Imbroglio / Путаница

      Она стиснула зубы, пока Малдер стучал в дверь. У нее бывали деньки и получше. Так же, как и у ее волос, одежды, ее напарника и у кошкиа, которая проявляла сильное возмущение. Она закатила глаза, когда Малдер стал выстукивать глупый код. Этот же код повторился изнутри. Малдер поднял руку, чтобы повторить его заново, но его лишили этой возможности. Скалли шагнула вперед и пнула дверь, под изумленным взглядом мужчины встречаясь еще с тремя такими же.       Она не обратила на них внимание, поставив рычащую сумку на ближайший стол, ожидая, когда Малдер все объяснит. Фрохики подошел к двери, изучая нанесенные повреждения, а потом взглянул на Скалли. Он кивнул с одобряющей улыбкой на лице.       — Вау.       Скалли закатила глаза и вновь посмотрела на Малдера. Он все еще пытался понять, откуда взялось ее такое резкое нетерпение, но потом присоединился к ней, чтобы помочь справиться с брыкающейся сумкой. Она взяла ключи и кивнула на кошку.       — Она должна быть в порядке, когда я вернусь. Понятно?       Малдер кивнул.       — А ты куда? — Он заметил, что она не хотела ему отвечать. — Скалли, это не очень хорошая идея — ехать туда одной. Я поеду с тобой.       — Нет, Малдер, ты должен присмотреть за ней. Я перестаю доверять им, как только подумаю, что они будут дергать ее за хвост или еще как-то издеваться. Кто знает, что может прийти им в головы, как только они останутся наедине с кошкой.       — Тогда подожди меня. Я думаю, тебе не стоит идти одной. — Она кивнула, давая ему понять, что она прислушается к его словам, и подошла к двери. Малдер прижал дверь рукой, не выпуская ее наружу, и подождал, когда она повернется к нему, чтобы наклониться к ее уху и прошептать: — Пожалуйста, Скалли. Пожалуйста, подожди. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       Как обычно, стоило ему проникнуть в ее личное пространство, ее способность думать отключилась. Она могла только смотреть на него со слегка приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Он смотрел в ее глаза несколько долгих минут, тишина в комнате затягивалась. Свидетели всего происходящего были слишком заняты, чтобы комментировать ситуацию. Руки Малдера находились по обеим сторонам от нее, его лицо находилась в миллиметрах от ее. Она знала, что он не поцелует ее перед друзьями, догадываясь, что снова встретит отказ. Но она поняла, что он был на пределе, и не могла позволить ему смущаться перед друзьями. Она прильнула к его груди и крепко обняла его. Она понимала его беспокойство, но не имела права пренебрегать доверием Крайчека и привести Малдера в его квартиру. Малдер обнял ее в ответ, понимая, что она не останется, и желая, чтобы они были одни. Тогда бы он мог заставить ее остаться, внушая ей, что она виновата перед ним. Но он не мог вести себя перед другими людьми как маленький ребенок, поэтому отпустил ее, шепотом попросив ее быть аккуратнее.       Она отодвинулась от него и посмотрела вниз, боясь показать свои эмоции, которые вот-вот были готовы вырваться. Ее голос был слабым шепотом, когда она нашла в себе способность говорить.       — Я скоро вернусь. — Она развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Он остановилась на некоторое время, чтобы взять себя в руки.       Из квартиры не было слышно никаких звуков, но как только она была готова уйти, она услышала возмущенный голос Малдера, обращенный к группе людей, которые вели себя так, словно никогда не видели влюбленных.       — Что?       Голос звучал немного раздраженно, и она знала, что это только из-за смущения. Она почувствовала себя виноватой, оставляя его, выставляя напоказ мягкую, уязвимую сторону Фокса Малдера. Она была единственной, кто видел его таким. Она улыбнулась, уходя. Он менялся. Только потому, что она так хотела. Она удивлялась, что он был готов вступить в игру, даже волоча за собой ноги и жалуясь на каждом шагу. Но он был игроком, и тем сложнее будет причинить ему боль. А может, ей и не придется.       