Осколки. Книга 3

Бывают дни, незаметно пролетающие один за другим, цепляющиеся друг за друга, сплетающиеся, дни, похожие на один бесконечный ничем не примечательный день. Они тащатся друг за другом, словно на веревке, они словно пытаются усыпить тебя своей монотонностью. В такие дни ты обычно только учишься, работаешь, спишь, ешь и иногда выглядываешь в окно, чтобы узнать, какая на улице погода. И только эта погода, только смена дня и ночи и напоминает тебе о том, что жизнь все-таки идет, а не стоит, замерев в вакууме одного повторяющегося мгновения. А бывают дни, переполненные чувствами и ощущениями доверху, до самого-самого краю, до предела и даже выше. Дни, полные жизни, циркулирующей по венам, бьющейся в грудной клетке, когда кажется, что еще немного, и ты просто взорвешься от дрожащей внутри тебя энергии. В такие дни кажется, что если посмотреть на свои ладони, то увидишь сияние, электрический ток между пальцами. Такие дни особенно ценны. Ценны и редки. И подчас они равняются десяткам, а то и сотням ничем не примечательных рутинных дней. Вся моя неделя подготовки к итоговому спектаклю была сплошной цепочкой рутины. Я выкладывалась на пределе своих возможностей и практически ни о чем больше не думала. И завершилась эта монотонная неделя как раз таким днем, который равняется сотне, если не тысяче обычных дней. Это был день итогового спектакля, на который пришла Чарли. Все встречи с Чарли и без того всегда были для меня особенными, но спектакль и мое выступление сделали этот день просто нереальным. Меня до сих пор трясет, когда я вспоминаю его. И кажется, что мое тело вот-вот начнет светиться, а энергия золотым сиянием потечет сквозь пальцы. Перед спектаклем я страшно нервничала. Даже не знаю, почему. Уж явно не потому, что от него зависела моя итоговая годовая оценка. Я и так не сомневалась, что высший балл мне обеспечен. Куда больше меня волновало присутствие Чарли. Почему-то именно в тот день мне особенно хотелось впечатлить ее. В последнее время Чарли как будто охладела ко мне. Во всяком случае, мне так казалось. Она стала как будто бояться меня, чаще отталкивать, сторониться. Я понимала, что во многом это моя вина. Я слишком давлю на Чарли, хочу стать ей слишком близкой, непозволительно близкой, а она этого не хочет. И если для того, чтобы избежать этого, ей придется ограничить свои контакты со мной, она это сделает. Поэтому мне как будто хотелось еще больше влюбить Чарли в себя этим итоговым выступлением. Мне хотелось, чтобы она больше восхищалась мной, еще больше дорожила. Один раз мне это уже удалось, возможно, подействует и теперь. Так я думала, ломая подъем и тренируясь до полного отупения. Внутри меня живет необъяснимый страх. И с каждым днем, с каждой моей встречей с Чарли этот страх все крепнет. Он поселился во мне с того самого момента, как Чарли сообщила, что рассталась с Дженни и может теперь быть со мной. С того самого момента, как мы с Чарли стали парой, я начала неистово, до безумия бояться потерять ее. У меня не было совершенно никакого опыта отношений, я вообще ничего не знала об отношениях кроме того, что прочитала в книжках и дурацких фанфиках, будь они неладны. И я все время до ужаса боялась совершить какую-нибудь непоправимую ошибку. Я боялась, что если я хоть что-нибудь сделаю не так, то Чарли сразу бросит меня и захочет вернуться к Дженни. Я понимала, что просто не переживу этого. И даже когда Чарли говорила, что любит меня, и что с Дженни у нее навсегда все кончено, я все равно продолжала бояться в глубине души. И я боюсь до сих пор. И во мне растет желание сделать что-нибудь особенное для Чарли, как-нибудь впечатлить ее в очередной раз. Чтобы она не шарахалась от меня, не отодвигалась подальше и не хмурилась, когда я пыталась бы коснуться ее, взять за руку. Мне хотелось стать для нее настолько важной, чтобы она ни при каких условиях