевшего тайфуна.       — Огонь и океан, — сказал Айро. — Ни к одному из них небезопасно поворачиваться спиной. Но прояви к ним уважение, и они станут могучими союзниками, — он тихо рассмеялся. — И даже красивыми, судя по тому, что я видел, когда ты их покоряешь.       О, это было… интересно узнать. Он никогда не стремился к красоте, просто так получилось, и… Правильно. Думай.       — Это странное чувство, — признался Зуко. — Не в чи — это Амая исправила. Просто… то, что я могу покорять оба. Огонь и вода. Это не должно работать. — Он помедлил. — У меня не должно быть чувства, что они подходят друг другу.       — Они не так различны, как думают многие, — задумчиво заметил Айро. — Мне говорили, что по своей сути всё покорение одинаково, что даже не-покорители, научившиеся двигать свою чи для сражения, чему ты учишь Суин, берут силу из одного источника. Короче говоря… я рассказывал тебе о цзинях?       — Обо всех восьмидесяти пяти? — с опаской спросил Зуко. Он действительно уделял внимание лекциям по боевой стратегии, хоть и не мог навскидку назвать их все.       — Полезно знать их все, но три из них наиболее важны для покорения, — отметил Айро. — Нейтральный цзинь служит ключом к покорению земли. Мастер ждет и слушает, чтобы определить точный момент для удара.       — Профессор Тингжэ, — понял Зуко. — Он всегда такой… спокойный. Ждущий. Пока он точно не поймет, что хочет сказать.       — Действительно, — подтвердил Айро. — Я надеюсь, мне представится возможность поговорить с ним о покорении. У нас много схожих стоек, но их истоки сильно различаются. Что приводит нас к огню. Положительный цзинь, наступление и атака, — вот сердце нашего искусства. Так как наш огонь использует топливом нашу чи, мы зачастую не можем сражаться так долго, как прочие покорители. Поэтому мы прежде всего непрестанно атакуем, чтобы подавить противника до того, как выносливость качнет весы в другую сторону.       Об этом Зуко знал, но он всё равно кивнул и продолжил слушать: конечно же, дядя говорил это не просто так. Он был почти уверен в этом.       — Вода может быть противоположностью огня, но в тактике и энергии нашей истинной противоположностью является покорение воздуха, — продолжил Айро. — Отрицательный цзинь, отступление и уклонение, — часть философии воздуха. Ты убедился в этом, преследуя Аватара. Он не будет стоять на своем, он не станет драться, если можно убежать. И когда он в себе, а не захвачен прошлыми Аватарами, он не станет убивать.       — Монахи сражались, — возразил Зуко. — Я видел храмы.       — Взрослый человек знает, когда реальность требует отложить идеалы в сторону, — практично заметил Айро. — Если любая жизнь священна, это относится и к твоей собственной: не позволяй её забрать. — Он улыбнулся. — Вот мы и совершили круг, и дошли до воды, которая балансирует между положительным и нейтральным цзинями, обращая защиту в нападение, как они используют силу противника против него самого. Это сохраняет энергию и позволяет им сражаться очень долгое время. Но они редко наносят первый удар, и если они слишком медленно развернут атаку врага, то потеряют движущий момент.       Что вполне может оказаться решающим фактором в битве. Зуко отвел глаза, обдумывая услышанное.       — Значит, я знаю положительный и боролся с отрицательным…       — И ты жил, чувствуя прибой, целых три года, — добавил Айро. — Ты знаешь воду, принц Зуко. Может, не так хорошо, как уроженец Племен Воды, но ты её знаешь. Сделай это фундаментом.       «Я попробую».       — Мы так и не говорили о… — Зуко сглотнул. — Я не наследник. Ты сказал, это разрушило много твоих планов. Это… То, что я покоритель воды, влияет на наш план? Только потому, что наши люди приняли Амаю, не значит, что они примут такого меня.       — Скорее всего, некоторые не примут, — откровенно сказал Айро. — Но будут и те, кого мы не смогли бы убедить даже в том случае, если бы наши имена были чисты.       «Нельзя спасти всех», — мрачно напомнил себе Зуко.       «…Я знаю, что не смогу, но я хотел попробовать».       — Один раз эти люди уже начинали сначала.       — Как ты сам знаешь, начинать новую жизнь нелегко, — кивнул головой Айро. — Мы попросим их оставить позади жизнь, которую они построили, и доверить свою судьбу тем, кто создал кажущийся безумным план. И если Джинхай — единственный покоритель огня, родившийся здесь за всё это время, они могут посчитать это недостаточным риском для своих детей. — Он опустил глаза с мрачной улыбкой. — Хотя риск может быть куда больше, чем они полагают, потому что Народ Огня уделяет всё больше внимания этому месту. Думаю, не случайно Джинхай родился именно во время моей осады.       Ладно, об этом интересно подумать на досуге, но не достаточно важно, чтобы думать об этом сейчас.       — Значит, мы возьмем только тех, кто испуган, кто сыт Дай Ли по горло или просто готов рисковать, — сделал вывод Зуко.       — Скорее всего, — подтвердил Айро. — А такие люди вряд ли станут возражать только потому, что ты — покоритель воды. Нам, конечно, было бы куда проще воззвать к верности наших людей, если бы нас не объявили предателями, но это время прошло. Мы оба видели, на что способны покорители воды. Ты будешь огромным подспорьем. — Он вздохнул. — А учитывая то, что мы одни и скрываемся, большое облегчение знать, что один из нас не останется без покорения во время солнечного затмения.       Зуко состроил гримасу. Он уже оказывался без покорения раньше, но Тай Ли никогда не собиралась убивать его. Восемь минут без огня, без вооруженной подмоги, когда каждому человеку с мозгами достаточно просто выглянуть в окно, чтобы понять, что покорители огня потеряли силу… Опасная ситуация.       «Я не смогу рассказать об этом Джинхаю до тех пор, пока это не случится. Может, астрономы Царства Земли лучше, чем мне говорили, и могут наблюдать за небесами так же, как Мудрецы Огня, но я в этом сомневаюсь. Затмение происходит каждые четыре года в той или иной части мира. Если бы они знали, они наверняка воспользовались бы им за минувшее столетие. Значит, они не знают. А если они не знают, я не заставлю профессора Тингжэ выбирать между его народом и семьей».       — Кстати о том, как может пригодиться покорение воды, — улыбнулся Айро. — У меня есть несколько идей.       — Меняю их на мои соображения по укреплениям, — предложил Зуко.       — О? — Айро выглядел весьма заинтересованным.       — Мы должны быть готовы к любому элементу, — начал Зуко. — У меня есть несколько планов, что мы можем сделать, если у нас будет металл, или если мы окажемся только с одним деревом.       Поспать им придется ещё нескоро, но взгляд одобрения в глазах дяди того стоил.

***

      — Ладно, — с сомнением сказала Суин, держа сухой дубовый лист за стерженек. Сжимая такой же лист, Джинхай выглядел таким же растерянным. Мейшанг, сидевшая в углу за починкой рукава и время от времени поглядывавшая на них, растерянной не выглядела, но, судя по её виду, она не собиралась вдаваться в объяснения. — Я не совсем уверена, как лист может научить меня сражаться.       — Дядя сказал бы что-нибудь про крошечные желуди и могучие дубы, но я избавлю вас от пословиц, — насмешливо ответил Ли. — Вообще-то, здесь два урока, но они связаны. Суин, ты освоила некоторые движения, а значит, пора показать тебе, что происходит, когда тебе приходится сражаться, а тебя отвлекают. Это будет происходить всегда. Пока ты не станешь гораздо опытнее, каждый раз, как ты будешь вступать в сражение, твои мысли будут вылетать прямо в трубу. Поэтому я покажу тебе, что это такое, сейчас. Тогда, если ты попадешь в битву, будет меньше шансов, что ты впадешь в панику. Если ты сохранишь контроль, пусть даже ты не сможешь думать, ты среагируешь правильно. Что означает, что ты выживешь.       С трудом сглотнув, Суин кивнула головой.       — Джинхай, твой урок тоже о контроле, — продолжил Ли. — Контролируй своё дыхание, и ты будешь контролировать огонь. Упражнение покажет тебе, как именно это работает. — Он сжал центр листа между пальцев и зажег искру. — Сконцентрируйся на огне, поддерживай пламя горящим столько, сколько сможешь. Медленно. Чтобы огонь как можно медленнее подошел к краю листа. — Ли усмехнулся. — Ничего, если сразу не получится, у меня полно листьев.       Брат и сестра как один взглянули на сумку Ли. И на бумажный пакет с листьями. Суин подавила смешок, но недостаточно быстро, и Джинхай недовольно сморщил нос.       — Не волнуйся, ей тоже будет непросто. — Прикосновение пальца Ли, порыв тепла… Суин не выронила лист, но почувствовала, как её прошиб пот, участилось дыхание, чаще забилось сердце. «Огонь, лист горит, я не покоритель…»       — Суин, — голос Ли был до жути спокойным. — Я знаю, что тебе страшно. В этом всё и дело. Сражение — самая страшная вещь на свете. Огонь не идет ни в какое сравнение. Я держу огонь, Суин. Я не дам ему обжечь тебя. Дыши.       «Вдох сквозь нос, выдох через рот. Встань в стойку».       У неё было такое чувство, будто её мысли пробиваются сквозь камень. Всё было каким-то ярким, слишком громким, слишком быстрым. Она смутно увидела вспышку, как Джинхай ахнул, увидела, как Ли пошел на другой конец подвала чтобы дать её брату следующий горящий лист и несколько ободряющих слов. Она не слышала, каких именно, и не была уверена, что поняла бы, если бы услышала.       — Суин, — Ли стоял перед ней. Осторожно отвернул её лицо от брата. — Он обжег тебя несколько раз?       «Я не буду плакать. Не буду». Со слезами на глазах она кивнула.       — Ты любишь его, но ты боишься, — Ли с пониманием смотрел на неё. — Это нормально. Для этого и упражнение. Частично. Ты должна уважать огонь, но если ты боишься, ты примешь неверное решение в важную минуту. Поэтому мы проведем тебя на шаг дальше. Всё ещё дышишь?       Онемев, Суин молча кивнула снова. «Вдох и выдох. Вдох и выдох».       — Это трудно, — серьезно сказал Ли. — Я знаю. Но я также знаю, что ты можешь. — Он подвел её к футону. — Теперь мы начнем. Вот так надо падать, когда можешь пользоваться только одной рукой.

