Мой студент Антон Шастун

Остаток вечера Антон не мог найти себе места в четырнадцати квадратных метрах своей комнаты. Беспокойным шагом от стены до окна он намотал уже пару километров, а телефон всё так и не звонил, а все доступные мессенджеры молчали. Наматывая очередной круг, он проверял Telegram, Viber и WhatsApp, сообщения и звонки, но всё безуспешно. Статус рядом с кружочком аватара сменялся с «был в сети 20 минут назад» на «в сети» и «был в сети недавно» уже несколько раз, но Антон не получил никакого сообщения или звонка. Его дыхание было ровным, сердце хоть и успокоилось, но голова раскалывалась, а глаза жгло, словно пиксели экрана смартфона пытались выжечь ему сетчатку. Как только его голова коснулась подушки, потолок комнаты поплыл, а сам Антон вырубился. Сквозь беспокойный сон Антон чувствовал, какая грубая ткань у наволочки, как перья в самой подушке сбились в огромные комки, как пружины старой кровати упираются в тело, а неснятая одежда стесняет движения. Хоть и будучи полностью одетым, он натянул на себя жёсткое покрывало, которым он иногда по утрам застилал свою кровать, пытаясь согреться и унять дрожь, что оккупировала его тело. Когда пришёл его сосед по комнате, он был не в состоянии даже поздороваться — лишь промычал что-то в ответ и отвернулся к стенке, накинув одеяло поверх головы, чтобы спрятаться от бьющего в глаза света лампы. Сосед по комнате не уделил особого внимания тому, что Антон завалился спать раньше «Спокойной ночи, малыши», ведь после смены в кафе возвращался и более уставшим, и Никита заставал его лежавшим поперёк кровати со свисавшими ногами в неснятых кроссовках. Но отказ, если едва разборчивое мычание можно считать за ответ, на предложение поесть жареной картошечки его удивил. Когда живёшь в общежитии, а тебе предлагают пожрать, то грех отказываться, даже если ты видишь десятый сон. Сосед ушёл, вернулся, успел сыграть одну катку, ушёл в душ, опять вернулся, а Антон всё так же спал, укутавшись с головой в одеяло. Только когда Никита сам улёгся спать, а гул в ушах после плодотворного дня утих, он стал слышать слабое бормотание, доносящееся со стороны его соседа. — Шаст, ты спишь? — чуть громче шёпота спросил Никита, пытаясь разглядеть в темноте комнаты силуэт Антона. — Что ты бормочешь там? Ответа не последовало. Никита посмотрел в потолок ещё пару минут, вслушиваясь в неразборчивое бормотание своего соседа, прежде чем встать, и, включив свет, стал осторожно тормошить его за плечо. Антон не реагировал на слабые толчки, всё так же продолжая что-то приговаривать себе под нос, так что Никите пришлось стянуть одеяло с его головы. От вида бледного лица Антона сосед немного растерялся. Тыльной стороной руки он прикоснулся ко лбу и ощутил исходящий от парня жар. Никита не мог похвастаться ни точным глазомером, ни чутким слухом, ни тонким осязанием, но сейчас он мог точно сказать, что температура явно перешагнула за показатель тридцать восемь, и Антон буквально горел. — Эй, Шаст, проснись, — Никита дал пару лёгких пощёчин, пытаясь разбудить парня. — Шаст, блять, проснись, сука! Антон слегка приоткрыл веки, блуждая по потолку затуманенным взглядом: — Позвонил?.. Дай трубку… Ответить, — будто на последнем издыхании начал тараторить Антон, прежде чем веки снова сомкнулись. — Звонить… Надо… — Пиздец, — тяжело выдохнув, Никита вышел из комнаты. Он вернулся через минуту в компании двух девушек: одна по дороге сбивала градусник, а вторая несла маленький тазик с водой, от которого несло уксусом. — Давно он такой? — соседка наклонилась над Антоном и прижалась губами к горячему лбу. Парень почувствовал, как на его щёки упали слегка мокрые волосы с ароматом папайи. — Да хрен его знает. Я пришёл, он уже спал. Думаю, пускай спит, — парень стал немного поодаль, пока одна девушка пыталась запихнуть термометр под мышку, а вторая прикладывала вымоченную в холодной воде с уксусом тряпку. — Сам лёг, слышу, что-то мямлит там. Пытался его разбудить, а он то ли позвонить просит, то ли думает, что ему кто-то