Самая узкая из всех дорог

*** — Что-то случилось? Сюэ Ян оторвал взгляд от столешницы. — Ммм? — Вы непривычно задумчивы и молчаливы. — Может быть я просто не выспался. Легли мы поздно. Сяо Син Чэнь расплылся в мягкой улыбке, подпер щеку ладонью, словно глядя прямо на Сюэ Яна, хотя и не видя ничего на самом деле, понизив голос, спросил: — Вы хотели бы сегодня лечь пораньше? — Я хотел бы сегодня вообще не ложиться. — Сюэ Ян принял игру, как самое важное в жизни. Отбросил за секунду мысли о выживании, о том, что для другого человека затмило бы все, любое желание плоти. Да что там, для Сюэ Яна в другой момент и с другим человеком тоже затмило бы. — Как доктор, пусть и бывший, я не могу одобрить полное лишение сна. — Ты хочешь, чтобы я был послушным пациентом? Мне лечь, раздеться… — Нарочито пошло и ужасно комично звучала даже многозначительная пауза в конце, Сюэ Ян мог шутить и тоньше. — О боже, сейчас же только утро, — Сяо Син Чэнь мучительно покраснел и спрятал лицо в ладони, все равно было заметно, что он смеялся. Грубо, но получилось сменить тему, не давая ответа. Впрочем, Сюэ Яну и сказать было нечего. Строить планы и обдумывать убийства он мог даже в компании своей будущей жертвы, с улыбкой на беззаботном лице и мороженым в руках. Сейчас же стоило ему подумать о пометке в календаре телефона, как на него находил ступор и апатия. Ко всему прочему он испытывал весьма интригующее чувство — страх. Через день ему предстояло сидеть в кафе внизу и уповать на везение. Отходить далеко он не решился бы, слишком велика вероятность, что в случае худшего из исходов короткой прогулки, его преследователи прошерстят местность. А так-то никто не подумает, что Сюэ Ян восседает рядом со своим логовом. Или подумает? И новый круг волнения и страха. Так незнакомо. Так… мерзко. Сюэ Ян гневно посмотрел на Сяо Син Чэня. Тот стоял у раковины и мыл посуду с блаженной улыбочкой. Тонкой, почти незаметной, но за несколько дней вместе, Сюэ Ян научился ее различать. И умиротворяться, глядя на нее. Ну, отлично. Он вздохнул и подпер рукой щеку. Дни шли. Упоительные, томные, сладкие. Сюэ Ян умирал от восхитительности поцелуев. Млел от безделья и даже приучился вставать раньше Сяо Син Чэня и готовить чай и бутерброды на завтрак. Получал удовольствие даже от тишины, такой неожиданно уютной. Сюэ Ян не был собой. Или был? Его никогда так не ласкали, никто не беспокоился, когда он к чертям пропадал. Откуда ему было знать, какой он рядом с небезразличным человеком. Никогда ему и не хотелось никого так, как хотелось Сяо Син Чэня. И жилось бы стократ легче, если бы желание было исключительно плотским. Но Сюэ Ян хотел странных, плохо осознаваемых даже самим собой вещей. Злился на доктора, что тот не спешил открываться, но не мог замкнуться сам. Даже визит Ван Хао принял. Правда в кафешку не пошел. Черным бродячим котом забился в угол на пожарной лестнице, откуда было видно вход, и просто подождал, пока тот уйдет. А вернувшись, не задал ни единого вопроса, ни словом ни голосом не выдал клокочущей зависти к помощнику доктора. Сам попытался в себе задавить эту… ревность. Только ночью поддался чувствам. Зацеловал Сяо Син Чэня, запытал его близостью. Даже думал пойти до конца, но осознав свою неполную вменяемость, и налюбовавшись на засосы по всему бледному телу доктора, решил повременить. Не делать того, о чем начал жалеть только задумавшись о возможности. Было много других способов получить удовольствие и Сюэ Ян использовал их не стесняясь. Удивляло, что Сяо Син Чэнь тоже не очень-то и тушевался. Да, он покраснел как маков цвет, когда Ян вместо того, чтобы уже привычно обхватить член пальцами, поцелуями спустился вниз и насадился на него ртом. Не очень умело, Ян не любил делать это для кого-то, даже сам получать не любил, но этот человек для него одно сплошное исключение. Поэтому он был старателен и заинтересован. Со всей тщательностью отсосал, с удовольствием даже. Хотя раньше и не поверил бы, что сможет кончить в трусы, потрахивая кровать, пока его самого потрахивают в рот. Сяо Син Чэнь тоже был удивлен, что ответной благодарности не требуется, когда полез ему в штаны, едва отдышавшись. И, видимо, перейдя очередную грань, вновь и вновь ее переступать стало легче. Сюэ Ян без сомнений вставал на колени перед Сяо Син Чэнем. Тянул