***

      Шаги уверенно протопали по лестнице, и Зуко подавил проклятие. «Наверное, мы задержались дольше, чем я думал».       — Мин, Джия, — голос Мейшанг был теплым, но не совсем приветливым. — Вы рано вернулись.       — Почему он лапает Суин? — рявкнул Мин.       У него за спиной Джия усмехнулась.       — И почему мне не сказали, что он довольно симпатичный, пусть и немного худоват…       Выпустив Суин из удерживающего захвата на полу, Зуко бросил тяжелый взгляд на Джию.       — …Фу!       «Да, так я и думал».       — Эй, вы, двое! — вспыхнула Суин.       — Суин, — тон Мейшанг не терпел возражений. — Простите манеры моих детей, Ли. Им пора бы уже знать, что такое контактная борьба и как она выглядит. И что не все из нас смогли убежать от войны, не пострадав. — Она покачала головой. — Мы поговорим позже. Я очень разочарована в вас обоих.       «И что я должен на это сказать? — подумал Зуко. — Я вас прощаю»? Я плохой лжец. И это не меня на самом деле оскорбил Мин. Разве он не уважает способность своей сестры самой защищать свою честь?»       Хотя Царство Земли не учило своих женщин сражаться. Ну что за бардак!       Медленно повернувшись к лестнице спиной, Зуко протянул руку к медленно тлеющему листу Джинхая.       — Думаю, на сегодня достаточно.       — Ну-у, — но Джинхай отдал лист, всё ещё следя взглядом за старшим братом.       — Если хочешь поработать над этим упражнением, сперва получи разрешение у родителей, чтобы кто-нибудь обязательно за тобой приглядывал, — велел Зуко. — И делай это над ведром с песком: если что-то пойдет не так, просто урони лист. — Он надеялся, что в его голосе не сквозила обида. Он привык к такой реакции, как у Джии, но Мин…       «Он брат Джинхая, ты просто его учитель. Не обращай внимания».       Но это тоже было неправильно. Он не хотел вмешиваться в верность внутри семьи, и Мейшанг должна была понимать это, в отличие от Мина.       «Покоритель земли. Тут дело не в верности. Не знаю, что здесь замешано… но я не позволю ему думать, что он может вот так запросто врываться на их урок.       Точно, держись плана».       — Есть ещё кое-что, что я хотел вам показать, — начал Зуко. — Госпожа Вэн не возражает против небольшого эксперимента? Профессор подбросил мне одну идею.       Мейшанг с любопытством подняла брови.       — Тогда давайте посмотрим.       Держа в руке тлеющий лист, Зуко зачерпнул из мешка ещё целую горсть, потом вышел на центр свободного пола, поджег все листья в кулаке и подбросил их в воздух.       «Двигайся, как с водой, но немного резче…»       Он махнул руками по диагонали сверху вниз. Горящие листья аркой последовали за ним, вращаясь под действием собственного тепла.       «Тяни, но осторожно. Не надо вытягивать из них огонь. Пусть он движется вместе с собственным топливом».       Это не было классическим покорением огня: он сохранял легкую хватку на огне, а не жесткую, которая сорвала бы огонь с листьев.       «Осторожно… бережно… поддерживай всё в движении…» Крутящиеся листья повторяли движения его рук. Зуко повернулся вокруг своей оси, и огонь изогнулся вокруг него пылающим вихрем.       «Работает!»       Огонь вспыхнул ярче, когда его сердце радостно подпрыгнуло, и он чуть не засмеялся. Никто не видел такого покорения огня с тех самых пор, как…       Кузон. Он не знал, откуда пришло знание. Просто он был уверен так же, как в том, что завтра взойдет солнце.       «Кузон умел исцелять. Он был знаком с покорителями воздуха. Он точно пробовал делать такое.       Прадедушка, спасибо».       Ветер замедлился вместе с ним, он поднял руки вверх, начиная прием струящейся воды, собирая огненные кусочки в шар между ладонями. Зуко проверил подвал в поисках остатков другого огня, отметил свой внутренний огонь и огонь Джинхая, поискал случайные искры… И тихо выдохнул, оставив от огня только холодный пепел.       — Ого, — выдохнул Джинхай.       Мин, как мрачно отметил Зуко, внезапно уже не выглядел таким самоуверенным.       «Подумай, — мысленно обратился он к покорителю земли. — Мне плевать, как расхваливают тебя учителя. Я сражался с покорителями земли. Если ты не сражался с покорителями огня… поверь мне, я не тот, с кого стоит начинать».       «И я не хочу сражаться с тобой. Я здесь из-за Джинхая и Суин. Я здесь даже ради тебя, осёл.       Ты не хочешь потерять свою семью. Никогда».       Может быть, Мин подумает над этим. Может быть, дядя предложит лучшую идею. Но сейчас он не знал, что ещё ему предпринять. Земля не обладала настойчивостью огня, но у них было упрямое постоянство, которое привязывало их к избранному месту: форту, городу, точке зрения. Он не знал, как сдвинуть Мина с его убеждения «я ненавижу покорителей огня», не прибегая к подавляющей силе. А это не пойдет на пользу обучению Джинхая.       «Поэтому будь как вода: уклоняйся и перенаправляй. Посмотрим, что будет».       — Я расскажу мужу об этом приеме, — пообещала Мейшанг. — Он напомнил мне покорителей песка, о которых он несколько раз рассказывал мне. — Она кивнула, больше самой себе. — Я уверена, что он с удовольствием обсудит его с вашим дядей на ужине в складчину.       — Что? — вздрогнул Мин и осекся под острым взглядом матери.       — Дядя с нетерпением ждет вечера, — вежливо отозвался Зуко, намеренно игнорируя висящее в воздухе напряжение. Он ужинал и с худшими врагами. А Айро с нетерпением ждал возможности поготовить и всего прочего.       «Скоро годовщина Лу Тена. Ему… ему нужно немного побыть счастливым. Перед тем днем».       Мин не был жесток, просто туп как свинья и невежественен. Он это переживет.       Обменявшись поклонами с учениками, Зуко позволил Мейшанг проводить себя до двери. И постарался игнорировать внезапно нахлынувшее плохое предчувствие.       «Тупой, невежественный и знает, что я — покоритель огня. Но он не станет выдавать меня. Он не подвергнет Джинхая такой опасности. Духи, вот бы мне самому в это поверить».

