Imbroglio / Путаница

      Остаток ужина прошел без приключений. Они оба были готовы выпрыгнуть из кожи вон, и поэтому не желали делать ничего, что могло бы нарушить хрупкий баланс. Когда они поели, Скалли начала загружать посудомойку. Он остановил ее, забрав тарелки из ее рук, и сказал ей идти в зал. Она смотрела на него некоторое время, потом забрала у него тарелки и продолжила свое занятие.       Он снова взял тарелки из ее рук, и она посмотрела на него.       — Я думал, ты сказала мне убирать посуду.       Она кивнула и улыбнулась.       — Мне все равно. Это не так уж важно.       Она взяла стаканы и собиралась поставить их в раковину. Он положил руки ей на плечи, подождал, пока она перестанет двигаться, и взял стаканы из ее рук.       — Если я хочу, чтобы ты мне доверяла, я должен держать свои обещания. А я сказал, что уберу посуду.       Чтобы не стоять без дела, она начала прибирать со стола овощи, которые еще не успела стянуть Келли.       — Ты должен держать важные обещания. Я не против помочь убрать этот беспорядок. — Она улыбнулась и продолжала работать, пока он не встал прямо за ней, блокируя ее движения.       — Все обещания важны. — Он взял ее за плечи и начал подталкивать к дивану в зале. — Сядь и не волнуйся об этом. — И исчез в кухне.       Спустя тридцать секунд она опять оказалась на кухне, даже не давая ему возможности заговорить.       — Кто-то из нас только что проспал восемь часов. А другой вышел из госпиталя двенадцать часов назад. Как думаешь, кому из нас стоит убираться?       Он улыбнулся широкой и теплой улыбкой, и она ответила ему своей.       — Почему у меня такое ощущение, что я не выиграю на этот раз?       Она вернулась к своему первоначальному занятию — уборке со стола.       — Потому что ты не выиграешь. — Он, наконец, сдался и начал помогать ей.       Через двадцать минут посудомоечная машина работала, а вся еда была убрана. Как только у Скалли сформировалась мысль, что им нечем заняться, как раздался звонок в дверь. Крайчек неуверенно посмотрел на нее. Она в панике подхватила с дивана его сумку и простыни, бросила на него и подтолкнула его по коридору в сторону спальни.       — Надо же, Дана, а я-то думал, что ты не хотела торопиться. — Он также приводил в ярость, как и Малдер.       — Это Малдер, я знаю. А если он узнает, что ты здесь, ты будешь не лучше мертвого. Так что я бы посоветовала заткнуться. Сиди здесь, пока я не скажу. — И прежде чем закрыть дверь, она дала еще одно предупреждение: — Если ты хоть слово скажешь, один из нас точно тебя убьет.       Она быстро оббежала глазами комнату в поисках вещей, которые могли бы выдать ее. Не найдя ничего подобного, она открыла дверь, широко улыбаясь.       — Привет.       — Привет. — Малдер стоял у нее в дверях с горячей пиццей и с извиняющейся улыбкой. — Я подумал, так как мы не поели в прошлый раз, то можно попытаться еще раз.       Она шагнула назад, приглашая его войти.       — Я уже поела, но ты всегда можешь поесть здесь.       Его улыбка растянулась еще шире.       — Хорошо, мне больше пиццы достанется. — Он уселся на диван, закинул ноги на кофейный столик и начал переключать каналы.       Она удивилась, что он не был расстроен тем, что она не пришла на работу, но знала, что он просто-напросто ждет, чтобы подловить ее неожиданно. Она сходила на кухню, принесла две содовых и села рядом с ним, решив попробовать на нем его же тактику. Подождав, когда его рот будет полон пиццы, она заговорила.       — Ты по какой-то причине решил зайти?       Он чуть не поперхнулся.       — Да я просто заскочил, чтобы проверить, не переселился ли сюда Крайчек.       