Осколки. Книга 3

Тэсс щелкнула колесиком радио, переключая радиостанцию. Заиграла песня Brother Firetribe “I’m on fire”, и Тэсс решила остановиться на ней и чуть увеличила громкость. Они ехали на озеро за городом, в одно из своих любимых мест, рядом с кладбищем и заброшенными домиками. Окна в машине были открыты, и теплый ветер трепал волосы Тэсс, которые девочка по каким-то неведомым причинам не стала убирать наверх. Чарли старалась даже не коситься в ее сторону, потому что в голову сразу начинали лезть мысли об ее утреннем малоприятном пробуждении. - Чарли, с тобой все нормально? – спросила Тэсс, когда песня закончилась. – Ты сегодня какая-то пасмурная, отстраненная… - Все в порядке… - пробормотала Чарли, и это был один из тех немногочисленных раз, когда она соврала Тэсс. Вранье было противно Чарли по своей сути, но не могла же она признаться в том, что до безумия смущена и расстроена тем, что ее тело живет какой-то своей собственной жизнью во сне. Не могла же она признаться в том, что нарушила свою же собственную главную заповедь, в том, что… «Я превращаюсь в чудовище», - подумала Чарли как-то отстраненно. Словно это не она превращалась в чудовище, а какой-то персонаж на экране телевизора, за жизнью которого она наблюдала. Потому что осознать до конца то, что это происходило с ней, Чарли не могла до сих пор. Принять все это не могла. - Ты все еще злишься на меня из-за вчерашнего? – спросила Тэсс тихо. - Нет, - Чарли покачала головой. – Больше не злюсь. Мы ведь еще вчера выяснили отношения, и я надеюсь, что больше нам не придется говорить ни о чем подобном. - Да, конечно, - Тэсс улыбнулась, чуть виновато, но видно было, что она довольна тем, что Чарли все-таки не сердится на нее, и радости в ее улыбке было больше, чем чувства вины. Ощутив прилив уверенности в себе и предвкушая долгожданный выходной, Тэсс подняла ноги и закинула их на приборную панель. - Эй, ты чего творишь?! – обалдела Чарли. Белое платье Тэсс задралось, и взгляд Чарли против ее воли скользнул по оголившемуся бедру девочки и остановился на полоске зеленых в белый горошек трусиков купальника. В горле тут же пересохло. - Да ладно, я ничего не сломаю! Мне просто жарко, хочу, чтобы ветер немного подул на ноги… - произнесла Тэсс своим фирменным невинным тоном. И если бы на ее месте была любая другая девочка, Чарли наверняка поверила бы, что ей и правда жарко, вот только это же Тэсс, и у нее всегда есть какой-нибудь план. И даже ноги она никогда не станет демонстрировать просто так. - А ну-ка убрала отсюда свои трехметровые ножищи! – заорала Чарли, сняла одну руку с руля и пихнула коленку Тэсс. - Да что тебе жалко, что ли? – упиралась Тэсс. - Да, жалко! Они такие огромные, что закрывают мне обзор! - Не ври! - А я и не вру! Ты не человек, а… а… кузнечик! Саранча! Поставь свои ноги туда, где они стоят у всех нормальных людей! - Но я же кузнечик, я не могу поставить ноги как человек, - хихикнула Тэсс. Чарли издала нечленораздельный звук, выражающий крайнюю степень злости и смущения. Тэсс всегда выигрывала, всегда делала только то, что хотела. А Чарли всегда поддавалась ей. Даже во сне… Несмотря на жару, Чарли ощутила, как на спине и на лбу у нее выступили капли ледяного пота. Ей вдруг стало до жути холодно, как будто ее засунули в холодильник, а еще через минуту ее бросило в жар, словно сразу из холодильника ее вышвырнули на раскаленный песок пустыни. Ей в самом деле стало плохо, физически плохо. Чарли уже испытывала нечто подобное в