Она уже подходила к машине, когда поняла, о чем думала. «Стрелки никогда не видели двух влюбленных людей». Она назвала их с Малдером влюбленными людьми. Она открыла дверь и залезла внутрь, наклонив зеркало заднего вида к себе.       — О чем я думаю? — Ее отражение молчало. — Что я делаю? — И вновь нет ответа.       Она вернула зеркало в исходное положение и завела машину. Она сама не могла себе ответить. Вероятно, это была подсознательная блокировка мыслей, так как она сама не хотела знать ответ. Если бы она думала, что Малдер любит ее, тогда она бы чувствовала себя еще больше виноватой за то, что причинила ему еще больше боли, ем раньше. Она уже поняла, что он никогда бы не сказал ей этого, а ждал бы, пока она сама поймет его действия. Когда он обнимает ее за день больше, чем за все время, проработанное вместе. Это вовсе не было любовью, это всего лишь ревность. Может быть, он заботился о ней и беспокоился о ее сближении с Крайчеком. Но она сомневалась, что это была любовь. И пока она не была уверена, она не намеревалась причинять боль другому человеку.       Уже второй раз за день она ехала в его квартиру, но на этот раз зная, чего ожидать. В некотором роде. Как только она шагнула за порог, поняла, что они уже здесь побывали. Они, вероятно, выследили ее и подумали, что она оставила вещицу, которую они ищут, здесь. Она выхватила пистолет, машинально проверяя квартиру на наличие посторонних. Никого не было. По крайней мере, она никого не нашла. Она убрала пистолет обратно в кобуру и начала бродить по комнатам, не зная, с чего начать.       Он пытался ей что-то сказать, но она поняла только часть сообщения. Малдер как раз над этим и работал. Но должно быть что-то еще. Она подняла подушку и, положив ее на диван, задумчиво села. Миссис Силенски он рассказал только про кошку. Он хотел, чтобы Скалли позаботилась о кошке. И потом он сам сказал позаботиться о Келли. Но он был сильно избит и с трудом мог говорить. Может, он сказал «Элли», а она просто не расслышала? Он говорил, что не знает, где Элли. Мысли стали формироваться в ее голове. Может, он солгал ей, потому что боялся, что их подслушивают, или что она отвернется от него.       Она дотронулась ладонью до основания шеи, чувствуя кончиками пальцев крохотный микрочип. Как бы она ни хотела верить, что ее спасли беспрерывные молитвы, она знала, что именно эта штука позволила ей выжить. Может, кому-то тоже нужен был такой микрочип. Может, Элли страдала так же, как и она сама, и ей необходим был этот чип, чтобы победить рак мозга. Может, то, в чем была замешана жена Крайчека, лишило ее здравого смысла, и она экспериментировала на собственной дочери. Это было более вероятно, так как Крайчек делал все, чтобы спасти дочь, а не узнать, кто убил жену. Ей только нужно было найти ребенка.       Скалли осмотрела комнату, и ее взгляд остановился на остатках фотографий. Он тогда заметил, что она смотрела на них. Она соскользнула с дивана и опустилась на колени, чтобы поднять рамки с пола. Стекло в них разбилось, и она аккуратно, стараясь не пораниться, извлекла фотографии. Она осматривала каждую рамку и заднюю сторону каждой фотографии, пытаясь найти хоть что-нибудь. Наконец она дошла до снимка, где был он с малышкой. Это была единственная рамка, которая не разбилась. Она открыла ее, достав фотографию. Там был спрятан еще один снимок, небольшой, который помещался в бумажник. На изображении была очаровательная маленькая девочка со светлыми волосами, зелеными глазами и без одного переднего зуба. Она была очень похожа на своего отца. Скалли перевернула фотографию. «Келли, первый класс, «1997». Недавнее фото и ее настоящее имя. Крайчек бы из кожи вон лез, чтобы найти эту кошку, она была в этом уверена.       Теперь она знала, как выглядит девочка, и у нее было то, что спасет ей жизнь. Оставалось только найти саму девочку. Она достала свой телефон, собираясь позвонить Малдеру, чтобы спросить, как проходит операция, но потом вспомнила, что его телефон у Скиннера, который держал его при себе как залог за машину, и торчал в госпитале, охраняя человека, который пытался его убить. Она засмеялась, думая о беспорядке в своей жизни и о том, что ничего просто не решается. Она командовала группой, в состав которой входили ее ревнивый напарник, ее взбешенный босс, ее любовник-убийца, таинственная маленькая девочка, которая, видимо, умирает от рака, и их кошка, которая на данный момент переносила пластическую операцию, что спасти девочке жизнь. Скалли убрала снимок в карман и направилась к двери, раздумывая, что же делать дальше.       