Осколки. Книга 3

Что-то происходит со мной. Что-то настолько ужасное, что если я не напишу об этом, то сойду с ума. Тэсс ничего не знает о том, что я чувствую и о том, что мне удалось вспомнить. Я боюсь, очень боюсь, что если расскажу ей об этом, она тоже начнет все вспоминать, а я не хочу, чтобы она это вспоминала. Никогда. Все началось с блокнота, с этого проклятого блокнота. Я нашла его два дня назад. Или три? Я начинаю путаться в днях и течении времени, все дни для меня словно затянуты красной пеленой, через которую я ничего не вижу. Красной пеленой ненависти и гнева. Все время, прошедшее с того момента, как я прочитала ее блокнот, у меня болела татуировка на запястье. То сильнее, то слабее, она болела, не переставая. Иногда это меня даже радовало, потому что физическая боль хоть немного отвлекала меня от воспоминаний о том, что я прочитала в том блокноте. Все эти фразы то и дело всплывают у меня в голове, встают перед глазами, чем бы я ни занималась, о чем бы ни думала, они всегда передо мной, точно написанные красным маркером на прозрачных стеклах очков. Через стекло просвечивает все окружающее пространство, а вот буквы всегда остаются на месте, и от них никуда не деться, они всегда видимы, всегда причиняют одинаковую боль. Я могу отключаться только во сне, но сегодняшняя ночь, увы, не принесла мне облегчения. И я вспомнила кое-что, начала вспоминать, кое-что, что предпочла бы забыть навечно. Мне снился Ричард. И Льюис. Они сидели на диване в гостиной, совсем близко друг к другу, в сгущающихся комнатных сумерках, точно любовники. Но они не были любовниками, уже давно не были. Они просто говорили, очень тихо говорили, перешептываясь, и я слышала всхлипы одного из них. Ричард плакал. Они думали, что я сплю в своей комнате, но я не спала. Не знаю, куда я собиралась в тот момент. Возможно, в туалет. Но шепчущиеся Ричард и Льюис заставили меня замереть на пороге и притаиться, сливаясь с темнотой. Потому что в их шепоте я услышала имя Тэсс. Имя моей Тэсс, которая уже была несколько дней как мертва. - Нет, ты не понимаешь! Как могу я перестать винить себя во всем, если это действительно моя вина? – говорил Ричард надрывным голосом. - И в чем же ты виноват? Как ты можешь быть виноват в том, что какой-то псих убил ее? Не сходи с ума, Ричард! – Льюис старался говорить спокойно, но чувствовалось, что он и сам до крайности взволнован. Даже напуган. - Ты не понимаешь! – повторил Ричард упрямо. – Я давил на Чарли, слишком давил… Это я все время убеждал ее, что им нужно расстаться! Целыми днями я только и делал, что капал ей на мозги! Я говорил, что ничем хорошим это не кончится. Говорил, что они только испортят друг другу жизни. Потому что с каждым днем все становилось хуже, все становилось сложнее… И я, как упертый баран, думал, что все действительно наладится, если они расстанутся… Господи боже, как же сильно я ошибся… - Но ты же просто беспокоился за нее, ты беспокоился за Чарли, это естественно, - Льюис поймал Ричарда за запястья, сжимая их. – В последнее время Чарли было и в самом деле тяжело, эти отношения давили на нее. Ты устал смотреть, как она страдает. Ты хотел для нее лучшего, ты желал ей добра, поэтому и уговаривал ее оставить Тэсс… - Нет… - Ричард покачал головой. – Желать добра можно по-разному. Вот ты, например. Ты действительно желал ей добра. Ты никогда не давил на нее, наоборот, ты всегда ее поддерживал. Ты даже… набил ей эту татуировку. А я, как всегда, был против. Я с самого начала был против, но мирился с этим, пока у Чарли все было относительно хорошо. А когда начались проблемы, я… показал свое истинное лицо. И теперь я не могу, просто не могу смотреть Чарли в глаза. Мне кажется, она тоже винит во всем меня. - Нет, это не правда. Чарли винит только себя. - И это неправильно! Потому что я во всем виноват, а не Чарли! – Ричард всхлипнул. – Если бы я не доставал ее каждый божий день, она не разругалась бы в тот вечер с Тэсс, а если бы они не поругались, Тэсс не осталась бы на улице одна, и этот подонок не похитил бы ее…. А потом Ричард расплакался, и Льюис обнял его, молча, он просто обнимал Ричарда и гладил по спине. А для меня гостиная начала расплываться, растекаться, покрываться красным туманом. И в следующее мгновение я уже проснулась в своей постели на маяке, а рядом, свернувшись клубочком, как котенок, спала Тэсс. Я встала, стараясь не разбудить ее, надела теплую кофту, обулась и поднялась на балкон с пачкой сигарет. Там я села на лавку, закурила и долгое время пыталась как-то осмыслить этот разговор между моими друзьями. И до сих пор не осмыслила. Я просто не хочу в это верить и все. Да и кто на моем месте захотел бы? Кому хотелось бы узнать, что любимый человек погиб по его вине? Но, Господи, а если это все-таки правда? Если все так и было на самом деле? Ведь все складывается, логично складывается. Если в тот вечер мы с Тэсс поругались, если я решила расстаться с ней (но Господи, почему?!) и оставила Тэсс одну на улице (немыслимо!), становится понятно, почему я не брала трубку, когда Тэсс пыталась дозвониться до меня из логова чудовища. Ведь мы были в ссоре. Я не просто ушла в гребаный сортир, не услышав ее звонка, я НАМЕРЕННО не отвечала ей. ГОСПОДИ. НЕТ. НЕТ. НЕТ. Я НАМЕРЕННО НЕ ОТВЕЧАЛА ТЭСС, И ПОЭТОМУ ОНА УМЕРЛА. ОНА УМЕРЛА ИЗ-ЗА МЕНЯ. Сейчас, когда я написала эту фразу, а точнее напечатала на бумаге, она стала еще более реальной, и я еще больше поверила в то, что все так и было. Она стала огромной, осязаемой, эта фраза, она затмила даже все фразы из дневника Тэсс. Теперь только она стоит у меня перед глазами, написанная красным маркером, куда бы я ни посмотрела, я вижу только ее. Бедный Ричард. Бедный мой Ричард. Он умудрялся во всем винить себя, наверное, он до сих пор себя винит. Нет, Ричард, ты здесь ни при чем. Что бы ты ни говорил мне, как бы ты ни давил на меня и ни убеждал, у меня была своя голова на плечах. И я должна была ей соображать, этой головой. Соображать сама, а не слушать других. И мне нужно было либо с самого начала не связываться с такой маленькой девочкой, либо не идти потом на попятную, испугавшись возникших трудностей. Поэтому твоей вины здесь нет, Ричард. Это просто я идиотка. Тупая, безмозглая, трусливая идиотка. И поделом мне, что я сижу теперь здесь, я заслужила этот остров, все, что со мной случилось плохого, я сама заслужила. А самое плохое, самое страшное, что все пережитые и описанные кошмары Тэсс, кошмары из ее блокнота, тоже случились по моей вине. По моей вине.