присутствии Тэсс, когда они еще не начали встречаться, и когда девочка постоянно намекала ей на свои недружеские чувства. Но то, что Чарли испытывала тогда, было просто цветочками и не шло ни в какое сравнение с тем ужасом, что подступал к ее горлу сейчас. Это был ужас загнанного зверя, убежденного в собственной беспомощности перед неведомой силой, собирающейся вот-вот убить его. До озера они доехали в молчании. Чарли не смотрела на Тэсс, хотя не замечать ее ноги хотя бы боковым зрением было довольно сложно. Забрав из машины сумки с вещами, они спустились вниз по холму от кладбища к озеру. Солнце палило, стрекотали цикады, и когда Тэсс пошутила, что это стрекочут ее дальние родственники, Чарли не выдержала и усмехнулась. Мысленно она продолжала убеждать себя, что надо сохранять спокойствие, что ничего страшного не случилось, что ей и раньше чего только ни снилось, и что сон – это еще не реальность. И что в реальности она наверняка повела бы себя по-другому. Наверняка. Спустившись с холма к берегу, Чарли и Тэсс расстелили одеяло в тени деревьев, разложили вещи и сняли обувь, ступив на прохладную свежую траву. От этого божественно приятного ощущения Чарли расслабилась еще больше, впрочем, ненадолго. Она уже не раз видела Тэсс в купальнике, поэтому не особенно смутилась, когда девочка сбросила платье. Но поправив бретельку бюстгальтера, Тэсс вдруг выдала: - Чарли, мне кажется, у меня выросла грудь! – и к огромному ужасу Чарли, девочка обхватила свои груди ладонями, как бы взвешивая их. Сглотнув, Чарли ответила: - Чудесно. Поздравляю. - Нет, ну ты на меня даже не смотришь! Посмотри на мою грудь! – приказала Тэсс. Чарли повиновалась, стараясь при этом сделать как можно более равнодушный вид. - Смотрю. Ты довольна? - Нет! - Опять нет?! – Чарли начинала сердиться и нервничать. Она ни за что не призналась бы в этом даже себе, но она и вправду заметила, еще в прошлый раз, что грудь Тэсс немного увеличилась в размере. - Подойди поближе. А то так тебе ничего не понятно, - произнесла Тэсс деловито. «Сохраняй спокойствие и невозмутимый вид, - велела себе Чарли, делая шаг вперед. – Тэсс не должна догадаться, что ее грудь хоть немного волнует меня». - Ну, подошла, - сказала Чарли. - А теперь потрогай. Так ты точно убедишься, что она выросла, - Тэсс выпрямила плечи и подставила Чарли свою грудь, на полном серьезе предлагая ее. - Потрогать?! А больше ты ничего не хочешь?! – Чарли отшатнулась. - Хочу! – ухмыльнулась Тэсс. Чарли казалось, что еще немного, и колени ее подогнутся, и она упадет на одеяло, чтобы никогда уже не встать. Упадет и умрет от ужаса. - Тэсс! Клянусь, что однажды я прибью тебя! – заверещала Чарли, продолжая пятиться от неумолимо надвигающейся на нее груди. - Да ладно тебе, я же пошутила! – Тэсс хихикнула, поймала Чарли за руку и потянула за собой. – Пойдем купаться! Чарли охотно последовала за девочкой, радуясь, что кошмар с грудью закончился. С прохладной травы они ступили на теплую землю, а затем – на горячий прибрежный песок. Ступни обдало жаром, солнечные лучи обняли плечи, но такой удушающей липкой жары, как в городе здесь не было. С воды дул прохладный ветер, и хотелось подставить ему все тело, закрыть глаза и больше ни о чем не думать. Озерная гладь искрилась золотом, а вода у берега была совсем чистой и прозрачной, словно жидкое стекло. Где-то над головой прохлопала крыльями большая птица, и Чарли и Тэсс задрали головы и наблюдали за ней, пока птица не превратилась в черную точку на