Imbroglio / Путаница

      Она посмотрела на часы уже в сотый раз за последние пять минут и наконец поймала крутящуюся в голове мысль, что если бы она поторопилась, то могла бы успеть в больницу. Ее замедленный разум не был рад всей этой спешке, но она могла бы успеть. Зачем она торопилась, она и сама не понимала. Он ведь еще недавно так злилась на Крайчека, и все равно повернулась к нему за утешением. Это ее беспокоило, и она не очень хотела думать об этом. Она бросила свою сумку в машину и направилась в аэропорт, решив заставить его немного поволноваться. Он мог бы помучиться некоторое время, думая, что она не вернется. Анжела бы решила, что у нее роман. Она могла играть в игры так же успешно, как и он. Может быть, если бы она исчезла на пару дней, заставив его пялиться на стены, он бы стал больше уважать ее визиты. Может быть, тогда он был бы более разговорчив на темы, которые ее интересовали.       На ее странную удачу она вошла в аэропорт прямо за Малдером. Идя за ним по пятам, она похвалила себя за то, что не пошла к Крайчеку. Она даже понимала большую часть из того, что Малдер ей говорил. На этой стадии ее пробуждения она еще не могла высказывать свои теории по их делу, но уже успешно могла находить огромные дыры в теориях Малдера. Как только она это сделала, он сначала стал защищаться, но потом остановился и посмотрел на нее. Потом улыбнулся.       — А я-то думал, что ты меня целый день не слушаешь. — Он смахнул невидимую пылинку с ее свитера, просто ища предлог, чтобы дотронуться до нее. — Ты выглядела немного отстраненной. — Она не обратила внимания на почти обиженное выражение на его лице на последнем слове.       — Я слушала тебя. — Она слушала его, но просто не слышала.       Он остановился и положил их сумки на пластиковые кресла. Она пробежалась глазами по информации вылетов и выяснила, что они направлялись в Вайоминг. Она вздохнула и плюхнулась в кресло рядом с их багажом. Зимой в Вайоминге было холодно, а она уж точно не готовилась к январскому Вайомингу. При этой мысли по ее спине пробежал холодок. Она замерзнет насмерть в этом Вайоминге.       — Ну ладно, Скалли, мы прибыли на полтора часа раньше, чем нужно, так что давай, рассказывай. — Он сел по другую сторону сумок и уставился на нее.       — Что? О чем ты говоришь?       Он поморщился, и она снова хотела спросить его, что, неужели он ожидал чего-то другого?       — Ну ладно тебе, Скалли, я знаю, когда тебя что-то беспокоит, и на этот раз я знаю, что именно. Так что рассказывай. Что происходит?       Она положила одну руку на сумки, пытаясь удержать на лице профессиональную маску.       — Я в порядке, Малдер. Я не понимаю, о чем ты говоришь.       Он скорчил кислую мину, и она поняла, что на этот раз тупая рутина не сработает.       — Как хочешь. — Она вскинула глаза на него. Неужели он так просто сдастся? Он будто этой реакции и ждал. — Ну так как там наш дорогой крысеныш поживает?       Ей не понравилось сравнение, и она поморщилась, тем самым показывая свое недовольство.       — Малдер… — Это было предупреждение. Он ходил по тонкому льду, и она не думала, что ему надо об этом напоминать.       — Все равно, как он? Дышит еще?       Она спрятала лицо в ладонях и пробурчала что-то невнятное. Потом опять подняла на него взгляд.       — Он был живой вчера вечером, и я предполагаю, что он все еще живой сегодня. — Она не думала, что сейчас была та ситуация, где следовало говорить всю правду.       — А сегодня утром?       Откуда он знает, что она ходила к нему?       — Ну если он был жив вчера вечером и все еще жив сегодня днем, то я сделаю отсюда логический прыжок, что он был жив и этим утром.       Ему не стоит знать, что она ездила в больницу и провела там ночь. Просто не стоит.       — Ты ходила к нему. — Это был не вопрос. Она занервничала на секунду, но потом решила, что он блефовал. Он ведь не знал, правда?       — С чего ты взял? — У нее не очень получалось выглядеть раздраженной его предположением.       — Тебя вчера не было дома, Скалли. Ты ведь к нему ездила, не так ли? — Это не звучало как обвинение. Скорее, как будто она сказала, что больше не хочет его видеть.       — И опять, с чего ты взял? Я была не в настроении разговаривать с кем-либо. Может, я просто не хотела отвечать на телефон.       Может быть, она и не отвечала бы на телефон, если бы была вчера дома.       — Когда ты не ответила, я приехал к тебе, и тебя не было. — Он, должно быть, был очень уверен в себе, раз все это ей говорил.       Она приняла решение и солгала сквозь зубы.       — Я ездила к маме.       — Ты ездила в больницу. — Он констатировал факт. И был очень недоволен этим. Очень-очень недоволен. — Я ездил туда проверить. Я не мог поверить, когда увидел там твою машину. Я не могу поверить, что ты провела там ночь.       Она даже не пыталась отрицать это, когда он, очевидно, следил за ней. Она была в ярости.       — Да как ты смеешь?! — Это было все, что она выдавила сквозь сжатые зубы.       — Когда я в больнице, ты со мной не остаешься больше чем на час, а с ним ты осталась на всю ночь? Я не понимаю. — Его голос звучал сердито, и вежливость быстро исчезала из их разговора.       — Ты целую ночь сидел около больницы?!       Возмущение полностью ослепило ее, она даже не заметила, что сама себя выдала. Как только слова вылетели из ее рта, Малдер вскочил с кресла, очень желая что-нибудь ударить.       — Так значит ты все-таки ездила к нему. — У нее приоткрылся рот, когда она вдруг поняла, что он вовсе не ездил в больницу. Он просто угадывал. — Ты провела с ним ночь.       Она спрятала лицо в ладонях, когда взгляды окружающих впились в них. Она чувствовала себя как в дешевом сериале.       — Малдер, сядь и понизь голос.       Он присел перед ней и упер руки в подлокотники ее кресла, поймав ее перед собой.       — Ты не тот человек, который будет говорить мне, как себя вести. О чем ты думала?       Его голос звучал строго, но уже мягче. Но все еще присутствующий гнев заставил ее отпрянуть от него. Она ненавидела то, что не могла винить его. Как он думал, она его предала. Но она ничего подобного не делала. Он просто не понимал, и она сомневалась, что сможет переубедить его.       — Я не могу тебе это объяснить. — Ее голос звучал испуганно даже для нее самой. Она понимала, что дальнейшие ее взаимоотношения с Малдером зависели от этого разговора, и поэтому она не хотела его провалить. — Я просто хотела узнать, почему он пришел ко мне после того, как его подстрелили. Я просто не понимала. — Если уж он злился, она, по крайней мере, могла быть честной.       Его руки ретировались с подлокотников, но сам он все еще продолжал сидеть перед ней, чтобы она не могла никуда уйти. Ей не нравилась эта его сторона. Ей не нравилось, что он давил на нее. Она боялась не его, а как все поворачивалось.       — И тебе все стало ясно после того, как ты переспала с ним.       — Я не спала с ним. Хватит уже. — Она скрестила руки на груди. Ей не очень хотелось играть с ним в словесные игры прямо сейчас.       Он ничего не сказал, а просто продолжал сидеть и смотреть на нее в ожидании ответа.       — Я пошла к нему, чтобы узнать, почему он пришел ко мне в квартиру. То есть, обдумав все это, я поняла, что я бы пошла к тебе, а не к кому-то, кто хотел бы меня убить. Когда я пришла туда, я стала что-то вспоминать.       — Что он предатель? — Его злость еще не проходила, и она не была в настроении его успокаивать. У нее самой проблем хватало.       — Малдер, пожалуйста, хватит. Я вспомнила кое-что из моего похищения.       Его рот приоткрылся, но слов не последовало. Его гнев тут же сменился на беспокойство.       — Что? Скалли, почему же ты ничего не сказала? — Его ладони легли на ее колени. Зная, что он больше не злится, она стала успокаиваться.       — Я боялась, что вот это все случится. Я знала, что ты разозлишься, и я не хотела неприятностей.       Она видела, как по его лицу разливается сожаление. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым.       — Скалли…       Она перебила его прежде, чем он смог договорить.       — Я не бегала к нему за твоей спиной или еще что-нибудь в этом роде, Малдер. Я просто хотела все выяснить перед тем, как утверждать что-либо. — Это было почти правдой. Она хотела понять, почему ее тянуло к Крайчеку, а вот Малдеру этого она сказать не могла.       Она и сама не знала, что так сильно расстроилась из-за этого разговора, пока не начала дрожать. Его ладони переместились с ее колен на талию, и он притянул ее к себе. Три объятия за два дня. Это было странно. Но она приняла их все. Стресс, полученный от ссоры с ним и от ее воспоминаний, переносился тяжело, и поэтому она была рада получить поддержку Малдера. Она прижалась к нему, но через несколько секунд был объявлен их рейс. Отстранившись от него, она провела рукой по лицу. Она не плакала, но была близка к этому. Он некоторое время смотрел на нее, но потом встал и взял их сумки. Повесив одну на плечо, он взял другую в руку. Когда она поднялась, он протянул ей свободную руку. Она ничего не сказала, а просто взяла его ладонь в свою, расслабляясь от простого прикосновения.       Надо было с самого начала все ему рассказать и не мучиться. Он злился только потому, что пришлось самому все вытягивать из нее. Это она понимала. А сейчас, когда он увидел, насколько она расстроена, он сожалел, что вообще об этом заговорил. Ему даже не нужно было извиняться. Она и так знала, и простила его.       Он отпустил ее руку, чтобы положить их багаж под сиденье. Она ожидала долгожданного вопроса, но в то же время удивлялась, что он так долго его не задавал. Он молчал, пока они не взлетели, и не стали разносить напитки. Тогда он повернулся и уставился на ее профиль, пока она не посмотрела на него.       — А что ты вспомнила? — Его лицо ничего не выражало, он дожидался ее ответа, чтобы потом выбрать эмоции.       Она пожала плечами, выбирая как можно более безопасный ответ, и знала, что ему этого будет недостаточно.       — Не очень много. Не совсем отчетливо. Я даже не уверена, что это было по-настоящему.       — Должно быть, ты поверила в это, или ты бы мне не сказала. Ты ведь не осталась бы с ним без причины. — Его голос был мягким, а глаза вынуждали говорить правду, но, как обычно, он прикрыл свои чувства юмором. — Если только, конечно, ты очень злилась на меня.       — Все, что я вспомнила, это как я была где-то в темноте. — Она посмотрела на облака за окном. — Я помню, что очень боялась. Ужасно боялась. — Она почувствовала, как он взял ее за руку. — Я слышала, как он разговаривал со мной, Малдер. Он говорил, что ему жаль того, что он сделал. — Его рука сжала ее пальцы. — Он обещал, что заберет меня домой, что спасет меня от них. — Она пару раз набрала в легкие воздуха и продолжила, когда ее голос опять стал ровным. — Я помню, как он нес меня. Он боялся и все время повторял мое имя. Он сказал, что позвонил тебе и моей маме и сообщил, что я в больнице. — Она бросила на него взгляд. Его глаза бегали, пока он пытался переварить всю информацию.       Через пару минут раздумий он наконец сформировал вопрос.       — Это он тебе сказал?       — Нет, Малдер, я вспомнила это. Он сказал мне, что я не должна вспоминать, и чтобы я даже не пыталась.       — Но ведь это он вбил тебе в голову идею, что было что вспоминать. — Он был так сильно уверен, что Крайчек никогда в жизни не делал ничего хорошего, что даже отказывался верить в то, что она ему сказала.       — Я пришла туда потому, что часть меня знала, что было что вспоминать. Я не могла позволить ему умереть, потому что он не позволил мне. — Последнее, чего ей хотелось, так это ссориться с Малдером. Но если это то, что он искал, то он это получит.       — Да, а я могу поспорить, что часть тебя говорила, что именно из-за него тебя похитили. — Он достал папку из сумки и стал читать, намеренно игнорируя ее.       Она выхватила папку из его рук, и бумаги рассыпались по проходу между сиденьями.       — Мне кажется, что ты просто не можешь поверить, что кто-нибудь еще, кроме тебя, делает правильные вещи. Я знаю, что Крайчек не может делать что-либо, что было бы правильным, и не важно, что бы я ни делала, меня всегда сносит в сторону. Ну прости, что я живой человек, и что моя дружба тебя так нервирует. Но единственное, что ты можешь сделать, — это перестать все время опираться на меня и посмотреть со стороны, что я не такая уж и зануда. — Он не ожидал такого взрыва, но его шокированное лицо вовсе не остановило ее. — У меня для тебя новости, Малдер. Ты не непоколебимый, что бы ты там ни думал. И ты не всегда прав. В этот раз, Малдер, ты ужасно неправ.       Она сложила руки на груди и откинулась на спинку кресла, игнорируя его, когда он наклонился и стал складывать бумаги обратно в папку. Она взглянула на парочку, сидящую по другую сторону прохода, которая уставилась на них. Да, они двое устроили шоу всем пассажирам. Но именно сейчас ей было все равно, что думали люди. Она была в ярости и так поняла, что Малдер ожидал от нее извинений. Она вовсе не собиралась извиняться. Отвернувшись от остальных пассажиров, она уставилась в окно и смотрела туда все оставшиеся четыре часа. Малдер попытался заговорить с ней, но она просто не обращала внимания. Либо это было не очень важно, либо его это не заботило, но он быстро бросил это занятие, и больше ни о чем не спрашивал ее. Они оба зауважали тишину, так как для них это было самое безопасное окружение.       Под вечер они зарегистрировались в мотеле на окраине маленького городка, где температура была около двадцати ниже нуля, и где шел небольшой снег. На дорогах никого не было, и парковка была пустая. Это, должно быть, было самое одинокое место в мире. И оно больше всего подходило под ее настроение.       Он дал ей ключ и, бросив сумки перед ее дверью, пошел дальше по коридору к своей комнате. После того как она приняла душ и немного распаковала сумки, она поймала себя на том, что звонит в вашингтонскую справочную узнать телефон больницы. И прежде, чем она поняла, что делает, она уже позвонила в госпиталь и попросила к телефону медсестру с пятого этажа, надеясь, что Анжела уже пришла.       Перелет и плохой сон прошлой ночью уже давали о себе знать, и она зевала, когда Анжела подняла трубку.       — Да, алло? — Звонкий голосок Анжелы вернул ее в реальность. Очень тяжелую реальность.       — Анжела? Здравствуйте, это Дана Скалли. Мы говорили сегодня о… моем муже. — Ей стало смешно, когда она это сказала, хотя так было проще всего объяснить, кем он ей приходится.       — О, да, конечно, как у вас дела? — Скалли уловила доброту в голосе женщины, и это немного успокоило ее нервы.       — Я выехала из города по делам и просто хотела узнать, как дела у Край… Алекса. — Никто в жизни не назовет своего мужа по фамилии. Ну, конечно, кроме той, на ком женится Малдер.       — А, да. Он спрашивал о вас, когда я заглядывала к нему. Он хотел узнать, не приходили ли вы, пока он спал. Я скажу ему, что вас нет в городе. Вообще-то, я могу дать вам номер его палаты, и вы сами сможете ему позвонить. Я уверена, он будет рад услышать ваш голос. — Скалли слышала, как Анжела что-то листала, наверное, искала номер. Номер, который Скалли никогда не использует.       — Нет-нет, не стоит, я не хочу его будить. Я вернусь через день или два. Я просто хотела узнать, прошел ли его жар, и как он себя чувствует.       Либо она говорила громко, либо Малдер двигался очень тихо, но она не заметила, как он появился в дверном проеме, соединяющем их смежные номера, как раз в то время, когда она спрашивала о Крайчеке. И вместо того, чтобы кричать и ругаться, он просто стоял в дверях и слушал.       — Подождите секунду, я возьму его карту. Я только что пришла. — Скалли улыбнулась в трубку, тут же вспомнив, что Анжела не видит ее. — Хорошо, я нашла ее. Тут сказано, что его температура немного повышалась сегодня с утра, как раз после того, как вы ушли, но не волнуйтесь. Это нормально. Температура обычно повышается ко дню. После этого все было в порядке.       Скалли облегченно вздохнула. Хоть что-то в этот день шло нормально.       — Это хорошо, спасибо.       Анжела сдержала смешок.       — Видно, что он чувствует себя уже гораздо лучше. Он даже потянул три шва, пытаясь дотянуться до пульта от телевизора.       