не смогла отказаться от меня. Мне хотелось обрести хоть какую-то уверенность, что у нас это надолго, навсегда. Ведь навсегда существует, правда? Не нужно говорить мне, что я еще слишком молода и наивна. Я знаю, что навсегда существует. И я верю, пусть необоснованно и глупо, но верю всем сердцем, что смогу достичь этого «навсегда». Каких бы усилий мне это ни стоило. И думаю, что в тот день итогового спектакля я смогла хоть немного приблизиться к своему «навсегда». Я знаю, что в тот день была особенно хороша. И я вовсе не хвастаюсь. Это правда. В тот день мне удалось шагнуть немножко дальше, чем обычно. Перешагнуть саму себя, подойти к самому пределу, самому краю и перешагнуть его тоже. Чарли сидела в первом ряду, поэтому я хорошо видела ее лицо. Конечно, пялиться на нее постоянно у меня не получалось, но несколько раз я замечала ее восхищенный, пораженный взгляд. В первом ряду также сидели мои родители, и я несколько раз обратила внимание и на их лица тоже. Но в лицах моих папы и мамы такого восхищения не было, в них было нечто иное – гордость, радость, удовлетворение. Я знала, что после этого спектакля родители сделают мне какой-нибудь подарок, чтобы вознаградить за успешную учебу, и знала, что мне обеспечено прекрасное лето с почти полным отсутствием запретов. Потому что после вот таких вот успешных спектаклей родители начинали позволять мне еще больше, чем обычно. И я надеялась, что мое выступление повлияет не только на благосклонность родителей, но и на благосклонность Чарли. Мне хотелось, чтобы она тоже начала позволять мне чуть больше, чем обычно. Хотелось, чтобы она перестала так сильно напрягаться в моем присутствии. И когда я видела восхищение, дрожащее в ее взгляде, я начинала верить, что все получится. Уверена, что если бы Чарли не было со мной в тот вечер, я станцевала бы на порядок хуже, но ее присутствие всегда заставляло меня желать невозможного. И мне уже недостаточно было танцевать просто хорошо, мне необходимо было дойти до грани гениальности, исступления и безумия. Про себя я называла это состояние «выпустить крылья». Для меня танцевать с выпущенными крыльями значило избавиться от своего физического тела, отбросить его на второй план, забыть о его существовании и танцевать одной душой. Об этом состоянии знал мало кто из нашего класса. В основном все девочки сосредотачивались на технике, на том, чтобы нигде не ошибиться и станцевать так, как их учили на занятиях. А для того чтобы «выпустить крылья» приходилось забывать обо всем, что тебе говорили преподаватели. Думаю, что об этом состоянии смутно догадывались разве что две девочки из моего класса да Роберт, с которым я танцевала в тот вечер. И то я не была уверена в том, что Роберт смог бы достичь этого состояния самостоятельно, не заразившись им от меня. В любом случае, я была впервые благодарна своему партнеру за то, что он не только не мешал мне, но и помогал. Не зря мы с ним столько репетировали, не зря Роберт столько выкладывался, несмотря на свою чокнутую подружку. Это без преувеличения был мой лучший спектакль. Мое лучшее выступление, я была в этом уверена. И это подтвердилось настоящим громом аплодисментов, высшим баллом от преподавательского жюри и, конечно же, восхищенным, растроганным и влюбленным взглядом Чарли, который был для меня ценнее всего остального. После спектакля у нас была запланирована праздничная вечеринка в одном из классов. Туда могли прийти не только ученики и преподаватели, но и родители, друзья и кто угодно из приглашенных на спектакль гостей. Мои родители не могли пойти, потому что мама очень переживала за Эмму, оставленную, как она думала, на растерзание весьма ненадежной няни, а папа… папа ни за что не остался бы там без мамы. Это было бы так же невероятно, как если бы тень человека отделилась от тела своего хозяина и начала разгуливать самостоятельно. Надо