горизонте и не исчезла. Тэсс сделала шаг вперед и ступила в воду. - Ой, да она же совсем теплая! – девочка рассмеялась и посмотрела на Чарли со счастливой улыбкой. – Заходи скорее! Чарли недоверчиво засунула в воду большой палец ноги и тут же его выдернула. - И это ты называешь «теплая»?! Да она просто ледяная! - Вовсе нет! Пойдем со мной, ты быстро привыкнешь! – Тэсс потянула Чарли за руку, и девушке не оставалось ничего кроме как сделать еще один шаг вперед. В первую секунду вода впилась ледяными иглами во все нервные окончания ее кожи, и Чарли поморщилась, но Тэсс была права. Через минуту ноги привыкли, и вода начала казаться лишь слегка прохладной, почти теплой. - Хорошая ведь? – спросила Тэсс, улыбаясь. - Хорошая, - Чарли улыбнулась ей в ответ. Какое-то время они стояли и молча улыбались, притихшие, замершие, любуясь солнечными зайчиками на воде. - Ой, смотри, там рыбка! – воскликнула вдруг Тэсс и вытянула вперед указательный палец свободной руки. – А вон еще одна! Они плывут друг за другом! Чарли тоже заметила сверкающие спинки крошечных мальков под водой. Они отливали фиолетовым и холодным изумрудным, переходящим в теплый желтый. Рыбки двигались так быстро, словно не плыли, а летели в невесомой пустоте. Следом за первыми двумя мальками приплыли еще два и еще. Одни были чуть побольше, другие совсем крошечные, в половину мизинчика Тэсс. Извиваясь, они скользили по каким-то только им ведомым маршрутам и плоскостям, словно вычерчивали узоры, ткали невидимое полотно, сновали между ногами Чарли и Тэсс, будто хотели и их тоже сделать частью своей картины. С губ Тэсс то и дело срывались восторженные вздохи, но девочка не шевелилась, чтобы не спугнуть хрупкую красоту. - Ой! Кажется, один из них только что укусил меня за ногу! – Тэсс взвизгнула и тут же разразилась звонким хохотом. Один особо наглый малек и в самом деле присосался на мгновение к коже ее щиколотки своими оттопыренными губами, но заключив, что Тэсс несъедобная, уплыл дальше по своим делам. Чарли невольно засмотрелась на ступни Тэсс в прозрачной воде. Она редко видела Тэсс босиком, потому что девочка чаще всего носила колготки, носки или просто закрытую обувь, вроде балеток. Теперь Чарли понимала, что Тэсс просто прячет свои ноги от нее. И понимала, почему. Ее пальцы были уже довольно сильно изуродованы балетом. Покрасневшие, местами мертвенно синие, со вздувшимися волдырями мозолей, они жались друг к другу, словно навеки сросшиеся сиамские близнецы. Казалось, даже если Тэсс попытается отделить их друг от друга, у нее ничего не получится, потому что ее пальцы стали единым организмом. Заметив, что Чарли изучает ее ноги, Тэсс перестала улыбаться и прошептала, краснея: - Они не всегда такие… Правда. Просто в последнее время я очень много занималась, чтобы подготовиться к итоговому спектаклю… - голос Тэсс был таким несчастным и виноватым, что Чарли чуть сжала ее руку, как бы успокаивая, как бы говоря, что все в порядке. Ведь Тэсс была и так чувствительной ко всему, что касалось ее внешности. Не хватало только, чтобы она начала комплексовать по поводу своих пальцев. - Лучше не смотри на них… - пробормотала девочка. – Они такие уродливые. Не смотри, пожалуйста. - Они не уродливые, Тэсс, - сказала Чарли серьезно. – Тебе не больно? - Нет, уже нет, - Тэсс покачала головой. – Больно только вынимать их из пуант, в первые минуты очень больно. А потом – нет. Чарли и сама не знала, откуда у нее взялись такие мысли, но в тот момент ей отчего-то очень