Пока она ехала за Малдером, вспоминала слова Крайчека. По крайней мере, часть из того, что он ей рассказал, часть из-за которой она и поверила ему, была ложью. Но при этом это было больше чем ложь. Это была зацепка. Должна ли она искать ее? Как только Крайчек встанет на ноги, она прижмет его к стенке. Еще и за то, что в прошлый раз этого не сделала. Ей оставалось ехать всего один квартал, и тут она вспомнила часть истории Крайчека. Он говорил, что Бекки посылала ему информацию по почте. Не очень вероятно, но проверить стоило. Она развернула машину и отправилась к себе домой, надеясь, что убийцы уже ушли.       Она пулей сбегала в здание только за почтой, а потом как можно быстрее, вернулась в машину. Она почувствовала себя намного лучше, когда заблокировала двери. Потом она просмотрела почту, ища что-нибудь необычное. В основном там были счета и какой-то каталог, но потом она заметила конверт, подписанный для нее незнакомым почерком. На нем также был и обратный адрес — всего в паре кварталов от ее дома. Она вскрыла конверт, но нашла внутри только чистый листок бумаги. Тогда она отправилась по указанному адресу.       Невысокий дом окружал дворик, заполненный детскими качелями разных цветов, которые различались даже в темноте. Свет был выключен, и она бы сказала, что никого не было дома. Она припарковала машину и посмотрела на часы. Стрелки показывали одиннадцатый час. Не слишком поздно, чтобы постучать в двери к незнакомым людям, однако поздно, чтобы оставлять ребенка. Она вышла из машины и постучала в дверь. На почтовом ящике красовалась вывеска, которая гласила: «Дневная забота Аннетт». «Или ночная», — подумала Скалли.       Дверь немного приоткрылась, и за ней показалось лицо пожилой женщины.       — Я могу вам чем-то помочь?       Скалли достала свой значок и показала его женщине всего на пару секунд прежде, чем сама начала объяснять, кто она.       — Я Дана Скалли.       — Дана Скалли? — Голос зазвучал обеспокоенно. Откуда эта женщина ее знала?       — Да, я агент Скалли из фэбээр.       Дверь закрылась, но потом послышалась возня с дверной цепочкой. Теперь дверь открылась настежь, и женщина пригласила Скалли жестом руки.       — Я Аннетт. Проходите.       Скалли прошла внутрь, не зная, стоит ей бояться или нет, когда Аннетт закрыла дверь на замок.       — Простите, что я так поздно… — Скалли не знала, с чего начать. Она должна была оказаться здесь, но сомневалась, что правильно сложила мозаику.       — Не волнуйтесь об этом. — Женщина дотронулась до руки Скалли и улыбнулась, от чего ее лицо значительно постарело от количества морщинок. — Уже прошло много лет, как мои дети разъехались, а я любила, когда они оставались допоздна.       Скалли оглядела комнату, не в настроении болтать с одинокими людьми.       — М-м…       — Алекс назвал мне ваше имя и сказал, что вы можете приехать и забрать малышку.       Челюсть Скалли отвисла.       — Малышку? — Ее голос резко повысился на несколько тонов.       Аннетт, похоже, даже не заметила ее реакции и направилась к лестнице.       — В моем возрасте они все малышки до двадцати лет. — Аннетт остановилась на середине лестницы. — Пойдем, Дана, я не смогу сама принести ее. Он спит.       Скалли глубоко вздохнула и решила, что женщина была слишком нормальной, чтобы быть частью ловушки. Она положила руку на перила и последовала за Аннетт по темным ступенькам. Аннетт включила свет, открыла дверь и повернулась к Скалли.       — Ее температура сегодня слегка повысилась до тридцать семи, и она не очень хотела есть. Но она приняла все свои лекарства, молодчинка. У нее сегодня только один раз шла кровь из носа. Наверное, это хорошо. Надеюсь, она выздоровеет.       