вниз язычок молнии, резинку домашних штанов, или так возбуждающие его серые боксеры. Он прикрывал глаза, смыкая губы на сразу же твердеющем члене, и не испытывал ничего, кроме удовольствия. *** В один из дней, печально близких к отмеченной в календаре дате, за очередным совместным обедом, доктор проявил несвойственное ему качество — догадливость. — Я мог показаться вам слепым во многих смыслах… и я действительно склонен не замечать того, что замечать не желаю, но… — К чему это ты? — Ян продолжал есть, даже не насторожился, так избаловали его совместные тихие дни. — Да… я… — Сяо Син Чэнь мялся, не зная какие подобрать слова. — Ты?.. — вот теперь Ян весь подобрался, но есть не перестал и ни единым движением не выдал себя. Ему казалось, что он в целом всегда осторожен. — Я беспокоюсь за вас. Что-то случилось, когда вы так сильно задержались в тот день? Сяо Син Чэнь правда выглядел весьма обеспокоенным и взволнованным. А еще он не дождался ответа Яна и продолжил говорить: — Вы заперлись дома. Постоянно проверяете телефон… — Что?.. — Как обухом по голове. Сюэ Яну даже показалось, что он не может вздохнуть. Телефон на беззвучном, услышать и различить шорох ткани, когда он совал его в карман? Нет, в это не верилось. Вот теперь Сюэ Ян весь переменился. С его лица слетела маска, вернулся обычный холод глаз и даже улыбка сползла, хотя ей-то как раз нечего было стесняться, она гуляла на его губах всегда. Но Сяо Син Чэнь смотрел прямо и ничего не заметил. Но ведь, получается, смотрел. Ян тоже смотрел. Белые зрачки, чтение специальных книжек... Кому это понадобится? Не для того же, чтобы обмануть Сюэ Яна… Мысль промелькнула и канула в лету. У него, конечно, паранойя, как и у любого человека, живущего на краю и живущего на нем долго. Но до такой нелогичности доходить, как минимум, опасно. Рискуешь запалиться на трупах при затирании воображаемых следов. Яна затошнило. Трупы… Сяо Син Чэнь. Он не сможет. Ясная и трезвая мысль обожгла сознание. — Если я не… — Что он “не”, Ян не придумал. — Доктор, откуда ты знаешь про телефон? — А? — Что я проверяю телефон. Откуда? — Сюэ Ян произнес с нажимом, но Сяо Син Чэнь не собирался пугаться. А зря. Все с той же улыбкой, с тем же обеспокоенным видом, взглядом в упор, но не сфокусированным, словно смотрящим в никуда. Сюэ Ян пытался подметить что-то, что дало бы ему толчок хотя в какую-то сторону, но видел оставленный собой же засос над воротом растянутой домашней футболки. — Что вы знаете о слепоте? — Эту фразу можно было бы сказать надменно, можно поучительно, можно тысячей способов, за которые Сюэ Ян сломал бы одно или несколько ребер, но Сяо Син Чэнь сказал это очевидно стыдясь. И это был его собственный стыд за себя самого. — То же, что и все остальные. — Я ослеп по своей вине и своему же недосмотру. Потому что слишком долго закрывал глаза на проблему, потому что всегда находил вещи важнее. Потому что думал, что у меня есть время. — Но ты… видишь? — Сюэ Ян задал вопрос со странным чувством то ли радости, то ли страха. — Если это можно так назвать. Мои глаза повреждены настолько, что даже операция не даст четкости зрения. Мне никогда не вернуться в профессию и не стать полноценным человеком. Но свет экрана телефона в темноте я способен различить. И вы даже доставку не забираете. Заказываете, но каждый раз отправляете получать ее меня. — Однако… какие мелочи, ты заметил, доктор. Ты далеко не так слеп, как предпочитаешь казаться. — Я гораздо слепее, чем вы могли подумать, мой мир почти полностью черный. Все, что меня отличает от многих слепцов — осознание этого цвета. — Я понял. — Хорошо, — Сяо Син Чэнь облегченно вздохнул и протянул руку. Они же сидели и обедали, друг против друга. На секунду показалось, что бесконечно далеко, но Сяо Син Чэнь протянул руку и коснулся пальцев Сюэ Яна. Ян опустил взгляд, его пальцы накрывала тонкая и бледная ладонь, не сжимая, но обозначая это намерение, стоит случиться встречному движению. Сюэ Ян зажмурился, прежде, чем ответить и потянуться собственной рукой вперед, сплести пальцы, пошло и слащаво. Зажмурился, чтобы не видеть этого. Заткнул бы, если бы мог уши, чтобы не слышать как собственным голосом звучит и глупость, и ошибка: — Я только об одном попрошу: притворись, что ничего не замечаешь, доктор. Еще раз притворись.