захотелось взять ступни Тэсс в свои ладони, погладить их, подуть на мозоли, поцеловать нежную кожу. Ей хотелось прикасаться к ним губами, как совсем недавно это делал тот любопытный малек. И это желание пугало, даже ужасало своей непостижимой и необъяснимой природой. В нем было что-то не совсем здоровое, что-то темное, что-то, исходящее из самой глубины существа Чарли. Что-то на уровне инстинктов, чудовищное и неотвратимое, как первородный грех. - Тебе правда не противно? – на всякий случай уточнила Тэсс. - Правда, - ответила Чарли тихо. - А ноги у меня правда трехметровые? - Нет. Нормальные ноги. - А грудь у меня правда подросла? - Правда, - ответила Чарли, осознавая всю свою обреченность. - И я правда тебе нравлюсь? – Тэсс понизила голос до шепота. Она уже не кокетничала, она действительно хотела знать правду. Она стеснялась, боялась и надеялась, не верила в собственную привлекательность. - Правда, - Чарли вздохнула. – Я же еще вчера тебе все сказала, когда мы сидели в той комнате. У тебя нет причин не доверять мне, Тэсс. - Да. Я знаю. Я очень люблю тебя, Чарли. Прости меня. - За что? - Не знаю. Просто прости меня. Прощаешь? - Прощаю, - ответила Чарли. Это было очень странно и опять на уровне инстинктов, но ей казалось, что она в самом деле за что-то простила Тэсс. – И ты тоже прости меня, - хрипло добавила она. - За что? – удивилась Тэсс. - Просто прости и все, - упрямо повторила Чарли. - Хорошо, - Тэсс кивнула, как будто тоже все поняла. – Я прощаю тебя. И Чарли снова почувствовала себя немного лучше. Она просила у Тэсс прощения за все свои плохие мысли, за грязь в своей душе, за тот утренний сон, за свою неспособность быть сильнее. За свое безумие. Казалось, что если сейчас в этой самой воде Тэсс отпустит ей ее грехи, Чарли сможет жить дальше. Они постояли так еще немного, ощущая, как солнце припекает плечи и голову, словно впитываясь в кожу и желая остаться в ней навсегда. А потом пошли вперед, глубже в воду, и Тэсс в какой-то момент вдруг остановилась и ойкнула. - В чем дело? – забеспокоилась Чарли. - На камушек наступила… - пожаловалась Тэсс, поморщившись. – Острый, зараза… - Не поранилась? - Нет, все нормально, но кажется, он прилип ко мне… Иди вперед, я тебя сейчас догоню. Чарли пошла вперед, а Тэсс чуть наклонилась в воде, чтобы ощупать свою ногу. Чарли неспешно шла, стараясь не думать о холоде и концентрироваться на жаре в плечах, и когда вода коснулась ее живота, девушка обернулась, чтобы посмотреть, как там Тэсс с ее камушком. Девочка осталась стоять на прежнем месте. Она стояла, распрямившись, и наблюдала за Чарли. Ее взгляд был таким серьезным, что Чарли снова забеспокоилась. - Ты точно не поранилась? – крикнула она. - Точно! – отозвалась Тэсс и тут же сделала шаг вперед, словно очнулась ото сна. – Я уже иду к тебе, берегись! Тэсс быстро догнала Чарли, снова схватила девушку за руку и потянула за собой. Они зашли в воду по грудь и остановились, чтобы перевести дыхание от холода. Губы Тэсс дрожали, казалось, она вот-вот застучит зубами. - Ну что, тебе уже не так тепло? – выдохнула Чарли. - Нет, жутко холодно! – Тэсс рассмеялась и вдруг подалась вперед, обхватила Чарли руками за талию под водой, прижалась к ней. Их лица замерли в паре сантиметров друг от друга. Чарли ощутила легкий миндальный запах от кожи Тэсс, какой-то новый запах, незнакомый, но очень приятный. По сравнению с окружающей водой тело девочки было теплым, и Чарли непроизвольно хотела прижаться к нему еще крепче, чтобы