сказать, что у меня самой тоже не было ни малейшего желания оставаться на эту вечеринку, поэтому, помывшись и переодевшись, я забежала туда на пару минут, приняла поздравления, сделала вид, что развлекаюсь вместе со всеми, набила рот конфетами и незаметно ускользнула к Чарли, которая ждала меня у входа в костюмерную. Я боялась, что если буду слишком долго мешкать, то Чарли перенервничает и убежит, не дождавшись меня. Но я не могла ее так просто отпустить. Только не в тот вечер. - Шарли! Ты еще ждесь? – прошамкала я, тщетно пытаясь пережевать все конфеты, которые заглотила. - Здесь, - раздался тихий голос Чарли из-за двери костюмерной. Видимо, она решила спрятаться туда подальше от любопытных глаз мимо проходящего народа. Дернув за ручку, я открыла костюмерную, вошла в полутемную комнату и прикрыла за собой дверь. Щелкнул замок, и воцарилась мертвая тишина. Тишина и полумрак. Чарли даже не стала включать свет, словно сама стремилась слиться с этой тьмой, затеряться в ней. Она стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди. - Шарли? – позвала я. – Ты шего тут пряшишься? Чтобы разглядеть ее лицо, мне пришлось подойти поближе. Чарли же не шелохнулась и не подалась мне навстречу. Она продолжала стоять совершенно неподвижно, черная, словно тень, словно немой призрак. - Ты уверена, что не хочешь остаться на вечеринку? – спросила Чарли, не ответив на мой вопрос. - Да што я там жабыла? – прошамкала я, несмело подходя еще ближе. – Там скушно! Я все пыталась понять, что творится у Чарли на душе, что кроется в ее взгляде. Я все надеялась, что она шагнет мне навстречу, обнимет, поздравит с окончанием учебного года. Я даже растерялась от ее такого явного отчуждения. И вместе с тем Чарли не была холодной. Я начала смутно догадываться, что Чарли просто очень смущена и как будто даже напугана. - Что у тебя во рту? – спросила она, и губы ее слегка дернулись, словно хотели улыбнуться, но никак не решались. - Конфеты… - выдохнула я, наконец-то проглотив все, чем набила себе рот. – Сожрала целую охапку, что-то сильно есть захотелось после спектакля. - Да, уж по части глотания конфет ты всегда была похожа на удава, - пошутила Чарли и наконец улыбнулась. А я так обрадовалась этой ее улыбке, что сразу осмелела и подошла к Чарли вплотную, обвила руками ее шею, запустила пальцы в ее отросшие до плеч волосы. В ответ Чарли расцепила свои руки на груди и осторожно опустила их мне на талию. Она снова смутилась, снова перестала улыбаться. Она не смотрела на меня, глядя куда-то вниз. - Чарли? – шепнула я. – Тебе ведь понравилось, как я выступила? Почему ты ничего не говоришь? - Очень понравилось… ты ведь знаешь, - Чарли вздохнула, по-прежнему не поднимая на меня глаз. – Очень… правда… - она запнулась и снова шумно вздохнула. Мне показалось, что она даже покраснела, хотя в костюмерной было слишком темно, и я не могла быть точно уверенной в своем наблюдении. Лишь в одном я могла быть уверена совершенно точно. Мне удалось произвести на Чарли впечатление. Очень сильное впечатление. Возможно, я даже перестаралась. Я взяла лицо Чарли в свои ладони и чуть приподняла его, чтобы поймать ее взгляд. Я заметила, что ее подводка на нижних веках слегка размазалась, а сами глаза покраснели. Что ж. Мне снова удалось растрогать Чарли до слез. Но я уже не была уверена, что рада этому. - Чарли… ты… - я хотела спросить, в чем дело, почему она плакала, но Чарли перебила меня. По-прежнему не глядя мне в лицо она спросила: - Ты точно уверена, что не хочешь пойти на эту вечеринку? Там ведь будут все твои друзья… - Друзья? – озадачилась я. – Какие еще друзья? - Ну… например тот мальчик, с которым ты танцевала. Кажется, его зовут Роберт? – голос Чарли слегка охрип, а я наконец-то поняла причину ее страданий. Ее причину, которую звали Робертом. Похоже, мы с ним слишком хорошо вжились в свои роли, и Чарли