***

      «Он дергается, как крольгуру на горячих углях, — напряженно думал Хьёдзин, наблюдая краем глаза, как Ли набросился на свою моти**. — Как благоразумный, но встревоженный капитан стражи, попавший в ситуацию со взятыми заложниками.       Бедный парень, он старается, очень старается, но он просто не представляет, что значит быть нормальным».       О, Ли знал, как пользоваться столовыми приборами и когда: эти знания Амая в него вложила.       — Так как ты развлекаешься? — Джия солнечно улыбнулась Ли, но глаза выдавали её настороженность.       — Никак.       Он был абсолютно безнадежен в светской беседе.       — Он всегда такой серьезный? — с танцующими от смеха глазами прошептала на ухо Хьёдзину Лули.       — Практически всегда, — шепотом отозвался Хьёдзин.       — О-о, бедный ребёнок…       За детским концом стола двенадцатилетняя Лим и девятилетняя Даю радостно чирикали с Суин… и терпели Джинхая. Что было примерным поведением для детей их возраста, особенно принимая во внимание то, что маленький покоряющий огонь шалун сделал с косичками Даю и горшком клея несколько месяцев назад.       «Не могу винить Ли в отсутствии хобби, — признался себе Хьёдзин. — Между работой в клинике и заботой о маленьком проказнике, у кого бы осталось время?»       И это не говоря о покорении воды. Ома, Шу и Агни, если Ли ещё и этим занимался, когда он вообще спал?       — Мой племянник вечно в делах, — улыбнулся Муши. — Я пытался заинтересовать его Пай Шо, но он предпочитает изучать карты. А иногда рыбачить.       — Жаль, что ты не пошёл во флот, — сухо заметил Мин.       — Тогда мне было бы затруднительно заниматься с Мастером Амаей, — ровно ответил Ли.       — Как будто ты будешь по этому скучать, — скептически возразил Мин.       — Да, буду.       «О, нет, — Хьёдзин чуть не поморщился, услышав этот ровный, нарочито-спокойный тон. — Плохо дело». Он не мог винить Амаю за желание провести тихий, спокойный вечер после целой недели хаоса, устроенного Ли и Муши. Но сейчас им не помешал бы старый добрый голос разума.       Однако Лули недаром так долго пробыла женой стражника. Она встала с непринужденной улыбкой.       — Ну, никогда не поздно научиться веселиться, правда? — Она подмигнула Мейшанг.       — Рубиновые черешки уже почти готовы, — поддержала её Мейшанг. — Можете пока погулять, если хотите. — С извиняющейся улыбкой она жестом указала Ли на дверь в сад. Откровенно благодарный взгляд, брошенный в её сторону молодым человеком, не мог принадлежать подростку, которого тащит за руки весело гомонящая группка детишек, кисло подумал Хьёдзин.       Вот только это было так. Потому что сын Великого Имени, очевидно, располагал только двумя реакциями на угрозу: убить или игнорировать. Принимая во внимание то, что он, вероятно, не хотел убивать Мина, а игнорировать молодого покорителя земли было невозможно… н-да.       Судя по обреченному виду Тингжэ, они уже обсуждали это. И разговор не получился. Прочистив горло, Хьёдзин отодвинул стул и положил тяжелую руку на плечо Мина.       — Хочешь совет? Не делай этого.       — Почему? — едко спросил Мин. — Потому что он покоритель огня?       — Нет, — прямо заявил Хьёдзин, не отводя взгляда от глаз Мина. Джия охнула, остальные взрослые напряглись. — Потому что он сломает тебя пополам голыми руками. В прямом смысле слова. — «Он обучен, он смертоносен и у него выдался на редкость паршивый год». — Какая у тебя с ним проблема?       — Он из Народа Огня, — в устах Мина это прозвучало как ругательство. — Вы знаете, чему учат покорителей огня.       — Знаем, — сказал Муши. Его зеленые глаза оценивающе скользили по Мину. — Но уверяю тебя, что Ли никогда не принимал участия в военных действиях против Царства Земли. Да, он сталкивался с покорителями земли из армии, но только чтобы спасти меня, когда я совершил одну глупость. Но даже в том случае он оставил их живыми. Покрытыми синяками и похороненными под собственными камнями, но вполне целыми и здоровыми. — Он сложил руки на груди. — А ты знаешь, чему учат покорителей огня? Подозреваю, что нет, или ты не стал бы делать из себя препятствие на пути к ключевой стратегической цели. И этой целью является, — голос Муши перекрыл пытавшегося протестовать Мина, — безопасность Джинхая, твоей семьи и всех нас. Джинхай должен учиться, или вся твоя семья окажется под угрозой. Ты брат Джинхая, и он берет с тебя пример. А значит, моему племяннику приходится с осторожностью выбирать средства, с помощью которых он разберется с тобой.       