вобрать в себя как можно больше тепла. Тэсс словно была продолжением солнца, ее кожа излучала тепло, ее волосы горели огнем, а ее веснушки были подобны брызгам солнечного света, впитавшимся в кожу. Чарли скользнула взглядом по голым плечам девочки – они тоже были усыпаны веснушками, этими маленькими жаркими капельками безумия. И к этим плечам тоже хотелось прижаться губами, и Чарли стояла как вкопанная, оглушенная этой близостью и своими мыслями. Тэсс смотрела ей прямо в глаза, и взгляд ее снова был серьезен, словно Тэсс пыталась телепатически передать Чарли какое-то важное сообщение, которое никак нельзя было передать словами. Которое жило в ее сердце и могло быть выражено только сердцем. И в какое-то неуловимое, короткое мгновение Чарли показалось, что смысл этого послания ей известен. Она даже подумала с ужасом, сжимающим легкие, что вот сейчас Тэсс ее поцелует. Но девочка не стала этого делать, хотя видно было, что такой самоконтроль дается ей с титаническим трудом. - Поплаваем? – спросила Тэсс хрипло. - Да. Поплаваем, - так же хрипло ответила Чарли. Тэсс плавала очень хорошо, почти так же хорошо, как те рыбки, за которыми они совсем недавно наблюдали. Она плавала так же, как танцевала – легко, невесомо, словно отделяя свою душу от тела и становясь бесплотным призраком. Она всецело доверялась воде и ложилась в ее объятия, ложилась на спину, раскинув руки в стороны и подставив лицо солнцу. Ее волосы намокли и потемнели, утратив свое огненное сияние, и Чарли снова вспомнила тот день, когда они познакомились, вспомнила ту маленькую мокрую птичку, залетевшую в ее машину. Сейчас о том моменте напоминали разве что влажные волосы Тэсс и ее веснушки. Только они остались прежними, а сама Тэсс сильно изменилась за последние два года. И она продолжала меняться, меняться стремительно, с каждым месяцем, словно в ее теле была сосредоточена вся неумолимость течения времени, биения жизни. Словно ее тело и было самой жизнью. Они просидели в воде довольно долго. Чарли уже давно замерзла, а Тэсс все никак не хотела вылезать. И только когда солнце спряталось за тучи, а губы у девочки посинели, Чарли не выдержала и решила применить силу. Схватив Тэсс за руку, она вытащила девочку из воды, и они обе побежали к своим вещам под деревом, стуча зубами и надеясь, что солнце скоро вернется и не даст им умереть от холода. К счастью Чарли взяла с собой полотенца, и, завернувшись в них, девушки сели на одеяло, судорожно дыша и выбивая дробь зубами. Тэсс достала из сумки печенье, и какое-то время они молча хрустели им, потихоньку согреваясь. Пока она ели, тучи рассеялись, и Тэсс сбросила свое полотенце, а вот Чарли оголяться не торопилась. Примерно через десять минут Тэсс не выдержала и попросила: - Чарли, ну сними ты уже это полотенце! Тепло же! - Не хочу, - буркнула Чарли. - Да брось! Для кожи очень полезно дышать воздухом! Давай же, раздевайся! – и девочка потянула на себя край полотенца Чарли. - Эй, ты чего творишь? – возмутилась Чарли, хватая уползающий край и натягивая его на себя. - Я хочу, чтобы ты разделась! - Зачем это?! - Я… - Тэсс вдруг перестала тянуть и опустила голову, уставившись на свои сжатые пальцы. – Просто хочу рассмотреть твою татуировку. Ты мне никогда этого не позволяешь… И даже когда мы приходим на озеро, ты либо сразу заворачиваешься в полотенце, либо натягиваешь на себя одежду. А мне так нравится твоя татуировка… Чарли вспомнила, как Тэсс стояла в воде и пристально смотрела ей в спину. Должно