Ее глаза раскрылись в ужасе, прежде чем она поняла, что он всего лишь пошутил. Она попыталась засмеяться, но ее сердце выпрыгивало из груди при мысли, что он узнает. У нее не было объяснения, почему Крайчек остановился у нее. Никакого. Она бросила взгляд на Малдера, надеясь, что он не может читать ее мысли. Но он уже смотрел не на нее, а прямо перед собой, явно чем-то заинтересованный. Она проследила за его взглядом. Келли уплетала пиццу, стоя на другом кусочке.       — С каких это пор у тебя кошка, Скалли? — Видимо, он не был расстроен, что половину его ужина съели.       — Меня попросили за ней проследить. — Да, человек из соседней комнаты. Она подхватила Келли с куском пиццы, который она надкусила, и отнесла ее в спальню. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедить Крайчека, что пятен от пиццы нигде не должно остаться.       Она вернулась в комнату и обнаружила, что он уставился на нее.       — Почему дверь в спальню закрыта? — Его голос звучал подозрительно.       Врать, врать и еще раз врать. Простейший и безопаснейший путь с этим справиться.       — Я думала, что уже закрыла ее там. Прости, что она съела пиццу.       Боги смеялись над ней. Она уверилась в этом, когда из спальни послышался звук, будто что-то упало, а следом угрожающее рычание. Она почувствовала, как виноватая улыбка сформировалась на ее лице и отказывалась сходить. Малдер еще раз посмотрел в коридор.       — Ты уверена, что там только кошка? — Он перестал есть и теперь смотрел на нее.       — Вообще-то, там еще шкаф, кровать, тумбочка и, ах да, у меня роман со Скиннером на стороне, и он там примеряет мои сорочки, пока ты не решишь уйти.       Малдер расслабился после этих слов. Скалли же начинала все больше и больше волноваться. Обычно она не возражала, чтобы он тут находился, но в этот раз, чем дольше он оставался, тем выше становились шансы, что он найдет Крайчека, который, судя по всему, истекал кровью в ее спальне. Но она решила молчать, чтобы не привлекать внимания, и ждала, когда Малдер все же вспомнит причину, по которой он пришел сюда.       Он выключил телевизор, снял ноги со столика и повернулся к ней.       — Ладно, Скалли, я думал, ты сама мне объяснишь, что происходит, но, по-видимому, это не так.       Она тоже повернулась к нему лицом и посмотрела ему в глаза. Потом опустила взгляд.       — Я не знаю, о чем ты говоришь.       — Ты не просила отгулы в течение двух лет, Скалли. Почему?       — Почему я не просила отгулы? — Она понимала, что уклонялась от ответа, но ведь он сам прекрасно знал, почему она не хотела идти на работу.       — Скалли… — Это было предупреждение. Она это поняла. Он бы начал злиться, если бы она не была с ним честна, или если бы он думал, что это так.       Она знала, что Крайчек, скорее всего, пытался подслушать их разговор, и поэтому не повышала голоса.       — Послушай, Малдер. Если тебе, конечно, это не приснилось, но в последние несколько дней не все было в порядке. Ты либо держал меня за руку, либо ненавидел меня, и все это безостановочно. Мне это не нравится, я не могу так работать. Я думала, что, может, пара дней охладит ситуацию. — Она остановилась, давая ему возможность объясниться, но он молчал. — Когда ты делаешь что-то, что не нравится мне, я просто должна мириться с этим, но ты не можешь просто поверить мне. Почему это так?       — Я верю тебе, Скалли. Просто помощь Крайчеку выглядит совершенно неправильно. И я хотел бы верить, что ты сделала это не для того, чтобы навредить мне.       Она вскочила с дивана. Это было не самое лучшее время и место для этого разговора. Совершенно не подходящее.       — Ну, помощь Крайчеку не выглядит для меня совершенно неправильной. Может, ты думаешь по-другому, но я просто не могу стоять и смотреть, как кто-то умирает, и не важно, что он натворил в прошлом. Не я решаю, умирать ему или нет.       — Ладно. Значит ты лучше, чем я. Я просто пытаюсь узнать, когда ты возвращаешься на работу.       — Я вернусь на работу, когда ты пообещаешь, что не будешь упоминать Крайчека и выкинешь последние три дня из тем для разговоров. Окей?       Малдер подошел к двери.       — Тогда мне самому сложить твои вещи и прислать их сюда? Или ты сама придешь и подашь в отставку?       Она не могла поверить, что он говорил серьезно.       — Думаю, прямо сейчас я достала бы пистолет и пристрелила бы одного из нас, чтобы ты перестал вести себя, как высокомерный идиот. Хотя почему-то я сомневаюсь, что ты когда-нибудь перестанешь.       Он был уже почти у дверей, когда снова повернулся к ней.       — Ах да, чуть не забыл. Скиннер сказал, что если тебе нужно больше, чем один выходной, тебе придется объяснять ситуацию лично ему.       — Ты сделал это специально, ведь так? — Он пришел сюда, чтобы ее разозлить, и она попалась в ловушку. И он с самого начала знал, что ей придется с утра выйти на работу.       Он будто читал ее мысли.       — Я не знал, что ты начнешь на меня кричать.       — Я?! — Ей даже не пришлось преувеличивать ее изумление. — Это ты первый начал. Это ты пришел ко мне, зная, что все именно так и обернется. Это все твоя вина. — Она стояла перед ним, сложив руки на груди, ожидая, когда он сделает еще один шаг назад, чтобы она могла захлопнуть дверь перед его носом. Будь он проклят, что Крайчек все это слышит. Будь она проклята, что Крайчек все это слышит.       — Я ничего не делал. Это ты защищаешь этого убийцу, этого сукиного сына! — Его голос был громкий, глаза потемнели от ярости. Он вышел из себя. Она боялась. Она отступила назад, совершенно не зная, как на него реагировать. Он был в гневе. Таким она его еще не видела.       — Иди домой, Малдер. И позвони мне, когда научишься держать свои эмоции под контролем. — Она перестала отходить только потому, что была уже в середине комнаты. Ей не хотелось подходить к нему.       Ее дискомфорт был вполне объясним. Он вошел обратно в комнату и захлопнул за собой дверь.       — Теперь ты боишься меня? — Он засмеялся жестоким смехом. — Ты доверяешь человеку, который убил моего отца, но боишься меня. Это просто здорово. И вообще смешно.       У нее не было возможности сформулировать ответ. Малдер был отвлечен. Она проследила за его взглядом. Ее челюсть отвисла, когда она увидела, что Крайчек подходил к ней.       Он полностью проигнорировал их пораженные взгляды и обратился к Скалли.       — Ты в порядке? Он ударил тебя? — Он слышал громкие голоса и испугался того, что происходило. Особенно когда голос Скалли звучал обиженным и раненным. Это было свыше его сил.       — Я же тебе сказала оставаться на месте. — Она была зла на Малдера за то, что он кричал, зла на Крайчека за то, что он вышел, и зла на себя за то, что не предвидела этого. Она повернулась к Малдеру. Он уставился на нее. Его взгляд был пустым, но сам он до сих пор не отошел от шока от того, что увидел Крайчека. Его взгляд бегал между ними.       — Как долго, — он указал на них, — это все происходит?       Крайчек молча смотрел на происходящее, убежденный, что Скалли не угрожала физическая опасность. Ей вообще не угрожала опасность, когда Малдер был так удивлен. Но больше не было смысла прятаться в ее спальне.       — Что? — Раздраженная, она оттолкнула Крайчека и шагнула вперед. Она не знала никого, на кого была бы зла больше, но она знала, что не хотела находиться рядом с ними. — Как долго что происходит?       На ее раздраженный взгляд он ответил одним из своих.       — Это. — Он взмахнул руками в воздухе. — Вы двое. Как долго?       