Угли "Embers"

      «Курс установлен, обшивка цела. Слава Агни, что им не хватило времени понаделать нам дыр, —думал капитан Джи, направляясь на главную палубу. — Команда вроде ведет себя нормально, пусть и немного нервничает от того, что на борту два принца».       Он не мог винить их за это. Одно дело читать в книгах по истории о силе рода Хозяина Огня, и совсем другое — увидеть собственными глазами. И то, что сделал принц Зуко помимо обычного огня… Хотя в некотором смысле то, чем он надумал заниматься сейчас, нервировало куда больше.       — Это толчок, — говорил принц, казалось, уже в третий раз. Айро держался позади, наблюдая. — Вам надо превратить огонь в нечто большее. Не делайте его горячее. Сделайте его другим. Словно тающий лед.       Судя по полным сомнений взглядам, остальные покорители огня понимали его ничуть не лучше, чем Джи. Хотя то, как лейтенант Тэруко пожевывала губу, выглядело многообещающе, и… Джи замер на месте, разглядывая изумленное выражение на лице последнего покорителя огня, которого он ожидал увидеть на лекции по огненному исцелению.       — Лейтенант Садао?       — Это… похоже на стекло, сэр, — неохотно заговорил Садао. — Когда оно холодное, то разбивается при ударе. Но если его нагреть… оно становится другим. С ним можно работать. — Он остановился, разочарованный невозможностью объяснить. — Я всё говорю неправильно…       — Идите сюда, — резко велел Зуко. — Не думайте. Просто повторяйте за мной. Я подстрахую вас, если что-то пойдет не так.       — Если что-то пойдет не так? — с сомнением спросил кто-то.       — Покорители воды опираются на ритм волн, и это безопасно, — пояснил Айро. — Мы полагаемся на ритм нашего сердца. И это… небезопасно, если сжимать слишком сильно. — Он слабо пожал плечами. — Мы дети огня. Агни дает нам многое, но безопасность не входит в число его даров. — Он кивнул Садао головой. — На самом деле, лейтенант, я бы посоветовал вам попробовать. Исцеление — это внешний огонь, а не внутренний. Вы более, чем кто-либо из нас, подходите для этой техники.       Садао заметно сглотнул, но подошел к принцу, стоявшему у бочки с огнем, и вытянул слегка дрожащие руки.       — Не волнуйтесь. Вам не требуется быть спокойным, — практично посоветовал Зуко. — Даже лучше, что вы волнуетесь. Это куда больше напоминает битву, чем вы думаете.       — Битву? — оживился Садао. — Но это же исцеление.       — Вы когда-нибудь видели, как целитель привязывает пациента к постели, взглядом усмиряет его и скармливает обезболивающее, чтобы делать свою работу? — иронично спросил Зуко. — Целителям не обязательно быть милыми. Главное — они должны думать. — Его голос стал чуть мягче. — Но сейчас нам думать не надо. Надо просто найти ритм. Для нас и огня. — Он опустил руки и вдохнул. — Делайте, как я.       «О, отличная работа, генерал, — подумал Джи, глядя на Айро, пока принц играл с огнем. Плавные, неторопливые движения и дыхание, пронизывающее каждое движение, когда Зуко вытянул огненный шар и изменил его. — Не представляю, что вы сделали, но вы всё-таки вдолбили терпение в голову этого юноши. Агни, может, у нас ещё есть шанс…»       Джи раскрыл рот, когда в огне Садао вспыхнули зеленые искры, похожие на падающие звезды. Лейтенант сглотнул и посмотрел на свои трясущиеся пустые руки.       — …Я потерял его.       — Всё хорошо. — На лице Зуко была улыбка. Маленькая, но улыбка. — Всё отлично. Я упорно тренировался неделями, прежде чем смог его сохранить, даже с помощью дяди. Это то, что надо, лейтенант!       «Я никогда не сомневался, что ты сможешь».       Джи слышал эти слова так же ясно, как если бы принц произнес их. И видел влияние этих слов на Садао, в глазах которого внезапно засветилась решимость. И как слова разошлись дальше, передав каждому присутствовавшему члену экипажа чувство признанной заслуги.       Айро подошел к нему, и Джи покачал головой.       — Как он это делает, сэр? — пробормотал Джи. — Я месяцами работал с Садао…       — Но вы работали в классическом стиле, пришедшим к нам от горных кланов и сфокусированном на внутреннем огне, — также тихо ответил Айро. — В то время как мой племянник — и Садао — более искусны во внешнем огне. — Он тихо засмеялся. — Я чувствую себя упрямым старым дураком. Всё это время ответ был прямо у меня под носом: я не могу сосчитать, сколько раз он покорял другие огни. Но, поскольку это неважно для нашего стиля, я не обращал внимания… — вздохнул он. — Я заставлял волну стать горой. Чудо не то, что он так часто терпел неудачу, а то, что он преуспел.       — И не только, — признался Джи. — Сэр, Тэруко считает…       — Я прекрасно знаю, что она думает, — сухо ответил Айро. — Принимая во внимание воспоминания Аватара Аанга о Кузоновом драконе-компаньоне Шидане, её догадки вовсе не так уж невероятны. — Генерал выглядел задумчивым. — Но у моего племянника есть нечто более ценное, чем драконья кровь. Перед ним стоит задача, достойная принца нашего народа, и он намерен её решить. — Улыбка Айро была полна гордости. — У него есть надежда, капитан. Он знает о наших шансах на успех, знает об опасности… и всё же он выступил против духов, Азулы и самого Аватара. И он всё ещё жив.       — Надежда, — эхом откликнулся Джи. Подумал о Наре, катастрофе и любящем прикосновении руки, которое он никогда не почувствует вновь.       — Очень больно вновь чувствовать надежду, — признался Айро. — Но обещаю вам, капитан: у нас будет куда больше союзников, чем вы можете себе представить. В самых невероятных местах.       Джи бросил на него косой взгляд.       — Какие союзники?       С танцующими от смеха глазами, Айро указал на запад, где в утреннем небе висела бледная половина луны.       Джи сглотнул.       — Но… мы…       — Дети её брата и верны тому, кто уважает и чтит её, — заявил Айро. — Он не преклоняется перед ней, но он любит, неистово… Племена Воды считают покорителей воды благословленными, капитан. Пусть Дух Мира ненавидит Народ Огня. Ла подняла руку, чтобы защитить нас. — Он кивнул головой. — Мы — моряки. Посмотрим, куда принесет нас прилив. ***       «Дыши. Просто… дыши». Садао стиснул перила на обзорной палубе, эгоистично благодарный капитану за то, что тот приказал всем, тренировавшим огненное исцеление, отдохнуть несколько часов. Попытки покорять огонь так, как никто не пробовал его покорять, вызвали многочисленные головные боли и приступы плохого настроения среди команды, и капитан хотел, чтобы они пришли в себя, прежде чем что-то ещё пойдет не так.       У Садао голова не болела. Но ему и не хотелось возвращаться на дежурство. Он чувствовал себя… растерянным. И испуганным.       «Что ещё нового?»       — Капитан Джи сказал, что вы будете здесь.       Садао вздрогнул. «Он двигается как призрак!»       — Сэр…       — Вольно, — негромко приказал принц Зуко. — Можно к вам присоединиться? В архивах очень пыльно.       — Ко-конечно. — Садао сглотнул, бросив взгляд на принца, положившего руки на поручень. Если перешептывания не врут, потребуется всего несколько взмахов точильной пилочки, и эти ногти смогут рассечь ему горло… Разумеется, слухи всё преувеличивают. Обычно.       — Я не умею произносить речи, — внезапно сказал принц. — Но когда я в первый раз понял, что могу исцелять, я испугался.       Садао слушал его с широко раскрытыми глазами.       — Ранить людей легко. Очень легко. Огонь хочет сжигать. И ты жив, а он мертв, и… на этом всё. Помогать людям… — принц поморщился. — Они рассчитывают на тебя, а ты знаешь недостаточно. Постоянно такое чувство, что твоих знаний недостаточно. И от того, что ты переживаешь, становится только хуже. А переживать надо. Огонь — это жизнь, это любовь, это «я не дам им умереть». Вот чем ты пользуешься. Именно так ты изменяешь огонь. Надо отдать ему часть себя. — Он поморщился. — Такое чувство, что идешь без брони среди врагов.       Садао облизнул губы.       — Вы… делали это. Не так ли, сэр?       — От этого не легче, — с кривой усмешкой признался принц Зуко. — Я просто… Черт побери, лейтенант, если бы вы не испугались во время своей попытки, это значило бы, что с вами что-то не так.       — Спасибо, сэр, — неуверенно проговорил Садао. «Я так думаю».       — Не благодарите меня пока, — сухо сказал принц. — Если Джи сделали капитаном этого корабля, то я знаю, какие люди попали сюда.       Садао насупился. «Вот зачем он ходил в архив!»       — Сэр, со всем должным уважением!..       — Легче, лейтенант. — Принц улыбался, черт его побери. — Я сказал, что я знаю. И это так. Я уверен в капитане Джи. Я знаю, что он собрал хороший экипаж. — Светло-золотые глаза осматривали его. — Проблема в том, что вы этого не знаете.       И это была последняя вещь, которую Садао ожидал услышать. Он замер на месте с открытым ртом.       — Легко быть неудачником, — прямо заявил принц Зуко. — Осознание постоянно причиняет боль, но… приходит онемение. Никто и ничего от тебя не ждет. — Он усмехнулся. — Но я хочу сообщить вам одну новость. Вас раскусили.       — …Ик? — выдавил Садао.       — На сей раз вы не можете быть неудачником. Всё только начинается, — усмешка стала шире. — Так что наслаждайтесь своим отдыхом. Как только мы с генералом Айро договоримся с капитаном о расписании, мы будем работать до упаду.       «…Мама дорогая». ***       — «Сузуран» давно уплыл, наши союзники ломают головы, пытаясь понять, отправляться ли в Ба Синг Се для получения приказа, и, черт побери, ещё только полдень! — сухо сказал Бато.       — Вижу, — вздохнул Хакода, глядя на дыру в земле, которую Тоф оставила в песке для притока свежего воздуха.       — Хм, — Бато разглядывал еле видную группу. — Думаешь, они справятся своими силами?       — Нет, — неохотно признался Хакода после минуты внутренней борьбы. — Я хочу быть её отцом… но я должен быть и её вождем.       Бато кивнул головой и положил руку ему на плечо.       — Тогда лучше с этим покончить.       «Слова человека, который не является их отцом». Но это было несправедливо по отношению к Бато. Хотя сейчас Хакоде не хотелось быть справедливым.       «Ты вождь. Тебе не вывернуться. Исполняй свой долг». Он решительно приблизился к детям.       Первым его заметил Сокка, и его спокойная улыбка сменилась серьезным выражением. Катара подняла голову, перестав успокаивать Аанга, и напряглась.       — Он врал.       Плохое начало.       — Полковник Мохэ? — спросил Хакода, нарочно ошибившись. — Я тоже так думаю. Если мы что и узнали, сражаясь с Народом Огня, так это то, что они принимают личные оскорбления… ну, лично. Хозяин Огня мог напасть на свою жену за предательство, но на Зуко? — Он покачал головой. — Думаю, полковнику хочется верить в эту историю. Царство Земли уважает благородное происхождение и положение. Ему будет гораздо проще оправдаться перед вышестоящими чинами за нарушение нашего перемирия с «Сузураном», если Зуко не будет принцем.       Он почти чувствовал, как стоявший рядом Бато старался не закатить глаза.       — Она говорила не об этом, — твердо сказал Аанг. — И вы это знаете, сэр.       — Знаю, — признался Хакода. — Но Зуко подождет. А вот то, что моя дочь повлияла на наши сердца настолько, что мы чуть не нарушили перемирие, нет. — Он нахмурился. — Я бы очень хотел обстоятельно поговорить с этим Мастером Пакку. Наши предки не без причин покинули Северный полюс, и он только что напомнил мне о многих из них.       — Катара никогда бы этого сделала, — запротестовал Аанг. — Я знаю, что Зуко сказал… ну, ужасные вещи, но он не знает её. И Мастер Пакку немного ворчливый… но он замечательный покоритель воды!       — Он — северный покоритель воды, — решительно возразил Хакода. — Южный покоритель воды никогда не стал бы так вмешиваться в решение вождя. — Он окинул Аанга строгим взглядом. — А что касается незнания Катары или кого-то из вас… Мне сказали, что ты вегетарианец, Аанг. Вы не охотитесь, и поэтому не понимаете, что нужно для охоты. Прежде всего, нужно понимать свою добычу. — Хакода глубоко вдохнул соленый воздух и загрустил по родному холоду. — Зуко охотился за вами почти полгода по всему миру. Если он не знает вас, то не знает никто.       За исключением, возможно, Тоф. Именно такой вывод сделал Хакода из затянувшегося молчания покорительницы земли. Но, кажется, Тоф и Зуко отлично понимали друг друга. И, может быть, именно поэтому она молчала. Если она понимала роль принца в Народе Огня, она могла понять суровую реальность обязанностей вождя лучше, чем Аанг после всех своих путешествий по миру.       — Нельзя ему верить, — упорствовала Катара. — Я не такая! Что с того, что я злюсь из-за мамы. Почему нет? Что с того, что кто-то из Народа Огня умрет? Знаете, именно так они поступали со всем миром целых сто лет!       И Хакода хотел согласиться с ней. Смерть Каи оставила огромную дыру в его сердце… Усилием воли вождь заставил себя игнорировать это чувство.       — Прекрати. Немедленно.       Ненависть отхлынула, как волна.       — Это была ты? — с недоверием спросил Аанг. — Всё это время, пока все сходили с ума от злости… это была ты? — Он ахнул и покачал головой. — Катара, зачем ты так делаешь? Кто-то же мог пострадать!       — Кое-кто пострадал! — вспылила Катара, ткнув пальцем в Бато. — Из-за Зуко! Потому что он просто…       — Сахарная Царевна, — тон Тоф превратил дружеское прозвище в угрозу. — Закончи эту фразу, и кто-то точно пострадает. И это будет не Бато.       — Она права, — мрачно поддержал девочку Бато. — Если люди узнают, что ты делала это специально… Здесь нет других женщин племени, но это не значит, что дело нельзя… уладить.       У Сокки пересохло в горле. Тоф поёжилась. Катара посмотрела на своих соплеменников так, словно они были порождениями злого духа, только что раскрывшимися во всем своем каннибальском ужасе.       Но Хакода следил за Аватаром. Мальчик побледнел и бросился на защиту Катары.       — Как вы можете так говорить? Катара — одна из лучших людей, которых я когда-либо встречал! Если она… чуть не ранила кого-то… я уверен, что это просто ошибка. — Он ободряюще улыбнулся Катаре. — Так что всё прекрасно, и мы можем заняться важными проблемами. Например тем, как закончить войну.       Хакода посмотрел на включенную в полную силу доброжелательную улыбку и отказался ей поддаваться.       — Всё не прекрасно. Катара, ты поступала неправильно. У нас было перемирие. Воинская честь требовала от нас соблюдать его, а ты подталкивала нас к тому, чтобы его нарушить. Как бы мы смогли называть себя мужчинами после такого? Как бы мы смогли вернуться домой?       Хакода знал, что до конца жизни он будет помнить выражение лица своей дочери. Бледное. Испуганное. Преданное.       «Духи, если бы ты была чьей угодно дочерью, но не моей».       Аанг раскрыл рот и, моргая, смотрел на него ошеломленным серыми глазами.       — Но… вы должны! Вас же ждут!       — Они ждут честных воинов и настоящих мужчин племени, — отрезал Хакода. — Мы стали бы просто дикими волками, выгнанными из стаи.       — Это… что-то вроде изгнания? — с надеждой спросил Аанг. — Катару изгнали, но всё сложилось просто отлично.       «Я ослышался», — подумал шокированный Хакода.       — Тебя что?       — Сокка выгнал Аанга из деревни, — с вызовом заявила Катара. — Он был один. Ему нужен был кто-то!       Хакода, подняв бровь, посмотрел на сына. Сокка обреченно вздохнул.       — Я выгнал его — и Пра-Пра меня поддержала — потому что он пошел на обломки корабля Народа Огня. И взял тебя с собой. На запретные обломки!       — Покоритель должен победить свой страх! — яростно возразила Катара.       — Хочешь победить страх? Как насчет выйти с покорением воды против полярного медведя? Или сплавиться между айсбергов? Или… я не знаю, что угодно, кроме того, чтобы идти в место, построенное врагами и полное ловушек! Где вы спустили ловушку-сюрприз, которая и навела Зуко на нашу деревню! — Он встретился со взглядом Хакоды без капли сожаления. — Ей нужен был учитель покорения воды. Аанг сказал, что отвезет её на Северный полюс. Она сказала, что тоже изгнана. Аанг уговорил её вернуться, и Пра-Пра закрыла этот вопрос. Я думал, что на этом дело и кончилось.       Достаточно честно. Если бы только у одного юного Аватара не родилось совершенно неправильной идеи.       — Что происходит, когда кто-то из твоего народа делает что-то непростительное?       — Например?       Хакода разглядывал покорителя воздуха, с трудом сдерживая свой гнев. «Он не настолько наивен. Таких не бывает».       Аанг ответил ему таким же твердым взглядом, его лицо внезапно посуровело.       — Послушайте, я знаю, что ваше племя… совсем другое. И вы считаете, что иногда приходится делать… ужасные вещи. Но мы не такие. Храмы были местом просветления и мира. И веселья. Спросите Сокку. Мы не… никто из храмов никогда не стал бы делать… то, что случилось сегодня. — Он глотнул воздух. — Мне нравился Айро.       — Аанг, — голос Сокки был тихим, — пол вокруг Гиацо был усеян скелетами покорителей огня. Я не думаю, что они просто легли и умерли там.       — Я знаю. — Видеть печаль на лице Аанга было невыносимо. — Я знаю, что когда сражаешься с тем, кто хочет навредить тебе… Я просто не понимаю этого. Это… словно увидеть Кузона в этой жуткой броне. Кузон никогда и никому не желал вреда. Но я думаю… я думаю, он…       — Нет, — Тоф сложила руки на груди. — Я спрашивала у Айро про него. — Когда Аанг от неожиданности запнулся, она пожала плечами. — Он знал, о ком вы говорили в пустыне. Я подумала, что он может знать больше. Твой друг Буми пережил сотню лет, и я решила, что, может быть… — Она покачала головой. — Он никогда не служил в армии. Многие из его клана умерли, потому что не хотели выполнять приказы Созина. Поэтому Кузон оказался лордом Бьякко. Даже Хозяин Огня не мог снять его с этой должности без грандиозного скандала. Кузон никогда не воевал. — Она замешкалась, слегка сжав свои плечи руками. — По крайней мере, не в броне.       — О, черт, — Сокка поморщился. — Дай угадаю: Зуко не первый парень в семье, кто шастал в зеленом.       Тоф слабо улыбнулась.       — Он обещал монаху Гиацо, что найдет Аанга. Он потратил на это остаток своей жизни. — Она обернулась лицом к покорителю воздуха. — Всю свою жизнь. Вот как Народ Огня держит свое слово. Да, они безумны, но обещания важны и для нас тоже. Для Царства Земли и Племен Воды.       — Я знаю, — Аанг попытался защититься. — Почему бы мне об этом не знать? Я же Аватар. Разумеется, я знаю об этом… — он увидел взгляд Хакоды и сглотнул.       — Если бы ты действительно понимал это, — тихо сказал Хакода, — то ты понял бы, почему то, что сделала Катара — неправильно. — Он посмотрел на дочь. — Честь воина — это обещание, данное его народу. И себе самому. Что он всегда будет поступать с достоинством и мужеством. Что он будет придерживаться путей нашего народа, а в противном случае будет готов принять последствия. Злить нас сильнее, чем мы и так были, пропитывать нас ненавистью, которой мы не чувствовали — неправильно. И всё не прекрасно. — Он выпрямился и ещё раз окинул взглядом покорителя воздуха. — Аватар Аанг, Сокка рассказал мне, что нам представилась возможность нанести прямой удар по Народу Огня. Победить в тот миг, когда Хозяин Огня будет беспомощен. Принимая во внимание падение Ба Синг Се, план привлечь силы Царства Земли не сработает. Но, думаю, мы с Соккой что-нибудь придумаем. — Его лицо было крайне серьезно. — Ты ранен. Будет лучше, если Катара сконцентрируется на твоем исцелении, а не на сражениях. Я предлагаю тебе возможность путешествовать с нашим флотом, пока ты выздоравливаешь, а мы вырабатываем план.       — Здорово! — Аанг воспрял к жизни. — Спасибо…       — За тобой будут следить.       Осекшись на полуслове, Аанг уставился на него, раскрыв рот.       — Но Катара же сказала, что ей жаль…       — Нет, — отрезал Хакода. — Ей не жаль. — Он посмотрел на дочь. — Правда?       — Я… — Катара сглотнула, её глаза наполнились вызовом. — Я пыталась помочь. Поступить правильно!       — За вами будут смотреть, — повторил Хакода с тяжелым сердцем. — Катара, ты моя дочь. Я люблю тебя, и каждый день скучал по вам обоим. Но если подобное случится ещё раз, из-за кого-нибудь из вас… Да, мы говорим и про тебя, Аанг, мы знаем, что ты — покоритель воды… Я — вождь племени. Я должен буду принять меры.       — Против Аватара? — недоверчиво переспросила Катара. — Как Народ Огня?       — Ради наших людей, — прямо ответил Хакода, вскипев от гнева. — Я не прошу луну с неба! Просто имейте приличие оставить наши сердца нам. Позвольте нам помочь восстановить баланс, потому что мы сами считаем это правильным, а не потому что так думаете вы!       Катара наконец-то отпрянула.       — Папа, я…       — Стоп, — твердо сказал Хакода. — Веди себя, как следует. Покажи, что ты истинная женщина племени. Южная покорительница воды, достойная доверия. — Он перевел строгий взгляд на Аанга. — Бато говорит, что ты показал себя во время плавания между льдов как достойный уважения член племени. Эта честь налагает на тебя обязанности. Покажи, что тебе тоже можно доверять. Или тебе нужны союзники, чтобы отбросить Народ Огня, только до тех пор, пока не будет достигнуто равновесие и мир? — Хакода вздохнул. — Аанг, как может наступить мир, если нельзя доверять слову Аватара?       — Я… — Аанг сглотнул. — Я стараюсь.       — Я знаю, — ровно ответил Хакода. — Я хотел бы помочь тебе, но пока… тебе придется продолжать стараться. — «Или кошмары Зуко станут явью. И это раздавит нас всех».       Краем глаза Хакода заметил подошедшего Асиавика и задался вопросом, что успел услышать седеющий целитель. Судя по выражению мрачного удовлетворения, довольно много.       Катара тоже заметила. И на миг, всего лишь миг, Хакода увидел её страх.       «О, дочка, мне так жаль. Но этому надо положить конец. И они должны знать об этом».       — Хакода, — начал Асиавик с нейтральным выражением на лице. — Вернулась та юная леди из Царства Земли. — Он бросил взгляд на Сокку и Катару. — Она говорит, что принесла вам письмо. ***       — Писано монахом Юан-ти в году… Это письмо покорителя воздуха! — просиял Аанг, усевшись на скамью из песчаника, пока остальные скучились вокруг. — Триста двадцать лет назад. Ого! Оно было старым, ещё когда я родился.       «Как переваренный кальмар, — грустно подумал Сокка, наблюдая, как Шу наблюдает за Аангом. — Ты жуешь, жуешь и жуешь, а он всё такой же».       Ну, хотя бы до Катары дошло, что папа на самом деле разозлился. И попал в затруднительное положение. Он был вождем. А долгом ребенка вождя было вести себя так, чтобы папе не нужно было за тебя волноваться. Чтобы он мог обращаться с тобой так же, как со всеми.       По большей части, Катара понимала это. По большей части.       — Трудно поверить, что ты родился более ста лет назад, — с любопытством сказала Шу. — Я знала, что Киоши было двести тридцать, когда она умерла, и если слухи об Аватаре Куруке правда, то он жил ещё дольше, но…       — О, я был заморожен в айсберге, — весело сообщил Аанг. — Пока Катара не освободила меня своим потрясающим покорением воды.       — Это правда, — с улыбкой подтвердила Катара. Её улыбка лишь чуть погасла, когда она взглянула на остальную часть лагеря.       — Айсберг, — пробормотала Шу. — Как же я рада, что я не на твоем месте.       — Прямо сейчас, он — это не он, — многозначительно намекнул Сокка. — Мы же не хотим, чтобы до Народа Огня дошли слухи, что он жив. До кого-нибудь ещё из Народа Огня, — с запозданием понял Сокка. — О, черт.       — Расслабься, — серьезно посоветовала Тоф. — Живчик не расскажет.       — Мы этого не знаем, — грустно сказал Аанг, подняв глаза от письма.       — Нет, — согласилась Шу, — но шансы велики, что она права. Вы не видели награды за голову Зуко. — Она скривилась. — Поверьте, с его стороны будет большой глупостью приближаться к Народу Огня или кому-нибудь, кто имеет с ними дело.       «А Зуко не дурак, — закончил про себя Сокка. — Одержимый, безумный, слишком упрямый, чтобы лечь и умереть… но он не дурак».       — Итак… где твой парень? — спросила Катара с явным намерением перевести разговор на другую тему.       — Мы поссорились, — грустно призналась Шу. Её улыбка вышла кривой. — Он упрятал меня подальше, чтобы я была в безопасности от большого плохого принца Огня. — Её голос упал. — Мой отец никогда бы так не поступил.       — Он же просто хотел защитить тебя, — ободрила её Катара.       — Я не просила о защите, — отрезала Шу. — Если бы он рассказал мне, кто они такие, если бы он сказал, что армия всегда охотится за покорителями огня, придумавшими что-то новое… Ну, мы бы все равно поссорились, но я бы с ним согласилась. По большей части. — Она покачала головой. — Но он мне не сказал.       Сокка поморщился, услышав боль в её голосе.       — Он не верил тебе.       — А у тебя голова работает, — сказала ему Шу с грустной улыбкой. — Продолжай в том же духе, и однажды какая-нибудь девушка станет очень счастливой. Ради неё и ради себя всегда объясняй ей, почему ты хочешь что-то сделать, Сокка. Объясни свои причины. И выслушай её, если она знает что-то, что заставит тебя дважды подумать. Нет людей, абсолютно согласных друг с другом, но если действительно прислушиваться друг к другу… всё получится.       — Эм… спасибо? — Разумеется, он слушал Суюки. Ну, пытался слушать. Даже если пару раз ей приходилось сперва швырнуть его через всё додзё…       «Суюки. У Азулы были костюмы Воинов Киоши. О, духи… неужели она добралась до Суюки?»       Здесь он об этом не узнает. Но если они попадут в бухту Полнолуния, то кто-нибудь там может знать. Проблема в том, как туда добраться.       Стоп. Она сказала нечто важное.       — Что ты имеешь в виду под «всегда охотится»?       — Покорители огня придумывают новые приемы, — объяснила Шу. — А потом учат остальных. По крайней мере, так сказал сержант Бо. Обычно это что-то простое. Немного другой способ кинуть огненный шар, или ещё что. Но покорение горячей воды? — Она посмотрела на свои руки. — Я чувствую себя виноватой. Отчасти. Даже если бы они не узнали про исцеление… Народ Огня хочет ему смерти, а теперь и Царство Земли. Бедный Ли.       — Бедный Ли? — не веря своим ушам, переспросила Катара. — Ты видела, что они сделали?       — Видела. — Шу встретилась с ней взглядом. — Когда я была маленькой, отец говорил мне всегда сражаться за свою жизнь. Чего бы это ни стоило. Кто бы ни заявлял, что он прав, а ты — нет. Всегда сражаться. Потому что можно попасть в какое-нибудь местечко типа деревни Чина, где до сих пор казнят всех выходцев с острова Киоши из-за того, что Аватар сделала с их великим лидером.       — Вообще-то… мы там были, — неохотно признался Сокка. — Значит, они такие не только в День Аватара?       — Нет. — Она обвела их взглядом. — Не хочу никого обидеть, но как вы выбрались оттуда живыми?       — Меня не спрашивай, — влезла Тоф. — Это было до того, как я пришла в группу.       Сокка почувствовал, как слегка шевельнулся под ногами песок. Намек был ясен, как день. «Колитесь, ребята. Или мне снова придется спрашивать Зуко?»       И неважно, что Зуко давно уехал. Тоф найдет способ. Он знал это.       — Ну… появилось несколько парней из Народа Огня, и… я отделался общественными работами, — широко улыбнулся Аанг. С сомнением посмотрел на Шу. — Они же не собирались на самом деле сварить меня в масле? Правда? Я же Аватар.       Шу посмотрела на него.       — Я хочу сказать, никто же не согласится жить с этим их безумным Колесом Наказаний. Вариться в масле, быть съеденным акулами… даже Народ Огня так с людьми не поступает, верно?       — Нет, — отрезала Шу. — Обычно они так и делают. — Она покачала головой. — Вот почему папа сказал мне, что если встанет выбор, идти в деревню Чина или к солдатам Народа Огня, то идти к солдатам.       — Ты шутишь, — прошептала Катара.       — Они сварили рыбака, который в прошлом году сбился с курса, — заявила Шу. — Мой папа всегда собирает такие новости. Просто на случай, если услышит о старых приятелях, собравшихся в одном месте.       — Насилие — это не ответ, — твердо сказал Аанг. — Смерть никогда и ничего не решает.       — Правда? — Шу смотрела на него в упор. — Продолжай-ка лучше читать.       Аанг моргнул и снова уткнулся в страницы.       — Не знаю, что ты хочешь отсюда узнать. Он просто рассказывает о том, как навещал монахинь в Восточном храме воздуха… — Аанг побледнел.       Сокка схватил страницы, когда у Аанга начали дрожать руки, и нагнулся, чтобы прочитать.       — О, черт.       — Никто не хочет просветить меня? — нетерпеливо спросила Тоф.       — Вкратце? Садао сказал правду, что Киоши устроила бойню Народа Огня, — очень серьезно сказал Сокка. — Юан-ти пишет о «дыме от бесчисленных погребальных костров». «Целые острова скрылись в море». «Соль блестит на склонах горы Широторы, где ренегаты пытались сдержать приливную волну» — Он пристально посмотрел на Аанга. — Ренегаты?       Аанг без слов покачал головой.       — Но… Киоши была Аватаром. Она не могла…       — Но она сделала, — без всякого сочувствия проговорила Шу. — Пираты из Народа Огня убили одного из её детей. Конечно, он был взрослым человеком… но для матери дети всегда остаются малышами. В других источниках было написано, что сначала она отправила послание лордам, прежде чем вызывать ураган. Но, кажется, её послание сперва доставили Царю Земли, а он помнил, как Киоши унизила его отца, создав Дай Ли.       — И поэтому Царь Земли подменил послания, — сделал вывод Сокка.       — Я не знаю наверняка, — ответила Шу. — Но из переписки людей того времени, которая была у сержанта Бо… я готова на это поспорить. Он ненавидел Народ Огня, и он ненавидел Киоши. Почему нет? — Она смотрела на Аанга. — Деревня Чина ненавидит Аватара за то, что Киоши сделала с Чином. С одним человеком. Который заслужил то, что получил. — Она ткнула пальцем в письмо. — Давай, скажи мне, что они заслужили такое.       «Я не могу», — понял Сокка. Он знал, как он злился за смерть мамы и Юи, но… в обоих случаях это сделали покорители огня. Люди, которых можно остановить. Люди, которых можно убить и сказать своим мертвым, что всё кончено. Аанг в Состоянии Аватара…       «Фонг, покорители песка… нам повезло, — понял Сокка. — Никто не умер. Если бы всё сложилось хоть чуть иначе… Когда Аанг такой, с ним невозможно сражаться. Никто не сможет».       Кроме Азулы, которая ударила Аанга в спину.       «Как у неё вообще вышло? Когда Аанг в таком состоянии, духи вместе с ним. Ничто не могло его коснуться, даже когда покорители покоряли всё вокруг…»       Сокка посмотрел на солнце и с трудом сглотнул.       «Когда Аанг вышел из моря на Северном полюсе, никто не кидался в него огнем. Они были слишком потрясены.       А если бы стали… смогли бы они пробиться?»       Потому что Аанг рассказал им, что Ко Похититель Лиц до сих пор имел на него зуб за то, что сделал Аватар девятьсот лет назад. И если Ко мог так долго хранить обиду…       «О, черт. Это война больше, чем мы думали. Гораздо больше».       — Может, тогда они этого и не заслуживали, — мрачно возразила Катара. — Но сейчас? Их надо остановить.       — Я знаю, — задумчиво согласился Аанг, — но есть разница. Если всё так запуталось из-за того, что им больно… мы должны это исправить. Каким-то образом.       — Исправить? — встрепенулась Катара. — Почему ты думаешь, что они хотят, чтобы их исправляли?       — Катара права, — влезла Тоф. — Ты лучше подумай об этом, Аанг. Как следует.       — Никто не может хотеть быть таким, — возразил Аанг. — Кузон не был таким. И Айро… — Он грустно покачал головой. — Он пытался.       — Сперва остановим сильно плохих парней, а потом уже займемся исправлением менее плохих, — предложил Сокка, прежде чем всё кончится спором. «Ренегаты на горе Широторе. Бьякко?»       Может быть. Но мысль не казалась правильной. Особенно в свете того, что было написано в конце письма.       — Аанг? Что такое «гармоничное согласие»?       — А? О, это взрослые дела, — пожал плечами Аанг. Немного скривился. — А что?       — Это связано с тем, что Юан-ти рассказывает о монахинях в храме. — Сокка нахмурился, перечитывая письмо. — Многие из монахинь на сносях… они что-то носили?       Аанг немного покраснел.       — Он имел в виду, что они были беременны.       — Беременные монахини? — с недоверием переспросила Тоф. — Это вообще законно?       — Ну… а откуда ещё мы брались? — спросил окончательно запутавшийся Аанг.       Шу моргнула.       — Все покорительницы воздуха были монашками?       — Кроме монахов, — улыбнулся Аанг. — Ага, он пишет, что некоторые из них спускались для встреч с детьми и были расстроены. А кто не был бы?       — Он пишет не только это, — нахмурился Сокка. — Некоторые из младших сестер, особенно среди тех, что на сносях, были весьма расстроены, столкнувшись с волей Аватара. Я посоветовал старейшинам привести всех к гармоничному согласию, потому как, хотя милосердие и сострадание — лишь хрупкие иллюзии, но они заставляют дух сохранять привязанность к вещам из бренного мира, а потому должны быть удалены. А иначе, как вы сами знаете, человек начинает желать большего, чем положенные отказ и забвение. И как тогда мы познаем высшую радость обучения наших учеников свободе, если те, кто выносили их, не откажутся от них… — Сокка ахнул и опустил письмо дрожащими руками. — Откажутся? Ваши родители отказывались от вас?       — Им полагалось так поступать, — с удивлением ответил Аанг. — У нас нет родителей, Сокка. Не так, как у вас. Хотя Хакода, конечно, классный… но странный. Кузон вечно волновался, будут ли его родители гордиться им. И дядя Курояма. Он очень его любил, даже когда его дядя орал на него во все горло… Что такое?       — Аанг, — с круглыми глазами спросила Катара. — У тебя должны были быть мама и папа. Они есть у всех.       — Ну… пару раз в год монахи уезжали на встречи с монахинями, а потом привозили с собой детей, когда те достаточно подрастали, — Аанг пожал плечами. — Гиацо говорил, что мальчиков распределяют между Северным и Южным храмами, а девочки отправлялись в другой храм, не в тот, где родились… Почему вы все на меня так смотрите?       — Э, — выдавил Сокка. — Просто… мы немного удивлены. — «А скорее в ужасе. И сверху ужасом приправлены».       — Правда? — нахмурился Аанг. — Я же говорил, что монах Гиацо присматривал за мной. Зуко тоже об этом знал. В первый же день, как мы встретились, он сказал, что я ничего не знаю об отцах. А это неправда. Гиацо возил меня по всему миру, чтобы я встречался с людьми. Я знаю про отцов! — Он пожал плечами. — Просто у Воздушных Кочевников их нет.       — Зуко изучал Воздушных Кочевников, чтобы найти тебя, — сообщила Тоф. — Думаю, большинство людей об этом больше не знает.       — …О, — Аанг опустил глаза.       — Знаешь что? Нам не мешало бы перекусить, — твердо вмешался Сокка. — Раненым воинам надо поддерживать силы. Мы… пойдем и принесем чего-нибудь поесть.       — Отличная идея, — согласилась Катара, бросив ему полную облегчения улыбку, которая показала, что она разгадала его замысел. — Аанг? Не хочешь рассказать мне, как ты рос под присмотром Гиацо? Судя по всему, он был хорошим человеком.       — Ой, ты даже не представляешь…       «Я частенько оказывался на краю гибели с тех пор, как встретил Аанга», — подумал Сокка. Но когда он выбирался из ямы в песке, у него почему-то было такое чувство, что он никогда не проходил так близко.       — О, черт.       — Держись, — даже Тоф говорила не как всегда. — Теперь мы знаем. Не представляю, что нам делать дальше, но мы знаем.       — Я надеялась, что он скажет, что это неправда, — дрожащим голосом произнесла Шу. — Я хочу сказать, я прочитала послание, но… это всего одно письмо. Оно могло оказаться чьей-то злой шуткой, или тот человек был безумен, или… — Она глотнула воздуха. — Но это правда.       — Легкие Ноги даже не дернулся, — сообщила Тоф. — Он… он считает это нормальным.       «И почему это пугает меня так же, как мысль о Хозяине Огня?» — подумал Сокка. И напрягся.       — О, я засуну бумеранг ему в… Вот почему Зуко хотел, чтобы папа присмотрел за ним! — он замахал руками. — Отличный ход, покоритель ослов! Перекладываешь проблемы, которые не можешь решить, на нас…       — Ты хоть сам себя слышишь? — К Тоф вернулась слабая улыбка и её саркастическая самоуверенность. — Он пытался, Сокка. С тех пор, как он напал на вас на Южном полюсе, он постоянно говорил вам, почему преследует вас. Его честь. Его народ. Его семья. — Она пожала плечами. — Он не может исправить ситуацию. Он не друг Аанга. А мы — да. Что ещё ему оставалось делать?       Сокка сердито посмотрел на неё.       — Знаешь, иногда я ненавижу, когда ты говоришь разумно.       — Вы его друзья? — Шу тихо присвистнула. — Вы храбрее, чем я.       — Поверь мне, сейчас я вовсе не чувствую себя храбрым, — буркнул Сокка. Принюхался и отправился к ближайшему котелку с похлебкой. Люди в синих туниках, а не зеленых, слава духам.       «Папа».       Он обхватил руками это воплощение силы, совершенно не думая о том, выглядит это по-мужски или нет. Папа был здесь. Он был настоящим и хотел помочь.       «Мы не одни».       — Сокка? — Хакода встревожено посмотрел на него.       — Когда у тебя будет возможность, Катаре тоже не помешает обняться. — Сокка сглотнул. — Покорители воздуха… были не совсем такими, как мы думали.       Хакода медленно кивнул.       — Расскажи мне.       Он рассказал, сбивчиво перескакивая с одного на другое, а Тоф и Шу приходили ему на помощь, когда у него перехватывало горло. Он пытался передать не только холодные слова письма, но и то, как буднично Аанг говорил о разрушении семей. Как будто забирать младенцев у матерей было совершенно нормальным делом. Хуже того… будто мамы должны были радоваться этому.       Его поток слов иссяк. Он глотнул воздух и попытался найти новые.       — Аанг… Катара и я постоянно говорили ему, что он — наша семья. Он даже не знает, что это значит. И если он не знает, зачем мы сражаемся… — замолчав, Сокка покачал головой.       — Может быть, Айро всё-таки был прав, — скорее самой себе сказала Тоф. — О том, как началась эта война, — добавила она, когда головы присутствующих повернулись к ней. — Он не знает наверняка, но у него есть догадки… И я думаю, что они правильные.       — Война началась, когда они стерли с лица земли Воздушных Кочевников, — напомнил Бато.       — Да? А до этого? Ураганы каждый год обрушиваются на Народ Огня, — серьезно проговорила Тоф. — Не такие страшные, как ураган Киоши, но страшные. А Воздушные Кочевники должны были предупреждать их, если заметят их приближение. Но вот перед самой войной они этого не сделали.       Тишина.       — Айро считает… может быть, Хозяин Огня Созин подстроил это. Чтобы у него был повод. — Тоф поморщилась. — Не могу поверить, что они повелись. Я знаю Аанга. Но… Аанг — всего один покоритель воздуха, ребенок и… — она стиснула маленькие пальцы в кулачки. — И, может быть, Народ Огня знал остальных достаточно хорошо, чтобы поверить, — свинцовым тоном закончила Шу. — О, Ома и Шу…       Хакода внимательно посмотрел на Тоф.       — Кажется, ты много разговаривала с Айро.       — Ага, — призналась Тоф, внутренне подобравшись. — И теперь я приму положенные мне шишки, как подобает воину, вождь Хакода. Я не врала вам, но я хранила секреты.       Парочка мужчин рассмеялась. У них был такой вид, будто они хотели посоветовать маленькой девочке спасаться бегством. Сокка строго посмотрел на них.       Хакода не отрывал взгляда от Тоф.       — Какие секреты?       — Я знаю, что Зуко больше не преследует Аанга.       «Ещё разок?» — чуть не завопил Сокка.       Хакода задумчиво рассматривал её.       — Ты — друг Аанга, но это не значит, что мы не можем тебя судить.       — Ага, — кивнула головой Тоф, принимая предостережение. — Я — друг Аанга, а также Сокки и Катары. Так что вы должны знать, что я сделала, чтобы помочь им. Я Тоф Бей Фонг из семьи Бей Фонг. Когда мы заключаем сделку, это — сделка. И вы должны понять, что это значит, прямо сейчас, иначе мы вляпаемся в новое болото.       — Отлично сказано, — одобрил Бато. Посмотрел на Хакоду, многозначительно приподняв бровь.       — Хорошо, — уступил Хакода. — Как давно ты знаешь?       — С тех пор, как он очнулся, — прямо сообщила Тоф. — Хотя то, что он напал на Азулу, чтобы помочь нам выбраться, как бы говорит само за себя. — Она пожала плечами. — Мы на самом деле заключили сделку, как я и говорила Сокке. Но Зуко просил, чтобы я позволила вам продолжать думать, что он всё ещё преследует Аанга. Он знал, что вы связаны с армией. А если там узнают, что здесь Дракон Запада… ну, вы сами видели. Поэтому Живчик решил, что лучшим выходом будет сделать цель из себя. Потому что пока вы думали о том, что Зуко хочет поймать Аватара, вы не думали об Айро.       — Он на самом деле помогал, — с недоверием пробормотал Сокка. Конечно, он постепенно понял, что где-то в глубине Зуко спрятаны осколки нормальных чувств, когда дело касалось Айро, но… ого! — Никаких игр. Никаких трюков. Он на самом деле старался помочь Аангу поправиться. — Он вскинул руки в полном недоумении. — Только потому, что дал тебе слово?       — Потому что я попросила, — отрезала Тоф. — Как он попросил у меня помощи, чтобы спасти Аппу. Он рискнул головой и разыскал нас, Сокка. Когда он знал, что мы можем натравить на них Дай Ли. Потому что он знал, что Лонг Фэнг и генералы задумали повторение Северного полюса. — Она замолчала, слегка нахмурившись. — И… потому что у него есть план.       «У Зуко есть план?» Проклятье, звучало погано.       — Какой план? — с подозрением спросил Сокка. — Он не может доставить Аанга домой. Азула — наследница. Что он вообще может сделать? «И почему у меня это ужасное чувство, что я вот-вот это узнаю?»       — Я не знаю, — призналась Тоф. — Айро не сказал мне. Он не хотел, чтобы Катара попыталась все испортить. Но я думаю… — Она замешкалась. — Вы не единственные, кто сталкивались с духами.       Сокка почувствовал, как у него отвисла челюсть.       — Что-то пыталось съесть Амаю…       — И Зуко помог Дай Ли остановить это, — добавила Тоф. — Мы поговорили, пока шли спасать Аппу. О многом. — Она склонила голову в сторону Хакоды. — Зуко знает, что мир не в порядке. Айро пытался спасти Луну. Не представляю, что они собираются делать, но… нам это не повредит. А может быть, даже поможет.       — Несмотря ни на что, ты по-прежнему доверяешь ему, — сделал вывод Хакода. — Ты очень честная.       — Ну… не совсем, — призналась Тоф. — Я знаю о Зуко кое-что еще. — Её лицо посуровело. — Но это личное. Дела Зуко, и больше ничьи.       Хакода задумчиво кивнул.       — Думаю, мы сможем с этим жить.       Тоф вздрогнула.       — Правда?       — Ты не солгала, — ответил Хакода. — Ты не рассказала всю правду, но то, о чем ты умолчала… Ну, не скажу, что мне нравится, что ты называешь Зуко другом…       Взгляд Тоф стал грозным.       — Но если он сдержал данное тебе слово, то, полагаю, большего нельзя ожидать от Народа Огня, — нахмурился Хакода. — Полковник Мохэ решил всё же отправить гонца. Если мы не хотим, чтобы Ба Синг Се призвал нас к ответу, нам следует уйти сразу после него. Даже если придется выйти в море по темноте.       — А что не так с плаваньем ночью? — с непониманием спросил Сокка.       — Раньше было всё в порядке, — деловито ответил Бато. — Но вот уже несколько недель… Давай скажем, что я очень жалею о том, что пугал твою бабушку.       Тоф застыла почти так же, как и он.       — Вы видели духов? — потребовал Сокка.       — Мы не уверены, что именно мы видели, — признался Хакода. — Это началось вскоре после того, как луна погасла. И это приходит вместе с северным ветром… ***       «Унаги кричит, — сказал себе Лангшу, выбегая навстречу укусам северного ветра. — Тебе следует бежать в другую сторону».       В другую сторону, блин! Ему вообще не следовало приходить сюда перед закатом. Так повелели старейшины деревни Суги. И так решили все взрослые покорители воды, когда увидели первый обгрызенный, безносый и безухий труп, вынесенный на берег. Детям было запрещено подходить к воде в одиночку. И никогда после наступления темноты.       «Будь я не один, я бы не пошел! Черт побери, Саолуань…»       Иногда он по-настоящему ненавидел своё невезение.       Не то чтобы кто-то об этом говорил. Никто, за исключением нескольких перекачавших мускулы старших парней, которых он оставил в замороженном состоянии на задворках дома. И одной или двух девчонок, которым показалось смешным, что мальчик пытался научиться обращаться с катаной своей матери вместо положенного покорителям воды длинного меча… до того, как Саолуань взяла его… эм, подмышку… и не показала приемчик-другой.       Нет, это выражалось в том, о чем в деревне не говорили. Годами. После того, как старый Шансу увел свою семью на рыбалку в море, и только лишь его внук-покоритель воды был выброшен морем на берег…       Покорители воды не должны быть одни. Все это знали. Поэтому его передавали из дома в дом, и каждый ожидал от него благодарности, и что он начнет относиться к ним, как к семье.       Но нет. Они не были папой, или мамой, или дедушкой, или младшей сестрой. Они не были.       И только Саолуань никогда не удивлялась, когда продирала глаза и находила его свернувшимся калачиком в углу её маленькой хижины в Заводи Невезения.       — Эй, маленький Капитан, — она потягивалась и зевала, — как думаешь, найдем мы что-нибудь на завтрак перед тренировкой?       Проклятье, когда он найдет Саолуань — пьяной, разумеется, она всегда напивалась после этой идиотской игры в Пай Шо с рыбаками — ух, что он сделает!       «Не говори этого. Даже не думай об этом. Ты знаешь, как духи относятся к пожеланию смерти, ты знаешь, что беснуется там…»       Он собирался накричать на неё. Всласть. А потом он подождет, пока она проспится. И будет бить горшком о горшок у неё под ухом.       Строя планы мести, он продолжал бежать.       «Сиди за игрой. Пожалуйста, сиди за игрой, Саолуань. Держись подальше от воды…»       Ну, так и было. Почти.       Он преодолел холм под крики змея и треск ломающегося дерева, похожий на звук ломающегося в буран корабельного леса. Ветер гнал по заводи розовые волны, разбрасывающие и раскалывающие маленькие лодочки живущих и промышляющих здесь рыбаков, выбравших место подальше от главной бухты и тени памяти Киоши. Волны вздымались, катясь по направлению к пропахшей рыбой хижине, исполнявшей роль таверны, игорного дома и места для рассказа лучших рыболовных историй на острове.       Красное, белое и сине-фиолетовое смешались воедино, когда невероятно огромный Унаги расколол крошечную хижину в отчаянной попытке сбежать. Извивающаяся, покрытая алыми пятнами масса присосалась к шее огромного змея. Её трупно-бледная голова вгрызалась всё глубже, разбрызгивая вокруг кровь.       Красно-белая и огромная, понял ошеломленный Лангшу. Слишком большая, чтобы быть настоящей. И слишком жадно поглощающая кровь, чтобы быть чем-то другим.       «Джурéнжи».       Просто сказка. Как правило. Хотя все знали, что иногда люди умирали в воде… и не тонули. И все знали признаки.       Но он не должен был быть здесь. Никто не мог настолько прогневить Океан. Никто не мог! Даже Суюки, которая увела юных Воинов Киоши на войну… Это должно было разозлить духов там, но не здесь.       Лангшу посмотрел на извивающихся монстров и задал себе вопрос, когда тяжелый меч у него на спине успел превратиться в смехотворную зубочистку.       «Пожалуйста, пусть это будет не её кровь. Ла, Туи, пожалуйста…»       Отразившиеся от воды лучи заката осветили зеленую ткань, когда женщина в форме вытащила оглушенного рыбака из обломков.       Оглушительно вздохнув от облегчения, Лангшу бросился туда. Он узнал бы эти светло-каштановые волосы где угодно. Не оттенок — не при этом свете — но манеру, с которой их владелица нетерпеливо откидывала их назад, когда у неё не было повязки.       — Забраться повыше, — он услышал, как выругалась Саолуань, взвалив на плечи рыбака. — Надо забраться… Ого!       Он не смотрел. Просто повернулся и дернул, и бесцельные струи воды, выстреливаемые Унаги, отвернули от его подруги и свернулись в ледяную колонну, прикрывшую её от бьющихся тел.       Пиявка изогнулась, и лед раскололся. Но он уже добежал до них, поддержал рыбака с другой стороны, чтобы они могли двигаться быстрее. Ну… они пытались.       «Черт побери, ненавижу быть коротышкой!»       Саолуань не уставала повторять, что со временем проблема решится сама… но ему было тринадцать. Разве он не должен был стать хоть чуть-чуть выше?       — С тобой есть кто-то ещё? — От Саолуань пахло саке, но её голос не был пьяным. Совсем. Но и на свойственный ей легкий тон он не походил. Это была Саолуань, которую почти никто не знал: Воин Киоши, с которой он сражался во время тренировок. Ему захотелось встать прямее от одного звука её голоса.       Или спрятаться. Если Саолуань говорила серьезно… дело было плохо.       — Не думаю, — ответил Лангшу, пытаясь говорить так же спокойно, как она. Даже при том, что ему приходилось делать два шага на её один. — Они наконец-то перестали спорить, и теперь взрослые покорители воды сидят в парной.       — Они что? — выплюнула Саолуань, продолжая тащить.       — Ритуальное очищение, чтобы обратиться к Океану и узнать источник его ярости, — сухо пояснил Лангшу. — Если что-то пойдет не так, они, скорее всего, обвинят меня.       — Ритуальное очищение, — повторила Саолуань, нарочно игнорируя любые упоминания о его удаче. — Чтобы как должно обратиться к духам. — Её голос был на грани срыва. — Замечательно. Самое время, ребята…       — Но кто-то же должен! — возразил Лангшу, когда они выбрались за линию прибоя и опустили свою постанывающую ношу. — Ты знаешь, что появление джурéнжи означает, что морские духи злятся!       — Да любой, у кого есть глаза, и кто находится на две мили вокруг, это увидит. — Саолуань посмотрела на сражающихся гигантов, её обычно улыбающиеся губы сомкнулись в непривычную прямую линию. — И почему нельзя было очистить половину покорителей? И отправить вторую сюда, чтобы сделать хоть что-то?       — Но всё работает совсем не так! — заспорил Лангшу.— Ты же знаешь духовы сказки. Вся деревня должна принимать участие, иначе ничего не выйдет. Если хотя бы один человек ускользнет… — он сглотнул.       — Так нам в любом случае достанется на орехи, да, маленький Капитан? — с кривой улыбкой спросила Саолуань. — Не везет мне.       «Нет, — подумал Лангшу. — Не тебе. Мне. Прости…»       — Надо прекратить это, — простонал рыбак, пытаясь нащупать крюк, которого не было.       — Рун, ты пьян, — осадила его Саолуань.       Лангшу не смог удержаться от того, чтобы фыркнуть.       — Ну, я знаю, что я пьяна, — чопорно заявила она. — И я в себе.       — Надо, — настаивал Рун, пока наиболее храбрые из его товарищей вышли вперед, чтобы помочь им уйти подальше от прибоя. — Унаги наш! Нельзя позволить какой-то мягкой пакости сожрать его…       — Проклятье, а мужик прав, — проворчал один из седобородых. — Кто станет сдерживать Народ Огня, если эта тварь сожрет Унаги? Она же забрала всех настоящих воинов на континент… Э-э-э.       — Не сдерживайся, Чо, — с легкой горечью засмеялась Саолуань. — Скажи, что у тебя на уме. — Светло-синие глаза прищурились, когда Унаги издал очередной свистящий вопль. — Черт, такая же уродина, что и в прошлый раз. Только больше.       — В прошлый раз? — с широко раскрытыми глазами переспросил Лангшу.       — О-о, да, — выдохнула Саолуань. — О, мой маленький Капитан… никто не рассказывал тебе, почему все настоящие воины в возрасте Суюки? — Она чуть улыбнулась и взъерошила его черные волосы. — Не, они не стали бы. Ты слишком страдал, чтобы задавать вопросы. Никто не хотел говорить о случившемся шесть лет назад. В тот раз ветер дул с юга…       Ветер с юга. Ветер из ниоткуда, который разбил корабль его семьи и вызвал настолько раздувшиеся от голода волны, что даже покорение воды его отца не смогло их укротить. Ветер и волны, на которых он каким-то образом добрался до берега, зная, что что-то хотело, чтобы он это сделал. Но он был слишком мал, чтобы понять…       — Что случилось?       — Потом, — твердо пообещала Саолуань. — Чо, нам нужна сеть. И гарпуны. И огонь…       Пиявка ещё глубже вонзила свои челюсти, и Унаги в отчаянной попытке бросился на берег. Но недостаточно далеко. Белый, покрытый алыми пятнами хвост пиявки развернулся, толстый, как ствол дерева, и обрушился в воду во всей своей кипящей ярости. Заводь вспенилась, и на берег обрушилось целое цунами.       «Лед. Используй лед, всплыви, уцепись за берег, не дай затащить себя на глубину!.».       Подросток со всхлипом выплыл на поверхность, пользуясь твердым льдом как лодкой… разбившейся о камни с зубодробительным треском.       «…Ой».       Волна схлынула, утащив за собой ослабевшего Унаги и...       Лангшу увидел мокрую зеленую ткань, блеск стали и почувствовал, как остановилось его сердце.       — Иди сюда, ублюдок! — насмешливо кричала Саолуань, отчаянно пытаясь выбраться на берег. Судя по её взглядам, она знала, что с полдюжины размахивающих руками рыбаков было смыто в море вместе с ней. Они были куда более легкими целями, даже несмотря на то, что весили куда меньше без намокшей от соленой воды брони. — Тебе мало братишки? «Попробуй меня!»       Никогда не касайся моря, когда Океан в гневе, говорили старейшины. Никогда.       Но он уже коснулся. И там была Саолуань.       «Если получится, у тебя будет всего одна попытка».       Он принял стойку. Рассчитал углы. Мысленно отметил, где находилась белая пятнистая тварь, а где сверкала сталь. И загнал страх в самый дальний уголок разума, решив разобраться с ним потом.       «Страх позволяет морским духам захватить тебя. Разозлись».       Ещё один удар сердца на размышление, и он прыгнул…       Приземлился, толкнув наружу и вниз.       Вопль Саолуань прозвучал радостно, когда его волна вынесла её на берег. Окровавленные челюсти отбросило набежавшей волной, что дало Унаги шанс освободиться.       Челюсти слепо устремились к нему, притягиваемые, словно магнитом, и шипя от ярости.       Лангшу бросился наутек, молясь о том, чтобы его волна вынесла Саолуань достаточно далеко. Молясь, что сможет обогнать прилив в своих намокших сандалиях.       Пиявка завыла, как потерянная душа, и море вскипело вокруг неё.       «Проклятие, если бы я был быстрее…»       Он рухнул вниз. На камни.       «Какого черта?»       — О, духи. — Перед ним плыло старое лицо, перевернутое вверх ногами. Но эти длинные белые усы ни с чем нельзя было перепутать. — В последнее время у нас так много посетителей.       — Что… как… где? — Ничего не понимая, Лангшу встал на колени, чувствуя успокоительный вес меча за спиной. И успокоительные руки, сжавшие его в знакомом объятии.       «Мама. Папа.       …Думаю, я умер.       Я не могу умереть! Я нужен Саолуань, я должен…»       — Эй, там.       Саолуань недаром учила его: он вырвался из теплых рук, приземлился сгруппировавшимся и с мечом наголо, направленным в сторону этого смертоносного хрипловатого голоса.       — Отойди от нас!       — Эй-эй! — Пустые руки, несмотря на красно-черную броню. Темные волосы, собранные в пучок на затылке, перехваченный золотым украшением, которое Лангшу не знал, и насмешливая дружелюбная улыбка, которой не было места на лице человека из Народа Огня. — Легче. Мы все здесь друзья. — Он засмеялся. — Даже если кое-кто из нас не встречался… довольно давно.       Лангшу молча повернул лезвие: прямая угроза, которую Саолуань называла «отвали, или станешь суши».       — Возможно, это было ошибкой, — вздохнул старик в желто-оранжевом одеянии.       — Ошибку совершили после смерти Янгчен, — деловито заявил покоритель огня. — Только потому, что тебе не нравится прошлое твоего народа, Гиацо, не значит, что ты можешь от него бежать. — Он поморщился. — Мне не хочется так поступать с тобой, парень, но у нас нет выбора… И духи наконец-то поняли, что время на исходе. — Серьезные золотые глаза встретились с глазами цвета морской волны. — Хьёрин… просыпайся.       Мир размылся.       «Хьёрин. Я…       Я Лангшу. Но… я был Хьёрином и…»       — Казэ, — выдохнул Лангшу, опустив клинок. Он не помнил, не всё… но он чувствовал. «Старый друг. Сколько зим, сколько лет». — Что… почему?       — Долгая история, — прямо ответил покоритель огня, вздохнув с облегчением. — Если кратко, то мы остановили их. И при этом умерли. Но Ко выскользнул на свободу, как и положено такой пиявке-многоножке, и… всё пошло не так. — Он закатил глаза. — А когда другие духи попытались всё исправить, они забыли об одной крошечной детали. — Казэ посмотрел ему в глаза. — Вот уже более тысячи лет не было ни одного духовного целителя.       О. О, это… он вспоминал сотни проклятий Саолуань, и только присутствие родителей удержало его от того, чтобы воспользоваться ими.       — Проклятье, — выдохнул Лангшу. Отсутствие духовного целителя означало, что некому было подлатать вред, нанесенный духом, сделавшим свой дар яорэну. А значит, любому, кому не повезло получить раны и доброе сердце, необходимые, чтобы уравновешивать Аватара, было отпущено время в течение примерно одного сезона, прежде чем внутреннее напряжение разорвет его на части. Или ещё меньше. — Меня поимели.       — Лангшу, — с укором сказал папа.       Мама легонько стукнула мужа по затылку.       — Наш мальчик попал в переделку. Если даже тогда молодому человеку нельзя выругаться, то когда же?       — Ты можешь выжить, если поторопишься, — признался Казэ. — Теперь есть двое. Может, трое, если Широнг быстро выучит огонь… Но тебе придется найти их. А они вляпались в такие неприятности, что сложно себе представить.       — Неприятности? — осторожно переспросил Лангшу. Только потому, что он не помнил, в какие переделки Казэ втягивал его в прошлом, не значило, что он не узнал это сосущее чувство под ложечкой.       — Иди в Гайпан, на север, — велел Казэ, проигнорировав вопрос. — Поверь мне, по пути ты услышишь достаточно, чтобы всё понять. — Он грустно улыбнулся. — Мне правда очень жаль. Если всё получится, ты сможешь помочь моей семье. И… — он покачал головой.       Отправив меч в ножны, Лангшу крепко обнял родителей, впитывая это ощущение до тех пор, пока… О, духи, до тех пор. Глубоко вдохнул и поднял голову. «Гиацо — воздух. Казэ — огонь. Мама и папа — земля и вода. Да, я вижу, к чему всё катится».       Ему это не нравилось. Проводники из четырех народов означали, что дело срочное, и что нет другого яорэна, который помог бы смягчить первое прикосновение чужой силы к твоему духу. Хотя оно никогда не бывало мягким…       Яорэн может сражаться с тем, с чем не сладят обычные покорители. Даже с яростью Океана.       — Отправьте меня назад побыстрее, чтобы я успел поджарить ублюдка до того, как он съест Саолуань, и вам не придется ни о чем жалеть.       — И это ещё одна вещь, о которой я сожалею, — Казэ снова поморщился.       — Почему? — с подозрением спросил Лангшу. Казэ учил испуганного покорителя воды огню в прошлой жизни, так же как Ми Но учил Казэ воздуху. Он чувствовал, как поблизости ждет Агни: в отблеске солнечного света в окнах храма, в теплом прикосновении на своей щеке. Как он мог чувствовать Ла в фонтане, журчащем в соседней комнате.       И она была здесь, освещенная лунным светом, одетая в развевающиеся одежды и с лицом, которое он никогда прежде не видел.       — Мой брат вынужден отказаться от своего права на тебя. Это единственный способ убедить разыскивающего тебя, что мы намерены исполнить то, что юный яорэн пообещал Аватару Янгчен. Что равновесие будет восстановлено, чего бы это ни стоило. Юный яорэн?       — Вы свалили эту работу на какого-то ещё несчастного ублюдка? — выпалил Лангшу. — Что он вам сделал?       Ла посмотрела на него с легким укором.       — Простите, — виновато попросил Лангшу. — Но… мне хотя бы дали почувствовать, что значит удерживать мир в целости. Если он только начал…       — Мой кузен готов, поверь мне. — Улыбка Казэ светилась гордостью. — Это сведет его с ума… но он справится.       — Надеюсь на это. Ради всех нас. — Лангшу покачал головой. — Не Агни. Ома и Шу — пара, значит… ой-ёй-ёй.       Ага. Он же просил о скорости.       — Мой брат вынужден отказаться от тебя, — решительно повторила Ла. — Но ты по-прежнему мой.       Прикосновение её руки было снегом, ночью и звездным светом.       Когда он снова смог дышать, свет изменился. Прозрачнее, с отсветом, который, как он знал, означал осень, хотя смертный мир только-только вступил в лето. Ла всё ещё сияла перед ним, но она смотрела на монаха печальным… и неумолимым, как зима, взглядом.       — Равновесие должно быть восстановлено.       — Я воспитывал Аанга, любил его и делал всё, что было в моих силах, чтобы защитить его от старейшин, видевших в нем только Аватара, а не ребенка, — грустно сказал Гиацо. — Вы хотите, чтобы я разбил ему сердце?       — Поднявшаяся волна должна упасть. Затишье должно сменяться штормом.       — Я знаю этот взгляд в глазах человека. Хьёрин — убийца!       — Ветер режет горы и сам должен быть разрезан. Скольких убила Киоши?       — Нельзя взваливать на Аанга ответственность за… — Гиацо вздохнул, обходя ловушку. — То, что вы сделаете, приведет к новому кровопролитию. Не здесь и сейчас… но, рано или поздно, будет новое убийство. Смерть, ради предотвращения которой достопочтенная Янгчен отдала свою жизнь!       — Если ты думаешь, что мы все умерли ради этого, — ровно сказал Казэ, — то ты проглядел главное. Воздух — это свобода.       Помрачнев, Гиацо покачал головой.       — Я посвятил свою жизнь миру, и только краткий час — войне. Я не стану вам помогать.       — Ты спятил? — возмутился Казэ. — Вот поэтому Царство Земли и позволило стереть вас в порошок, ты…       — Если он не станет помогать, то пусть, — отрезал Лангшу. — Ты же здесь.       — …Отлично подмечено.       Впервые Гиацо выглядел взволнованным.       — Вашему молодому принцу были нужны четыре…       — Казэ — яорэн. Люди могли забыть, что это значит. Мы — нет. — Ла обернулась к окнам и бескрайнему синему небу. — Осенний Господин, Штормовой Лорд, добро пожаловать…       Синь поглотила его. ***       — Дыши, маленький Капитан, — Саолуань тяжело дышала, с неё капала вода. С дрожащими коленями и налившимися свинцом руками, она пыталась услышать сердцебиение, которого не было. — Проклятье, не смей умирать у меня на руках. Я и без того видела слишком много смертей…       Она не обращала внимания на шипение и плеск волн за спиной, когда туша размером с дом подбиралась всё ближе. Ей едва хватило сил вытащить их обоих в полосу яростного прибоя. Убежать она точно не сможет.       Сосредоточься. Вот его сердце, а вот грудная кость, а… черт побери, по рассказам это иногда работало… Приподнявшись, она стукнула его по груди. Сильно.       Захлебывающийся кашель, и Лангшу втянул воздух, широко распахнув глаза цвета моря.       — Саолуань… в сторону!       Она улыбнулась. Отойти и позволить схватить его? Слишком многие из её боевых сестер погибли таким образом. «Прости, Капитан, нет».       Ругаясь на чем свет стоит, Лангшу выбросил вперед руку… Вода обратилась в лед с оглушающим хрустом. Челюсти сомкнулись. Саолуань оглянулась. «О, мама дорогая…»       Пиявка дергалась внутри айсберга, каждым движением оплавляя по дюйму льда. Сейчас она была поймана, но если ей удастся освободить хоть кончик хвоста, чтобы снова вскипятить море…       — Помоги мне встать, — прошептал Лангшу.       «Ага, хорошая мысль. Надо будет записать», — подумала Саолуань, помогая ему подняться на подгибающиеся ноги.       — Идем…       Лангшу вытащил меч.       — Надо уходить, — запротестовала Саолуань.       — Ха!       Порыв зимнего ветра ударил как меч или молот, разбив и лед, и плоть, и духовную скверну одним порывом арктического холода.       Моргая заиндевевшими ресницами, Саолуань подхватила его, когда он упал.       — Челюсти, — выдавил Лангшу, уставший так, словно самолично сражался с пиявкой. — Скажи Чо… вытащить челюсти. Сломать их. И сжечь.       — Я скажу, — кивнула головой она, положив руку на его пальцы, мертвой хваткой сжатые на мече. — Я всё сделаю. А ты отдыхай. «О, духи, парень. Если это то, о чем я думаю… О, Ома и Шу, ты в такой беде».       Глаза цвета морской волны сузились, и его рука вцепилась в её форму.       — Никогда больше не сдавайся. Слышала меня? Никогда.       — Не буду, — пообещала она. И постаралась не задрожать, когда лед пополз по её намокшей броне.       — Хорошо, — пробормотал он, наконец-то обмякнув на её руках. — Мы будем присматривать друг за другом, старшая сестрица…       Вырубился, как потухшая свеча. Глубоко вдохнув, Саолуань отправила в ножны его покрытый льдом меч. Подхватила на руки маленького покорителя воды и пошла к Чо.       Рыбаки разбегались перед ней, как испуганные воробьецесарки.       Чо оказался из более прочного материала. Немного. Но, с другой стороны, Чо был одним из немногих, кто понимал, что она была вовсе не так пьяна, как выглядела.       — Ты слышал его, — отрезала Саолуань. — Выломайте и сожгите челюсти. Если Океан решит, что мы заплатили достаточно, всё закончится. Если нет… у вас будет передышка, пока следующая пиявка подрастет достаточно, чтобы начать кусаться.       — У нас будет? — осторожно переспросил Чо.       Саолуань фыркнула.       — Думаешь, принц Огня заявился бы сюда, если бы люди не болтали? Ему нельзя оставаться. Риск для острова слишком велик. — Она пристально посмотрела на него. — А я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как деревня обвиняет его за то, что он выжил. «Снова».       Чо хотя бы хватило совести смутиться за появившееся у него выражение облегчения.       — Ты же не думаешь забрать его у…       — У кого? — гневно спросила Саолуань. — Черт побери, Чо! Все видят только покорителя воды. Никто не видит ребенка. Да ему приходится прятаться в лачуге потрепанной воительницы только для того, чтобы поплакать! — Она покачала головой, чувствуя дыхание Лангшу у своей груди. — Мы уезжаем.       — Куда?       Саолуань широко улыбнулась, думая о недлинном списке вещей, которые придется упаковать. Включая набор для Пай Шо… и слухи о Великом Лотосе, которые передали ей с последней игрой.       — А вот это — секрет! ***       «Ненавижу секреты», — думала Мэй, почти что морщась. Изготовитель кисточек Ту был высоким и худым, в то время как генерал Айро был низким и… не худым. Но в целом в нем было что-то до боли знакомое.       - Я не могу так долго ждать доставки.       - Наши пути снабжения были… нарушены, - с грустью поведал Ту. — Следующие несколько дней многое прояснят.       - Не думаю, что что-то, привезенное из-за стен города, будет достаточно высокого качества, чтобы оправдать ожидание, - ровно отозвалась Мэй. «Мне нет дела до того, что ты связной генерала. Сюда он не вернется. Не тогда, когда у Азулы есть целые армейские батальоны, которые можно призвать для подкрепления. Он подождет, пока она покинет город. А Мин столько не протянет».       Она не знала, что сделала Азула после её ухода, но судя по тому, что сейчас Мин сидел в металлической камере, Азула выглядела весьма самодовольной, а Тай Ли кусала ногти… там не было ничего хорошего.       «Будь ты проклят, Зуко. И будь проклят Айро за то, что уговорил тебя. Побег Аватара не стоил твоей жизни!»       — А, понимаю, — вздохнул Ту. — Леди — ценительница… Хм-м, возможно, что-нибудь менее заостренное и более классическое? У меня есть несколько ценных старинных вещей.       Мэй постаралась не закатить глаза, разглядывая наборы головных уборов и кисточек. Все они подходили для формальных поэтических состязаний Царства Земли, где внешний вид автора был так же важен для победы, как и само хайку. Может, Тай Ли и понравилось одеваться как Воин Киоши, но она предпочитала свой собственный стиль прически…       «Стоп. Что он только что сказал?»       Ещё раз осмотрев нефритовые украшения, она сделала выбор.       — Я возьму вот это.       Выйдя в ночь, Мэй чуть не передернуло от того, насколько нормально выглядели улицы. «Омашу не сдался так просто», — подумала она, кивнув солдату верхом на комодоносороге, когда проходила сквозь дворцовые ворота. — «Они сражались. А когда они больше не могли драться, они отступили. Смело. Разумно.       Эти люди… Лонг Фэнг выдавил из них половину жизни ещё до нашего прихода».       Тень ироничной улыбки мелькнула на её губах. Она могла ненавидеть Азулу за то, что та использовала её. Она совершенно определенно ненавидела принцессу за то, что та подстроила смерть Зуко. Но будь она проклята, если принцесса не была истинной наследницей рода Созина.       «Уничтожь своих врагов. И из пепла построй нашу нацию, ещё более сильную, чем прежде».       И разве она сама не собиралась так поступить? Азула была не единственной, кто признавала смертоносные способности Дай Ли. Мин хотел получить их, чтобы защищать свой город и свою семью. Стоящая и благородная цель. Но если собранные ей улики верны, его семья собиралась уехать из Ба Синг Се из-за Джинхая. И если его верность им окажется сильнее, чем его привязанность к городу, то может быть…       «Азула обрушила стены. Ты расплатился за это кровью. Так что воспользуйся этим и прожги себе путь на волю!»       Смелая надежда. И глупая. Но она всё равно цеплялась за неё. Иначе её парализует от понимания того, что она собиралась бросить вызов Азуле.       Лучше смерть, чем плен. Никаких сомнений.       «Мин уже в плену. Я не допущу, чтобы это продолжалось».       С холодным, ничего не выражающим лицом, Мэй спустилась в темницу.       Пара Дай Ли, выросших у неё на пути, ничуть её не удивили.       — Зачем вы хотите видеть этого узника?       — Он помог мне избежать позора, когда я заболела, — спокойно ответила Мэй. — Мне хотелось вернуть любезность. — Она окинула их ледяным взглядом. — Вы же не хотите, чтобы он перегрыз себе вены до того, как принцесса Азула решит, что закончила с ним?       Они были слишком хорошо вымуштрованы, чтобы поморщиться. Но тот, что слева, выглядел… не слишком-то убежденным.       — А такое случалось?       — При принцессе? Нет, насколько я знаю, — откровенно заявила Мэй. — Но Хозяин Огня сталкивался с такой проблемой до того, как отдал тюремным смотрителям строгие приказы. — Она слегка пожала плечами, вложив всю уверенность, почерпнутую из рассказов своего дяди-надзирателя. — Она — наследница Хозяина Огня. Я уверена, что многие скоро поймут, что это значит.       Её обыскали. Она этого ожидала и сама отдала свои наиболее заметные ножи, выразив свой протест лишь внутренним ворчанием. Менее заметные ножи она оставила в своей комнате, хотя это и породило в ней чувство полуодетости. Нет смысла провоцировать более детальный осмотр.       Всё ещё немного бледные, они открыли дверь.       «Агни, он выглядит таким маленьким».       Сталь с лязгом захлопнулась у неё за спиной, и Мин поднял глаза. Зеленые глаза распахнулись от шока, за которым последовал гнев, потом страх… Мэй позволила ему прижаться к ней. Его цепи звенели от его дрожи.       — Дыши, — прошептала она. — Просто дыши.       