Джия слегка побледнела. «И доказала, что гораздо умнее, чем она показывает своим друзьям», — иронично подумал Хьёдзин.       — И ты позволишь ему сидеть тут и говорить такое? — жарко воскликнул Мин, взглянув на отца.       — Мин, — с натянутым терпением проговорил Тингжэ, — ты не слушаешь…       — О, я услышал достаточно. Стратегическая цель? Ты говорил, что учитель должен уважать своих учеников. А ты позволяешь учить Джинхая тому, кому до него и дела нет? — Со скрежетом отодвинув стул, Мин зло уставился на Муши. — Всё было отлично до того, как он появился! Можете сказать ему, пусть выбирает средства сколько угодно. Я поступлю так, как считаю правильным.       — Мин, — начала Мейшанг.       — Я вернусь до комендантского часа!       После того, как её брат с грохотом вылетел из комнаты, Джия слабо улыбнулась.       — Я… пойду оттачивать свои хайку. Мне надо быть в форме для соревнования. — Вежливо поклонившись, она сбежала наверх.       — О, это всё кончится просто превосходно, — с сарказмом заметил Хьёдзин. — Профессор…       Тингжэ с непроницаемым лицом поднял руку.       — Поверьте, мы прекрасно знаем, какими неприятностями это может закончиться.       — Что, ещё хуже тех, о которых вы говорили? — мучимая ненасытным любопытством Лули склонила голову набок. — Я уверена, это будет малоприятно, но они же просто мальчишки. Пусть немного побьют друг друга и… Мейшанг?       Обойдя вокруг стола и подойдя к стулу Муши, жена профессора грустно покачала головой.       — Не думаю, что Ли знает, как быть «просто мальчишкой». Или я ошибаюсь? — Нагнувшись, она что-то прошептала на ухо Муши. Муши и бровью не повел, но глубоко вздохнул.       — Может быть, мы можем обсудить это в более приватной обстановке?       — Мой кабинет, — предложил Тингжэ. Он нахмурился на Хьёдзина и Лули. — Вы вряд ли захотите знать такие детали, ради вашей же безопасности. Мы с Мейшанг уже знаем самую опасную часть…       — Думаю, мы можем поговорить, не упоминая никаких имен, — вежливо предложил Муши. — Если вы действительно хотите знать больше, чем сейчас. — Ещё один вздох. — Я скажу только одно. Если Мин считает, что Ли не уважает Джинхая, и заявит это ему в лицо… его ждет весьма болезненный урок.

***

      — Хозяин Огня, — в полуобморочном состоянии прошептал Хьёдзин. Лули сидела, вцепившись в его руку с широко раскрытыми глазами. — Он сражался на дуэли с Хозяином Огня?       — Совет проходил в зале для военных заседаний Хозяина Огня, — горько пояснила Мейшанг. — Если Озай решил воспринять то высказывание как оскорбление… Да, он мог обвинить Ли в проявлении неуважения. — Её взгляд перекинулся на Айро. — Это было жестоко.       — Да, — скорбно признал Айро, вспоминая её чуть слышный почтительный шепот «принц Айро». — Мне не следовало разрешать моему племяннику входить в ту комнату. Я должен был понять, что он не промолчит, когда увидит проявление такого насилия над нашим народом. Я должен был знать, что он… слишком доверчив.       — Он говорил, что даже не сражался, — Тингжэ поморщился при виде острого взгляда Айро. — Не вините его. Он очень старался не выдавать подробности. Духи, и я понимаю, почему.       — Это было наилучшим решением, которое он мог принять, — угрюмо ответил Айро. — Недавно я узнал об обстоятельствах, связанных с исчезновением его матери. — Он поморщился. — Я знал, что мой брат предпочитал сестру Ли в качестве наследницы, но я не представлял, как далеко он может зайти ради этого.       Лули и Тингжэ побледнели, Мейшанг с трудом сглотнула, но Хьёдзин… Хьёдзин посмотрел на него, по профессиональной привычке обращая гнев в пристальное внимание.       — Вы думаете, что ваш брат помог организовать дуэль, чтобы убить Ли.       — Я думаю, что такая смерть была бы ему весьма кстати, — холодно отрезал Айро. — Но так как Ли встал на колени, даже Хозяин Огня не мог нанести смертельный удар. — Он покачал головой. — Я уверен, что мой брат был весьма недоволен. Он предпочитал сестру Ли, это я знал. Но я не понимал, насколько, пока она не появилась с приказом вернуть нас домой в цепях… живыми или мертвыми. — Айро прямо смотрел в глаза Тингжэ. — Она превосходный покоритель огня, по-настоящему одаренная. Если бы я помедлил хоть секунду, чтобы блокировать её удар… У Ли не было защиты против использованного ею приема. Большинство людей думает, что такой защиты вообще не существует.       — Его сестра пыталась?.. — Лули трясло. От ярости, а не от страха.       «Ты обрел настоящее сокровище в лице своей жены, Хьёдзин, — с одобрением подумал Айро. — Могу только надеяться, чтобы моему племяннику так же повезло».       — Теперь вы начинаете понимать, почему мой племянник не представляет, что ему делать с Мином.       — Ома и Шу, — профессор обхватил голову руками и резко втянул воздух, потом выпрямился и расправил плечи. — Вы тактик, генерал. Что вы предложите?       — Генерал? — переспросили, раскрыв рот, Лули и Хьёдзин.       — На пенсии, — улыбнулся Айро. — И… постойте. — Он прикрыл глаза, ощутив присутствие контролируемого огня гораздо более яркого, чем крошечные всплохи Джинхая. — В дверь сейчас постучат.       Несколько мгновений спустя кулак его племянника постучал по двери.       — Дядя? Профессор?       Тингжэ приподнял бровь.       — Входите.       Дверь приоткрылась на несколько дюймов.       — Я не хотел вас прерывать, но… — взгляд Зуко обежал их серьезные лица, и молодой человек поморщился. — Что такое «прятки-скользилки»?       «О».       — Думаю, что-то вроде пряток-взрывалок, — задумчиво ответил Айро. — Только без взрывов.       — А, — Зуко по-прежнему был полон сомнений.       — И никаких ножей, — быстро добавила Мейшанг.       — Ладно, — Зуко уже не выглядел таким пасмурным. — Спасибо, — он закрыл дверь и ушел.       — Никаких ножей? — выдавил Тингжэ, пока другие два гостя сидели, открыв рты.       — У нас грубые игры, дорогой.       — Как вы узнали, что он придет? — поинтересовался Хьёдзин, по-прежнему разглядывая дверь.       — Умелый покоритель может чувствовать близость своего элемента, — сообщил Айро. — Все покорители огня несут собственный внутренний огонь. Мой племянник точно так же может чувствовать меня, когда он спокоен. Что бывает нечасто, — признался он после некоторого раздумья. — Итак, касательно ответа на ваш вопрос, зачем мы здесь, госпожа Мейшанг… Проявите ещё немного терпения к старику. — Духи, в каком-то смысле это была самая тяжелая часть.       «Их дети, их жизни находятся под угрозой. Они имеют право знать».       — После дуэли Хозяин Огня сказал, что, отказавшись драться, мой племянник проявил постыдную слабость, — продолжил рассказ Айро. — Его изгнали и отправили… нет, это история для другого раза. Давайте скажем, что это было задание, которое Ли ни за что не пережил бы в одиночку. Поэтому я поехал с ним. Я надеялся сохранить ему жизнь, обучить его и излечить худшие из ран, оставленных моим братом. Я надеялся, что вдали от Народа Огня, мы найдем… шанс. Что-то неожиданное, что мы сможем обернуть к нашей пользе.       — Думаю, вы сделали на этом репутацию, — сухо заметил Тингжэ. — Что заставляет меня задаваться вопросом, как ваш брат отважился отпустить вас на свободу.       — А, — улыбка Айро стала грустной. — Но я просто отчаявшийся старый неудачник, который потерял единственного сына, положение и волю сражаться. Мой брат сказал бы вам именно так.       — Ли сказал, что отец сбросил его вам на руки, — Хьёдзин свел брови, придя к нехорошему выводу. — Он был прав, так?       — Я оплакивал своего сына и не возвращался домой в течение нескольких месяцев после исчезновения мамы Ли, — ровным голосом проговорил Айро. — Я очень сожалею об этом. Его отец не защищал его от нападок сестры, а никто другой не смел этого делать. Она… жестока. Ей нравится видеть чужую боль. И она искусно обманывает людей, заставляя их поверить, что она невинна, как коала-ягненок. — Он поднял бровь. — Если вы увидите её, я советую вам бежать. Быстро.       — Но она не сможет попасть в Ба Синг Се, — запротестовала Лули.       — Госпожа Лули, мы в Ба Синг Се, — отметил Айро. — Признаю, нам помогли, но стратегия и тактика у нас в крови. Ли смог проникнуть на Северный полюс, в самое сердце ледяной крепости, до того, как Джао ворвался туда со всеми своими силами. Я сомневаюсь, что она по своей воле решит выдать себя за простую беженку, но если мой брат прикажет, она это сделает. Она верна ему. — Его голос печально стих. — И это самое душераздирающее, что есть в этой истории. Несмотря на все недостатки моего брата, его дети любят его и безгранично ему верны. А он… я начинаю сомневаться, что он когда-либо кому-либо был верен. Даже нашему отцу. — Айро погрузился в болезненные воспоминания. — Особенно нашему отцу.       — Вашему отцу? Но это же… — Тингжэ осекся, очевидно, перебирая в голове имена и даты. — О, духи, это… мне даже слов не подобрать…       — Ли знает? — тихо спросила Мейшанг.       Айро втянул воздух и вздохнул.       — Да, — он прямо смотрел на неё. — Но я не знал. Многие годы Ли был слишком напуган, чтобы рассказать мне о том, что знает. Его дедушка был мертв. Его матушка исчезла, и никто не говорил, куда. И он уже знал, что его сестра видела в нем препятствие, которое следует убрать. Он был очень сильно испуган, очень долгое время. Он часто топит страх в гневе, что полезно, когда ты сражаешься за свою жизнь. Но он знает, что не должен так поступать в присутствии Джинхая.       Хьёдзин застонал.       — Проще говоря, внутри этот парень покрыт шрамами как портовая крыса-долгоносик, не имеет нормального человеческого представления о вражде, но не хочет убивать других подростков как кротобарсук, и свиреп в бою как карликовая пума, загнанная в угол скорпионогадюками.       — Вы прекрасно подвели итог, — похвалил его Айро.       — Может, ему просто связать Мина и оставить повисеть под мостом? — насмешливо предложила Лули.       Айро аж просиял от восхищения и бросил вопросительный взгляд на Тингжэ.       — Вы обидитесь, если я подкину эту идею Ли? Это будет гораздо безопаснее для Мина, чем большинство сценариев, которые я рассматривал.       — Вам лучше не спрашивать, что я о вас думаю, — предупредил Тингжэ, беспокойно барабаня пальцами по колену.       — Да парень не такой, — успокоил взволнованного отца Хьёдзин. — У Ли голова набекрень и взрывной темперамент, но он не ищет драки.       Лули погладила мужа по плечу, её взгляд выражал сочувствие.       — К его несчастью, драки ищет Мин.       — Ага, — кивнул Хьёдзин. — Я думаю, генерал спрашивает о… назовем это правилами схватки.       — Именно, — склонил голову Айро и снова посмотрел на профессора. — Мой племянник справедливый и благородный молодой человек. Он будет вести себя соответственно, если кто-нибудь просто сообщит нам, что является приличным.       Мейшанг сохранила спокойствие, в то время как её муж скрестил руки на груди и с сомнением посмотрел на Айро. Что ж, никто не говорил, что покорителя земли легко убедить в том, что он не желает принимать.       «По крайней мере, хоть Зуко весело».

***

      Лежа ничком в тени от соединенных под углом скатов крыш и держась руками за черепицу, Зуко улыбнулся, слушая голос, бормочущий отрывки хайку. Детишки, игравшие в прятки в саду Мейшанг, знали, что он где-то здесь, но они искали внизу, а не наверху.       «Царство Земли, хе».       «Эта мысль не совсем честная, — поправился Зуко, глядя, как Джинхай заглянул за садовую бочку с водой и обнаружил взвизгнувшую Лим. — Многие солдаты Народа Огня тоже не смотрели вверх».       «Глупцы, Воздушные Кочевники не единственные, кто может занять высоту».       Дай Ли понимали это, судя по тому, что они спрыгнули с крыш, окружая духа-зонтика. Как иронично иметь что-то общее с людьми, которые наверняка убьют его, если узнают, кто он такой.       «Они сражаются с духами. Я гонялся за Мостом в Мир Духов. И все мы следовали приказу».       Приказы, которые ненавидел весь остальной мир. Приказы, отданные их законными правителями. И если Царь Земли не совсем точно понимал, что творят Дай Ли, то, черт побери, ему следовало в этом разобраться.       Да, у него было гораздо больше общего со зловещими покорителями земли, чем ему хотелось думать…       «Ага, а вот и они».       Он подавил желание помахать рукой теням, расположившимся на крыше через несколько домов. Вряд ли они это оценят.       «А мне и тут очень хорошо. Мы играем в игру».       Вероятно, Дай Ли поняли это: они ничего не делали. Хотя, кажется, они чего-то ожидали…       Черепица дрогнула под его ладонями, и он оказался недостаточно быстр.       Обожженная глина тисками сомкнулась вокруг него, и Зуко почувствовал, как завибрировала крыша, когда несколько людей поднялись на неё.       — Посмотрим, как тебе понравится этот прием, Мин! — с издевкой сказал один. — Мужик, ты думаешь, что можешь стать Дай Ли? Да ты даже не увидел удара!       «Мальчики-подростки. Ненавижу их. Ненавижу их всех», — решил Зуко, сдерживая раскаленную докрасна ярость.       — Я не Мин, — рявкнул он.       — Эй… он прав, — удивленно сказал другой мальчишка. — Что нам теперь…       — Неважно.       «Третий голос, — заметил Зуко, медленно и размеренно дыша, потом прижал придавленные ладони к крыше и раздул внутренний огонь. — Он тут главный. Он очень уверен в себе…»       — Он здесь. Значит, это ещё один друг-беженец этой семейки. Придется ему передать наше послание.       Зуко усмехнулся, даже не смотря на то, что черепица сжалась крепче. Его прижали. Он не мог открыто использовать огонь. А их было трое.       «Не повезло им».