Наконец, до них обоих дошло, о чем шла речь.       — Что? — раздалось в унисон. Малдер выглядел еще более раздраженным.       — Вы что, спланировали это? — Малдер, как всегда, перешел к параноидальным заключениям.       Скалли уперла руки в бока.       — Ничего не происходило, не происходит и не будет происходить. А сейчас ты тут совсем не желанен, так что я бы посоветовала тебя уйти.       — Нет? — Она не знала, чем Малдер угрожал, и предполагала, что он и сам не знал, чем. — Значит, это все, да?       Она взглянула на Крайчека — может быть, он понимал? Нет.       — О чем ты говоришь?       Малдер посмотрел на Крайчека, а потом опять на Скалли.       — Я или он?       Ее рот открылся в изумлении.       — Что это? Какое-то дешевое кино? Ты хочешь, чтобы я выбирала?       — О, нет, Скалли, ты уже выбрала. — Она не заметила потерянного выражения на лице Крайчека, когда он предположил, что Скалли скажет ему убираться. Она только заметила, что после того, как Малдер смотрел на нее некоторое время, он развернулся и ушел, захлопнув дверь.       Ее глаза тут же наполнились слезами от боли, ярости и всего произошедшего. Она повернулась к Крайчеку. Его плечи опустились в ожидании, что она выгонит его. Ничего не слыша несколько мгновений, он очнулся и посмотрел в ее полные слез глаза.       — Ну зачем ты вышел? — Дела были плохи еще до того, как Крайчек объявил о своем присутствии.       Он знал, что поступил нехорошо, но не понимал, почему она не выгоняет его.       — Я думал, он ударит тебя.       Это было правдой. И он надеялся, что она ему поверит.       Она ничего не сказала, а просто смотрела на него. Потом отвернулась и закрылась в комнате. Она не знала, чего ей хотелось: чтобы Крайчек остался, ушел или помчался за Малдером и заставил его извиниться перед ней. Она ничего не могла придумать, чтобы поставить все на свои места. Она только знала, что все было очень и очень плохо.       Она заставила себя заснуть около двух часов ночи. Когда она проснулась, то не могла понять, сколько времени, но смогла определить, что было очень темно, и почувствовать, что кто-то пытался удержать ее руки. Она сразу же начала бороться, забыв, что в квартире был еще кто-то, кроме нее. Скоро она поняла, что проигрывает борьбу, и расслабилась, уронив голову на подушку и дрожа. Она была в ужасе.       Как только она перестала сопротивляться, ее перестали удерживать. А вместо этого сильные руки сжали ее в объятиях. Еще не проснувшись толком, она ничего не понимала, и зная, что это не был Малдер, она не знала, что это был Крайчек. Его тихие непереводимые слова успокаивали ее, и она прижалась к нему. Она слегка отклонилась, не желая покидать его теплых рук.       Он обнимал ее одной рукой, а второй убирал запутанные волосы с ее лица.       — Эй, тебе приснился плохой сон. Ты в порядке?       Она кивнула, успокаиваясь после того, как обнаружила, что это Крайчек обнимал ее. События прошлого вечера возвращались к ней. А сцена в зале годами будет преследовать ее в ночных кошмарах.       Он передвинул руку на ее талию и стал слегка поглаживать ее спину. Пока она не отталкивала его, он не видел в этом ничего плохого. Либо из-за его руки, поглаживающей ее спину, либо из-за пережитых событий — они не знали, но атмосфера между ними изменилась. Он сидел слишком близко к ней, ее лицо было слишком притягательным, и что-то дало ему храбрости нагнуться и поцеловать ее. И она не отталкивала его.       Как только его губы коснулись ее губ, она поняла, насколько сильно его хотела. Она не желала, чтобы этот контакт прерывался и, когда он разорвал поцелуй, она сама поцеловала его, и он не сопротивлялся. Он не хотел пользоваться ситуацией, тем, что она была обижена и, должно быть, чувствовала себя одиноко. Он не хотел пользоваться этим, чтобы сблизиться с ней. Но вышло так, что ему не пришлось ничем воспользоваться, потому что она приняла его.       