Самая узкая из всех дорог

*** Глядя жестокой правде в глаза, идти Сюэ Яну было некуда. Он нацепил на себя черную толстовку, черную же кепку, завязал волосы в небрежный хвост, из которого больше прядей торчало, вилось легкой волной по шее, щекотало щеки. Проходя мимо витрины магазина, он мельком бросил взгляд на себя. Вороненок. Мальчишка, может студент, в такой одежде Сюэ Ян смотрелся невероятно молодо и даже сам, знавший свой возраст получше других, он дал бы себе не больше двадцати. Может, поэтому его пасут такие малолетки, что уделать их не составило труда. В голову даже пришла мысль еще раз сунуться на вокзал. Не уехать, он же не конченый идиот, чтобы с первой попытки не понять, что драпать из города, если и драпать, ему придется без комфорта. Нет, просто со стороны внимательно изучить, кто по его душу пришел и насколько серьезен в желании ее получить. По сути дела, конечно, он уже должен был голосовать на обочине и ехать на другой конец страны. То, что его отпустил один, пусть и основной заказчик, значит лишь, что остальные могут рвать его шкурку как захотят, нет больше никого за спиной вора, мерзавца и убийцы. В дележе просто не будет участвовать самый крупный и зубастый хищник. Очередная витрина поймала на секунду вороненка с низко опущенной головой, а вот взгляда его не поймало ни оно, ни у кого прохожего шанса не было. Сам Сюэ Ян реагировал на свои отражения, потому что профессия обязывала чутко улавливать любую опасность. А он ее видел. Отчетливо и ясно. В себе. На улице сгущалась толпа, Сюэ Ян свернул на улицу попустынней. Этот район далеко от его обычного места обитания, здесь нет крупных вокзалов, нет даже автобусного парка, все немного в отдалении. Можно гулять расслабившись, а не сжиматься напряженной пружиной на каждого задевшего плечом. Можно было бы. Но Сюэ Ян был ранен, и все же какой бы поверхностной рана ни была, а прогуливаться после такой приличной потасовки и ножевого, хоть и по касательной — так себе идея. Он быстро устал, затошнило, должно быть от голода. Витрины магазинов и забегаловок все пестрили завлекательными вывесками, и в одну из них Сюэ Ян и свернул. Спасибо, что не врезался и вовремя сместился ко входу. То ли от голода, то ли чтобы сесть прежде, чем упадет — он спешил. Запах человеческой еды дурманил. Это тебе не сушеные макароны, это настоящая готовка. Свежее, горячее, ему хотелось съесть половину прилавка, но он сдержался, заказал себе в десять раз меньше, чем хотел и все равно наелся до отвалу. За это время отдохнуло и его измученное тело, и мысли пришли немного в порядок. Пришло время честных ответов на правильные вопросы. Сытый желудок позволял такую роскошь. Во-первых, почему он не бежит? Это просто. Из-за доктора. Фантастическая в своей нереальности тяга держит прочнее самой толстой цепи. Даже представив себе, что он сейчас вместе со своим рюкзаком сядет к кому-нибудь в машину и заставит увезти себя из города, а потом уберется еще дальше… Даже в мыслях такой вариант его скорее пугал, чем казался спасением. Во-вторых, раз уж он не бежит, то что он хочет от доктора? Тут сложнее. Сюэ Ян явно хочет не тела, не секса… Но секса тоже. И тела. Хочет доктора, хочет сильно и необъяснимо, потому что ничего в нем такого особенного нет, кроме его действительно нереально выглядящего мертвого взгляда. В-третьих… есть ли вообще что-то еще? Сейчас, пожалуй, нет. У него нет выбора — он должен бежать. Он не хочет бежать, но выбирает медленное тление от мучающего его смутного желания, а не простой и свойственный ему способ соблазнения. Ян даже хмыкнул. Соблазнения? Да ему в жизни не приходилось сильно напрягаться, чтобы кого-то получить. Если он хотел, то просто подходил и спрашивал обоюдно ли желание, если нет, то шел себе дальше. Никогда в жизни его не страшил отказ. Да еще до такой степени, что в его планы вообще не входило спрашивать. И это в-четвертых. Что он собирался делать со своей никчемной жизнью? Доктор же не знает, что Ян пришел к нему вовсе не потому что ему надо спрятаться. Ему не спрятаться, рано или поздно он неудачно нарвется на бывших коллег. У каждого из них есть зуб на Яна, конец не так уж сложно представить. И раз все это он прекрасно понимает, так что же будет дальше? Сколько? Неделю? Две? Сколько он отпустит себе на игру? Сколько разрешит себе рисковать? Сюэ Ян оглядел ресторанчик, где впервые за последние дни поел. Вчерашние пакеты быстрорастворимой лапши не могут идти в счет, даже после трех он был голоден. Здесь же даже запахи насыщали. Вокруг сновали люди, парами и поодиночке, небольшими компаниями, они тоже вкушали нормальной пищи. Ян достал телефон, посмотрел на время. Оказывается, гулял он весь в своих мыслях дольше, чем думал. К концу подходил третий час. И приступ разумности — тоже. Потому что против воли, против личности, против самой своей сути, в голове Сюэ Яна всплыла мысль, а не захватить ли лапши для доктора и не отправиться ли обратно. Ведь если Ван Хао еще не ушел, всегда можно будет поторчать где-то недалеко. Конец? О, да. Это он. Конец здравому смыслу. Сюэ Ян взял с собой лапши и двинул назад, к доктору. Две недели. Сумасшествие надо ограничивать по времени. Пусть это будут две недели. Сюэ Ян подарит их себе на окончание преступной карьеры — сумасшествие и доктора. Но только на две недели.