звонит. Девушка уселась на кровать, придавливая его руку к телу, чтобы градусник не выпал. — Шастун, проснись, — слегка похлопывая ладонью по лицу, пыталась достучаться до парня вторая. Она снова вымочила тряпку и аккуратно разложила на лбу. От ударившего в нос запаха уксуса Антон слегка приоткрыл глаза, но всё равно был не в состоянии разглядеть окружавшие его лица. Свет представлялся ему ярким бликом на размытом фоне, состоящим из трёх силуэтов и желтоватого потолка. Забравшись холодными пальцами под одежду Антона, девушка извлекла градусник: — Тридцать восемь и восемь, — огласила она, разглядев тонкую чёрную полоску на градуснике. — Не смертельно, но таблетку выпить надо. Принеси воды и помоги ему приподняться, — указала она на стоявшие на столе чашки Никите и выдавила из блистера таблетку. Отдав девушке чашку с водой, Никита просунул руку под шею парня в попытке приподнять его. Антон хотел помочь ему и опереться на локти, но был слишком слаб. Соседка уложила в ладонь парня таблетку: — Давай, пей, а то сгоришь. Собрав последние силы, Антон закинул таблетку в рот, а девушка подоспела на помощь, поднеся чашку с водой к его губам. Громко глотнув, парень так же громко выдохнул, и Никита уложил его обратно на подушку. Соседка, что всё это время оставалась практически безмолвной, снова вымочила тряпочку в воде с уксусом и заботливо расправила на лбу Антона. — Ладно, проверь ещё раз температуру через часика три. Спадёт — хорошо, нет — дашь ещё одну таблетку, — девушка положила глянцевый блистер на стол рядом с чашкой воды. — Градусник тоже оставляю, смотри, не потеряй, он у нас один! — предупредила она Никиту, размахивая термометром у него перед лицом, словно указательной палкой. — Вымачивай повязку в воде, тазик оставлю рядышком, хорошо? — поправляя вымоченную салфетку, сказала вторая, обращаясь уже к больному. — Спасибо, — прохрипел Антон, при этом тяжело дыша. — Спокойной ночи, — попрощались девушки, тихо хлопнув дверью на выходе. После ухода соседок в комнате повисла тишина. Никита так и стоял подле кровати парня, не зная, куда себя деть, а Антон так и дышал тяжело через нос. — Выключи свет, — чуть более разборчиво, чем прежде, пробормотал Антон. — Ты уверен? Может, тебе что-то нужно? — сосед пытался заглянуть в глаза парня, но веки были опущены. — Уверен, выключи, — в доказательство Антон нащупал тазик у кровати и самостоятельно смочил повязку. — Всё будет в порядке. Обещаю. Без лишних слов Никита выключил свет и улёгся в кровать, поставив таймер на три часа. Он ещё некоторое время прислушивался к сопящему Антону, вымачиванию повязки и одиноким сглатываниям, прежде чем провалиться в чуткий сон. Всю ночь Антон пытался заснуть, и даже если ему это удавалось, то было больше похоже на болезненную потерю сознания, после которой ты судорожно пытаешься понять, где ты и что ты, нежели на привычный нам сон. Он просыпался бесчисленное количество раз, ворочался, пытаясь утихомирить лихорадочный озноб, смачивал компресс, когда тот прожигал и без того горячую кожу. Никита же проснулся посреди ночи по звону заведённого таймера, включил стоящую на столе лампу, отвернув абажур таким образом, чтобы свет был направлен только на стену, и любезно протянул ему градусник, заблаговременно сбив ртутный столбик. — Тридцать семь и пять, — посмотрев на термометр, Никита облегчённо выдохнул. — Жить будешь. — Угу, надеюсь, — слегка угрюмо отреагировал Антон и отвернулся к стене. Сосед никак не ответил на лихорадочную угрюмость Антона, выключил лампу и завалился досыпать дальше свой ночной сон. До самого утра Антону не удалось даже вздремнуть, он всё крутился, а тело так и брало ознобом. Когда в окно комнаты проникли первые лучи восходящего солнца, Антон самостоятельно взял градусник, чтобы измерить температуру. Термометр показал тридцать восемь и три, а значит, нужно было снова выпить таблетку. Ценой помутнения в глазах и лёгкого головокружения от смены положения ему удалось проглотить таблетку и запить остатками воды в чашке с первого