приняла это чересчур близко к сердцу. - Роберт мне не друг, - спокойно ответила я, а Чарли наконец-то осмелилась взглянуть мне в глаза и спросила: - Не друг? А кто? - Никто. - Никто? – эхом повторила Чарли, словно впервые в жизни слышала это странное слово. - Никто, - повторила я как можно тверже и убедительнее. – Роберт мой партнер по танцам. И ты прекрасно знаешь, что в этой школе у меня нет ни друзей, ни подруг. - Я просто… - голос Чарли дрогнул, и она так и не смогла ничего сказать. В тот момент она казалась такой уязвимой, растерянной, хрупкой, и это было так на нее не похоже, что я растрогалась до глубины души. - Н-да, - я улыбнулась. – Похоже, не только я одна сгораю от ревности. - Это неправда… - Чарли как-то судорожно выдохнула. Кажется, она вот-вот могла расплакаться, но сдерживалась из последних сил. – Я вовсе не ревную. Просто… Вы оба так хорошо смотрелись вместе. Мне казалось… нет… я была уверена, что этот мальчик влюблен в тебя. - Это не правда, - я покачала головой, не переставая улыбаться и перебирать пальцами волосы Чарли у самых корней. – Роберт просто хороший актер и талантливый танцор. Я не спорю, в кои-то веки мне повезло с партнером. С ним приятно было работать. Но мы не влюблены друг в друга, чтобы ты там себя ни навоображала. Роберт влюблен в мою соседку по комнате. Они встречаются уже несколько месяцев. В ответ Чарли промычала что-то нечленораздельное и, кажется, смутилась еще больше. На ее ресницах уже дрожали самые настоящие слезы. Мне было грустно и жалко видеть ее такой, но в то же время я была по-настоящему польщена. Чарли редко выказывала свое отношение ко мне, и кроме редких смущенных признаний в любви от нее практически ничего нельзя было дождаться. А тут вдруг самые настоящие слезы и дрожащие губы, и ревность. Почему-то до этого дня мне никогда даже в голову не приходило, что Чарли тоже может бояться потерять меня. Причем, она должна бояться вдвойне, ведь однажды ей уже изменяли с мужчиной. Не в силах больше видеть эту душераздирающую картину, я привстала на цыпочки и поцеловала Чарли в губы. Возможно, в другой день она бы шарахнулась от меня, но в тот момент ей было некуда деваться – ведь Чарли оказалась прижата к стенке в буквальном смысле. И судя по ее душевному состоянию, она была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Я почувствовала, что она обняла меня крепче. Я почувствовала ее слезы на своих щеках, на губах. - Я так соскучилась по тебе… - всхлипнула Чарли в перерыве между поцелуями. – Прости, что… веду себя так… - Я тоже очень соскучилась, - шепнула я, уже сама готовая расплакаться от накопившихся эмоций. – Но теперь мы наконец-то сможем проводить больше времени вместе… Моя учеба закончилась, и впереди у нас целых два месяца каникул. Если хочешь, я буду приходить к тебе каждый день… - Хочу… - выдохнула Чарли. – Очень хочу. - Хорошо, - я улыбнулась и снова привстала на цыпочки, чтобы закрепить свое обещание очередным поцелуем, но Чарли вдруг воскликнула испуганно: - Дверь… Тэсс, там дверь открыта. Мы не можем… кто-нибудь увидит. - Да никто не увидит… Все на вечеринке, Чарли. Никто сюда не придет… - Нет… я… все равно… я так не могу, - забормотала Чарли, тщетно пытаясь вытереть слезы. - Подожди… я сейчас… - чмокнув Чарли в щеку, я вернулась к двери и заперла ее на щеколду. – Так тебе будет спокойнее? Чарли ничего не отвечала. В ее взгляде теперь застыла какая-то затравленная обреченность. В ней словно в очередной раз шла некая внутренняя борьба, и Чарли знала, что в этой борьбе она уже проиграла. А я вдруг отчетливо осознала свою власть над ней. Я осознала, что сейчас Чарли просто не сможет оттолкнуть меня, не сможет сопротивляться, что она полностью сдалась и все ее силы на борьбу вдруг разом закончились. Тогда я решила немного ослабить хватку и не пугать Чарли слишком уж сильно. Не хватало, чтобы ее хватил