быть, она украдкой пыталась рассмотреть ее крылья. - Ну ладно, и чего только ты к ней прицепилась, я не понимаю… - Чарли вздохнула, сбрасывая с плеч полотенце. Тэсс испустила радостный вздох, и Чарли смутилась еще больше. - Она такая красивая! Господи, она такая красивая, Чарли… - прошептала девочка. - Для тебя у меня уже есть одна татуировка, и тебе даже не обязательно раздевать меня, чтобы на нее полюбоваться… - проворчала Чарли. - А эта татуировка для кого? Для Дженни? – в голосе Тэсс прозвучала не то чтобы обида, скорее напряжение и страх. - Нет. Не для Дженни, - Чарли вздохнула и, помолчав несколько секунд, добавила: - Это татуировка изначально была символом новой жизни для меня, свободы от Дженни, символом нашей с Ричардом дружбы. А со временем она стала ассоциироваться у меня со всем моим прошлым. Со всем, что было в моей жизни до… тебя. Тэсс коснулась лопаток Чарли кончиками пальцев и скользнула ими чуть ниже, вдоль крыльев. Чарли закрыла глаза и снова тихонько вздохнула. - Мне кажется, я могла бы вечно любоваться на нее… - прошептала Тэсс. – И на тебя. - Тэсс… - голос Чарли внезапно ослабел. Пальцы Тэсс блуждали по ее спине, словно девочка осматривала ее татуировку не глазами, а руками, стараясь обвести по контуру каждое перышко и запомнить его очертания. - Такая красивая… - шептала Тэсс. – Ты такая красивая, Чарли… Чарли почувствовала дыхание Тэсс у себя на плече, а в следующее мгновение рука девочки обхватила ее за талию. Тэсс придвинулась к ней ближе, прижалась к ее спине, и Чарли ощутила жар ее кожи и холод еще не просохшего бюстгальтера. А еще она ощутила ужас. - Тэсс! Ну что ты делаешь… Тэсс! – Чарли попыталась отодвинуться, но девочка держалась за нее крепко. – Прекрати! Нас могут увидеть! - Да никто нас не увидит… - дыхание Тэсс защекотало ей шею. – Об этом месте не знает никто, кроме нас. - Нет, Тэсс, нельзя… - Чарли снова попыталась сбросить руку девочки и освободиться. Если бы это случилось вчера или неделю назад, она бы, возможно, и не возражала, но после сегодняшнего сна, после разговора с Ричардом… Она обещала Ричарду, что будет осторожна, что не станет обжиматься с Тэсс в разных неподходящих для этого местах, а вместо этого сидит под деревом полуголая и позволяет Тэсс намного больше, чем следовало бы. И так всегда… Это повторяется каждый раз, каждый раз она что-нибудь обещает то Ричарду, то самой себе, а потом нарушает это обещание, стоит лишь рукам или губам Тэсс оказаться поблизости. И это невыносимо. Осознавать свою полную беспомощность невыносимо. - К тому же, мы не делаем ничего плохого… - продолжала шептать Тэсс. Ее губы почти касались мочки уха Чарли, ее голос стал хриплым, опьяневшим. – Мы просто обнимаемся. Мы просто… - Нет! – закричала Чарли, резко сбросив руку Тэсс, обнимающую ее талию. – Я сказала нет, значит нет! Тэсс в испуге отшатнулась от нее, а Чарли вновь схватилась за свое полотенце и натянула его на плечи. Полотенце было неприятно влажным и холодным. Дышать было тяжело и больно. Невыносимая и непонятная адская боль жгла грудь, словно ее легкие вдруг воспламенились и умирали, и каждый глоток воздуха вместо желанного облегчения приносил еще большую боль. - Прости… я… не хотела… - прошептала Тэсс. Чарли ничего не ответила. Ей было тяжело не то что говорить, а даже дышать, думать, существовать. - Я… пойду, пожалуй, еще поплаваю, - сказала Тэсс, поднимаясь на ноги. Пока девочка купалась, Чарли закурила и выкурила сразу две сигареты подряд, чего с ней уже