***

      — Я понимаю ваше беспокойство, — терпеливо объяснял Айро, — но…       Лампа в кабинете вспыхнула, пламя с ревом вырвалось вверх и заколыхалось. В знакомом ритме.       «О, нет!»

***

      Горячие куски черепицы раскрошились, и руки Зуко получили возможность двигаться.       «Подходите!»       Не обязательно видеть элемент, чтобы его покорять. Главное — чувствовать его.       Мужские голоса вскрикнули, когда вода отвесила им оплеуху, и его черепичная тюрьма ослабла. Большего ему и не требовалось.       — Идите в дом!       Он слышал, как начали кричать дети, но они были слишком далеко. Ему надо было разобраться с тремя покорителями земли, тремя молодыми глупыми подростками, которые уже продемонстрировали, что могут покорять смертельно опасную черепицу, когда внизу находятся невинные гражданские…       Резко рубанув пальцами по воде, он получил две струи в виде щупалец, обернутые вокруг его рук. «Нагнись, повернись вокруг себя, а потом выдохни…»       Лед приковал четыре ноги к крыше. Третий покоритель вскрикнул, его ноги разъехались, и он продолжал вопить всю дорогу вниз.       Касайся дело его одного, Зуко полностью обездвижил бы оставшуюся парочку прежде чем спрыгивать с крыши. Но дело было не только в нем: пока Суин уговаривала Лим и тянула Джинхая к дому, Даю подошла к на чем свет стоит ругающемуся подростку с невинным намерением помочь…       Зарычав, подросток отшвырнул её обернутым землей кулаком.       «Неправильный ход».       Зуко почти на автомате уклонился от земляного снаряда размером с его голову. Но если камни летели в него, они не были направлены на детей… И была ещё одна причина спуститься с крыши на землю: так вода была ближе.       Одна водная струя выстрелила вперед, обернувшись вокруг рабочей руки, другая спутала ноги прежде, чем подросток смог полностью встать. Второе морозное дыхание.       «Вниз и наружу».       Что-то свистнуло в воздухе, и он почти уклонился.       «Они бросают черепицу», — подумал Зуко сквозь первый приступ боли. Он чувствовал, как капала кровь, но не обратил на это внимания: раны в голову всегда сильно кровоточат, и он не был мертв. — «Сейчас темно, и они видят не так хорошо, чтобы быть уверенными, что целят именно в меня».       «…Черт, у меня получается никуда не годная водная стена».       Колеблющаяся вода замедляла черепицу, но не останавливала. Он мог уворачиваться, но дети… Черт побери, он был бесполезен в защите!       «Тогда атакуй».       Сжимать воду было трудно, но двигать — очень легко. Зуко завернул её в крутящийся столб между собой и черепицей, используя вращающий момент миниатюрного водяного смерча, чтобы швырнуть снаряды назад… И тут вес льда и тел на лишенной черепицы и ослабшей от огня крыше сделал именно то, на что Зуко надеялся.       Крак. Тресь.       — Моя одежда! — завопила Джия.       И все черепицы замерли.       Профессор Тингжэ стоял рядом с ним, недвижимый как гора, вытянув руки в формальный жест «стоп», который, вероятно, держал каждый дюйм земли в квартале намертво замороженным. Хотя вряд ли двое ныне торчащих из крыши парней могли оказать какое-либо сопротивление.       — Что, — строго сказал профессор, — означает этот вандализм?       — Не вандализм, — отозвался Зуко, собирая воду в извивающееся щупальце рядом с собой, пока две маленькие девочки бросились в объятия Лули и разразились плачем. — Они сказали, что у них послание для Мина.       — О, правда, — голос Хьёдзина не предвещал ничего хорошего, пока он с гневом смотрел на замороженных подростков. — Кто из вас, воспитанных выдающихся господ, ударил мою дочь?       Даже под слоем льда мальчик вспотел.       — Убирайтесь. Из. Моей. Комнаты! — В окне появилась Джия, резко крутя руками над головой… и двое налетчиков с прижатыми черепицей руками вылетели из дыры в крыше. И полетели вниз.       Они остановились в дюйме над землей. При свете лампы, принесенной Мейшанг, тяжело было разглядеть детали, но Зуко был уверен, что Тингжэ усмехнулся.       «Все здесь, — подумал Зуко. — Дядя с Джинхаем и Суин. Госпожа Лули со своими детьми. Пусть теперь стражник разбирается с ними».       Успокоенный, он отправил позаимствованную воду обратно в бочку и встал подальше от света. Он принял свой кожаный мешок с водой из рук Айро с тихим благодарным «спасибо».       — Весьма сдержанно, — одобрил дядя Айро. — Молодец.       — Надеюсь, что так, дядя, — пробормотал Зуко. — Дай Ли стоят на крыше к северу отсюда. Примечание: *Цукумогами (яп. «дух артефакта») — разновидность японского духа: вещь, приобретшая душу и индивидуальность. **моти — японская лепёшка, сделанная из истолчённого в пасту клейкого риса особого сорта мотигомэ и раскатанная в форму.