удар прямо в этой костюмерной. - Мне очень нравится это место, - произнесла я, обводя взглядом длинные ряды вешалок с костюмами. – Помню, когда я только поступила сюда, мне жутко хотелось померить всю эту красивую одежду. Она казалась мне чуть ли не волшебной. И как-то поздно вечером, когда все легли спать, я пробралась сюда и померила все костюмы, которые мне особенно нравились… Правда, большинство из них тогда были мне слишком большими. Чарли слегка улыбнулась, мгновенно расслабляясь, и я решила закрепить эффект: - Хочешь посмотреть? – предложила я. – Тут есть много по-настоящему красивых платьев. - Хочу, - ответила Чарли с явным облегчением, которое она всегда испытывала, когда я предлагала ей заняться чем-нибудь безобидным и не пыталась запустить свои руки ей под одежду или укусить ее за мочку уха. – А нам точно ничего за это не будет? - Точно, - пообещала я и повела Чарли вдоль вешалок, показывая ей наши костюмы, один за другим. Первым делом я продемонстрировала ей несколько платьев, в которых танцевала сегодня, и Чарли дотронулась до них, с особой нежностью проводя кончиками пальцев по складкам ткани. - Я уже могу надевать костюмы, в которых танцуют наши старшие ученицы, пятнадцати и шестнадцати лет, - похвасталась я. – Они очень хорошо на мне смотрятся! Большинство девочек из моего класса еще слишком мелкие, чтобы их носить, а мне уже разрешили. - Оу… это замечательно, - смущенно пробормотала Чарли. Рассматривая костюмы и прикидывая их на себя, мы добрались до пачек из Лебединого озера. Среди огромного количества одинаковых белых пачек я выудила одну черную – свою любимую. - Это костюм черного лебедя, Одиллии, - пояснила я, прикладывая пачку к себе. - Очень красиво, - выдохнула Чарли, и в глазах ее промелькнуло что-то незнакомое. - Хочешь, я ее примерю? – спросила я. - Ну… я… не знаю, - к Чарли разом вернулось все ее напряжение, но на сей раз я уже не собиралась ее щадить. - Когда я надевала ее в последний раз, она еще была мне велика, - сообщила я, повесив пачку на вешалку и начав расстегивать пуговицы на своей белой блузке. Чарли, казалось, совершенно лишилась дара речи и стояла, замерев и уставившись на меня округлившимися глазами. Я улыбнулась ей, как бы давая понять, что это раздевание в ее присутствии меня нисколько не смущает. Я ждала, что Чарли все-таки не выдержит и отвернется, но она так и стояла, словно парализованная, даже когда я осталась в одном лифчике и трусиках. Очнулась она лишь тогда, когда я попросила ее помочь мне справиться с пачкой. Я была приятно удивлена тем, что Чарли не стала изображать смущение и отворачиваться. В конце концов, она столько раз видела меня в купальнике, что уже должна была привыкнуть. Впрочем, скорее всего, Чарли и в самом деле парализовало, и она не отдавала себе отчет в том, что происходит, что она делает, и что я делаю. Переодевшись, я пару раз крутанулась на одной ножке и сделала несколько простеньких балетных па. - Ну как, тебе нравится? – спросила я у остолбеневшей Чарли. Впрочем, ее словесный ответ мне и не требовался. Я все видела по тому, как Чарли смотрела на меня. Пожалуй, еще никогда за все время наших с ней отношений я не была так уверена в том, что Чарли считает меня физически привлекательной. Что она влюблена не только в меня, в мое безумие и мои идеи, но и в мое тело. В тот момент даже тьма костюмерной не смогла скрыть ее чувств. Решив воспользоваться случаем, пока Чарли стоит окаменевшая и лишившаяся своей вечной бдительности, своей брони, я шагнула к ней, снова обвила руками ее шею и поцеловала в губы. И в тот же миг Чарли из статуи вновь превратилась в человека. Ее пальцы коснулись моих обнаженных лопаток, спустились дальше по спине и замерли на талии. Это легкое мимолетное движение было таким приятным, что я чуть не задохнулась. Я все думала, что вот-вот она оттолкнет меня, начнет сбивчиво