Скалли кивнула, чувствуя, как ее сердце обливается кровью при мысли, что эта очаровательная девочка с фотографии страдала от того же недуга, что и она сама.       — Спасибо, что позаботились о ней, Аннетт. Я уверена, что Алекс сам вас отблагодарит, когда у него появится возможность. — Она прошла в комнату, освещенную только ночным светильником, и с трудом заметила детскую фигурку на кровати. Она подняла Келли, завернутую в одеяло, на руки, и повернулась к Аннетт. — У нее были какие-нибудь вещи с собой?       Аннетт указала на портфель в дальнем углу.       — Только ее учебники.       Скалли подобрала портфель и поудобнее устроила спящую девочку у себя на руках.       — Еще раз спасибо, — сказала она и направилась к машине.       Келли зашевелилась, когда Скалли уложила ее на заднее сиденье машины и застегнула ремень безопасности вокруг нее.       — Мама?       Скалли убрала с личика Келли волосы и улыбнулась все еще спящему ребенку. Ее волосики были тоненькими и блеклыми, вероятно, от химиотерапии, а из нее носа побежала тоненькая струйка крови. Скалли достала упаковку салфеток из кармана переднего сиденья, которая лежала там на случай если у Скалли опять начнется кровотечение из носа. Она стерла кровь, и Келли опять заснула. Скалли обошла машину и залезла на водительское сиденье, отправившись за Малдером и необходимым для Келли лекарством.       Она вела машину намного аккуратнее, чувствуя огромную ответственность за маленькую девочку, которая не понимала многого из происходящего. Ей приходилось страдать от физической боли только из-за того, что это причиняло боль Крайчеку. Скалли простила его за то, что он лгал ей, когда она еще и не предполагала, сколько из того, что он ей рассказал, было сфабриковано. Если бы это был ее ребенок, она бы пошла на что угодно, сделала бы все, чтобы спасти ее. Она тут же вспомнила Эмили, все, что она делала, чтобы помочь ей, ребенку, о существовании которого знала не больше недели.       Она знала, что любой бы пошел на что угодно, чтобы спасти собственного ребенка. И хотя она уже успела и обвинить, и оправдать его, она не была уверена, что он на самом деле совершил преступление. Он, может, и лгал, чтобы спасти свою дочь, но Скалли не могла поверить, что ложью было все. Он был слишком расслаблен с ней, слишком спокойно, чтобы лгать ей постоянно. Когда она думала об этом, она понимала, что он не использовал ее. Он уже знал, где находится ребенок, и у него был микрочип. Ему просто нужно было спрятаться от людей, которые хотели убить Келли просто для того, чтобы поиздеваться над ним. Она уже знала, насколько профессиональны были те люди, что стояли за всем этим. Самый простой метод контролировать людей — это преследовать их близких.       Она притормозила у офиса Стрелков и заметила, что Келли уже проснулась. Скалли замешкалась, готовая к тому, что ребенок испугается посторонних. Она посмотрела на девочку и улыбнулась.       — Привет, Келли.       Келли некоторое время неуверенно осматривала ее, потягиваясь и зевая, а потом расплылась в улыбке.       — А вы моя мама? Я не помню, как она выглядела.       Значит, часть истории Крайчека была правдой, раз Келли не помнила маму.       — А почему ты подумала, что я твоя мама?       Келли отстегнула ремень и начала перебираться на переднее сиденье, но сама попытка требовала усилий, и она закашлялась. Скалли перетащила ее через сиденье и усадила себе на колени, убирая волосы с лица девочки и покачивая ее у себя на руках.       — Все в порядке, Келли.       Когда она отдышалась, ее улыбка вернулась.       — Я знаю. Просто иногда больно. — Скалли видела глубокую мудрость в глазах Келли, понимание, которое взрослые только могли мечтать видеть в лице страдающего ребенка. — Папа всегда говорил, что мама была очень красивой, и я подумала, что это вы.       Скалли улыбнулась искренности девочки. Она протянула свою ладонь.       — Я Дана, друг твоего папы.       Келли пожала руку Скалли и посмотрела на нее.       — Очень приятно познакомиться с вами.       