давненько не бывало. Она немного успокоилась, а боль в груди затихла, но не до конца. Какая-то часть этой боли замерла и притаилась, осталась зудеть прямо под ребрами, как неразрешенный вопрос, как непрощенная обида. Когда Тэсс вернулась, она снова вела себя как ни в чем не бывало. Они снова жевали печенье и любовались голубой зеркальной гладью озера. Но Тэсс больше не пыталась прикоснуться к Чарли, даже украдкой. Они провели на озере весь остаток дня, до самого заката. И лишь красота заходящего солнца немного рассеяла повисшее между ними напряжение и растопила лед. И когда солнечный диск почти скрылся за горизонтом, оставив после себя ореол догорающего золотисто-красного сияния, Чарли осмелились кончиками пальцев коснуться руки Тэсс, лежащей на одеяле рядом с ней. - Прости за грубость, - прошептала Чарли. - Не нужно, Чарли… - девочка помотала головой. – Я сама виновата. Я веду себя неосмотрительно и глупо… - Прости меня, - повторила Чарли, словно слова Тэсс не имели никакого значения, словно в том, что происходило между ними, она по-прежнему признавала виноватой только себя. - Мы ведь уже за все простили друг друга, Чарли, - Тэсс посмотрела девушке в глаза с грустной улыбкой. – Там, в воде. За все простили. За то, что было и за то, что будет. Хорошо? - Хорошо, - Чарли кивнула. Они посидели на берегу еще немного, в полном молчании, а потом засобирались к машине, потому что стало холодно. И сидя за рулем, Чарли подумала о том, что впервые за все время встреча с Тэсс принесла ей не только радость, но и тяжесть. Странную, непонятную и болезненную тяжесть. Словно то, во что Чарли верила долгое время, вдруг начало казаться ей полным абсурдом. Словно религия всей ее жизни оказалась ошибочной. Чарли осознавала, что можно долго убегать от себя самого, но рано или поздно придется остановиться и взглянуть правде в глаза. Чарли знала себя, знала, что ей свойственно заниматься самообманом. И этот самообман еще ни разу не привел ее ни к чему хорошему. Когда-то она делала вид, что Дженни вовсе не отдалилась от нее, что у Дженни просто сложный период, а потом узнала, что Дженни изменила ей с ее братом. Когда-то она делала вид, что не замечает чувств, которые Тэсс к ней испытывает, что не замечает собственных чувств. И в итоге ей все же пришлось взглянуть правде в глаза и признать то, что ее жизнь без Тэсс больше не имеет смысла, что одной дружбы ей не достаточно. А теперь она делает вид, что не замечает того, что происходит между ними. Не замечает, как быстро Тэсс взрослеет, не замечает ее новых желаний. Не замечает, как Тэсс украдкой и в то же время довольно беззастенчиво изучает глазами ее тело. Не замечает, что с каждой встречей их все больше влечет друг к другу, невыносимо тянет. Что с каждой встречей граница между их личностями, их телами становится все тоньше, и кажется, что еще немного, и не будет больше ни Чарли, ни Тэсс. Не будет их по отдельности, а будет только одно цельное существо, которое невозможно разделить на части, не убив его. Они ехали в полном молчании, и Тэсс даже не включала музыку. И это молчание, эта тишина была как бездна невысказанных слов, как тысяча нарушенных обещаний. И Чарли думала о том, что завтра снова понедельник. О том, что она не увидит Тэсс еще целую неделю. О той боли, которую причиняло ей осознание этого факта. Чарли думала о том, что не знает, какой она была бы, если бы Тэсс не появилась в ее жизни. Она думала о том, что если бы не Тэсс, ее самой бы просто не существовало.