приёма. Добраться до бутылки или даже до крана было бы непосильной для него задачей. Обессиленный, он рухнул на подушку и, почувствовав спустя некоторое время действие жаропонижающего, забылся в беспокойном сне. Наверное, он проспал бы подольше, не потревожь его Никита, который, не желая будить парня, пытался просунуть под мышку спавшего градусник. Сосед застыл над телом, когда Антон тихо простонал от дискомфорта под левой рукой. Открыв веки, Антон увидел напряжённое лицо Никиты, пытавшегося незаметно измерить температуру и потерпевшего поражение. — Что ты делаешь? — голос Антона напоминал больше хрип старого деда по утрам, нежели голос юноши. — Я не пойму, есть у тебя температура или нет, вот и решил померить, — лицо Никиты всё так же находилось в неловкой близости к лицу Антона, словно сосед всё ещё надеялся, что остался незамеченным. — А разбудить ты не мог? — Была бы температура — разбудил бы. Антон тяжело вздохнул: — Я сам, — и выхватил термометр из руки соседа, которая уже была под кофтой. — Спасибо, — немного погодя добавил он, когда тот, поджав нижнюю губу, попятился назад. — Да не за что, — Никита ни с того ни с чего перешел на шёпот, — ты нас здорово напугал вчера. — Ну, а за это прости, — Антон обшаривал свободной от градусника рукой своё тело. — Ты телефон мой не видел? Сосед бросил заправлять свою кровать, неряшливо кинув покрывало поверх простыни, и начал обшаривать пол под кроватью, подсвечивая своим смартфоном, куда мог бы затеряться телефон, засни Антон с ним. — Ты уверен, что он был с тобой, когда ты заснул? — Никита сморщил нос, готовый чихать от увиденного количества пыли под кроватью, — потому что здесь его нет. — Наверное. Не знаю на самом-то деле. Должен быть со мной, — запустив руку себе под спину, он прощупывал каждую пружину, которая могла оказаться таким необходимым аппаратом. Никита выпрямил спину, осматривая внимательно кровать, ощупал скомкавшееся в неспокойном сне Антона одеяло, когда его внимание привлекла линия тёмно-синей пластмассы на фоне светлого дерева спинки кровати. — Вот он, — со слегка довольной миной он протянул Антону телефон. — Спасибо, — парень лихорадочно начал нажимать на кнопку питания, но экран зажёгся на пару секунд изображением пустой батареи и снова погас. — Блять, разрядился. Без лишних вопросов Никита забрал телефон, поставил его на зарядку и вернулся к своей незастеленной кровати. Антон же пытался справиться с нахлынувшими воспоминаниями, смотря пустым взглядом в потолок. Ничто не выдавало в нём какую-либо тревогу: ни учащенное сердцебиение, ни прерывистое дыхание, ни потные ладошки. Только непроницаемый взгляд, устремлённый в никуда, свидетельствовавший о высшей степени беспокойства, которое просто-напросто парализует, точь-в-точь как яд какого-то экзотического животного. — Что там с температурой? — голос соседа вырвал Антона из оцепенения. — Тридцать семь и пять, — он стряхнул градусник, чтобы сбить ртутный столбик, и спрятал термометр в футляр. — Телефон подзарядился? — Сам смотри, — Никита отключил телефон от зарядки и вложил его в протянутую Антоном руку. Лого Samsung недолго украшало загоревшийся экран смартфона, и его быстро сменили стандартные обои, а вместе с ними заполнившиеся ячейки сотовой связи. Антон не успел подключиться к сети WiFi, как на него посыпались уведомления о пропущенных звонках и одном-единственном сообщении. Мама: 12 пропущенных звонков. Папа: 3 пропущенных звонка. Систер: 1 непрочитанное сообщение. Систер: Тебе пизда Антон только открыл журнал вызовов, как поступил входящий вызов от абонента «Мама». Он попытался откашляться в надежде, что его голос будет больше напоминать «заспавшийся» нежели «больной», но по ощущениям ком застрял где-то посреди глотки, из-за чего он стал ещё больше хрипеть. — Да, мам, — голос не поддавался контролю и получился настолько сдавленным, что собеседник его едва услышал бы. — Антон, где ты пропал? — мама быстро затараторила в трубку, что даже попытайся Антон вставить хоть слово, всё равно потерпел