Скалли засмеялась, понимая, что у Крайчека были ужасно вежливые манеры и, принимая во внимание его работу, он постарался обучить им и своего ребенка.       — Мне тоже очень приятно. — Она открыла дверь и вылезла из машины, но услышала хныканье Келли позади. Испугавшись, что ей стало плохо, Скалли резко обернулась. — Что? Что случилось?       Келли поставила руки на пояс.       — Папа всегда носит меня, когда я устала. — Скалли улыбнулась тому, что это всего лишь упрямство шестилетнего ребенка, а не болезнь. Она подняла Келли на руки и отправилась к остальным. Поставив ее возле входа в «офис» Стрелков, она открыла дверь, на которой благодаря ее предыдущему визиту уже не было замка.       Стрелки разбрелись по всему помещению, занимаясь какими-то своими параноидальными делами. Малдер нагнулся над столом. По склону его плеч она определила, что он о чем-то сильно волновался. Он положила ладонь на его спину и ей показалось странным, что он не отреагировал. Вообще странным было то, что никто не обернулся, хотя бы для того, чтобы посмотреть, кто пришел. Она обошла Малдера, чтобы посмотреть, что он делал. Безымянная теперь кошка лежала на столе перед ним и не двигалась, даже когда Малдер дотрагивался до нее.       — Малдер? — Ее интонация была предупреждающей. Она была готова обвинить его при малейшей провокации.       Он слегка повернулся к ней, все еще тыча кошку пальцем.       — Мне очень жаль, Скалли. — Он искал подходящий ответ.       Она отодвинула его от стола.       — Что, черт возьми, вы сделали? — Он видела, что кошка все еще дышала, но она не была ветеринаром, поэтому не могла ничего сказать по поводу состояния животного.       — Я думаю, они дали ей слишком много наркоза.       — Правда, Малдер? Ты так думаешь? — Она посветила фонариком в глаза кошке, чтобы проверит реакцию на свет. Ничего не произошло, и она просто начала трясти бедное животное. Она бросила фонарик с такой силой, что он скатился по столу на пол. — Я не могу в это поверить. Бога ради, Малдер, я тебе даже кошку доверить не могу. Вчетвером уж можно было достать проклятый чип, при этом не убивая ее!       — Она не мертвая, Скалли, она же дышит, — с надеждой в голосе произнес Малдер. Скалли не успела ответить.       — Макс! — Голос Келли прозвучал ненатурально высоко, когда она пробежала через всю комнату и начала поглаживать животное.       Скалли поставила руки на пояс и повернулась к Малдеру.       — Не хочешь объяснить, что случилось с Макс?       Малдер был в полном недоумении от появления ребенка.       — Я… она… где… кто?       Скалли понизила голос, чтобы не отвлекать внимание Келли от кошки.       — Так вы его достали?       — Дана? — Келли подергала Скалли за рукав, отвлекая ее от Малдера. — А Макс в порядке? Она обычно так не спит.       Скалли похлопала Келли по плечу.       — Я уверена, что все будет хорошо, детка.       «А иначе я найду тебе идентичного кота», — подумала она. Малдер потряс перед ее глазами маленькой пластиковой пробиркой, в которой был крохотный микрочип.       — Ну ладно, пора поиграть в докторов. — Она взяла пробирку и посмотрела на Байерса, единственного, кто осмелился поднять голову. Фрохики и Лэнгли были приклеены к мониторам своих компьютеров, все еще чувствуя вину. — Какие средства первой помощи у вас здесь есть?       Байерс нервно улыбнулся.       — Что вам необходимо, доктор Скалли?       Скалли улыбнулась, все еще держа руку на плече Келли.       — Может, небольшая операция? — Все, кроме Келли, повернулись к ней, боясь, что она задумала какую-то изощренную месть. Она бросила взгляд на Малдера, указывая на пробирку. — Это ведь то, что я думаю?       Он кивнул, не зная, кто из них может оказаться «подопытным кроликом».       — Такой же, как и у тебя.       Байерс махнул рукой на другую комнату, приглашая Скалли. Она подняла Келли, усадила на стол рядом с кошкой и указала на Малдера.       — Следи, чтобы он хорошо себя вел, ладно?       