бормотать, что «нет, нам нельзя», но Чарли наоборот, притянула меня к себе ближе. Зашуршала, безбожно сминаясь, пачка, и Чарли судорожно охнула. Я просто не верила своему счастью. В тот момент я как никогда в жизни была уверена в том, что Чарли любит только меня и больше никого, думает только обо мне, желает только меня… Не знаю, сколько мы тогда целовались, но, кажется, довольно долго. От усталости, восторга и переизбытка адреналина в крови у меня путались мысли. И, тем не менее, я заметила, что Чарли чувствует себя еще хуже. Я уже успела привыкнуть к тому, что Чарли сильнее меня, привыкла чувствовать железобетонную твердость ее характера, за которую журналисты прозвали ее Снежной королевой. Но в тот вечер я чувствовала совсем другую Чарли. Такую Чарли, какой ее мало кто знал. Я чувствовала ее слабость, Чарли в буквальном смысле слегка пошатывалась, словно ей с трудом удавалось устоять на ногах. И мне было жутко приятно осознавать, что именно я стала причиной такого ее состояния. Я была ее слабостью, ее безумием, я заставляла ее дышать тяжело и судорожно, так, словно ее дыхание не поспевало за бешеными ударами сердца. Она шептала мое имя. Просто мое имя, на вдохах и выдохах. И наверное впервые она не добавляла к моему имени никакого «остановись», «прекрати», «не надо», «мы не можем» и тому подобного. Она просто шептала «Тэсс». Просто Тэсс. И это сводило меня с ума. Мы остановились и резко отпрянули друг от друга, когда услышали громкие голоса в коридоре и чей-то раскатистый смех. Отдышавшись, мы подождали, пока голоса затихнут. В костюмерной стало совсем темно. На город опустилась ночь. И я поняла, что больше ничего не будет. Мы обе словно очнулись от прекрасного сна, и Чарли снова напряженно смотрела на меня. - Поможешь мне переодеться? – спросила я с усталым вздохом. И Чарли помогла мне. Расстегивая мой корсет на спине, она прошептала: - Прости меня… За мое… поведение. Это было так глупо. Я даже не поздравила тебя с успешным окончанием года. Ты была великолепна в этой роли, а я… вела себя как идиотка. - Ох, Чарли, - я вздохнула. Я так и знала, что она снова займется самобичеванием. – Не нужно этого, пожалуйста. Не нужно никаких извинений. Твоя реакция говорит мне больше, чем любые банальные поздравления. - На самом деле… - Чарли тоже вздохнула и помолчала несколько секунд. – На самом деле у меня есть для тебя маленький подарок. Тоже банальный, но я не смогла удержаться. - Подарок? – я сразу почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. – А где же он? - Потом покажу, в машине, - буркнула Чарли. – Не сейчас. - Оу, наверное, это что-то очень неприличное, - не удержалась я и захихикала. - Да ну тебя. Все тебе неприличное подавай, - Чарли ворчала, но я чувствовала, что она это не всерьез. Просто бурчит, как обычно, когда смущается. Покинув костюмерную, мы пошли к машине не сразу, а еще немного погуляли по школе. Я показала Чарли нашу гримерную, балетный класс и станок, у которого я проводила большую часть своего времени, когда мы с Чарли были не вместе. Мы гуляли по пустым коридорам, заглядывали в пустые кабинеты, шепотом переговаривались, и это было волшебно. Когда мы наконец-то добрались до машины, был уже одиннадцатый час вечера, и оставалось всего сорок минут до моего комендантского часа, установленного родителями. Но мне было наплевать. Я знала, что сегодня мне можно все. Я знала, что родители не рассердятся, даже если я приеду домой ночью. В глубине души я даже лелеяла надежду, что Чарли позовет меня к себе, но это было бы совсем уж фантастически идеально. Отъехав от школы на приличное расстояние, Чарли свернула на обочину, недалеко от того места, где мы с ней впервые встретились, и она чуть не сбила меня. Я нарочно не напоминала больше про подарок, хотя внутри у меня уже все горело от нетерпения. Когда мы остановились, Чарли повернулась ко мне и