бы неудачу. — Мы же все здесь переживаем. Я звоню, отец звонит, сестра тебе выписывает во все эти «вацапы» — без толку. Ты ведь далеко, а мы даже не знаем, кому позвонить, чтобы спросить, что с Антоном случилось, не дай бог какая авария, а мы даже не будем знать. Сынок, чего ты молчишь, а? — Мам, всё в порядке, — Антон постарался как можно тише сглотнуть, но горло будто сжало в тиски. — Я пришел с пар и заснул, а телефон просто разрядился. На другом конце трубки повисла подозрительная тишина. — Сынок, ты что, заболел? — в голосе мамы послышалось неподдельное беспокойство. — Да так, горло болит немного, да и я только проснулся, вот и охрипший такой, — поспешил успокоить Антон, но было уже поздно. — А я тебе говорила надевать шапку, говорила ведь? Ты ещё, небось, расстёгнутый ходишь. Это тебе не Воронеж, да и у нас дай бог не так уж и тепло, а Питер — это же северная столица, северная! При всей любви к матери Антон не мог не закатить глаза, пока она продолжала разглагольствовать по поводу простуженного горла. Слава Богу, она ничего не знает о повышенной температуре, иначе уже мчалась бы на всех парах в сам Петербург. После целой лекции о зимней одежде, превентивных методах против простуды, а также тысячи и одного совета, что делать с больным горлом, мама всё же вспомнила, что на другом конце провода есть человек, который в принципе в состоянии ответить: — Сынок, ты всё понял, что я сказала? — Да, мам. Нужно носить шапку, пить чай с малиной, а сейчас нужно рассасывать септефрил, — пересказал в пару фраз целую лекцию Антон. — Тёплый чай, не горячий, иначе обожжёшь в придачу, — причитала мама. — Хорошо, мам, я понял. Чай — тёплый, септефрил — сосать. Ладно, я пойду в аптеку тогда. — Иди, сынок. Позвонишь мне потом ещё раз обязательно, слышишь? — Да-да, обязательно. Пока, мам, — услышав заключительное четвёртое «пока», Антон наконец-таки сбросил вызов. За время разговора пришла ещё парочка уведомлений от инстаграма и десяток сообщений из чата группы, и ни одного от Арсения. Антон снова проверил все возможные мессенджеры, и ни в одном из них не нашлось от него сообщения, хотя практически во всех он был активным от пары часов до нескольких минут назад. — Что ты там сосать собрался? — напомнил о себе сосед. Антона охватил лёгкий озноб, а в сознании начали возникать самые разные мысли: что он в бреду сболтнул лишнего, или что его с Арсением кто-то мог увидеть, и про него уже давно ходят всякие слухи, которые чудом не доходили до самого парня. — Что? — от напряжения голос сорвался, и на выходе получился писк. — Ну, ты по телефону говорил, что надо что-то рассасывать. Вот я и думаю, давай схожу, куплю, чтобы ты в таком состоянии никуда не шёл, — предложил Никита с обеспокоенным взглядом. Антон успел побледнеть и снова порозоветь. Он странно (для Никиты) облегченно вздохнул, а на губах заиграла слабая улыбка. — Да, септефрил, от горла, мама посоветовала. — Может, ещё что-то купить, помимо септефрила и парацетамола? — натягивая поверх домашних штанов джинсы, спросил сосед. — Может, чаёчки от простуды? — Да, давай, — не думая, соглашается Антон. — Подай, пожалуйста, рюкзак, там кошелёк. — Забей, потом отдашь, — Никита уже натянул курточку. — Не умри тут, пока меня нет, ок? Парень оставил вопрос без ответа, продолжая всё снова и снова обновлять все мессенджеры. — Хорошо? — настойчиво переспросил сосед. — Никуда не денусь я, — всё тем же сдавленным голосом ответил Антон, едва подняв глаза от экрана. Как только дверь захлопнулась, он стал набирать Арсения. Сначала позвонил по мобильному, потом в телеге, где он был активным всего пару минут назад. Не получив ответа, перешёл в Viber и WhatsApp, но так же безуспешно. Второй круг тоже остался безрезультатным. Третий — в том числе. Антон стал печатать сообщение, но не зашёл дальше «Позвони мне, пожалуйста». Он хотел написать «Скажи, что всё в порядке», но что значит это «в порядке»? В порядке с кем? С нами? А разве есть «нами»? С тобой? Разве вопрос «С тобой всё в порядке?» не тождествен «Как ты?»