Когда Келли оказалась на столе, Малдер и Скалли смогли хорошо разглядеть ее. Скалли еле удалось спрятать огорченный вздох. Келли, счастливая девочка с фотографии, теперь была бледная, под ее глазами залегли темные круги, скулы впали, губы сливались с цветом кожи лица, а ее красивые зеленые глаза, такие же, как и у ее отца, теперь поблекли и были почти безжизненными. Скалли сглотнула, вспоминая, что выглядела так же. Келли улыбнулась двум взрослым, которые рассматривали ее, не обращая внимания на то, как она выглядела. Малдер отвел взгляд, Скалли сглотнула слезы. Теперь понятно, почему Крайчеку приходилось убивать.       — Я скоро вернусь. — Тихий голос Малдера прозвучал глухо, и Скалли повернулась к нему. Но он уже развернулся и вышел из офиса.       Скалли посмотрела на Келли.       — Ладно, детка, ты просто сиди тут, гладь Макс и, — она указала на обоих мужчин за компьютерами, — кричи, если они подойдут к себе близко. — Келли засмеялась. — Кричи как можно громче, хорошо? — Келли весело кивнула. — Я скоро вернусь.       Скалли прошла за Байерсом в другую комнату, найдя все необходимое, чтобы поместить чип под кожу Келли. Она собрала инструменты и спросила, где можно помыть руки. Пока она их отмывала, она молилась, чтобы не ошибиться, но в глубине души знала, что делает все правильно. Потом повернулась к Келли и попыталась ей все объяснить.       — Келли, я не знаю, говорил ли тебе папа, но я доктор, и вот это, — она подняла пробирку и потрясла ее, наблюдая, как взгляд Келли прыгнул на предмет в ее руке, а потом опять на ее лицо, — тебя вылечит. Я должна сделать тебе операцию, и потом ты будешь в порядке, хорошо?       — Я больше не буду болеть?       Скалли помотала головой, заметив, что Малдер проскользнул в комнату.       — Нет, ты выздоровеешь.       Келли улыбнулась.       — И папа больше не будет плакать?       Скалли почувствовала, как ее собственные слезы вернулись.       — Нет, ему не придется. — Она бросила взгляд на Малдера, который выглядел немного растерянно. Ее внимание вернулось обратно к девочке, когда та попыталась взять Скалли за чисто вымытую руку. Она отступила назад. — Я не могу сейчас держать тебя за руку. Мне нужны обе мои руки.       Лицо Келли погрустнело.       — Но я хочу держать тебя за руку, — закричала она, напугав пятерых взрослых, у которых было немного опыта общения с детьми. Малдер подошел ближе и взял Келли за руку.       — Я знаю, что я не Дана, но что если я попробую? — Келли и Скалли улыбнулись. Он, может, и не привык к этому, но легко находил общий язык с детьми. Келли кивнула, сжав его руку, и закрыла глаза, как сказала ей Скалли.       — Я представлю, что ты мой папа.       Малдер недовольно посмотрел на Скалли, зная, к кому относится определение «папа», и не очень радуясь этому сравнению. Скалли выдавила улыбку, применяя местную анестезию на основании шеи Келли. Скалли засекла время, и через несколько молчаливых минут постучала пальцем по месту, на которое нанесла анестетик.       — Ты это чувствуешь?       — Что чувствую?       — Ничего.       Скалли приступила к работе, мысленно поблагодарив Малдера за то, что он придержал волосы Келли, чтобы они не попали на разрез. Фрохики и Лэнгли подошли поближе и уставили на операцию из-за плеча Скалли. Байерс подавал Скалли инструменты, как она его просила. Малдер позволил Келли думать, что он был Крайчеком. А Келли, причина всеобщего внимания, тихо сидела и поглаживала свою спящую кошку.       Десять минут спустя Скалли приложила вату с антисептиком на рану, надеясь, что она не занесла ребенку какую-нибудь кошачью заразу, пересадив ей чип. Довольная, что сделала все, что должна была, она положила ладонь на плечо Келли.       — Все готово.       Келли открыла глаза.       — Шея болит.       Скалли огляделась в поисках упаковки лейкопластыря. Потом наклеила полоску на рану Келли.       — Лучше?       — Ага.       Она все еще держала Малдера за руку. Отпускать его она еще не была готова. Скалли бросила взгляд на Келли и тронула ее за плечо, заметив, что веки кошки вздрогнули.       — Пойдем, Малдер. — Она попыталась поднять Келли, но она отказалась, указав на Малдера.       — Нет, он. — Скалли подняла руки, сдаваясь, и взяла Макс, направившись к двери. Малдер неловко взял дочь Крайчека на руки и последовал за Скалли.