Самая узкая из всех дорог

*** Носом уткнувшись в мягкие волосы, пахнущие мятным шампунем, рукой удерживая одеяло на груди спящего в его объятиях человека — так Сюэ Ян не просыпался никогда. Захотелось сжать сильнее, притянуть к себе, потереться внизу о такую шикарную и так плотно к нему прижатую задницу. Но нельзя. Ян не отстранился, но и большего себе не позволил. Хоть и проснулся моментально и до конца по въевшейся в кости привычке, а шевелиться и, тем более, вставать, не спешил. Это утро стало его личным невинным наслаждением. А весь остальной день прошел под удивленное собственное молчание. Потом проснулся доктор, извернулся в его объятиях и сонный совсем, еще толком не покинувший царство Морфея, заключил Яна в объятия. И даже проснувшись до конца не выказал ни удивления, ни отвращения. Яна же подмывало спросить, насколько он первый мужчина в этой постели. Но он не спросил. Он вообще был сама робость. Не спросил Ян и о содержании книг, которые читал Син Чэнь, хотя ему и было любопытно. Син Чэнь же не спрашивал вообще ни о чем. Весь день они провели в квартире, пару раз заказав еду. Ян рылся в интернете, Син Чэнь увлеченно читал свои книжки, а весь внешний мир, словно и не существовал вовсе. Только вечером Син Чэнь настоял на смене повязки. И не принял ни мягкого смешливого уверения, что не нужно, ни других отговорок. Они сошлись на том, что Ян искупается и при помощи Син Чэня сам сменит себе повязку. Задаваться бесконечным вопросом, с чего он стал таким покладистым, уже было даже не смешно и очень давно не интересно. На пробу, в течение всего дня Сюэ Ян либо подходил к Сяо Син Чэню со спины, либо подсаживался рядом, когда тот читал. Он клал ему на плечо руку, нежно целовал в щеку и тянул для более взрослого поцелуя. Сяо Син Чэнь отвлекался и отвечал ему. Позволил завалить себя на диванчик и навалиться сверху. Отвечал охотно, даже слишком. А Сюэ Ян чувствовал себя конченым идиотом, потому что отстранялся каждый раз, не позволяя себе желаемого, кажется, им обоим. Син Чэнь не настаивал и не удерживал. Естественно. Не естественно было бояться, что после ночи, проведенной вместе, что-то изменится в целом мире. И Ян боялся при всем осознании этого. Настолько боялся, что на следующий день, после проведенной вместе уютной ночи, ушел под выдуманным предлогом погулять. Син Чэнь улыбнулся ему в дорогу, спросил, когда тот планирует вернуться, и чмокнул на прощание, сказав, что сходит к Ван Хао. Всколыхнувшаяся в Яне ревность чуть не изменила его планы на день, но он все же удержался и пошел, куда собирался. Никуда. Злость на себя, злость на все вокруг, и злость, которую он никак не мог обрушить на первопричину всего. Он снова брел по улицам, смотрел на проходящих мимо людей, закрыл лицо по манере молодняка, на который все еще смахивал. Шел вперед и сдерживал изо всех сил свою огромную, родную злость. Она вспыхивала ярким пламенем в груди от случайно встающих у него на пути людей, полыхала, когда его едва задевали плечом. Изнутри Ян был выжжен ею до углей, до пепла. Уже давным-давно. Он же прекрасно это знал. Так откуда в нем это самоубийственное влечение. Беспредметное, бесцельное, глупое и скучное. Они же с доктором даже говорят о неинтересном. Например, утром, о чае. Ян сказал, что Син Чэнь насыпал ему мало сахара и оставшееся время они провели в обсуждении “настоящего” вкуса. Оказалось, что доктор совсем не любит сладкое, не уважает шоколадки, и ел конфеты последний раз в школе. И это совсем не пахло игрой, на которую Сюэ Ян выделил себе время. В этом совсем не было присущего ему азарта. Он как мелкий зверек, притих в холоде незрячего взгляда. Принюхивался, присматривался, но не понимал, опасно или нет. Ничего не чуял в морозной ответной нежности. Кидался в нее впервые в жизни, не думая о собственной безопасности. Поэтому теперь и брел по улице. Рядом с Сяо Син Чэнем голова его работала слишком плохо. Через час или два Сюэ Ян зашел в первую попавшуюся кафешку. Сел в самый угол, взял еды и нырнул в телефон. В почте уже лежали новые сообщения, на спам времени не было, он же здесь не для развлечения. Ян сразу стал смотреть заказы. В этот раз три. Все от разных заказчиков. И никогда такого не было. Не бывает такой острой необходимости в течение нескольких дней стереть с лица земли столько людей. Да, их стирают и большим количеством и в меньшие сроки, но не за такие деньги, которые брал за свои услуги Сюэ Ян. Проверив другие места связи, которые он использовал под не самыми известными своими псевдонимами, обнаружилась ниточка. Объявление цены за голову. Пока что для очень узкого круга лиц, даже среди людей его профессии. Не все использовали этот канал связи, а если и натыкались, то не зная шифра, понять смысл было бы достаточно сложно. Старый-старый канал связи и объявление, в котором фигурировало его поддельное имя, но большинство считало, что настоящее. Все бы ничего, но под тем именем его знали только те, кто знал его в лицо. Ну что ж. Сюэ Ян и так понял уже, что его голова кому-то очень сдалась. И то, что его отпустил один человек, не значило, что дорога чиста, светла и безопасна. Это лишь значило, что волки в охоте не участвуют. Что, конечно же, не давало гарантии не быть задранным шакалами. Мда. Значит, по его следу уже идут, а у него любовь? Ян откинулся на стуле, и улыбнулся. А через мгновение очень порадовался, что в кафешке пусто — его лицо буквально исказилось. Непрошеное слово, произнесенное в голове, походя, необдуманно, выбило дух похлеще меткого удара. Он едва дышал, широко раскрытыми глазами смотрел вперед, но не видел ничего. Просто пытался понять, когда он стал таким непроходимым идиотом?