? Разве «Как ты?» будет уместным в данной ситуации? А что будет уместно? Что бы Антон сказал, ответь Арсений на звонок? Или в глубине души он осознавал, что ответа не последует, поэтому звонил ему, не приготовив и пары слов? Вопросы роились у Антона в голове, и он отправил простое «Позвони мне, пожалуйста». Чувствуя, что этого мало, отправил еще одно молящее «Пожалуйста» следом за первым. Никита вернулся с дешёвым пакетом, полным блистеров и саше с противным чаем со вкусом лимона, а на деле лимонной кислоты, и аккуратно бросил Антону на кровать. — Смотри сам, как там принимать надо, а я отнесу девкам таблетки, — сосед потряс нетронутым блистером с таблетками. — Ты как? — Херово, — почти шёпотом протянул Антон, не зная даже, о чём именно спрашивает Никита. Ответ всё равно остался бы прежним. — Спасибо за таблетосы. — Да не за что. Чек в пакете, так что ещё вернешь мне всё, — он неловко улыбнулся и снова ушёл, оставив Антона наедине с таблетками, отвратительным чаем и многочисленными проигнорированными звонками и неотвеченными сообщениями. В течение всего последующего дня Антон звонил Арсению бесчисленное количество раз, сокращая промежутки между звонками до десяти минут, но мужчина всё не отвечал, а статус отправленных сообщений оставался бессменным «доставлено». Под вечер его стало знобить, и температура подскочила почти до 39 градусов. Пришлось снова закинуться таблетками и, повернувшись к стенке, попытаться уснуть. Эту ночь он спал спокойней: ему все ещё приходилось просыпаться, чтобы повернуться на другую сторону или элементарно поправить подушку. Просыпаясь, он снова набирал Арсения и проверял мессенджеры на наличие новых сообщений, в то время как его просьба позвонить была просто «доставлена». Следующий день, как и вся ночь, были проведены в постели. Взгляд Антона был прикован к центру уведомлений, как он сам был прикован к кровати постоянно бравшим его ознобом и скачками температуры. Забег на кухню, чтобы хоть как-то подкрепиться, стоил ему трёх часов беспробудного сна. Мама, все ещё не отошедшая от пропажи сына в пятницу, звонила с завидной частотой раз в четыре часа, а это она ещё не знала, что уже второй день у её любимого сына не спадает температура. Даже сосед, который ушёл на работу с самого утра, вспомнил про своего больного товарища, написав короткое «Как ты там?» на обеденном перерыве. Утром понедельника термометр показал 38,4, и Антон остался в постели. Он уже не названивал Арсению, только по сотому кругу проверял мессенджеры, в которые мужчина заходил, но не отвечал. В опустевшем общежитии парень почувствовал себя как никогда одиноким, ведь он впервые хранил в себе рой мыслей, который некому выплеснуть. Любые попытки отвлечься на фильм или сериал были безуспешными: уже на десятой минуте он переставал следить за сюжетом, раздумывая о своём. В этом можно было бы обвинить повышенную температуру и, как следствие, отсутствие нормального сна, но хотя бы в этом он не хотел себя обманывать. Он действительно переживал из-за Арсения. Переживал за них самих, хоть никаких «них», наверное, никогда и не было. Час за часом, и общежитие стало заполняться вернувшимися с учёбы студентами. Вернулся Никита, но сразу же ушёл на работу, закинув в комнату рюкзак и спросив, нормально ли всё, на выходе. Антон оживился, когда заиграл стандартный рингтон входящего вызова. На близких — маму, папу и сестру — у него стояла индивидуальная мелодия, все остальные вызовы сопровождались стандартной темой Samsung. Поэтому, когда на экране высветился абонент «Вася», Антон разочарованно выдохнул: — Да. — Привет, Шаст. Тебя чего сегодня не было? — по доносившимся звукам, Вася шёл где-то на улице. «Возвращается с пар», — подумал Антон. — Заболел: температура, горло, — стал оправдываться парень, хоть всё это было чистейшей правдой. — А-а-а, — протянул на другом конце провода Вася, — тогда понятно. Ну, я чё тебе звоню. Я, конечно, слухи не распространяю, но таким грех не поделиться. Да и девчонки потом тебе всё равно всё