Скалли рассмеялась. Тот, кто самолично причинил себе боль, чтобы смотреть скучное больничное телевидение, нуждался в серьезной помощи, но не медицинской. Скука — это хороший знак. Значит, он шел на поправку. Она улыбнулась и откинула голову на спинку кровати.       — Спасибо, Анжела. Я просто хотела проверить. Вы позвоните, если что-нибудь изменится?       — Конечно. Если вы захотите поговорить с ним, просто позвоните на главный телефонный номер, спросите палату номер пять-три-ноль-семь, и вас соединят. Но телефоны отключают в десять вечера, так что имейте это в виду.       Она желала не знать этого не только потому, что не представляла себе звонок ему, а еще и потому, что мысль о том, что она знает, как это сделать, просто доконает ее.       — Спасибо огромное. И не могли бы вы… мм… Не могли бы вы просто сказать ему, что я звонила. Только если он не спит. — Она подождала, пока Анжела пообещает сделать это, а потом попрощалась и положила трубку. У него все было нормально, и этого было достаточно. Она поставила телефон на прикроватную тумбочку и перегнулась через кровать, чтобы достать бумаги, которые еще сегодня днем дал ей Малдер.       Хорошо, что хоть что-то шло нормально, потому что это было единственное, что шло нормально. Когда она перегнулась через кровать, она заметила пару ног в дверном проеме. И посмотрев вверх, она увидела осуждающий взгляд.       Сказать, что он злился, все равно, что не сказать ничего. Она пыталась припомнить, видела ли его когда-либо таким злым. Между ними повисла пауза на несколько минут, пока она ждала, что он начнет кричать. Но ей стало понятно, что на данный момент у него не было слов. Чувство вины нависло над ней, и она опустила взгляд. Она ненавидела это чувство, будто она сделала что-то неправильно. Лично она не думала, что сделала что-то неправильно, но его лицо утверждало об обратном.       Она встала с кровати, чувствуя себя увереннее, когда стояла. Да, она позвонила, чтобы узнать, как он. Она могла объяснить это кому угодно, но не Малдеру. Но она была уверена, что он злился не потому, что она звонила в больницу, а потому, что попросила медсестру сказать Крайчеку, что она звонила. И у него не было права злиться на нее из-за этого. Она еле удержалась, чтобы не позвонить в палату Крайчека прямо сейчас только ради удовольствия заставить Малдера смотреть. Но это не помогло бы улучшить ситуацию. Ее доказательство, что она была не зависима от его одобрения, не стоило бы ссоры, которая бы последовала. Особенно когда она уже была готова ссориться с ним.       Она дала ему больше времени подумать, прежде чем кричать на нее, но он ничего не сказал. Она подошла к двери, где он стоял, и попыталась ее закрыть. Ей почти это удалось, но он остановил ее. Она продолжала толкать дверь, зная, что ее действия говорили понятнее, чем слова. Она хотела, чтобы он ушел. Но в конце концов он выиграл, так как был сильнее, и она села на кровать, скрестив руки и ноги, отказываясь смотреть на него.       — Что здесь происходит, Скалли? — Выиграв битву с дверью, он решил, что получил разрешение войти в комнату и опереться о шкаф.       Она не посмотрела на него, оставаясь на месте и показывая всем своим видом раздражение. Он сам мог ответить на свой вопрос. Она звонила, чтобы узнать, что человек все еще жив. Вот и все. И как только она убедит себя в этом, она сможет попробовать убедить в этом Малдера.       — Планета Земля к Скалли. Я, кажется, задал тебе вопрос. — Он стоял так же, как если бы они обсуждали какое-нибудь дело. Большая часть его веса опиралась на шкаф, ноги скрещивались у щиколоток, а руки сложены на груди.       Вся ее фигура выражала насколько напряженной была ситуация. Она скрутилась в маленький клубок, ее руки сжались в кулаки, а ноги непроизвольно дрожали. Она думала, что большая часть злости выплеснулась в самолете, но оказалась неправа, когда ярость возвращалась к ней при одном только взгляде на него. А когда он говорил, становилось еще хуже. Она хотела находиться от него насколько было можно дальше.       — Я слышала тебя, Малдер. Я просто надеялась, что если я не буду обращать на тебя внимания, ты уйдешь. — Ее голос был тихим, но жестким. Он никак не мог перепутать ее гнев с виной.       Однако он перепутал.       — Да уж, если бы ты притворилась, что я тебя не поймал, я бы тоже начал притворяться.       Она прикусила язык, чтобы не ответить ему. Он был раздражителен, но не жесток. Она не хотела первой кидаться грязью. Может, она просто могла дать ему поругаться, выговориться вдоволь, а потом он бы ушел. Она уже достаточно ссорилась с ним для одного дня.       — Скалли? Ты мне ответишь или будешь просто сидеть и ждать, когда я уйду?       — Вообще-то, это был мой план. — Ну ладно, молчание не сработало. Может, она могла говорить как можно меньше, и он бы понял, что мешает? Он был уверен, что она сделала что-то абсолютно ужасное, и просто не было смысла защищаться. Он бы все равно не поверил.       — Ну это не сработает. — Он решил оставаться там, где был, не ожидая, что она сдастся, но также не представляя, что она сделает дальше.       — Ну да, я это вижу. Суди сам. — Она убрала бумаги с кровати, взяла халат и пижаму и пошла в ванную, чтобы переодеться. Она уже почти закрыла дверь, как он протиснулся в нее. — Убирайся!       Он как-то умудрился не обращать внимания на шокированное выражение ее лица.       — Я не позволю тебе игнорировать меня, Скалли.       — Я сказала, убирайся, Малдер, и я это на полном серьезе. — До сих пор держа в руках одежду, она начала выталкивать Малдера за дверь, но он схватил ее за руки и втащил за собой в комнату.       — Я никуда не пойду, пока ты не поговоришь со мной.       Одной рукой он держал ее за локоть, а второй забрал вещи из ее рук. Его движения были медленными и аккуратными и не показывали никаких признаков того, что он все еще был зол. Она просто смотрела на него. Когда ее руки освободились, он взял их в свои и подвел ее к кровати. Он сел на край, не оставляя ей выбора, кроме как последовать за ним. Она тоже села и уставилась в точку за его плечом.       — Малдер, я тебя не понимаю. Ты меня запутываешь.       Она не заметила, что его руки покинули ее, и он провел пальцами по своим волосам. Он поймал ее взгляд на секунду, а потом опустил глаза.       — Прости. Я не должен был так себя вести. — Он бросил на нее короткий взгляд между своими словами. — Но ты ведь знаешь, как я его ненавижу.       — Может, тебе не надо было врываться в мою комнату? — Она все так же смотрела за его плечо и заметила, как он согласно кивнул. Он встал и направился к своей комнате, но остановился в дверях.       — Может, я просто приходил извиниться за предыдущее. — Оон не обернулся и закрыл дверь. Она устала смотреть на закрытую дверь и, переодевшись в пижаму, залезла на кровать. Все это испытание было слишком утомляющим, чтобы о нем еще думать.       Она не успела поспать и нескольких часов, как телефон разбудил ее. Она уставилась на него, прежде чем ответить. Почему он просто не постучал в дверь? Это же должен быть Малдер, потому что только он знал, где она. Наконец она ответила.       — Да, что?       — Вставай, одевайся, собирайся, я встречу тебя у машины. — Он повесил трубку, оставив ее в недоумении смотреть на телефон в ожидании ответов. Но они так и не появились.       Она сделала, как он сказал, все время бурча себе под нос. Ее мозг проснулся только наполовину, когда она пришла к машине. Она посмотрела на свои брюки и свитер, а потом на Малдера. Он сидел в машине, но она была уверена, что он был в футболке. Она открыла дверь и сразу же получила выговор.       — Где твоя сумка?       Он был в джинсах?       — Она в моей комнате. Что происходит? — Она заметила, что его сумка лежала на заднем сиденье. А одет он был точно в футболку и джинсы.       — Сходи и возьми ее. Самолет вылетает через сорок пять минут. Поторопись.       Он даже не потрудился посмотреть на нее. Заглушив двигатель, он достал ключи из замка зажигания и запрокинул голову на спинку сиденья, бросая на нее краткий взгляд. Она отправилась за своей сумкой и, переодевшись в джинсы, вернулась к машине.       