Осколки. Книга 3

Сегодня мне наконец-то удалось поговорить с Ричардом! Все последние две недели я чувствовала себя жутко виноватой. Дружба Ричарда и Чарли всегда была для меня чем-то святым, можно сказать, эталоном дружбы, которую я сама хотела бы иметь. И видеть, как эти двое отдаляются друг от друга, причем из-за меня, было невыносимо. Всякий раз, стоило мне заговорить о Ричарде, Чарли тут же мрачнела и замыкалась. Она пыталась утешить меня и убедить, что я ни в чем не виновата, но я же не совсем идиотка. Я понимала, что причина все равно во мне. Я была счастлива, что Чарли наконец-то со мной, но мое счастье не могло быть полным до тех пор, пока между Чарли и Ричардом существовали какие-то разногласия. Поэтому сегодня, когда мне наконец-то удалось выгнать Чарли из комнаты, я наклонилась к Ричарду и сразу перешла к делу, спросив его в лоб: - Ричард, ты сердишься на меня? Ричард аж отпрянул – так его напугал этот вопрос. И, как я и думала, он тут же начал протестовать и увиливать. - Нет, Тэсс, ну что ты… с чего мне сердиться на тебя? Ты ничего плохого не сделала… - Ага. То есть ты считаешь, что это Чарли сделала нечто плохое? – я решила напирать на Ричарда до тех пор, пока он не расколется и не выскажется о своих истинных чувствах. Ричард смутился. Я видела, как по его щекам расплываются красные пятна. Я поняла, что меньше всего он был готов к подобному разговору именно со мной. И это было хорошо, потому что застав его врасплох, я могла скорее добиться своей цели. Пока он мялся, не зная, что ответить, я задала еще один провокационный вопрос: - Ты ведь не считаешь, что Чарли совращает меня? Бедняга Ричард совсем покраснел и пробормотал: - Нет… конечно, я так не думаю. Мне просто кажется, что Чарли… слишком уж торопит ваши отношения. Это неправильно, - вид у него сделался совсем беспомощным и несчастным, словно у Ричарда вдруг разболелся живот. - Неправильно, - повторила я. – Вот значит как. Но при этом ты считаешь, что торопит наши отношения именно Чарли. А на меня ты не сердишься, я правильно поняла? Ричард, кажется, догадался, что я хочу загнать его в угол, поэтому попытался произнести следующие слова как можно мягче. Он словно говорил и извинялся одновременно. - Тэсс, пойми, что в твоем возрасте еще нельзя нести полную ответственность за свои поступки. Я знаю, ты очень умная девочка, но все равно ты еще не взрослая. И вся ответственность за ваши отношения ложится на Чарли, потому что она взрослая. Она должна соображать, что делает. Я была готова к чему-то подобному, поэтому ответила сразу, не задумываясь: - Она любит меня. Она действительно меня любит, понимаешь? Она не сделает мне ничего плохого, не сделает ничего, чего мне самой бы не хотелось. Она не заставляла меня целоваться, если ты вдруг переживаешь об этом. Если бы не мои назойливые приставания, она никогда даже не осмелилась бы поцеловать меня первой. И в том, что она сейчас сдалась, нет ее вины, Ричард. Я в самом деле ее добила. Потому что я безумно люблю ее, не могу без нее, и я не вижу ничего плохого в том, что мы целовались. Мы обе этого хотели, поэтому если ты злишься на Чарли, злись и на меня тоже. Ричард вздохнул. Все эти разговоры о поцелуях жутко смущали его, и в этом они с Чарли были очень похожи. - Я понимаю, что ты влюбилась в нее, - прошептал он и пересел на диван рядом со мной, словно хотел, чтобы я лучше его слышала или чтобы нас не услышала Чарли. – Но вот уверена ли ты, что готова к отношениям, к реальным отношениям? Подростки часто влюбляются, но это не значит, что они готовы к чему-то серьезному. Ты уверена, что тебе нужна именно Чарли? Я помню, что в четырнадцать-пятнадцать лет мне хотелось скорее просто любви, чем любви конкретного человека. - Я уверена, - ответила я и посмотрела Ричарду прямо в глаза для пущей убедительности. Возможно, Чарли была права, и я пыталась его загипнотизировать. – Меня не интересует никто другой. Во всем этом мире Чарли – самый близкий человек для меня. Она появилась в моей жизни, когда мне было очень трудно и одиноко. Она была такой же, как я. Она всегда поддерживала меня, она стала мне лучшим другом. Она всегда понимала меня лучше всех. И я знаю, я чувствую, я уверена, что Чарли именно тот человек, который мне нужен. Я бы хотела быть с ней всю оставшуюся жизнь. Ты наверное считаешь мои рассуждения слишком наивными и романтичными? - Нет, - он улыбнулся. – Ты же знаешь, я и сам до сих пор наивный и романтичный. - Я уверена, что Чарли моя половинка, как бы глупо это ни звучало от человека моего возраста. Я просто встретила свою половинку довольно рано. Но разве в этом есть моя вина? Или вина Чарли? Разве в этом есть что-то плохое? И в тот момент Ричард сдался. Почти сдался. И все же предпринял последнюю попытку меня уберечь. - Тэсс, ты осознаешь, что Чарли очень сложный человек? У нее была необычная, во многом непростая жизнь. И некоторые моменты ее прошлого… - Ричард снова смутился, и я догадалась, о чем он думает. - Не беспокойся, я знаю, что одно время Чарли вела довольно… распутный образ жизни, - я улыбнулась. – Но это было давно, Чарли изменилась. Тем более, она сама никогда не хотела такого образа жизни, это произошло с ней от отчаяния. Ты