тихо попросила: - Дай мне свою левую руку, пожалуйста. В тот момент я готова была отдать Чарли все что угодно, а потому безропотно, с замирающим сердцем повиновалась. Это было так романтично, что мне даже не хотелось больше дразнить ее. - А теперь закрой глаза, - велела Чарли. Я закрыла глаза и облизала пересохшие от волнения губы. Несколько секунд Чарли просто держала меня за запястье, и ничего не происходило. А я в тот момент явственно ощущала ту пульсацию энергии внутри своего тела. Пульсацию жизни. Я слышала биение собственного сердца, слышала гул крови в ушах, слышала свое сбивчивое рваное дыхание. Я гадала, что же сейчас Чарли сделает со мной? Достанет подарок? Или поцелует? А потом мое запястье обняло что-то холодное, тонкая холодная полоска, и я сразу догадалась, что это какое-то украшение, браслет. - Потерпи еще немного и не подглядывай, и хватит сопеть, - строго проговорила Чарли. Я попыталась дышать потише, но мне казалось, что мои легкие вот-вот взорвутся, как газовые баллоны. Наконец Чарли закончила, убрала свои руки и разрешила мне открыть глаза. И я увидела его. Это и в самом деле был браслет. На тоненькой серебряной цепочке висела маленькая блестящая подвеска в форме ключика, украшенного драгоценными камушками. Я восторженно выдохнула, а Чарли сказала чуть смущенно: - Считай, что это ключ от моего сердца. И я хочу, чтобы он был у тебя. Чтобы ты носила его на запястье левой руки, в том же месте, где у меня татуировка с пуантами. Чтобы всегда помнила, что мое сердце принадлежит только тебе, и больше ни к кому меня не ревновала. Плохо помню, что было дальше. Кажется, я снова глупейшим образом расплакалась, а потом мы с Чарли долго целовались, и я все никак не могла поверить собственному счастью, тому, что Чарли со мной, что она любит только меня, что мне никогда больше не придется ни с кем ее делить, что впереди у нас целых два месяца каникул и абсолютного счастья. Я никогда особо не верила, что что-то подобное может произойти с такой несуразной странной девочкой, как я. Ведь я совсем не была похожа на прекрасную героиню любовного романа или романтического фильма. И мне казалось, что все эти волшебные любовные истории случаются с другими людьми, а я обречена на веки вечные жрать мамин вишневый пирог прямо в кровати и обливаться слезами восторга при виде фотографий Чарли. Но вот она со мной. Не просто в одной Вселенной, не просто в одном городе, а в одной машине, и нас разделяют какие-то жалкие миллиметры, которые так легко уничтожить прикосновениями, объятиями, поцелуями. Всю дорогу до моего дома я разглядывала ключик, камни на котором даже в полутьме машины сверкали так ярко, словно горели изнутри. Впервые в жизни я видела такие красивые камни, и когда я спросила у Чарли, как они называются, от ее ответа меня чуть удар не хватил. - Это бриллианты, - Чарли была спокойна и невозмутима, словно подарила мне не бриллианты, а простую безделушку. – Конечно, тебе еще рано носить такое. Но я не нашла ничего попроще, столь же красивого. В любом случае, никто все равно не догадается, что это. И не вздумай говорить об этом своим родителям! А то они вообще бог знает что подумают… Вот так я стала счастливой обладательницей первых в своей жизни бриллиантов. В моем возрасте и правда мало кто мог похвастаться такими подарками. Поэтому, находясь в полуобморочном состоянии от счастья, я весь остаток пути липла к Чарли и мешала ей вести машину. Чарли по привычке ворчала на меня, но я видела, чувствовала, что моя реакция ей очень приятна. Тот день без преувеличения был одним из самых ярких в моей жизни. В тот день я искренне верила, что нашла свою счастливую звезду, и что теперь мне во всем будет сопутствовать удача, и что со мной больше никогда не случится ничего плохого. И если бы сейчас я могла вернуться в прошлое, в любой день своей жизни, я выбрала бы именно этот.