К аэропорту они ехали в тишине. Только когда они приехали, она сдалась и наконец спросила его:       — Ладно, Малдер, я не понимаю. Куда мы летим?       Он захлопнул дверцу, посмотрел на нее и направился к главному терминалу.       — Мы возвращаемся в Вашингтон.       Она спросила его, зачем, но он просто не обращал внимания, пока они не зашли в самолет и не нашли свои места. Их сиденья разделяли три ряда. Он подошел к ней, пока остальные пассажиры рассаживались.       — Оказалось, что странное свечение на поле было от маленького самолета. Сын фермера учился летать без учителя и думал, что его никто не заметит. Местная полиция поймала его сегодня ночью, так что у нас больше нет смысла здесь оставаться. — Он вернулся на свое место, не дожидаясь ее ответа.       На борту были еще четыре пассажира и экипаж. Скалли осталась в своем кресле и повернулась. Все равно никто не был заинтересован в их разговоре.       — Мы могли бы остаться до утра. Мы уже заплатили за номера в мотеле и сейчас… — она проверила свои часы дважды, — без четверти четыре. Нас вызвали обратно?       Может, была какая-то важная причина, почему они сидели в самолете посреди ночи? Или он просто издевался над ней, так как не спал и знал, что она спала? И, может, еще была хорошая причина, почему их места разделяли три ряда?       — Никто нас не вызывал. Я просто подумал, что ты хочешь побыстрее вернуться к своему дружку. — Он демонстративно надел наушники и громко включил свой плеер. Она скорчила ему рожицу, и ее не заботило, что он ответил ей одной из своих. Она отклонила спинку сиденья назад и задумалась, не начнут ли они в скором времени показывать друг другу языки.       Первые полчаса полета она дулась в своем кресле, потом минут двадцать листала рекламный журнал. Потом она достала свой лэптоп и решила, что может играть в свои игры, пока он играет в свои. Она подцепила модем к своему сотовому телефону и послала Скиннеру прошение о паре отгулов по причине «необыкновенно высокого стресса, связанного с ее рабочим окружением» и одну копию Малдеру. Скиннер не откажет ей в паре выходных, а если появится что-нибудь важное, он не отпустит Малдера без нее. Так что пока она будет пару дней разбирать их запутанные отношения, их ссора немного уляжется, а Малдер будет сидеть один в офисе, не зная, чем заняться, и с огромным количеством вопросов от Скиннера насчет ее отгулов. Она улыбнулась и задремала. Может быть, ссора не уляжется, но она собиралась поиздеваться над ним так же, как и он над ней. Он это заслужил. И самое лучшее в этом плане было то, что Малдер даже не узнает о прошении, пока не появится на работе и не проверит свою почту, в то время, когда она еще будет спать у себя дома.       Она почувствовала себя виноватой через пару часов, когда проснулась от его нежных прикосновений. Он убирал упавшие на ее лицо волосы. Она улыбнулась, забыв про его странное поведение, а также причину его странного поведения. Она дала ему поиграть некоторое время со своими волосами без всякого напряжения. Они все еще были в воздухе, но он перебрался со своего места на сиденье рядом с ней. Потом она вспомнила их спор, в котором он притворялся невинной жертвой, а она намеренно причиняла ему боль, и она больше не приветствовала его прикосновения. Она отдернула голову от его руки. Он сразу же убрал руку и выглядел так, будто знал, что сделал что-то плохое. Но она знала его, и единственное, о чем он жалел, так это о том, что она не давала воли его темпераменту и переменам настроения. Хоть один раз в жизни она серьезно на него злилась, а он просто к этому не привык.       — Мы будем приземляться через пару минут. Пока сложи свои вещи.       Она скрестила руки на груди. Она убрала свой лэптоп еще раньше, а куртку она даже не снимала. Он знал, что ей нечего складывать. По-видимому, он хотел что-то сказать ей, но обнаружив, что она все еще злится, решил не говорить ничего. Она не ответила ему и отвернулась к окну. Она все твердила себе, что не стоило разжигать ссору, но как только он об этом заговаривал, она попадалась в его ловушку. На этот раз она пообещала себе, что не будет с ним ссориться.