ведь тоже хорошо ее знаешь, и ты знаешь, какая она на самом деле. Какая она удивительная, прекрасная, необыкновенная. И вот тут мои слова окончательно сразили его. Ричард поверил мне. Он убедился, что ум мой ясен и не затуманен гормонами, и что я осознаю, что делаю. И самое главное, он наконец-то понял, что я очень люблю Чарли. - Да, - тихо отозвался он. – Чарли необыкновенная. Как и ты, Тэсс. Мне было очень приятно, что Ричард считает меня необыкновенной. Этими словами он словно подтверждал, что мы с Чарли прекрасно подходим друг другу, и он с этим согласен. - Однако, раз уж ты решилась на это, позволь мне дать тебе один маленький совет, - сказал Ричард. Я изобразила послушный вид и приготовилась внимать, а Ричард продолжил: - Постарайся все-таки не слишком торопиться, Тэсс. Ты еще такая юная… Потом ты поймешь, что лучше, когда все идет своим чередом и приходит в свое время. - Ты имеешь в виду секс? – спросила я, чем снова вогнала Ричарда в краску. - Да, и его тоже. Мой первый парень Сэм был очень… резвым. Он постоянно склонял меня к тому, к чему я сам еще не был готов. Из-за этого наши отношения получились какими-то размытыми, как будто смазанными. Мне хотелось романтики, а он был просто помешан на сексе. Из-за всего этого мне как будто не хватило тех эмоций, ощущений, что бывают только при первой, невинной влюбленности. Их не стоит недооценивать. Весь этот секс, вокруг которого люди носятся, и который кажется тебе сейчас таким крутым и взрослым, он не так важен на самом деле. Он потом будет у тебя еще целую жизнь, а вот этих первых чувств уже не вернуть будет назад. Я кивнула и улыбнулась. - Хорошо, Ричард. Я запомню твои слова и постараюсь не торопиться. Ты такой хороший… Ричард. И ты сейчас говоришь такие вещи, которые мне бы очень хотелось услышать от своего папы, но у него никогда не хватило бы духу сказать что-то подобное. Поэтому спасибо. Ты мне прямо как старший брат. Ричард смущенно заулыбался и снова покраснел, а я обняла его, такого довольного и растроганного моими словами. Я обнимала его и рассказывала, как было бы круто, если бы он на самом деле был моим старшим братом. Мы воображали, как Ричард защищал бы меня от мальчишек, которые приставали бы ко мне, а главное, как он защищал бы меня от Чарли. Ричард смеялся, а потом в комнату вернулась и сама Чарли, не выдержав нашего громкого хохота. Едва взглянув на них двоих, я поняла, что все наладилось, что у меня получилось. И остаток вечера это подтвердил. И теперь, только теперь я на самом деле чувствую, что все мои неприятности, все мои страдания позади. Чарли наконец признала, что я ей не безразлична, она оставила свою девушку ради меня и согласилась встречаться со мной, и даже ее друзья, даже Ричард, Господи, даже Дженни (!) приняли наши отношения. Наверное, я родилась под счастливой звездой, иначе никак невозможно объяснить такое везение. Всю жизнь я считала себя нескладной и страшненькой неудачницей, но видимо я ошибалась, если в меня влюбилась Шарлотта Брайтли. Значит, что-то во мне есть, и не такая уж я неудачница. А главное, что у меня наконец-то есть Чарли. И теперь я уж точно ее не отпущу, никогда не отпущу. Сегодня вечером, когда она подвезла меня до дома, я чмокнула ее в щеку на прощание. Мне очень хотелось поцеловать ее в губы, но я знала, что она смутится и рассердится, испугается. Поэтому я ограничилась поцелуем в щеку, который был почти дружеским, но только почти, потому что длился на секунду дольше, чем дружеский. Слова Ричарда еще звучали у меня в голове, и я подумала, что он прав. Спешить некуда и незачем. То, что у нас с Чарли есть сейчас – прекрасно. Даже минуты, когда мы вынуждены прощаться, прекрасны. Потому что в эти минуты, когда она смотрит на меня из машины и машет рукой, и улыбается, я вижу любовь в ее глазах, вижу нежность. Никто не смотрел на меня так, как она. И сама Чарли становится как будто какой-то иной, когда смотрит на меня. Особенно сейчас, когда мы начали встречаться. Раньше я намного реже видела эту нежность в ее взгляде, а все чаще – напряжение, словно Чарли только и ждала, что я вот-вот выкину что-нибудь, и размышляла, как ей в этом случае поступить. Но теперь ее взгляд спокоен, и сама Чарли вся как будто расслабилась. Словно ей стало намного легче теперь, когда она смогла отпустить свои чувства и перестала их скрывать. Она больше не шарахается от меня, как раньше, она стала больше шутить и больше смеяться, и мне приятно осознавать, что именно я – причина ее счастья. Чарли изменилась за эти две недели. Я еще никогда не видела ее такой, и эти перемены в ней мне очень нравятся. И даже моменты прощания, которые я раньше так ненавидела, теперь окрасились для меня в другой цвет. Ведь я вижу, что она любит меня. Вижу, что она будет скучать по мне. Знаю, что когда мы встретимся в следующий раз, она обнимет меня, поцелует и больше никогда не оттолкнет. И когда я бегу по дорожке к дому, а потом в последний раз оборачиваюсь и машу ей рукой, я чувствую себя самой счастливой девочкой на этой планете. Нет, во всей Вселенной. Если во Вселенной конечно есть другие девочки. Но как бы там ни было, я счастливее всех. Потому что Шарлотта Брайтли есть только у меня.