Она приняла все его ласки, поцелуи, теплые слова, его прикосновения. Она не думала, что это было неправильно, она не чувствовала, что предавала кого-то. Она чувствовала, будто он любил ее, а она любила его. Поэтому она не задавалась вопросами, а просто следовала за его движениями, отвечая на его ласки. В конце концов, она заснула в его объятиях.       Она проснулась несколько часов спустя. Солнце только всходило и поэтому не сильно освещало комнату. Она посмотрела на Крайчека, который мирно спал. Она не знала, что делать дальше; прошлая ночь явно не предусматривалась. Зная, что больше не будет спать из-за восьмичасового отдыха ранее, она аккуратно выбралась из кольца его рук и села. Он пробормотал что-то непонятное и потянулся за ее теплом. Она шепнула ему что-то успокаивающее, и он снова уснул. Она подняла футболку, которую он бросил на пол, и надела ее. Встав с кровати, она направилась в зал, но остановилась у двери и обернулась, чтобы удостовериться, что все произошло на самом деле. Она обнаружила Келли на месте, которое сама только что покинула. Она прошла на кухню и, сделав себе чашку горячего кофе, устроилась на диване, уставившись в телевизор, где только начинались утренние программы.       Она знала, что ей нужно было либо идти на работу, либо придумать вескую причину, чтобы не идти, и которая удовлетворила бы Скиннера. Но она не могла идти на работу, потому что Малдер буквально сказал ей не появляться там. И еще мужчина в соседней комнате должен скоро проснуться. Она поморгала и сконцентрировалась на новостях. Она решила, что если состояние на дорогах будет хорошее, то она поедет на работу. Если же нет, то она останется дома и постарается придумать причину получше, чем эта.       Крайчек прошел в зал, как только в новостях начали говорить о дорожной ситуации. Она бросила на него пару взглядов. Они оба не знали, как вести себя. Либо свалить все на стресс и забыть, что это вообще случилось, либо продолжить то, что они начали. Она решила посмотреть, что он будет делать, а потом уже выстраивать план своих действий. Он оценил ситуацию: она была в его футболке, на диване, пила кофе и смотрела новости. И решил, что это выглядит не так уж опасно.       — Сбежала от меня?       Она посмотрела на него и поймала его взгляд.       — Кофе на кухне. — Когда он вернулся с чашкой, она продолжила: — Я не хотела тебя будить. А Келли заняла мое место.       Он кивнул и осмотрелся, явно чем-то озабоченный.       — Сядь.       Она полулежала на диване и занимала большую его часть, но было еще полно места, чтобы сесть. Но она сделала то, что он просил.       — Зачем?       Как только она села ровно, он сел на место, где только что была ее спина, и начал пить свой кофе.       — Чтобы я мог сесть здесь, — подмигнул он ей.       Он просто подмигнул ей, но этого было достаточно, чтобы на ее губах сформировалась неотразимая улыбка.       — Тогда двигайся. Я хочу лечь.       Он поставил свою чашку на столик и притянул ее к себе, чтобы она лежала на его груди. Оба двигались аккуратно, чтобы не повредить его швы. Он прижал свои губы к ее уху.       — Лучше?       Она улыбнулась еще шире и зарылась носом в его шею.       — Угу.       Он обнял ее и переключил свое внимание на новости. Краем глаза он поймал ее довольную улыбку и не понял ее причины.       — Что?       Она потянулась к нему и нежно чмокнула его в подбородок.       — Сегодня с утра очень большие пробки.       Он повернул голову, чтобы поцеловать ее, и вскоре они забыли про новости.