Захлебывающиеся вдохи, и Мин положил голову ей на плечо, впервые почувствовав что-то, помимо собственного страха.       — Моя семья… она сказала…       — У неё их нет, — успокоила его Мэй. — Я знаю её. Если бы она их поймала, ты бы уже знал. «Потому что она не удержалась бы от того, чтобы показать вас друг другу. Прежде чем она разожжет огонь».       — Она сказала… они верны генералу Айро, и она собирается их убить…       У Мэй по спине пробежал холодок.       — Повтори, что именно она сказала. Дословно.       — Она сказала… — Мин задрожал, явно сражаясь со своим страхом, чтобы думать. — Она сказала, что не может захватить меня, потому что меня поддерживает чужая сила. Мои родители. Что, должно быть, они верны генералу. Я не понимаю…       — Огонь поддерживает огонь, — объяснила Мэй. — Твой дух привязан к твоим родителям. Твоему клану. Вместе мы сильнее, чем по отдельности. И сильнее всего тогда, когда верны Великому Имени. — Она больше не могла пользоваться этой силой… Неважно. Она справится и так.       «Зуко протянул целых три года в изгнании. Я смогу. Я должна».       — Если ты можешь противостоять ей, не поддаваясь, и ты даже не понимаешь, что ты делаешь… то силу тебе одолжил очень сильный покоритель огня, — продолжила Мэй. — Дракон Запада способен на это. Помимо него — весьма немногие.       — Она сказала, что я достаточно взрослый, чтобы возглавить клан, — выпалил Мин.       Мэй замерла. «Нет, она не посмеет».       — Как может кто-то использовать это для… они же всего лишь дети, они ничего не сделали и… — Мин содрогнулся. — Она сказала, что оставит меня в живых. Наедине с ней… — Он покачал головой, онемев от ужаса.       — Неудивительно, что Тай Ли расстроена, — пробормотала Мэй, в голове которой шла лихорадочная работа. Конечно, сотрясение мозга могло повредить самый жесткий самоконтроль, но Азула не стала бы творить такие жестокости без причины.       «У неё целая куча причин. Включая Царя Земли».       Захват города — это хорошо, но ничто не сравнится с тем, чтобы подарить правителя города Хозяину Огня, чтобы тот стер его под своей пятой. Более того, факт того, что Куэй сбежал, означал, что город по-прежнему представлял угрозу Народу Огня. Вот что было истинной целью Азулы. Куэй был просто бонусом.       «Чтобы уничтожить сопротивление в зародыше, поймать Царя Земли и раздавить Широнга, — размышляла Мэй, — ей просто надо напугать кого-то настолько, чтобы он в панике бросился спасать Мина. И тогда она возьмет их всех…»       Мэй с трудом сглотнула, когда догадка пробежала по её венам подобно ледяной воде.       «А если никто не попытается… мы всё равно у неё в руках».       Азула всё устроила. Она специально использовала свой огонь и жестокость, чтобы создать угрозу, которую клан не сможет проигнорировать. Наверное, сейчас дух Мина изо всех сил просит о помощи… И весьма-весьма немногие люди смогут понять, что помощь не должна прийти.       «Она знает. Агни, не понимаю как, но она знает».       — Мэй? — Мин прикоснулся к её щеке. Тревога за неё на какое-то время отогнала даже его ужас. — Ты в порядке?       — Дай Ли хороши, — прошептала Мэй. — Я не видела, что за мной следили. «Агни, сейчас они уже схватили Ту…»       Нет. Они не могли его схватить. Не тогда, когда он практически открыто заявил, что некоторые из его наиболее способных связных появятся через несколько дней. Азула не удовлетворится лишь Мэй и одним лавочником-диверсантом. Она захочет получить всю сеть. Обвязанную подарочной ленточкой, чтобы сделать свою победу в глазах Хозяина Огня полной и несомненной. Идеальной. Какой не был тот беспорядок в Омашу.       Может быть, Мин был наивным, но не глупым. Он вдумался в её слова и побледнел, но потом он опустил голову и вдохнул. Этот вдох не соединял воздух и чи, как делали покорители огня, когда были на грани атаки. Это был более медленный и рассчитанный вдох — чи устремилась по позвоночнику и ногам, проникнув в самое сердце земли. Мин поднял голову, его зеленые глаза были испуганными, но твердыми.       — Никогда не сдавайся без боя.       — Это я уже слышала, — медленно отозвалась Мэй. Запустила руку в волосы и вытащила заколку, которая не удерживала темные локоны. Повернула лакированную палочку, разошедшуюся по невидимой линии, и высыпала серый моток покрытой алмазной пылью проволоки ему в руки.       Мин раскрыл рот. Он посмотрел на неё, готовый взорваться тысячью вопросов… которые так и умерли, не родившись.       Мэй криво улыбнулась. Разумеется, Дай Ли осматривали её в поисках кусочков земли и камня. Разумеется, они заметили нефрит, украшавший её заколки. И разумеется, они обыскали её снова на пути назад, хотя надо было быть самой учительницей Аватара по покорению земли, чтобы сделать такое мизерное количество земли опасным. Но когда она уходила, весь нефрит был при ней. И они смогут доложить лишь о потенциальной возможности измены, которая беспечно миновала.       Крошечные кусочки нефрита. Но достаточно большие для того, чтобы чувство камня покорителя земли отметило их… и достаточные, чтобы спрятать алмазное напыление на проволоке. На проволоке, способной со временем прорезать даже лучшую сталь.       — Никогда не сдавайся, — согласилась Мэй. — Я ещё вернусь.       «Я пока не знаю, что я сделаю, но я вернусь».       Старательно отстранившись на время обыска, Мэй раздумывала над своим следующим ходом. И позволила себе один краткий миг жалости к себе. Если и было время, когда ей бы пригодился один отставной пьющий чай сумасбродный генерал…       Агни и дружба позволили ей отозвать свою верность и выжить. Остальное зависело только от неё.       «Во-первых, надо выяснить, что знает Тай Ли, — решила Мэй. — Она думает, что мальчик из Племени Воды симпатичный. Я знаю, что она не настолько ненавидит Мина, чтобы позволить Азуле сделать… ту вещь».       Хотя Тай Ли не пойдет против Азулы. Но иногда можно достичь весьма многого, не делая ничего.       «Тай Ли, затем Кван», — подумала Мэй. Надо посмотреть, сломала ли его Азула… или ему всё ещё достанет мужества, чтобы попробовать невозможное.       «Я — дитя огня. Невозможное означает лишь то, что пока никто этого не сделал».       Высоко подняв голову, Мэй шла вперед. ***       — Невозможно, — пробормотал себе под нос капитан Джи, разглядывая карту предместий Ба Синг Се, разложенную на столе офицерской кают-компании.       «Недостаточно тихо», — скривилась Тэруко, заметив, как взгляд принца перешел с Садао на её капитана. Когда-нибудь ей придется признаться Джи, почему такие морпехи, как она, спят с подушкой на голове. Люди говорят гораздо громче, чем сами осознают.       Джи поймал её взгляд и поморщился.       — Мы не сможем разместить три тысячи человек на этом корабле. Нам повезет, если мы впихнем хотя бы треть! Да ещё необходимые припасы. Потом у нас не будет шанса захватить их, генерал, сколько бы агентов у вас ни было. Может, я и просоленный морем идиот, который не знает, каким концом сажать картофельартишоки, но я знаю логистику. Моя жена… — Его голос едва заметно дрогнул. — Домашняя Стража тоже принимает участие в основании новых колоний. Даже если всё пойдет хорошо, даже если ваши доклады о территории говорят, что там плодородные земли, и мы сможем привлечь достаточно фермеров, чтобы прокормить всех… первый урожай всегда требует времени. А как только люди поймут, что мы в самом деле намерены сделать то, что предлагает принц… Мы можем оказаться в осаде со всех сторон. А значит, нам придется уделять больше сил укреплениям и меньше сельскому хозяйству. Нам надо загрузить корабль всем, что только сможем достать, или те, кого мы вывезем, не протянут даже первую зиму.       — Всё так, — согласился Айро. — Терпение, капитан. Когда мы строили изначальный план, мы не учитывали возможностей «Сузурана». — Он пристально смотрел на своего племянника. И ждал.       Изучая карту, Зуко поднял пачку раскиданных записей.       — Вот наш план. — Он помахал бумагой. — А вот наш план, когда вмешается Азула.       Даже подсознательно ожидая этого, Тэруко отпрянула, когда листы вспыхнули огнем.       — Думаю, кое-какие из задумок удастся использовать, — продолжил принц, стряхнув пепел. — Проблема в том, что как только люди сдвинутся с места, нам придется вывезти их всех разом. Другой командующий мог бы пропустить маленькие группки, не применяя карательных мер ко всему городу, но пока там Азула… — Он нахмурился, размышляя.       Джи вздохнул и многозначительно посмотрел на генерала. Тот улыбнулся и слегка покачал головой.       — Вы забываете, капитан: Азула знает, что я жив. И она досконально изучала мои тактические приемы. Она ожидает, что я выступлю против нее, и предусмотрит любые мои ходы. — Айро помолчал. — Но она считает моего племянника мертвым.       Тэруко моргнула. «Хороший довод». Она слышала, что тактические гении могут так сделать: прочитать замыслы командующего противника по мельчайшим намекам. Они будут атаковать и контратаковать до тех пор, пока кто-то не совершит ошибку, а затем…       — Нам надо сделать какую-то глупость, — пробормотал принц.       Джи посмотрел на него, грозно сдвинув седые брови.       — Вы не знаете мою сестру, — сообщил Зуко. — Она должна быть идеальной. Всё должно быть под контролем, постоянно. Под её контролем. Она окружает себя только лучшими. Поэтому, если мы собираемся причалить в Ба Синг Се там, где нас увидят люди, но не увидит она, нам надо выглядеть…       — Некомпетентными? — сухо спросил Джи.       — Второсортными, — твердо поправил Зуко. — Некомпетентность сделает нас целью. Мы должны соответствовать записям о «Сузуране». Кучка неудачников, только что вернувшихся с задания. И хуже всех придется вам, капитан. Нам придется предположить, что она знает, кто был на «Вани».       Тэруко помотала головой, пытаясь поймать его замысел.       — Вы хотите, чтобы мы высадились открыто?       — Дезертиры не выживают, — насмешливо заметил Зуко. — Все это знают. — Он окинул всех присутствующих взглядом светло-золотых глаз. — Почему нет? Широнг — ушлый Дай Ли. Разве можно привезти Хозяину Огня лучшего пленника? Нам не надо забирать всех. Мы заберем только тех, кто не сможет уйти по земле. Тех, кто понадобится нам. Мы заберем необходимые припасы: если мы поплывем на запад с пленниками, разумеется, что мы загрузимся так, чтобы не делать лишних остановок по пути к Хозяину Огня. Просто ещё один верный корабль на службе. Доставивший жизненно необходимую информацию о путях, ведущих в Ба Синг Се, на которых нет мин… и последние данные о местонахождении флота Племени Воды.       «Кто-то до сих пор злится, что его едва не раздавили», — усмехнулась про себя Тэруко. Что ж, хорошо. Остальной флот, расположенный у залива Хамелеона, обязательно доложит, где они перестали выходить на связь. И кто-нибудь обязательно заметит флот Хакоды. Лучше доложить первыми и выглядеть добродетельно-невинными.       Нервно сплетая и расплетая пальцы, Садао посмотрел на их капитана.       — Сэр?       — Может сработать, — задумчиво согласился Джи. — Джеонг Джеонг и ещё несколько… Но никогда ещё не дезертировал целый корабль Народа Огня. Строго говоря, мы тоже не дезертировали, но вряд ли принцесса обеспокоится такими деталями…       — Это сработает на какое-то время, — поправил его Айро. — Азула быстро поймет, что что-то не так.       — Может быть, это будет нам на руку. — Принц вдохнул, стараясь успокоиться. — Не надо планировать обмануть врага, опираясь на то, что ты хочешь, чтобы они думали. Планируй, основываясь на том, что ты хочешь, чтобы они сделали. Правильно? Мы хотим вывезти людей из Ба Синг Се, но план не сработает, если Азула будет там. — Он встретился глазами с дядей. — Что будет, если она узнает, что я жив?       — Рискованно, — пробормотал Айро. — Надо об этом подумать.       — Э, господа? Надо подумать ещё об одной вещи, — осмелился Садао. — Если мы создадим владение, неподвластное Хозяину Огня… разве мы не нарушим декрет Аватара Киоши?       Тэруко отпрянула. Даже Бьякко поклялся в верности Хозяину Огня, как бы сильно ни пришлось стискивать зубы леди Котонэ. Если последствием станет то, что удача мира обратится против них…       — В том-то и дело, — ответил Айро, — что нет.       Все глаза устремились к нему. Тэруко почувствовала, что все в комнате затаили дыхание.       — По собственным словам Киоши, изгнанник не подчиняется Хозяину Огня, — ласковая улыбка Айро слишком сильно напомнила Тэруко улыбку Шидана. За миг до того, как он нарубит кого-то на кусочки. — Она ни слова не говорила о том, что изгнанник не может иметь владение.       «Ага. Определенно слишком много драконов с этой стороны семьи», — подумала Тэруко. Проклятье, неудивительно, что принц был в такой переделке. Бабушка Тацуки говорила, что знать генеалогическое древо нужно хотя бы потому, чтобы не допустить слишком много драконов в роду. Истории утверждали, что драконьи дети сочетались браком с людьми. Что так полагалось. И если леди Урса не последовала совету…       «Потом разберешься, — велела себе Тэруко. — Сейчас время строить планы».       И в эти планы входило ненавязчиво следовать за принцем до гостевых офицерских кают после того, как они пригладили первые наброски проникновения в Ба Синг Се. И дождаться, пока он признается, что заметил её.       Потребовалось войти в его каюту, прежде чем он сломался.       — Лейтенант…       — Простите, сэр, — вежливо ответила Тэруко. — Но вам придется мириться со мной.       — Вам нужно приглядывать за морскими пехотинцами.       — Сержант Кьё справится с этой задачей, — спокойно ответила Тэруко. — Сэр, на случай, если вы не заметили, вы — незаменимы.       — Мой дядя…       — Значится в списке предателей, но он не изгнан, — отрезала Тэруко. — Если он будет править владением — владением, которое не подчиняется Хозяину Огня, не может подчиняться — мы угодим прямо в зубы возмездию Киоши. Вы противостоите Аватару с зимы, сэр. Вы знаете, что это значит, — она криво улыбнулась. — Вероятно, Агни уже в бутылку лезет от попыток сохранить вам жизнь.       Молодой принц обдумал эти доводы и сдался.       — Проклятье.       — Простите, сэр, — с сожалением сказала Тэруко. Она говорила искренне. Никто не заслужил вляпаться в такую переделку.       «Но он — Великое Имя. Их учат этому. Для этого они рождаются».       — Поспите немного, сэр, — посоветовала Тэруко. — Утром всё выглядит радужнее.       — Не всегда, — буркнул принц, положив несколько свернутых документов на поднос для письма. — Идите, лейтенант. Я лягу, когда закончу.       «О, так я и поверила…» Одна из написанных фраз привлекла её взгляд, и Тэруко с трудом сглотнула. «И в том свидетельствую я, видевший дух умершей…»       — Сэр, это то, о чем я подумала?       — Это всё, что я могу сделать.       — Сэр? — осторожно спросила Тэруко. Эта боль в его голосе, а также гнев, скорбь и ужасное понимание…       — Вам когда-нибудь доводилось облажаться? — почти неслышно спросил принц. — Я имею в виду, по-настоящему облажаться? Так сильно, что… — он осекся.       «Он серьезен».       — Пару раз, — честно призналась Тэруко. — Напомните рассказать вам, почему дюжина таверн запретила мне переступать их порог.       — О, если бы я просто сжег то место.       Тэруко прищурилась. «Ладно, всё очень плохо».       — Вас не было час и вы даже никого не убили, — возразила морпех. — Сэр, что вы могли натворить?       — Я рассказал Катаре, насколько сильно она ненавидит нас за убийство её мамы, — безжизненно сообщил Зуко. — А потом… как ей придется смотреть на то, что мир сделает с нами, как только Азула взойдет на трон. — Изуродованная шрамом сторона его лица сложилась в горькую-горькую улыбку. — Найди слабое место врага и ударь изо всех сил. Она — покорительница воды. Ей надо верить в то, что её племя любит её. А я только что сжег её милый семейный портрет.       «Мальчик-подросток, — сказала себе Тэруко. — Вряд ли он мог так сильно и больно ударить кого-то всего за несколько минут…»       «Подросток-драконье дитя». Который преследовал эту конкретную ведьму-покорительницу воды полгода. Которого воспитал Дракон Запада, снискавший славу тем, что уничтожал противников ещё до того, как те выходили на поле боя.       «Черт, он мог это сделать».       — И я не знаю, что хуже, — продолжал принц, всё ещё полный горечи и отвращения. — Если я сделал так не специально… Агни, тогда мне вообще нельзя доверять. Как можно доверять Великому Имени, выхватывающему клинок без повода? А если специально… — Он стиснул пальцами переносицу и оглушительно вздохнул. — Дядя продолжает мне твердить, что я не такой, как он. Но он — мой отец. Я наблюдал за ним годами. Я видел, как он управляет двором. Все тонкие слова и взгляды, и улыбки, означавшие, что кто-то мертв, просто ещё не перестал дышать… — Он опустил руку и отвернулся. — Это как ранить одну из леопардовых акул в стае: если остальные бросятся на неё, они не нападут на нас.       — О, — очень тихо сказала Тэруко. — Что же, не думаю, что нам следует переживать на счет ваших суждений, сэр. Если вы сделали это не специально, тогда у вас чертовски хорошие инстинкты.       — Но я…       — Сэр, — прервала его Тэруко. «Прекращайте уже!» — Победа без битвы — величайшая победа. Вы обратили самого опасного из противников в обузу для врага. Вы действовали правильно.       «И если ваш дядя скажет иначе, у меня с ним будет долгий разговор.       …Сразу после того, как я заставлю этого идиота рассказать вам о том, что вы — драконье дитя. Агни, да никто в здравом уме не станет ожидать от вас дипломатичности!»       — Я напал на учительницу Аватара по покорению воды, — не остался в долгу Зуко. — Думаешь, он забудет об этом?       — Сэр… — вздохнула Тэруко. — Он — Аватар. Мы — Народ Огня. Он не станет общаться с нами с честью. Несмотря ни на что. — Она пожала плечами. — На берегу командовали вы. Вы сделали ход. Если вы сочли, что это поможет нам выбраться оттуда невредимыми… я верю вам, сэр.       Что лишило его дара речи точно так же, как клятва верности, данная ему Джи. Проклятье.       «Хозяин Огня Озай — идиот. Гр-р».       — Но мне интересно узнать, как вы поняли, что это сработает, — призналась Тэруко. — Племена Воды — дружные ребята. Они должны были наброситься на вас, а не на неё.       — Это-то и есть самое худшее, — горько ответил Зуко. — Вот почему я должен — это было нечестно… Вы присутствовали, когда её брат высказался против неё. За нас. — Золотые глаза блеснули, когда он взглянул на неё. — Сокка выступил против неё, лейтенант. Я знаю, что она сделала, но он — её брат. Она из Племени Воды, она — покорительница воды, а её семья причинила ей боль из-за того… в чем не было её вины. Я знаю, что она нас ненавидит, но… Аангу не нравится, когда страдают люди, и Катара это понимает. Если бы она действовала по умыслу, она убрала бы его оттуда до того, как пытаться убить нас.       Здравая мысль. В каком-то смысле.       — Семья. У Племен Воды это что-то вроде клана? — задала вопрос Тэруко, вспоминая всё, что слышала о торговле с Туманным Болотом.       — Мы — верность и сила. Они — семья и сообщество. Но достаточно близко, — подтвердил Зуко. — Она была единственной покорительницей воды в племени.       Тэруко подумала, каково ей было бы быть единственной покорительницей огня в деревне не-покорителей. Которые не чувствовали, почему тебе надо вставать, чтобы встречать рассвет, почему ты ненавидишь призрачные часы ночи, почему ты можешь часами смотреть на танцующие языки пламени и никогда не уставать от зрелища…       Зуко увидел, как она вздрогнула, и горько улыбнулся.       — Я бы не хотел быть на её месте. Может, мой отец и считал меня бесполезным, но он хотя бы видел меня. Неудачника. Безнадежного покорителя огня. Ребенка, которого он не хотел видеть наследником рода Созина… И, черт побери, он был прав.       — Сэр, — начала было протестовать встревоженная Тэруко.       — Он был прав, — повторил Зуко. — Я не хочу завоевывать мир. Этого хочет Азула. — Он выдохнул, и светильник вспыхнул ему в ответ. — Он ненавидел меня, но он меня видел. Вождь Хакода… видел только свою маленькую идеальную дочурку, которая не может никого ненавидеть. — Зуко поморщился. — Духи, да она, наверное, каждый день чувствует себя так, словно тонет…       Тэруко искоса посмотрела на него.       — Она ведь пыталась вас убить, сэр.       — Знаю, — виновато признался принц. — Я знаю, что это не духова сказка, лейтенант. Она не прекрасная дочь злого волшебника, которая мечтает о том, чтобы её увезли в другой мир, подальше от монстров, созданных её отцом. Она Катара из Южного Племени Воды, и если бы она поняла, что я жалею её, она вырвала бы моё сердце и заставила меня его съесть.       «Слишком, слишком много драконов в его крови», — с печальной иронией подумала Тэруко.       — Но она также и союзница Аватара, — продолжил Зуко. — А я только что заставил его увидеть ту её сторону, которую он никогда не хотел видеть. Он либо проигнорирует это, как он игнорирует всё, с чем не хочет иметь дела… либо он последует совету Сокки. — Он сжал кулаки. — Она сражалась против всего мира ради этого идиота! А он отметает её в сторону только потому, что — какой ужас! — она на самом деле ненавидит своих врагов.       Тэруко обдумала всё сказанное и кивнула.       — Итак… вы считаете, что она старалась действовать благородно. По стандартам Племени Воды.       — Я не говорю, что ей стоит доверять, — проворчал Зуко. — Просто… она заслуживает лучшего, чем то, как, я думаю, с ней поступят. — Он вытянул перед собой пустые ладони. — Я ничего не могу исправить, но я хотя бы… — Он беспомощно замолк.       — Вы могли бы проявить к ней уважение, — закончила Тэруко.       — Да даже не это. — Принц принялся мерить шагами крошечную каюту. — Вода и огонь разные, но они не раздельны. Если Катара хочет отомстить всему Народу Огня — это её проблема. Но если она хочет правосудия…       Тэруко моргнула, и на её лице расползлась улыбка восхищения.       — Верно. Генерал Айро говорит, что Аватару положено поддерживать равновесие между народами. Вы собираетесь ткнуть его носом в этот факт.       — Эм…       Улыбка Тэруко стала ещё шире. «Шидан вас точно полюбит. Даже не сомневайтесь».       — Чем мы можем помочь? ***       «Тихо», — думала Катара, сидя, обхватив колени, на конце корабля, противоположном тому, где Аанг плескался с Аппой в воде, разбрасывая блестящие на утреннем солнце брызги. Ей следовало присматривать за ним. Он ещё не поправился. Но за ним приглядывал Сокка. Вместе с большей частью отцовского экипажа. Которые старательно не смотрели в её сторону.       «Можно подумать, что я одна».       Вряд ли ей так повезет. Духи, даже потерявшись в ледяных полях вместе с Соккой, она не чувствовала такого одиночества…       «Интересно, как дела у Шу».       Шу не была одна. Ткачиха что-то бурчала про идиотов-дружков и про то, что останется с сержантом Бо до тех пор, пока кто-то не начнет думать головой. Катара не слушала. Она была слишком занята поглощением похлебки и избеганием попыток Аанга рассказать ей, как здорово не иметь родителей, потому что все монахи приглядывают за тобой…       Шу принесла ей еду. Ткачиха встала на сторону Зуко, она не была её другом… Но Сокка принес еду Аангу. Не ей.       Шу принесла ей похлебку и подождала, пока Аанг не отвлечется, чтобы наклониться к ней.       — Беги, — шепнула она.       Катара, онемев, уставилась на неё.       — Я вижу, как они на тебя смотрят, — тихо продолжила Шу. — Ему двенадцать, и он — Аватар. И, да сохранят нас духи, мы все знаем, на что способен Аватар. А ты из Племени Воды. Ты никогда не откажешься от своих детей. — Она придвинулась ещё ближе, её голос был не громче ударов сердца. — Беги.       «Я не могу бросить Аанга, — думала Катара сейчас, так же, как она подумала тогда. — Мир нуждается в нем. А он… нуждается во мне».       Но если она нужна ему, почему она одна?       По палубе прошлепали и прошаркали неуверенные шаги, и Тоф споткнулась о неё.       — Я ненавижу дерево.       — Тебе, вероятно, понравилось бы на корабле Народа Огня, — буркнула себе под нос Катара.       — Ага, — призналась Тоф, уши которой были всё такими же чуткими. — Металл. Я могла бы видеть. Ненавижу быть слепой. — Её передернуло, и она крепко сжала руку Катары до того, как вспомнила, поморщилась и отпустила. — Прости.       «Дерево посреди воды. Здесь ей нечего покорять, кроме своих браслетов».       — Всё в порядке, — сказала Катара, пытаясь вырваться из холодного омута одиночества. — Можешь держаться за меня.       — А за кого будешь держаться ты? — проворчала Тоф. — Только скажи, и мы бросим парней разбирать их собственный кавардак.       Она, наверное, ослышалась.       — Что?       — Ты и я, прыгнем за борт, доедем на льдине до берега и уйдем, — заявила Тоф. — Ты говоришь, что Аанг знает покорение воды, и он считает, что знает покорение земли… Мы не станем задерживаться там, где нам не рады. — Слепые зеленые глаза смотрели в её направлении. — Я не знала, а должна была. Зуко рассказывал, как вы используете льдины. Я просто… никогда не думала, что кто-то захочет так поступить с тобой. То, что я чувствовала тогда… то, что они говорили… — побледнев, она прижалась к руке Катары.       — Тоф, я… — Катара сглотнула. — Я в порядке, не волнуйся…       — Не ври мне.       Иногда она забывала, что Тоф всего лишь двенадцать.       — Я буду в порядке, — тихо пообещала Катара. — Мне придется. — Аангу был нужен флот её отца, а миру был нужен Аанг, и… она исполняла свой долг. Всегда.       — Нет, — всхлипнула Тоф, всё ещё прижимаясь к ней. — Тебя ранили. А я позволила им это, потому что не могла ничего исправить. Твой папа уже принял решение. Как мой папа. — Она покачала головой. Её голос был настолько тихим, что человек в шаге от них ничего бы не услышал. — Я только и могла, что ждать, пока Сокка сразит его этой новостью об Аанге. Он начал прислушиваться ко мне только тогда, когда подумал, что я на его стороне…       — Ты обманула моего папу? — прошипела Катара. А она-то считала, что хуже уже быть не может.       — Нет! — Тоф выглядела возмущенной. — Я сказала ему, что готова получить шишки за то, что хранила секреты Зуко. Если он подумал, что это означает, что я соглашусь с ним — это его проблемы.       Мир покачнулся.       — Ты… но Аанг сказал…       — Я что, должна слушать лекции Аанга о злости? — нетерпеливо перебила Тоф. — После того, как он чуть не расплющил тех покорителей песка и нас из-за потери Аппы? — Она взмахнула рукой, выражая свое разочарование. — Он что, единственный человек на свете, кому позволено взрывать что-то с помощью покорения, когда он злится?       Катара с тяжелым сердцем покачала головой.       — Но… я заставляла людей чувствовать…       — Ты этого хотела? — серьезно спросила Тоф. — Послушай меня, я не спрашиваю, хотела ли ты Зуко смерти. Сейчас мне тоже хочется отколошматить парочку человек. Но разве ты пыталась заставить кого-то нарушить перемирие?       Взгляд Катары опустился на руки Тоф: маленькие и всё ещё немного запачканные песком. И явно щупающие её пульс.       — Я… так не думаю…       — Тогда ты не виновата, — постановила Тоф. — Твоё покорение вышло из-под контроля. Так же, как тот узел взорвался под руками Зуко.       Взгляд Катары застлало красным.       — Что?       — Послушай! — Тоф не отставала. — Катара, пожалуйста!       «Пожалуйста». От Тоф.       — Если ты думаешь, что я поверю, что… он ранил Бато…       — Он пытался не ударить нас!       Одиночество смыло сладким приливом ярости. Катара держалась за покорительницу земли, чувствуя бьющие о корпус корабля волны.       — О, лучше бы так и было, — проскрежетала она. — Зачем создавать молнию, если не хочешь никого убить?       — Это не он! Это та молния, что застряла в Аанге.       Катара моргнула. Ещё раз прокрутила в голове слова Тоф. Они по-прежнему не имели смысла.       —…Что?       — Я чувствовала, когда Азула покоряла молнию, — прямо заявила Тоф. — И чувствовала, что делал Зуко, когда бросил молнию обратно в неё в Ба Синг Се. С Азулой… словно часть мира разделилась пополам. Да у меня волосы на пальцах ног встали дыбом. Потом она соединяет пальцы вместе и БАМ! — Тоф глубоко вдохнула. — Зуко так не делал. Это безумие… но это ощущалось как твой водяной хлыст. Он поймал молнию и удерживал её, и в его сердце был страх… он пытался направить её куда-нибудь ещё. Вот только места не было. Он пытался. — Она поморщилась. — Помнишь, когда он разрешил мне почувствовать, что он делает, перед тем, как всё взорвалось? Я вроде как видела, что он покоряет. Тот узел в Аанге большой и уродливый, и Зуко старался осмотреть его и одновременно не слишком приближаться. — Она покачала головой. — Думаю, он оступился.       — Оступился? — выплюнула Катара.       — Ты не виновата, что Бато пострадал, — решительно продолжила Тоф. — И ты, и Зуко оба пытаетесь исправить то, что сделала Азула. Просто у неё до ужаса хорошо получается ранить людей. — Она выдохнула, сдув в сторону локон темных волос. — И ты не виновата в том, что Аанга ударили.       — Как ты можешь так говорить? — с болью прошептала Катара. «Я хотела сражаться с ней. Я хотела убить её. Я хотела показать всему Народу Огня, на что способен настоящий покоритель воды. — Если бы я не сражалась с Азулой…       — Она хотела тебя убить, — упрямо стояла на своем Тоф. — Думаешь, такого не бывает на чемпионатах? Устроители состязаний быстро вычисляют таких парней: толпа платит не за то, чтобы смотреть на мертвых покорителей. Но если окажешься первым, кто выйдет на ринг против них? Делай то, что надо. — Она фыркнула. — Аанга стукнуло молнией, потому что Азула запустила в него молнию. Конец истории. И я не собираюсь обвинять Аанга в том, что его ударили. Особо. Ей до дрожи хорошо удается молния. — Покорительница земли сделала паузу. — Но вот бросать тебя посреди боя? Он нарушил ваш договор. Так нельзя.       — У меня нет… договора с Аангом! — вспыхнула Катара.       — О нет, есть. Он есть у всех нас. То, что он не записан и не подписан, ещё не значит, что его нет. — Тоф выглядела серьезной. — Он — Аватар. Парень, которому духи велели спасти мир. И мы — те, кто ему помогает. Мы — его учителя. Как нам исполнять свою часть договора, если он не слушает?       Катара отбросила охватившие её сомнения.       — Покорители воздуха не убивают…       — А покорители огня — да, — отрезала Тоф. — И покорители земли. И покорители воды. Разве он не мастер покорения воды?       — Мы не можем просить, чтобы он отказался от своей сути! — настаивала Катара. — Он — последний из Воздушных Кочевников. Это как если бы… как если бы тебя заставили до конца жизни сидеть на этом корабле!       — Значит, мы должны позволить ему столкнуть нас с края утеса? — крикнула в ответ Тоф. — Не знаю насчет тебя, Катара, но я не умею летать.       «Да? — спросила себя Катара. — Однажды я полетела, но… даже в небе нам пришлось вести войну. Когда Сокка сбросил тот двигатель в разлом с газом… сколько людей погибло тогда?»       «И именно Сокка спас нас тогда. То, что Аанг переворачивал танки, только выигрывало нам время, но пока они не понесли тяжелые потери…»       Тоф вздохнула.       — Я не говорю, что Аанг должен стать как я. Я — величайшая покорительница земли в мире. Кое-кто может сломаться от избытка крутости.       Застигнутая врасплох, Катара захихикала.       — Я хочу сказать, что ты полезла в тот бой, думая, что Аанг поддержит тебя, несмотря ни на что, — заявила Тоф. — Потому что она — Азула и «плохой парень», а Аватару полагается останавливать плохих парней. — Она помолчала. — А он этого не сделал. И это нечестно.       Катара отвела глаза в сторону.       — Некоторые вещи несправедливы.       — Но друзья должны быть честными, — Тоф теснее прижалась к ней. — Я говорю серьезно, Катара. Ты и я, за борт и досвидос.       Бросить свою семью? Бросить Аанга? Тоф очень странно проявляла свою дружбу…       — Ай! — Сокка чуть за борт не выпрыгнул. — У нас гости!       Алые перья прорезали воздух.       — Ястреб, — пробормотала Катара, встав на ноги, когда птица села на борт корабля неподалеку от них. — Что ещё ему надо?       Сокка её опередил.       — Покорители ослов… И так достаточно натворили… Ого! Тоф? Это тебе.       Катара чуть не хлопнула себя по лбу.       — Это точно Зуко.       — Кажется, здесь несколько страниц… и почему эти листы сложены вместе? И вообще, как они делают такую тонкую бумагу? Она как кожица лука-порея, но не рвется… вот.       Тоф забрала себе сложенные страницы.       — Да в любое время, Лежебока.       Плеск и порыв ветра, и высушенный воздухом Аанг чуть не сбил их с ног.       — Зачем они отправили нам послание сейчас?       — Ты узнаешь об этом вместе со мной, ладно? — нетерпеливо сказала Тоф. — Сокка…       — Хорошо-хорошо, — Сокка прочистил горло. — Благородной леди Бей Фонг, написав это собственноручно, шлю приветствие… Блин, этот парень что, не может просто сказать «привет»? О, это уже лучше. Кто бы ни читал это Тоф… — Он осекся, и его глаза прищурились. — Нет, не может быть.       — Продолжай читать, Сокка, — подтолкнула его Тоф.       — Нет, — Сокка принялся сворачивать бумагу, сердито глядя на ястреба. — Он снова ведет себя как осел. Нам не надо это слушать…       — Отдай мне моё письмо.       В последний раз Катара слышала такую злость в голосе Тоф после того, как Аанг выкинул её за пределы ринга. Что, как с удивлением поняла Катара, было совсем нечестно: Тоф ждала, что будут покорять землю, а Аанг сдул её ветром, который она не могла видеть.       И сейчас она тоже не могла видеть.       Выйдя вперед одним плавным движением, Катара выхватила письмо прежде, чем Сокка успел передать его Аангу. Зло посмотрела на них обоих и отошла назад, отдав сложенные страницы в руки Тоф.       — Держи.       — Прочитай его.       Катара поморщилась. Последнее, что она хотела — иметь дело с Зуко, пусть даже и с его письмом. Но ради Тоф…       — Кто бы ни читал это Тоф…       — передайте письмо Катаре. Немедленно.       Тоф, прости, что использовал письмо тебе как прикрытие. Я рассчитываю, что твои уши гарантируют, что письмо беспрепятственно попадет к твоей подруге.       Катара из Южного Племени Воды,       я прошу прощения.       Мне сказали, что в твоей культуре «ублюдок» — это неформальное, пусть и серьезное оскорбление. В Народе Огня, особенно по отношению к Великому Имени, это куда более глубокое оскорбление. Оно означает, что твоя мать была неверна своему мужу. Это угроза стабильности его клана, её клана и клана кровного отца ребенка. Такие угрозы ведут к войне.       Ты напала на мою маму. Я напал на твою. Жестоко, безжалостно и без малейшего сожаления. Великое Имя не терпит таких угроз. Он кладет им конец.       Но мои дальнейшие раздумья, когда я убрался подальше от вашей рассерженной толпы с пиками, показали мне, что, возможно, я неверно понял твои причины и твое отчаяние. Ты бросила вызов своему отцу, своему вождю, чтобы напасть на меня. Из того, что я знаю о Племенах Воды, это крайне серьезно, даже несмотря на то, что ты — покорительница воды. И Тоф, которая была благородным противником и временным союзником, зовет тебя другом. Это подразумевает, что, что бы я ни думал, ты не идиотка и действовала с полным осознанием последствий.       Я пытался понять твои причины. Скорее всего, я ошибаюсь: я не был рожден в твоем племени, и, хотя я слушал дядю и узнавал, что мог, у Амаи, это лишь крохи представлений о том, какова жизнь среди твоих людей. Но я пытался всесторонне это обдумать и изложу свои мысли.       В худшем случае, я хотя бы дам тебе материал для отличных оскорблений для следующего раза.       Во-первых, твоя вера в то, что я и мои люди представляем угрозу для твоего племени.       Ты права. Я — и каждый покоритель огня — обучен убивать. Мы смертоносны и гордимся этим. Может, я и избегал войны, но, как знает ваш флот, я не колебался, защищая себя с помощью смертельных мер. У тебя есть все основания считать меня опасным. Особенно с тех пор, как я и капитан Джи приложили все силы, чтобы обмануть тебя относительно отсутствия нашей верности по отношению к Хозяину Огня Озаю. У тебя было только наше слово, что мы не желаем вам вреда… И я достаточно насмотрелся на колонии, чтобы знать, что есть те, кто позорят свою форму и наш народ, считая другие народы низшими по отношению к нам и недостойными благородного отношения.       Если дело в этом, то я скажу тебе, что намереваюсь спасти некоторых из моего народа от войны. И в процессе этого я не намерен создавать угрозу твоему племени. Но никто из нас не знает, что ещё подстроят духи.       Во-вторых, твоя вера в то, что я представляю угрозу для Аанга.       И снова ты права. Аанг пугает меня до глубины души. Не из-за своей силы (к этому моменту ты уже видела, рядом с каким покорителем мне пришлось расти), а потому что он — идиот.       Единственное, на что я всегда могу рассчитывать, имея дело с Азулой, это на её ум. Она безжалостная, жестокая и, как правило, пытается меня убить, но она умная. Её действия взвешены, рассчитаны и нацелены на причинение максимального эффекта для её жертвы. Азула может убить одного бабочкошмеля посреди роя, если ей это нужно.       На её месте Аанг сдул бы весь рой с места пикника, размазал их о стену, скинул в доме всё, включая светильники, и весело улетел бы прочь, пока за его спиной догорает целый квартал.       Амая говорила мне, что Аанг даже не подозревал о хайма-дзяо, который сожрал как минимум две дюжины человек до того, как Дай Ли положили ему конец. Аватар не заметил злого духа, убивающего невинных людей. Такие твари кормятся смертью. Особенно насильственной, несправедливой и отмеченной духами смертью. Не догадываешься, что несут с собой течения в южном направлении от тысяч непохороненных тел, так и не получивших погребального костра?       Если препятствовать этому значит угрожать Аангу, то да. Я ему угрожаю.       В-третьих, касательно твоего желания отомстить за свою маму и твоей веры в то, что перемирие не позволяло тебе это сделать.       Я никогда не стал бы препятствовать тебе подобающе отомстить за твою маму.       Позволь особо объяснить тебе, что значит «подобающая месть» в Народе Огня. Говорю прямо: она не затрагивает меня, дядю Айро или кого-либо ещё на борту «Сузурана». Мы этого не делали.       …Да, я проверил служебные записи каждого, чтобы быть уверенным. Помимо моего первоначального экипажа, никто из них не бывал на Южном полюсе. И не хотел побывать. Там холодно.       Оговорив это, вендетта считается благородной и чтимой традицией в моем народе. Как только убийца был доказан и подтвержден Великим Именем, мужчина не найдет покоя под одним небом с убийцей отца, а женщина — с убийцей матери. У тебя есть полное право искать того, кто нанес удар, выследить его и прикончить.       Это в идеале. Реальность куда сложнее, принимая во внимание нынешнее состояние войны между нашими народами. Я проконсультировался с дядей и капитаном Джи, которые лучше знакомы с формальностями. Традиция допускает некоторое количество хитрости и обмана при совершении вендетты. Поэтому посмотри на приложенные документы. В одном содержится твоя жалоба, где указаны твои и наши настоящие имена - храни её в безопасном месте. В другой ты записана как Томоэ из колонии неподалеку от Гайпана. Её ты можешь открыто показывать на территории Народа Огня. Если тебя прижмут, скажи, что это твоё боевое имя, взятое во избежание разлада в клане на время твоей охоты. Это удовлетворит большинство властей. Оно не гарантирует безопасного прохода: тебе придется полагаться на свою сообразительность. Но это легальный, обязательный для исполнения документ, который сделает твою месть законной.       Это не дар. Это не любезность. Это твое право и долг, как ребенка убитой матери. И моя обязанность, как Великого Имени, узнавшего о несправедливости.       И есть ещё ловушки.       …Конечно, это ловушка. Мы враги. Я знаю это, хоть и надеюсь, что мы окажемся благородными противниками.       Вы хотите вторгнуться в Народ Огня, чтобы Аанг мог сразиться с Хозяином Огня. Этот документ не заставит даже самого дурного командующего блокадой пропустить целую армию. Но маленький ударный отряд сможет пройти, замаскировавшись под твоих наемников. Или поисковую партию. Судя по тому, как мало ты знаешь о Народе Огня, сбор данных о твоих врагах будет весьма хорошей идеей. Вендетта не ограничена по времени. Пока твоя цель дышит, ты можешь обыскивать всю чертову страну.       Аанг не захочет в этом участвовать.       Аанга воспитали монахи. Я изучал учения покорителей воздуха. (Не надо выглядеть такой удивленной. Познай своего врага.) Они не верят в месть. Они не верят в убийство. Но это хорошо работает только тогда, когда ты можешь улететь от всех своих проблем. А когда не можешь… Ты видела Южный храм воздуха. Как и я.       Аанг не захочет в этом участвовать, хотя это и умный поступок. Благородный и справедливый.       Но, с другой стороны, спор моего народа с Аватаром всегда упирался в справедливость.       Итак. Я снова угрожаю твоему племени, предлагая тебе вендетту вместо положенной женщине племени мести всему Народу Огня. Я снова угрожаю Аангу, бросая вызов его идеалу мира твоим криком о справедливости. Возможно, я даже угрожаю памяти твоей мамы, потому что теперь у тебя есть выбор, как отомстить за неё. Или не мстить.       Теперь можешь меня ненавидеть.       Зуко, сын Урсы и Хозяина Огня Озая.       Сложив письмо онемевшими пальцами, Катара подняла голову, столкнувшись с тишиной.       — Как он мог? — серые глаза были круглыми от ужаса. — Как он мог так поступить с тобой? Месть — это двухголовая скорпионогадюка. Она только отравляет тебя! Ты должна простить и отпустить…       — Отпустить? — Смяв бумагу, она впихнула её в руки Тоф. Она чувствовала, как вздымается вокруг море. — Отпустить его?       — Прошлое ушло. Ты должна позволить ему улететь, — настаивал Аанг. — Гуру Патик говорит, что любовь нельзя уничтожить. Что она всегда перерождается в новую любовь. Как ты можешь хотеть забрать чью-то жизнь, когда то, что ты любишь, всегда возвращается к тебе?       Мир посерел.       «Моя мама. Моя мама ушла навсегда».       И Зуко понимал это. Покоритель огня, кровь от крови Озая, её злейший на свете враг…       Знал, что прощения быть не может. Только кровь, чтобы мертвая и её собственная боль смогли наконец найти успокоение.       — Я не знаю тебя, — прошептала Катара. — Я совсем не знаю тебя.       Вода взревела вместе с её сердцем, и она почувствовала, как пальцы Тоф отчаянно сжались на её пальцах…       Она летела вниз целую вечность.