расскажут, но уже на свой лад, — не услышав ожидаемого энтузиазма, он резко замолчал: — Так тебе интересно там? Антон насторожился, готовый к любым возможным нападкам, но горло всё равно подводило, и он только слабо угукнул. — Профессора нашего, Арсения Сергеевича, того, что Попов, из универа выгоняют, — по голосу было слышно, что парень чем-то доволен, хоть и пытался этого не выдавать. — Из-за чего? — Антон прочистил горло, чтобы вопрос получился как можно нейтральней. — В этом то и прикол, Тоха, его застукали со студентом на кафедре, — даже через трубку, сквозь шум улицы, он услышал этот глубокий гортанный смешок, который наконец-таки вырвался наружу. — С кем? — переспросил парень, пытаясь всеми голосовыми связками не выдать малейшую заинтересованность. — Со студентом, — как можно сильнее ставя ударение на последний слог, просмеялся в трубку Вася. — Это пиздец, Шаст. Мы как узнали, кто орал, кто плевался, кто начал защищать. В общем, весело сегодня было. Если в начале разговора сердце Антона от волнения ритмично билось, то сейчас лишь временами давало о себе знать одинокими постукиваниями, что отдавались в висках. Все слова провалились куда-то глубоко в душу без шансов на возвращение. — Ты там живой вообще? — посмеиваясь, спросил Вася. — Да, живой. Пиздец какой-то, — Антону удалось выжать из себя ожидаемые от него слова. — Его ещё и кто-то защищал? — он вложил в вопрос как можно больше насмешливого тона. Получилось хоть и похоже, но не очень удачно, по крайней мере, Васе и этого хватило. — Да, Анька наша, Осипова. Оказывается, она с ним на одной лестничной площадке живёт. Начала заливать, что ничего такого она никогда не видела, да и вообще это не наше дело, 21-й век на дворе и прочая дребедень. — Понятно, короче, всё. — Вот и я о том же, — секундная пауза. — Ладно, я пойду, а ты, это, выздоравливай там и к нам возвращайся. Антон тихо засмеялся от такой заботы: — Окей, спасибо. Бывай, — и отключился, прежде чем одногруппник успел попрощаться в ответ. Первое время он просто вслушивался в окружавшую его тишину: тихий шум холодильника, едва слышные разговоры на кухне, временами отворяющиеся и закрывающиеся двери соседних комнат. Всё казалось таким привычным, спокойным, по-своему нетронутым. В этот самый момент Антону хотелось стать частью всего этого. Стать просто частью чьего-то окружающего мира. Но его оцепенение продлилось недолго. Как только до него дошло осознание масштабов трагедии, он снова стал судорожно набирать Арсения всеми возможными способами, но снова без толку. Он нервно стал набирать сообщения: «Позвони, я всё знаю», «Пожалуйста, возьми трубку», «Прошу, ответь, мне всё рассказали», «Арсений, пожалуйста». Он писал однотипные сообщения, чередуя их со звонками, но все попытки остались тщетны. От безысходности Антону хотелось кричать, и он бы кричал до хрипоты, но голос уже давно был сорван. Антон начал перебирать идеи: от пойти в деканат и признаться во всем до подговорить некоторых заступившихся за преподавателя, чтобы просить за него непосредственно перед деканом. «Заступившихся… — думал Антон, вспоминая рассказ Васи. — Осипова, блять»! Парень схватил телефон и быстро нашел в контактах «Аня (Универ)», и собрался уже набрать её, когда в последнюю секунду одумался: «С чего ей давать мне свой адрес?» Антон пролистал контакты дальше до «Валя Староста» и набрал короткое сообщение: Валя, привет Не могла бы ты дать мне адрес Ани Осиповой? Очень надо [подмигивающий смайлик] Будучи очень ответственным человеком, Валя моментально ответила на сообщение одногруппника. Валя: Зачем тебе, если не секрет? [ухмыляющийся смайлик] Антон: Ну надо [улыбающийся смайлик с открытым ртом в холодном поту] Валя: Ахах, смотри мне ул. Уличная, 21/5 Валя: С тебя шоколадка, кстати И не забудьте уведомить деканат в случае смены Осиповой на Шастун XD Антон не удостоил и смайлика последние сообщения старосты, а быстро вбил адрес в Яндекс.Карты, чтобы построить маршрут, и написал одно-единственное сообщение Арсению: «Я еду к тебе».